Жанр: Любовные романы
Воспоминания
... выхожу замуж, а именно там живет
Василий. — Сирина чувствовала себя неловко. Крайне трудно объяснить
дочери то, что она делала: почему так торопилась, почему отказывалась от
карьеры в Нью-Йорке, почему оставляла Тэдди, почему Ванесса не знакома с
Василием...
Ванесса с недоумением смотрела на мать:
— Разве мне нельзя остаться здесь?
Сирине показалось, что она получила пощечину от дочери.
— Неужели ты не хочешь поехать со мной? — Она с трудом сдерживала
слезы.
— Кто же тогда будет заботиться о дяде Тэдди?
— Он сам. Понимаешь, может быть, скоро он тоже женится.
— Разве ты не любишь его? — Ванесса расстроилась, как никогда
прежде, и Сирина не знала, что делать.
— Разумеется, люблю, но не так. О, Ванесса, любовь такая сложная
вещь. — Ну как объяснить ребенку страсть? — Во всяком случае, этот
замечательный человек приезжал сюда, и он хочет, чтобы мы с тобой переехали
жить к нему в Лондон. У него есть дом в Афинах, квартира в Париже,
и... — Сирина чувствовала себя полнейшей дурой, стараясь убедить дочь
подобными доводами. Ванесса всего лишь ребенок, ей нет и восьми лет, и тем
не менее она прекрасно чувствовала, когда мать поступала опрометчиво.
Доротея Керр по этому поводу высказалась гораздо прямолинейнее:
— Откровенно говоря, думаю, что ты просто сошла с ума.
— Знаю... — Сирине приходилось все время оправдываться, отстаивать
свои поступки, и это ее ужасно изматывало. — Но, Доротея, это же особый
случай. Не знаю даже, как сказать. Он любит меня. Я люблю его. Когда он
приезжал сюда, между нами произошло нечто волшебное.
— Значит, он хорош в постели. Так что из того? Отправляйся с ним в
Лондон, в Париж, хоть в Конго, только не выходи за него замуж, ради всего
святого, ведь он уже был женат четыре или пять раз.
— Четыре, — спокойно уточнила Сирина.
— И что, как ты думаешь, станет с твоей карьерой? Ведь ты не сможешь
вечно находиться на вершине, девочка. Появятся новые лица.
— Но ведь это случится в любом случае. А работать я смогу и в Лондоне.
Когда три недели спустя Сирина покидала Нью-Йорк, она отнюдь не ощущала
уверенности: она устала, была бледной, страдала бессонницей.
Тэдди отвез их в аэропорт. Расставаясь, все трое плакали так, словно пришел
конец света. Тэдди старался держаться спокойно, выдержанно, но когда он на
прощание поцеловал Ванессу, по его щекам покатились слезы. Ванесса крепко
прижалась к нему как к своему самому последнему другу. Сирине казалось, что
она собственными руками разрушает свою дорогую, обожаемую семью. Сжав Тэдди
в последнем объятии, Сирина не могла вымолвить ни слова. Единственное, что
она смогла выдавить из себя перед самой посадкой в самолет, было:
— Я люблю тебя.
Помахав ему на прощание рукой в последний раз, они ушли. Перелет через океан
прошел мучительно, Ванесса прохныкала большую часть пути, и, когда они
подлетали к Лондону, Сирина была готова махнуть на все рукой и, если бы это
было возможно, повернуть обратно. Сойдя с самолета, она увидела Василия,
глаза ее наполнились слезами, и она рассмеялась. Василий больше походил на
продавца воздушных шаров на ярмарке. В одной руке он держал огромную
гирлянду по меньшей мере из пятидесяти шаров, в другой — огромную куклу.
— Это он? — Ванесса смотрела на Василия с интересом. Сирина вновь
удивилась, как сильно дочь похожа на Брэда.
— Да. Его зовут Василий.
— Знаю. — Ванесса пренебрежительно взглянула на мать через плечо,
и Сирина усмехнулась — какой серьезной и взрослой бывает ее дочь временами.
На кукле было синее атласное платье старинного фасона, с небольшим капюшоном
из белого меха. Она походила на маленькую девочку, жившую лет сто назад.
Василий медленно приблизился к ним, люди вокруг улыбались.
— Привет, я могу продать тебе шарик, девочка?
