Жанр: Любовные романы
Воспоминания
...bsp;Итак, доктор Фуллертон, не могу сказать, что рад вновь видеть вас
здесь, — заявил судья, оставшись с Тэдди с глазу на глаз. — Что вы
можете пояснить по поводу случившегося? Я спрашиваю не для протокола, а
исключительно чтобы самому понять, в чем дело.
— Я не похищал ее, ваша честь, Ванесса сама пришла ко мне.
Судья обеспокоено посмотрел на него: — Вы подсказали ей так сделать?
— Разумеется, нет.
— Она объяснила вам причину своего прихода?
— Да. — Тэдди решил выложить все начистоту, до конца. Теперь ему
нечего терять. — Она ненавидит моего брата и его жену.
— Это невозможно. Она ничего не сказала об этом тогда, в зале суда.
— Спросите ее еще раз.
Судья сердито посмотрел на Тэдди:
— Вы подучили ее?
— Нет. — Глаза Тэдди злобно сверкнули. — Жена моего брата уже
начала пугать девочку интернатом, вот как она ее любит, ваша честь. И я бы
сказал... — Тэдди неприязненно повел плечами и упрекающе усмехнулся,
глядя на судью, — вы сделали весьма неудачный выбор.
Судья же, наоборот, казалось, обрадовался словам Тэдди.
— Девочка испытала очень сильное потрясение, доктор. Вы отлично знаете
об этом. Ей нужен нормальный дом с матерью и отцом. Как бы сильно вы ее ни
любили, вы всего лишь одинокий мужчина.
Тэдди вздохнул:
— У моей невестки нет в душе материнской ласки, ваша честь. Она всей
душой ненавидела мать Ванессы. Отец Ванессы бросил Пэтти и женился на матери
девочки. Мне кажется, Пэтти — миссис Фуллертон — хочет свести какие-то свои
счеты. Ей хочется
завладеть
этим ребенком, причем любой ценой, она
стремится что-то доказать. Она не любит Ванессу, ваша честь. Она совершенно
не знает девочки.
— Правда ли, что мать девочки ненавидела миссис Фуллертон?
— Не думаю. Мне кажется, что ненависть исходила главным образом со
стороны Пэтти Фуллертон. Она дико ревновала Сирину.
— Бедная женщина... — Судья подумал о Сирине и покачал
головой. — А ваш брат Грегори? — Судья смотрел на Тэдди без
радости в глазах. Это дело оказалось самым трудным из всех, когда-либо
находившихся в его производстве за все время работы судьей. Он затруднялся
решить, какой исход был бы более благоприятным для Ванессы. — Он любит
девочку?
— Ваша честь, — Тэдди тяжело вздохнул, — мой брат алкоголик.
По моему глубокому убеждению, в данный момент он достиг последней стадии.
Так что общение с ним не слишком благоприятно для Ванессы. Как, впрочем, и
для любого другого.
Судья покачал головой и со вздохом откинулся на спинку кресла.
— Итак, передо мной лежит заявление, в котором вы обвиняетесь в
похищении ребенка. Но все идет к тому, что мне, видимо, придется вернуться к
рассмотрению дела об опеке над вашей племянницей. — Судья выглядел
таким же жалким и несчастным, как и Тэдди. — Знаете, я намерен
предпринять весьма необычный шаг, доктор. Я приговорю вас к тридцати суткам
тюремного заключения за так называемое похищение племянницы, состоявшееся
после вынесенного судом вердикта. Если хотите, можете потребовать судебного
разбирательства по этому поводу. Но я не предъявлю вам обвинений в похищении
ребенка. Я обвиняю вас в неуважении к суду. При таком обвинении освобождение
под залог не предусмотрено, так что вам придется отбыть полный срок. Таким
образом, я получу гарантию, что вы действительно не предпримете попыток
похитить девочку.
Тэдди слушал судью с выражением презрения на лице. Судья взглянул на него и
продолжил:
— А за эти тридцать дней я проведу дополнительное расследование по
вопросу об опеке и ровно через месяц вынесу окончательное решение. Это у нас
будет... — судья посмотрел на календарь, — четвертое марта.
С этими словами он подал знак охране, и Тэдди увели.
Глава 49
Четвертого марта в девять утра Тэдди вновь ввели в зал суда. На этот раз он
был чисто выбрит и вымыт. За месяц, проведенный в заключении, он похудел на
двенадцать фунтов. В зале уже находились Грег, Пэтти и Ванесса. Этот месяц
показался Тэдди бесконечно длинным: все это время он был лишен возможности
видеть Ванессу, и сейчас при виде девочки сердце его радостно заколотилось,
и он улыбнулся. Глаза Ванессы также радостно зажглись, выглядела она гораздо
лучше, чем раньше. Может быть, в конце концов, нет ничего плохого в том, что
девочка останется с ними.
Судебный служитель призвал всех к порядку, затем все находившиеся в зале
встали, приветствуя появление судьи, сурово посмотревшего на участников
процесса. Заняв свое место, судья заявил, что расследование, проведенное им
по делу о правах на опекунство Ванессы, оказалось самым продолжительным за
все время его работы судьей. Он сказал, что считает всех претендентов
достойными людьми, и поэтому расследование не ставило целью выяснение, кто
из претендентов в большей степени подходит на роль опекуна, а кто нет. Цель
— решить дело так, чтобы максимальную выгоду от принятого решения получила
Ванесса. В этом деле имелись определенные проблемы — здесь судья посмотрел в
глаза взрослым участникам процесса, не сомневаясь, что они поймут истинное
значение сказанных им слов, — которые существенно осложнили выбор
наиболее подходящего местожительства для маленькой девочки. Каково бы ни
было окончательное решение, судья выразил надежду, что участники процесса
сохранят добрые отношения между собой, поскольку он не сомневался, что
Ванессе нужны они все без исключения, вне зависимости от того, с кем она
будет жить. Эта речь была необыкновенно длинной для этого славившегося своей
немногословностью судьи. Откашлявшись, судья переложил несколько бумаг,
внимательно посмотрел на Маргарет Фуллертон, затем на ее младшего сына.
— Доктор Фуллертон, полагаю, вы имеете право знать, что я имел весьма
продолжительную беседу с вашей матерью.
Тэдди с подозрением посмотрел на мать, но ее глаза ничего не говорили.
— И у меня сложилось впечатление, что ваша привязанность к ребенку не
только достойна восхищения, но и имеет длительный и постоянный характер.
Очевидно, вы поддерживали тесные отношения с матерью девочки после смерти
вашего брата, из чего я делаю вывод, что и Ванесса, и ее мать привыкли в
значительной степени полагаться на вас. Также я уяснил, что мистер и миссис
Грегори Фуллертон не поддерживали никаких отношений с Ванессой и ее
родителями.
Тэдди с нескрываемым удивлением посмотрел на мать. Неужели она рассказала
все это судье? Но почему? С чего это она вдруг решила помочь ему?
— Поэтому, — продолжил судья, — на мой взгляд, проживание
Ванессы у вас, даже несмотря на то что вы не женаты, даст девочке ощущение
непрерывной преемственности в окружении, которое, по мнению психиатра, ей
жизненно необходимо. Поэтому, доктор Фуллертон, я назначаю вас опекуном
девочки.
Ванесса радостно вскрикнула и бегом бросилась к Тэдди. Он протянул навстречу
ей руки и крепко сжал в объятиях, не в силах удержать слез радости,
выступивших на глазах. Глядя на них, судья почувствовал, как у него самого
увлажнились глаза. Тэдди посмотрел на мать и с удивлением увидел, что и она
вытирает глаза. Внутри его вспыхнуло чувство благодарности. Наконец-то она
совершила достойное деяние. Одна лишь Пэтти, выходя из зала суда, посмотрела
так, словно хотела их всех уничтожить. Грег же остановился, пожал ему руку и
пожелал обоим удачи. Он знал, что такое решение будет более полезным для
Ванессы.
Маргарет Фуллертон смотрела на своего младшего сына и раздумывала над тем,
что же заставило ее смягчиться по отношению к Ванессе. С прошлым покончено,
девочка так отчаянно скучала без Тэдди. Видимо, пришло время давним событиям
превратиться в воспоминания.
— Должно быть, становлюсь старой, — сказала она сама себе и
улыбнулась.
А в зале суда Тэдди продолжал крепко сжимать Ванессу в объятиях. Они
радостно смеялись, затем, держась за руки, торжественно вышли из зала. Со
всех сторон на них накинулись репортеры и фотокорреспонденты, но им было все
равно.