Ванесса рассмеялась.
— Кстати, тут у меня есть и вот эта кукла. — Он вытащил из-под
мышки куклу и протянул ее Ванессе. — Здравствуй, Ванесса, меня зовут
Василий.
— Знаю. — Ванесса пристально смотрела на него, словно оценивая и
измеряя.
Он рассмеялся:
— Рад, что ты приехала в Лондон.
Ванесса посмотрела на него и честно сказала:
— Я не хотела ехать и много плакала, когда улетала из Нью-Йорка.
— Да, отлично тебя понимаю, — мягко проговорил Василий. —
Когда я был маленьким мальчиком, мне пришлось переехать в Афины, помню,
тогда я очень сильно расстроился.
Сирина вспомнила, что когда погибли его родители, Василию было два года, так
что он вряд ли помнил это. Но по крайней мере, его слова прозвучали
убедительно для девочки.
— Теперь тебе лучше?
Ванесса посмотрела на шары и улыбнулась.
— Поедем домой? — Василий подал ей руку, и Ванесса взяла ее.
Только после этого он выпрямился и посмотрел Сирине в глаза: — Добро
пожаловать домой, дорогая.
Сирина почувствовала, как у нее растаяло сердце. Ей хотелось поблагодарить
его за доброе отношение к Ванессе, но она понимала, что сейчас не время для
этого. Она могла сказать о своих чувствах лишь взглядом.
В небольшом доме в Челси все было подготовлено для встречи Ванессы и Сирины.
В маленькой гостевой комнате появился кукольный дом, стул специально для
Ванессы. По всему дому стояли огромные букеты прекрасных цветов. Специально
для ухода за Ванессой Василий нанял новую служанку. В их спальне стояла
бутылка шампанского в ведерке со льдом. Сирина со вздохом опустилась на
кровать.
— О, Василий... Я думала, что не выживу.
Сирина вспомнила прошедшие недели и передернула плечами. В течение всего
полета она думала о Тэдди, о его мольбах не спешить выходить замуж. Прощаясь
с Доротеей Керр, Сирина расплакалась. Она уже испытывала ностальгию по жизни
в Нью-Йорке. Но она чувствовала, что так для нее будет лучше. Так уж
получалось, что всю свою жизнь она говорила
прощай
дорогим людям и любимым
местам, и каждый раз, прощаясь, она невольно вспоминала прошлые печали.
— Тебе было трудно?
Она взглянула на него с грустью:
— Да, но я все время думала, что возвращаюсь домой, к тебе. —
Затем, посмотрев на него, Сирина нежно улыбнулась. — Мне так тяжело,
приходится убеждать людей, что мы с тобой не сумасшедшие.
Она смотрела на него и горько улыбалась, неужели никто не верит в любовь? Но
в глубине своего сердца Сирина чувствовала, что совершает сумасшедший шаг
или по меньшей мере опрометчивый.
— Ты веришь в любовь, Сирина? — Василий взглянул на нее,
протягивая бокал с шампанским.
— Меня не было бы здесь, если б я не верила, Василий.
— Хорошо. Потому что я люблю тебя всем своим сердцем. — Он
неторопливо поднял бокал. — За женщину, которую я люблю... за мою
принцессу...
Он прикоснулся к ее руке. Они сделали по глотку. Затем в его глазах
заплясали искры.
— Так когда же наша свадьба?
Сирина нежно улыбнулась:
— Когда захочешь.
— Завтра, — сказал он, подтрунивая.
— Как насчет того, чтобы дать нам хоть немного времени осмотреться?
— Две недели?
Сирина кивнула.
— Итак, через две недели, миссис Арбас. А до того времени ты остаешься
моей принцессой.
Он нежно улыбнулся, затем взял ее лицо в свои ладони и поцеловал, а
несколько мгновений спустя их тела слились воедино на его огромной кровати.
Тэдди, Доротея, Нью-Йорк — все провалилось в небытие.
Глава 41
Свадьба получилась великолепной, праздничной и состоялась в доме одного из
друзей Василия в Челси. Присутствовало около тридцати человек и никаких
представителей прессы. Сирина выглядела бесподобно в бежевом шелковом
платье, ниспадавшем до самого пола, с небольшим букетиком орхидей в волосах.