Ванесса, как юная кинозвезда, радостно скакала по ступенькам лестницы здания
суда, не выпуская руки Тэдди и так крепко сжимая ему пальцы, что они слегка
онемели. Оказавшись на улице, Тэдди остановил такси, и они направились прямо
к нему домой. Он не видел своей квартиры, так же как и Ванессы, целый месяц.
Когда он повернул ключ в замке, ему показалось, что он не был здесь целый
год. Тэдди остановился на пороге, глядя сверху вниз на улыбающееся лицо
любимой племянницы и не зная, подхватить ли ее на руки и перенести через
порог или же не делать этого. В конце концов, ведь с этого самого момента,
прямо сейчас, они начинают новую жизнь. Продолжая держаться за руки, они
одновременно переступили порог, а очутившись в прихожей, по другую сторону
порога, церемонно пожали друг другу руки. Затем Ванесса поднялась на цыпочки
и поцеловала Тэдди в щеку.
— Добро пожаловать домой, принцесса.
— Я люблю тебя, дядя Тэдди.
— О дорогая! — Тэдди крепко обнял девочку. — Я тоже люблю
тебя, надеюсь, тебе будет хорошо здесь.
Тэдди хотелось бы воссоздать для нее прошлое, но он отлично понимал, что это
не в его силах. Он мог дать ей только настоящее, и вот теперь оно перед
ними.
— Мне будет хорошо, дядя Тэдди. — Ванесса смотрела на него, широко
улыбаясь. Впервые за многие месяцы она выглядела как нормальный девятилетний
ребенок. На ее лице не было заметно следов травм и скорби от пережитой
трагедии. Ванесса радостно подпрыгнула, подкинула вверх свою шляпку и,
словно игривый маленький эльф, плюхнулась на кушетку, скинув как попало
туфельки.
В тот вечер газеты пестрели броскими заголовками:
ВИДНЫЙ ХИРУРГ-ХОЛОСТЯК
СТАНОВИТСЯ ОТЦОМ
. В тысячный раз газеты сообщали, как Тэдди провел месяц в
тюрьме за неуважение к суду, о том, как Пэтти выдвинула против него
обвинение в похищении ребенка, и многие другие подробности дела об опеке.
Тэдди старался держать газеты как можно дальше от Ванессы. Он надеялся, что
со временем все успокоится и забудется. Ему не хотелось, чтобы призраки
прошлого преследовали Ванессу. Девочка по-прежнему ничего не помнила о
Василии, о своей маленькой сестре, об убийстве матери. Но теперь она больше
походила на самое себя. Остальное — дело времени.
— Ванесса! Ванесса! Ты дома?
Тэдди положил шляпу на столик в прихожей, снял пальто и заглянул в кабинет.
Там ее не было. Проходя по квартире, он заподозрил, что она скорее всего в
темной комнате. Ему пришлось пожертвовать одной гостевой спальней в пользу
Ванессы, которая вдруг почувствовала тягу к фотографированию. У нее
действительно получалось неплохо, а некоторые ее работы доставляли истинное
удовольствие.
На протяжении тринадцати лет, что она прожила у Тэдди, почти все приносило
радость и удовольствие. Они взрослели вместе, рука об руку, одновременно
учась и становясь мудрее. Временами, бывало, цапались как кошка с собакой,
но между ними неизменно царило огромное взаимное уважение.
Мать Тэдди умерла, когда Ванессе было двенадцать лет. Эта потеря не сильно
огорчила девочку. Бабушка так никогда и не признала внучку своей, все
осталось неизменным вплоть до самой ее смерти. Она не оставила Ванессе ни
цента. Все свое огромное состояние Маргарет поделила поровну между двумя
сыновьями. Через два года после смерти матери умер Грег: как и ожидалось, от
цирроза. Пэтти уехала в Лондон и там вышла замуж за
потрясающе важного
человека
. По изредка долетавшим до него слухам Тэдди догадывался, что она
счастлива, но, честно говоря, ее судьба его совершенно не интересовала. И он
не знал, встретятся ли они когда-нибудь еще. Проиграв судебный процесс об
опеке, Пэтти больше не интересовалась Ванессой, и они ни разу не видели ее.
Многие годы Тэдди и Ванесса жили вдвоем. Он так и не женился, посвятив себя
целиком воспитанию племянницы, оставаясь отцом-холостяком. За эти годы ему
доводилось пережить моменты полного отчаяния, моменты, когда охватывала
истерика, но в то же время были и мгновения, ради которых не жалко было бы
пожертвовать жизнью. Когда прошлой весной Ванесса окончила колледж Вассара,
Тэдди знал, что этот день он будет лелеять в памяти всю оставшуюся жизнь.