Священник совершил обряд. Три предыдущих брака Василия были исключительно
гражданскими, поэтому священник после небольшой дискуссии с женихом и
невестой согласился обвенчать их. На свадьбе Ванесса стояла рядом с матерью,
крепко держа ее за руку и поглядывая на Василия. За последние две недели он
начал ей нравиться, но оставался чужим человеком, и она не часто виделась с
ним. Большую часть дня Василий проводил в студии, а каждый вечер они с
Сириной отправлялись куда-нибудь в город.
Сирина вымоталась от напряженного графика светской жизни. Она пыталась
приноровиться, но никак не могла успеть за Василием. Они посещали вечера,
балы, концерты, театр, за приемами вновь следовали приемы. Зачастую они
добирались до постели, когда солнце стояло высоко над Лондоном. Как при
такой жизни он умудрялся еще и работать, оставалось загадкой для Сирины. К
концу второй недели у нее появились круги под глазами.
Единственной перспективой отдыха ей казалась поездка в Сен-Тропез, где им
предстояло провести медовый месяц. Однако Ванесса уже начала жаловаться по
этому поводу. Ей не хотелось оставаться одной со служанкой, и она просила,
чтобы они взяли ее с собой. Василию же хотелось, чтобы они были одни. Сирина
разрывалась между ними. После продолжительных разговоров с Ванессой она
уговорила девочку остаться дома. Когда самолет оторвался от земли, Сирина
откинулась в кресле и с облегчением вздохнула.
— Устала? — Василий смотрел на нее с удивлением, и Сирина
рассмеялась.
— Ты что, смеешься? Я вот-вот упаду! Не представляю, как ты это
выдерживаешь.
— С легкостью. — Он улыбнулся детской улыбкой и вытащил из кармана
небольшую коробочку. — Принимаю пудру.
— Пудру?! — Сирина оторопело перевела глаза с Василия на коробочку,
затем снова посмотрела ему в глаза. — Ты принимаешь стимуляторы?
Он никогда не упоминал об этом.
— Они-то и позволяют мне держаться день и ночь. Хочешь попробовать?
— Нет, спасибо. Подожду, когда прилетим в Сен-Тропез, а там немного
посплю.
Однако Сирина была потрясена. Внезапно она вспомнила, как Тэдди говорил ей,
что последняя жена Василия умерла от чрезмерной дозы героина.
— Не волнуйся так, любимая. — Он перегнулся и поцеловал ее. —
Меня это не убьет. Просто этот порошок помогает мне двигаться с той
скоростью, которая мне по душе.
— Разве стимуляторы не вредны?
— Нет. — Василий посмотрел на нее с удивлением. — От них нет
никакого вреда. А если случается перебрать, я просто принимаю другие
средства, снимающие эффект от первых.
Он говорил, как специалист-фармацевт, Сирина никак не могла прийти в себя от
открытия, что он принимал наркотики. Прежде она не имела об этом ни
малейшего понятия. Ей стало ясно, как, в сущности, мало она его знала.
Временами ей казалось, будто они всю жизнь прожили вместе, но были и другие
мгновения, когда ей казалось, что она едва знакома с ним.
— Ради Бога, Сирина... — Василий с беспокойством взглянул на
нее. — Ты смотришь на меня так, словно только что узнала, что я убийца.
Ради Бога...
Он поднялся со своего сиденья и прошел в переднюю часть самолета. Через
несколько минут вернулся с полбутылкой вина.
— Или ты против и этого?
— Я не возражаю, просто я очень удивлена. — Она обиделась. —
Ты мне ничего не говорил об этом раньше.
— Разве я обязан все рассказывать тебе?
— Ты вовсе ничего мне не обязан, Василий. — Сирина расстроилась и
отказалась от вина.
Но он нежно взглянул на нее:
— Да, я должен кое-что с тобой сделать.
— И что же это такое? — Сирина немного заволновалась.
— Я должен поцеловать тебя, вот что.
Глядя на него, Сирина улыбнулась, и немного погодя напряжение ушло.
Пребывание в Сен-Тропезе прошло так, как и должен проходить медовый месяц.
Они разгуливали голышом на его частном пляже, плавали, покачиваясь на мягких
волнах Средиземного моря, обогнули цепи Альп, спускавшихся к берегу моря в
Мазари, посетили казино в Монте-Карло, встретились с несколькими друзьями
Василия, но большую часть времени оставались одни. Утро допоздна они
проводили в постели, почти все время занимаясь любовью. Лишь одна из
французских газет сообщила об их приезде и посещении отеля
Карлайл
:
Василий Арбас и его новая жена проводят свой медовый месяц в Каннах... Она
принцесса и фотомодель, теперь она его королева...
Василий прочел ей эту
выдержку за завтраком.
— Откуда они узнали, что ты моя королева? — спросил он, счастливо
улыбаясь Сирине.
— Наверное, кто-нибудь проболтался.
— Знаешь, что мне хотелось бы устроить на следующей неделе?
— Что, любимый? — Она улыбнулась, глядя на мужа. С ним все было
совсем иначе, чем когда-то с Брэдом. Правда, и она теперь была на десять лет
старше. С Василием она чувствовала себя настоящей женщиной, и ей нравилось
быть его женой.
— Мне хотелось бы на несколько дней съездить в Афины. Лицо Сирины на
миг омрачилось.
— Тебе не нравится эта идея?
— Мне нужно вернуться к Ванессе.
— Ей отлично с Марианной.
— Нет, это совсем не то.
Ванесса находилась в новом окружении, и ей нужна была мать. Сирине с большим
трудом удалось убедить девочку отпустить ее на неделю.
— Тогда почему бы нам не заехать за ней в Лондон, чтобы потом вместе с ней отправиться в Афины?
— А как же школа?
Сирине стало не по себе от одной только мысли, как сложно все это может
оказаться. За Василием порой трудно было успевать. Он делал то, что хотел,
когда хотел, и не привык считаться с другими, а также с обстоятельствами,
которыми изобиловала жизнь Сирины и которые ей приходилось учитывать.
— Разве нельзя немного прогулять школу?
Сирина решила, что легче уступить, чем спорить с Василием.
— Думаю, она могла бы.
— Отлично. В таком случае звоню брату и говорю, что мы приедем.
— У тебя есть брат? — удивилась Сирина: он ни разу ни словом не
обмолвился о своих родственниках.
— Да. Андреас на три года старше меня, но намного серьезнее. —
Василий добавил с удивлением: — У него четверо детей и толстая жена, он
живет в Афинах и занимается семейным бизнесом. Я всегда предпочитал жизнь
вблизи моих английских родственников. Андреас в душе чистокровный грек.
— С нетерпением жду встречи с ним.
— Уверен, и он с нетерпением ждет встречи с тобой.
В это было нетрудно поверить, когда они втроем на следующей неделе сошли с
борта самолета. Андреас встречал их в афинском аэропорту с огромным букетом
роз для Сирины, куклой и огромной коробкой шоколадок для Ванессы. Его дети в
честь приезда Ванессы устроили дома небольшой вечер. Самому младшему ребенку
Андреаса исполнилось пятнадцать, а старшему двадцать один, но все они с
восторгом встретили приемную дочь Василия. До этого Василий никогда не
женился на женщинах с детьми, и всех его родственников заинтриговала его
жена с золотистыми волосами. Она оказалась настолько красива и грациозна,
что даже Андреас был тронут до глубины души. Он тоже понравился Сирине.
Андреас производил впечатление доброго, думающего и гораздо более
серьезного, нежели Василий, человека. Хотя Василий и отзывался о нем как о
негибком и упрямом, он вовсе не походил на такого. Андреас был цельным и
ответственным человеком в отличие от Василия с его причудливым характером.
Андреас был без ума от новой племянницы, которую он водил по Афинам с самым
серьезным видом, показывая ей достопримечательности, которые, как он
полагал, могли бы ей понравиться. Его собственные дети уходили в школу, а
Василий и Сирина исчезали, отправляясь по своим делам. У Василия имелись
тысячи всевозможных мест, которые он хотел показать Сирине. Ванесса была
счастлива с Андре-асом. Он понравился ей даже больше приемного отца, который
все еще казался ей несколько странным и был виновен в том, что слишком часто
лишал ее общества матери. А Андреас напоминал ей Тэдди. Ванесса считала его
красивее Василия. А когда она четыре раза подряд обыграла Андреаса в
шахматы, то потеряла голову от счастья и влюбилась впервые в жизни.