Чем-то Ванесса напоминала свою мать, но это сходство было скорее духовным.
Внешне она гораздо больше походила на Брэда. Порой Тэдди поражался, до чего
сильно она походила на него. Как и Брэд, она выросла высокой, стройной
блондинкой, с почти таким же, как у него, чувством юмора, с такими же серо-
голубыми глазами. Когда она смеялась, Тэдди казалось, что Брэд вернулся к
жизни, но в женском облике. Тэдди был бесконечно рад наблюдать за ней,
находиться с ней рядом, настолько она была живой и динамичной. Ванесса, не
хотела быть фотомоделью, наоборот, мечтала стать фотографом. В Вассаре
Ванесса изучала изящные искусства и добилась неплохих результатов, но в
жизни ее волновало лишь то, что она видела через объектив своего
фотоаппарата, и то, что потом творила из этого.
Тэдди осторожно постучал в дверь. Раздался голос Ванессы:
— Да? Кто там?
— Большой страшный волк!
— Не входи, я проявляю.
— Скоро закончишь?
— Через несколько минут, а что?
У Тэдди складывалось впечатление, что большую часть времени он общался с ней
через закрытую дверь.
— Пойдем куда-нибудь пообедаем?
— Не лучше ли тебе поиграть с ребятами своего возраста? — Ванесса
постоянно подтрунивала над ним, намекая, что ему следовало бы жениться.
— Не суйся не в свои дела, ишь какая умница выискалась!
— Не советую грубить, а то продам в газеты твое фото, то, которое я
сделала на прошлой неделе, — известный хирург, увешанный гроздьями
винограда.
Тэдди расхохотался, вспомнив, как все было. Ванесса и человек шесть ее
друзей собирались на вечеринку, где должны были изображать фруктовую
рекламу, но в последнюю минуту выяснилось, что парень, который должен был
нарядиться виноградом, не сможет пойти, поэтому Ванесса уговорила Тэдди
поехать вместо него. Тэдди согласился. Они выиграли приз, и Ванесса
попросила кого-то сфотографировать их всех вместе на память.
— Как, по-твоему, это будет смотреться в медицинском журнале?
— Это же шантаж!
— Да, поэтому будь со мной поласковее. Я только что продала еще один
снимок в
Эсквайр
.
Вот уже пять месяцев, как Ванесса закончила учебу и занималась фотографией. Дела у нее шли неплохо.
— Ты, смотрю, идешь в гору. — Тэдди все еще стоял в холле и
говорил с ней через закрытую дверь. — Ты когда-нибудь выйдешь оттуда?
— Нет, никогда! — крикнула она в ответ.
— Как насчет обеда?
— Неплохая мысль. Куда мы отправимся?
— Что скажешь насчет Пи Джей Кларка?
— Потрясающе. Я в джинсах и не собираюсь переодеваться.
— Как всегда... — Теперь он подшучивал над ней.
Ванесса все время ходила в джинсах, распустив свои невероятно красивые
волосы. Армейские ветровки и куртки довершали ее гардероб. Ей хотелось
чувствовать себя удобно, чтобы в любой момент иметь возможность
фотографировать. Ее нисколько не волновало содержимое гардероба. —
Пошел одеваться.
Тэдди скрылся в своей спальне и ослабил галстук. Многие годы он жил двумя
совершенно различными жизнями: умеренной жизнью преуспевающего хирурга,
протекающей среди темно-синих полосатых костюмов, белых рубашек и темных
галстуков, и совершенно иной — с Ванессой. Жизнью, состоящей из катания на
коньках, на пони, прогулок в зоопарк, родительских дней в летних лагерях,
игр в хоккей и мороженого. Жизнью, в которой царили синие джинсы, взмокшие
от пота рубашки, раскрасневшиеся щеки и взлохмаченные ветром волосы. С ней
он никак не выглядел на свои сорок пять лет, ему от силы можно было дать
чуть больше тридцати. Этому значительно способствовало то, что он сам был
блондином и между ними имелось большое сходство. У обоих были стройные
фигуры, похожие улыбки, и ее с легкостью можно было принять за его дочь.