Более недели они пробыли в Афинах, и, когда пришло время возвращаться
обратно в Лондон, Ванесса ужасно расстроилась. Ей хотелось вечно играть в
шахматы с Андреасом, которого она полюбила всей душой, но оба — и Василий, и
Сирина — заявили, что им пора возвращаться к работе. Василия в Лондоне ждало
несколько заказов, а Сирина уже договорилась с одним из агентств, куда ей
предстояло зайти и показать свой альбом. В течение нескольких последующих
недель вся семья была занята: Василий и Сирина работой, Ванесса учебой в
школе — казалось, все катилось по рельсам нормальной семейной жизни.
Однажды Сирина ждала возвращения Василия из студии, но он не появлялся. Они
уже на два часа опаздывали на прием. Сирина сидела в прекрасном золотистом
платье, которое накануне получила из Парижа. Звонки в студию результата не
дали. Она надеялась, что не случилось ничего серьезного, но когда появился
Василий, она была шокирована. Он был грязным и взлохмаченным. Волосы
растрепаны, под глазами темные круги, рубаха заляпана пятнами, ширинка на
брюках расстегнута, он приближался к ней быстрой неровной походкой, словно
включил не ту скорость.
— Василий?
Он выглядел так, словно его ограбили. Сирина видела, как утром он уходил в
студию: та же синяя рубаха, песочного цвета брюки, твидовый жакет, который
он купил совсем недавно. Теперь жакет исчез.
— С тобой все в порядке?
— Отлично. Через минуту переоденусь, — ответил он вполне
нормальным голосом, но вид у него был ужасный. Встревожившись, Сирина пошла
следом за ним наверх. Он оглянулся и пристально посмотрел на нее, Сирина
заметила, что его покачивало.
— Зачем, черт подери, ты идешь за мной?
— Ты пьян? — Сирина смотрела ему в глаза, но при этих словах он
откинул голову назад и рассмеялся.
— Я пьян?! Я пьян?! — повторял он снова и снова.
— Ты что, сошел с ума?
Сирина поняла, что он вовсе не пьян. Она пошла следом за ним в спальню,
надеясь, что Ванесса не слышала их разговора.
— Василий, мы не можем идти... Ты не в состоянии.
Приблизившись к нему, она увидела, что глаза его стали сумасшедшими, губы
двигались совершенно необычно, когда он повторял за ней все ее слова.
— Я не пойду, — заявила Сирина. В ее голосе прозвучала испуганная
отчаянная нотка. Ей стало страшно. Сейчас она видела перед собой совершенно
незнакомого, чужого человека.
— В чем дело? Ты стесняешься меня? — Он воинственно приблизился к
ней. Сирина испуганно попятилась назад. — Думаешь, я тебя ударю? —
Она не отвечала, но сильно побледнела. — Нет, черт тебя подери, ты
ничтожная пыль у моих ног.
Сирину потрясли его слова, она повернулась и быстро вышла из комнаты. Спустя
несколько минут он нашел ее в комнате Ванессы, где она извинялась перед
дочерью за отмену поездки.
— Василий неважно себя чувствует, — спокойно проговорила Сирина.
— Неужели?! — раздался рев из-за двери. — Он чувствует себя
отлично. Твоя мать лжет, Ванесса.
Дверь распахнулась. Василий слегка покачивался, глаза сумасшедше
поблескивали.
Сирина поспешно бросилась к нему и осторожно стала выталкивать в коридор.
— Пожалуйста, давай поднимемся наверх.
— С какой стати? Я хочу поговорить с Ванессой. Привет, крошка, как
прошел твой день?
Ванесса молчала, глаза ее округлились и стали огромными. Василий повернулся
к Сирине, все еще стоя в дверях.
— Что ты сделала? Сказала ей, что я пьян? — грубо бросил он ей в
лицо.
Сирина, оторопев, заморгала.
— Разве нет?
— Нет, глупая ты задница, я не пьян!
— Василий, — закричала Сирина, — убирайся из комнаты Ванессы!
— Боишься, что я сделаю то, что заставит тебя ревновать?
— Василий! — То был рык матери-львицы.
Василий повернулся и вышел из комнаты. Затем спустился на кухню, взял
морозильный контейнер и вернулся в спальню крадучись, словно зверь.
— Хочешь потрахаться? — Он посмотрел на Сирину через плечо, затем
открыл контейнер и достал оттуда тарелку с холодной картошкой. Вопрос был
скорее риторическим.
Сирине хотелось встряхнуть его, привести в чувство.
— Скажи, ради Бога, что с тобой? Опять принимал свои таблетки?
Он покачал головой:
— Нет. А ты? Приняла?
Говорить с ним было совершенно невозможно. Через несколько минут Сирина ушла
к Ванессе и закрылась с ней в ее спальне, где провела всю ночь.
На следующий день Василий проспал до полудня, и когда наконец, спустился
вниз, было очевидно, что ему стыдно и что он весь разбит.
— Сирина... — Он посмотрел на нее, терзаемый угрызениями совести. — Мне так неловко.
— Еще бы. — Она холодно посмотрела на него. — Тебе также
следует извиниться перед Ванессой. Что же все-таки случилось с тобой прошлой
ночью?
— Не знаю... — Он опустил голову. — Выпил несколько рюмок.
Наверное, алкоголь как-то странно подействовал. Больше такого не случится.
Но все повторилось вновь. Почти в точности. Один раз на следующей неделе и
дважды через неделю. На день рождения Ванессы он пришел в жутком состоянии,
а через два дня пропал на всю ночь. За прошедший месяц он совершенно
изменился, и Сирина никак не могла понять почему. Василий стал совершенно
другим человеком, непохожим на того, с кем она познакомилась. Он стал
сердитым, злым, нахмуренным, подозрительным, и подобное состояние находило
на него все чаще и чаще. Теперь время от времени он проводил ночь в студии,
кричал на Сирину всякий раз, когда она просила его дать объяснения. Еще
больше Сирина испугалась, когда за два дня до рождественских праздников
пошла к врачу проконсультироваться из-за небольших недомоганий. У нее
кружилась и болела голова, тошнило, перед глазами плыли красные круги,
случалась бессонница. Все это, как она понимала, было от нервов. Она
выматывалась, пытаясь защитить Ванессу от кошмара, и серьезно подумывала о
возвращении домой, в Штаты.
— Миссис Арбас, — сказал врач, — не думаю, чтобы проблема
заключалась в нервах.
— Нет?!
Неужели что-то серьезнее?
— Вы беременны.
— О Бог ты мой... — Она совершенно не подумала об этом.
Вечером Сирина сидела расстроенная и несчастная, глядя на огонь, пылавший в
камине. Василий находился дома, вел себя очень тихо, но ей не хотелось
ничего ему говорить. Аборты не были полностью запрещены в Англии, и она пока
не решила, как поступить.
— Устала? — Вот уже полчаса Василий пытался завязать с ней разговор, но она только кивала.
— Да. — Она по-прежнему не смотрела на него. Наконец он подошел к
ней, сел рядом и прикоснулся к руке.
— Сирина, было так ужасно?
Она повернулась к нему.
— Да, очень. Никак не могу понять. Ты словно сам не свой.
— Так оно и есть. — Он, казалось, знал то, о чем она не
догадывалась. — Но я все изменю, обещаю. Я буду здесь с тобой и
Ванессой до Рождества, затем кое-куда отправлюсь, и все будет в порядке.
Клянусь.
Глаза его смотрели с печалью, в них стояли слезы.
— Василий... — Сирина затравленно взглянула на него. — Что
происходит? Я ничего не понимаю.
— Не нужно ничего понимать. Это то, что никогда не должно стать частью
твоей жизни.
Сирине хотелось спросить, что он имеет в виду. Наркотики? Но она не
отважилась.
— Я позабочусь обо всем, я вновь стану тем, с кем ты познакомилась в
Нью-Йорке.
Он нежно погладил ей шею, и Сирине захотелось поверить ему. Ей так его не
хватало, она была очень напугана.
— Ты что-нибудь хочешь в подарок к Рождеству?
Она покачала головой. Муж даже не заметил, как плохо она себя чувствовала.
— Почему бы нам просто не побыть дома?
— А как насчет Ванессы?
— Я уже кое-что придумала для нее.
— А как насчет нас? Хочешь пойти на какие-нибудь приемы, вечера?
Сирина покачала головой, равнодушная, отрешенная и несчастная. Василию стало больно смотреть на нее.
— Сирина, дорогая... пожалуйста... все будет хорошо.
Она посмотрела на него, не зная, как быть.
...Закладка в соц.сетях