Иногда, когда Ванесса была маленькой девочкой, она представляла Тэдди своим
друзьям как
папочку
, но по-прежнему продолжала звать его Тэдди, а
повзрослев, представляла друзьям как дядю. Она помнила в мельчайших
подробностях день, когда суд принял окончательное решение и ее передали ему,
но по-прежнему ничего не помнила об ужасном прошлом.
За прошедшие годы Тэдди консультировался у нескольких психиатров, и все они
советовали не волноваться. У него вызывало тревогу, что скрытое прошлое пока
никак не проявляло себя, но, возможно, как рассуждали врачи, это прошлое так
никогда и не проявится и Ванесса никогда не вспомнит о нем. Ванесса была
счастлива, отлично вписывалась в окружающую жизнь, так что не было оснований
опасаться, что прошлое пробьется наружу. Врачи предлагали Тэдди рассказать
Ванессе все, когда она станет взрослой, но он решил не делать этого. Она
была счастлива такой, какой была, а бремя знания, что мать была убита своим
мужем, могло оказаться непосильным для Ванессы. Единственное, что следовало
иметь в виду, — это возможность, что Ванесса может пережить сильную
травму. В этом случае некоторые из воспоминаний могут всплыть на
поверхность. В детстве Ванессу часто преследовали ночные кошмары, но в
последние годы они не возвращались, и постепенно Тэдди перестал волноваться.
Ванесса была совершенно такой же, как множество других детей: веселая,
жизнерадостная, с лучшим, чем у многих ее сверстников, характером. У них
никогда не было проблем в подростковом возрасте. Она была поистине
потрясающим ребенком, и Тэдди любил ее как собственную дочь. И вот теперь,
когда ей почти исполнилось двадцать три, он никак не мог поверить, что годы
пролетели так быстро.
Через двадцать минут Тэдди вернулся к темной комнате, на нем были синие
джинсы, темно-коричневый кашемировый жакет и свитер под горло. Все это ему
когда-то купила Ванесса в магазине
Блуминдейл
. Сам он никогда не купил бы
себе ничего подобного, но был вынужден признать, что эти вещи пришлись ему
по душе сразу же, как только он надел их.
— Ты когда-нибудь выйдешь оттуда, мисс Великий Фотограф?
Едва Тэдди произнес эти слова, как дверь широко распахнулась и перед ним
появилась Ванесса во всем блеске своей красоты: прекрасные волосы струились
по плечам, а широкая улыбка озаряла лицо.
— Я только что проявила несколько по-настоящему великолепных снимков.
— Снимков чего? — Тэдди с нескрываемым удовольствием смотрел ей в
глаза. Было совершенно очевидно, что в течение двадцати трех лет она
составляла смысл его жизни.
— Позавчера я сняла каких-то ребятишек в парке, и они получились потрясающе. Хочешь взглянуть?
Она смотрела на Тэдди с восторгом, и он следом за ней вошел в темную
комнату. Ванесса включила свет, и он увидел фотографии. Она была права:
снимки получились великолепные.
— Собираешься продать их?
— Не знаю. — Ванесса склонила голову набок, и белокурая грива
упала на плечо. — Тут неподалеку есть галерея, и устроители хотели
выставить некоторые из моих работ. Подумаю, может быть, дам им эти.
— Снимки поистине прекрасны, дорогая. В последние недели ты отлично
потрудилась.
Ванесса ущипнула Тэдди за щеку и поцеловала.
— Все оттого, что у меня есть дядя, который покупает мне великолепные
фотоаппараты.
На Рождество Тэдди купил ей
лейку
, а на окончание колледжа еще
Никон
.
Свой первый фотоаппарат Ванесса получила на восемнадцатилетие, с чего,
собственно, и началось ее увлечение фотографией.
Держась под руку, они вышли из дома, поймали такси и добрались до ресторана.
Теперь, когда она закончила колледж, они часто вместе отправлялись по
вечерам поразвлечься. Тэдди нравилось ходить с Ванессой по развлекательным
заведениям, и ей тоже нравилось быть с ним, хотя временами на него
накатывало чувство вины. Во время учебы в школе у Ванессы было не много
друзей, она росла обособленным ребенком, любила уединение и все время льнула
к нему. Учась в Вассаре, Ванесса завела некоторые знакомства со
сверстниками, но со своим фотоаппаратом чувствовала себя гораздо счастливее.
И теперь, когда до двадцатитрехлетия Ванессы оставалось всего несколько
недель, она все еще оставалась девственницей. В ее жизни не было мужчин, и,
казалось, она избегала контактов с ними. Прикосновение, чужая рука на ее
руке почти всегда вызывали в ней содрогание. Это беспокоило Тэдди. Как и
предрекал первый психиатр много лет назад в зале суда, пережитый и увиденный
ею ужас оставил след в ее жизни, даже если он никогда не проявится на
поверхность. До сих пор ничего не проступало, и Тэдди гадал: может быть,
подсознательно она запомнила, как Василий убивал ее мать, и потому
испытывала страх перед мужчинами? Или же эта картина была погребена
настолько глубоко в подсознании, что не влияла на нее? Подобно шрапнели,
оставшейся в теле после давно забытой войны?
— Ты чертовски серьезен сегодня, дядюшка доктор. В чем дело? Что-то
случилось? — Она всегда держалась с ним прямо и откровенно.
— Я просто задумался.
— О чем?
Ванесса усердно жевала огромный гамбургер, и на вид ей можно было дать лет
четырнадцать. Тэдди улыбнулся, глядя на нее.
— О тебе. Как это ты умудряешься быть таким примерным ребенком? Это же
ненормально.
— У меня заторможенное развитие. — Ванесса улыбнулась и положила
гамбургер на стол. — Неужели тебе хотелось бы, чтобы я села на
иглу? — Она улыбнулась, зная, с каким отвращением Тэдди относился к
наркотикам, хотя и не догадывалась почему.
— Прошу тебя. Я ем.
— Ладно... Будь доволен, я просто скучная. — Ванесса отлично
знала, к чему он клонит.
Сейчас он скажет, что ей следует ходить на свидания с каким-нибудь
симпатичным молодым человеком, а не со своим старым дядюшкой. Эту речь она
слышала уже десять тысяч раз и в ответ всякий раз заявляла, что ему самому
давно пора жениться.
— Кто это сказал, что ты скучная?
— Ты собираешься снова начать нападать на меня за то, что я
девственница.
— Я? — Тэдди с удивлением посмотрел на нее. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Ванесса.
— Черт подери, приходится! — Она хмыкнула. — Как-никак мы
живем вместе тринадцать лет.
Она произнесла это чересчур громко, и несколько человек, сидевших
поблизости, повернулись в их сторону и с удивлением уставились на них, в
особенности две дамы, смотревшие с явным неодобрением.
Тэдди повернулся к ним, изобразив на лице самую очаровательную из своих
улыбок, и елейным голосом пояснил:
— Моя племянница.
— Мы уже слышали такое и прежде, — резко бросила одна из дам,
отворачиваясь.
Ванесса расхохоталась:
— Ты ведешь себя более вызывающе, чем я, ты об этом догадываешься?
Беда состояла в том, что они слишком любили друг друга, и им было так
хорошо, что у них не было причин и желания искать развлечений или чего-то
иного на стороне, а это-то как раз и не шло на пользу ни одному, ни другому.
Тэдди так и не избавился от воспоминаний о Сирине. Воспитание Ванессы в
одиночку, отнимавшее практически все его свободное время, служило предлогом
для оправдания, почему он так и не занялся всерьез поисками спутницы жизни.
Время от времени в его жизни появлялись женщины, но они никогда не имели для
него большого значения. Что же касается Ванессы, то она, казалось, просто
избегала каких-либо серьезных отношений с мужчинами. В их обществе она
становилась странно застенчивой и чувствовала себя неловко. Тэдди замечал
это за ней. Поэтому она пряталась за объективом своего фотоаппарата,
наблюдая через него и при этом чувствуя себя так, словно никто ее не видит.
— Напрасная трата времени, девочка, — проговорил с улыбкой Тэдди,
глядя на Ванессу и оплачивая счет.
— Ты это к чему?
— К тому, что ты повсюду все время таскаешься со мной. Так я никогда не
сбагрю тебя с рук. Неужели ты не хочешь замуж?
Но когда бы он ни упомянул о замужестве, в ее глазах всякий раз появлялся
ужас.
— Нет, никогда. Это не для меня.
В этот момент Тэдди разглядел те самые кусочки шрапнели, которые начали
проступать на поверхность. Они присутствовали в ней все время, просто она об
э
...Закладка в соц.сетях
