Жанр: Любовные романы
Поцелуй
...дставляла себя в этой роли, но теперь это ее больше не шокировало, тем
более что ничего другого не оставалось. С Биллом она испытала то, чего
раньше даже и представить себе не могла. Ей часто казалось, что у них одна
душа на два тела, и ничто на свете не могло ее заставить от этого счастья
отказаться.
С Гордоном она общалась раз в несколько дней. Чтобы
держать руку на
пульсе
, он поручил своей секретарше ежедневно звонить на сестринский пост.
Но Изабель и сама ему звонила, обычно на службу, в основном для того, чтобы
узнать о состоянии Тедди. Голос Гордона во время разговора с ней всегда
звучал холодно и отстраненно. У Изабель каждый раз складывалось впечатление,
что она позвонила ему не вовремя и отвлекла от каких-то важных дел.
Чувствовалось, что он ей больше не доверяет, хотя он ни разу не заявил об
этом открыто. Изабель понимала, что по возвращении в Париж ей еще придется с
ним объясниться. Тот факт, что они с Биллом посещали
Аннабелз
и бар
У
Гарри
и в такой час вместе находились в лимузине, говорил сам за себя. Но
только однажды Гордон позволил себе заметить:
Ты не та женщина, на которой
я женился, Изабель. По сути дела, я вообще не знаю, кто ты
. Временами она
чувствовала себя виноватой и понимала, что ей не следует поддерживать
отношения с Биллом, но это было выше ее сил, без него ей и жить не стоило.
Однажды ночью она массировала Биллу ноги. По его словам, какая-то
чувствительность в них сохранялась, а иногда они даже болели, как после
длительной ходьбы. Изабель рассказала Биллу о последней беседе с Гордоном.
Сегодня он был особенно сух.
— Вряд ли он когда-нибудь вновь станет мне доверять, — вздохнула
она. — По-своему он прав. Не представляю, что меня ждет дома. А как
насчет Синтии? Она сильно злится? — Она заметила, что Билл никогда не
упоминает о жене — только о дочерях. Правда, у них с Синтией совсем другие
отношения — каждый живет своей жизнью.
— Думаю, она уезжала не слишком радостной, — честно признал
Билл. — Я не стал скрывать от нее своих чувств к тебе.
— И это ее не взволновало? — удивилась Изабель.
— Наверняка взволновало, но она понимает, что ничего не поделаешь. В ее
прошлом хватает разных секретов. — Он улыбнулся. — За любовь в
тюрьму не сажают. А Синтия уже давно живет сама по себе. И в последние
десять лет делает это довольно энергично.
— Сомневаюсь, чтобы Гордон когда-либо меня обманывал, — задумчиво
произнесла Изабель. — Для этого он слишком консервативен и
добропорядочен.
Билл не разделял ее мнения. Было бы странно, если бы мужчина, столь
равнодушный к собственной жене, не стал бы искать утешения на стороне. И
вообще Форрестье не производил впечатления человека, который может хранить
верность кому бы то ни было. Скорее всего существование любовницы и
объясняет его отвратительное отношение к Изабель. Но делиться с ней этими
соображениями Билл не стал.
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросил он Изабель, не желая
тревожить ее подозрениями, тем более что она возвращается к мужу. Ей незачем
затевать войну с этим человеком.
— Любовь для него ничего не значит, так же как и секс, —
откровенно сказала Изабель. — Мы уже много лет не спим вместе.
Билл улыбнулся. Изабель слишком честная, слишком порядочная, ей никогда не
понять своего мужа.
На следующей неделе стало ясно, что их странной идиллии приходит конец.
Изабель назначили множество анализов, и если результаты будут
удовлетворительными, она уедет домой. Стояли последние дни лета, Билл и
Изабель провели в больнице уже два месяца. Гордон день ото дня становился
агрессивнее, открыто обвиняя врачей в том, что они специально медлят с
выпиской его жены. А Билла ждали в центре реабилитации. Таким образом, ей
вскоре предстояло вернуться в Париж, а ему — в Штаты. С мыслью об этом
нелегко было смириться.
— Ты обещаешь, что будешь звонить мне каждый день? — печально
спросила она, когда они ночью лежали в постели. На следующий день Изабель
предстояло последнее обследование. Печень уже не доставляла беспокойств,
сердце, судя по последним данным, работало нормально, легкие тоже пришли в
норму.
— Если смогу, то буду звонить тебе по десять раз в день, — крепко
прижав ее к себе, пообещал Билл. — Но и ты тоже меня не забывай.
— Конечно. Я буду вставать очень рано, чтобы успеть тебя перехватить,
прежде чем ты ляжешь спать. — Но если она будет звонить слишком часто,
то Гордон или его секретарь обязательно обратят внимание на номер Билла в
телефонных счетах.
За эти два месяца они стали одним целым, и мысль о разлуке приводила ее в
ужас. Когда они смогут снова увидеться? Врачи говорили, что Биллу предстоит
провести в реабилитационном центре целых полгода или даже год, — для
них это звучало как пожизненное заключение.
— Давай побыстрее выздоравливай, — снова поцеловав его, сказала
Изабель. — Ты должен как можно скорее приехать в Париж. — В Нью-
Йорк она полететь не могла. Софи и так достаточно долго несла на себе груз
ответственности за Тедди, к тому же ей скоро в университет. Нет, в ближайшее
время ей не покинуть Париж. Тут Изабель ощутила, как она соскучилась по
Тедди. Судя по голосу, он день ото дня становился слабее.
Когда она упомянула о его приезде во Францию, он никак не отреагировал,
чего, правда, Изабель не заметила. Он хотел сначала узнать, что скажут
врачи, когда он приедет в Штаты, — ему до сих пор не верилось, что
отныне он будет навсегда прикован к инвалидной коляске. Но если это все-таки
произойдет, он постепенно уйдет из ее жизни — второй инвалид Изабель
совершенно ни к чему.
Биллу была невыносима мысль о том, что она станет его жалеть или за ним
ухаживать так же, как за больным сыном, — с нее вполне достаточно
последних четырнадцати лет. Но даже если он никогда больше ее не увидит, он
не мог представить, как обойдется без их телефонных разговоров. Не мог он
представить, как будет просыпаться без нее утром или ночью, что больше не
увидит ее улыбку... Время, которое они провели вместе, было самым счастливым
в его жизни. Теперь оставалось только мечтать о том, чтобы состояние Тедди
улучшилось, а Гордон не слишком следил за Изабель. Вообще у него на этот
счет было много мечтаний, но Билл боялся, что ни одно из них не воплотится в
жизнь.
Последние дни, проведенные ими в больнице, казалось, промелькнули со
скоростью звука. У Изабель все тесты оказались положительными, она
чувствовала себя хорошо. Были уже сделаны все необходимые приготовления к ее
отъезду. Гордон сначала собирался сам забрать ее из больницы, но в последнюю
минуту передумал, заявив, что у него слишком много дел. Но Изабель была
этому только рада: значит, в последнюю ночь ее не разлучат с Биллом.
Сестры оставили их одних. Изабель уезжала утром, Билл — на следующей неделе.
— Неужели я завтра уеду? — с горечью произнесла Изабель. Они
лежали, крепко обнявшись. Изабель с удовольствием занялась бы сейчас с ним
любовью, но боялась снова травмировать психику Билла. Теперь она была даже
рада тому, что Гордон держался от нее на расстоянии. Изабель уже едва
помнила, что значит жить с Гордоном, Билл казался ей ее настоящим мужем.
— Береги себя, любимая, — сказал он, еще крепче прижав ее к себе.
Прежний, огромный, фиксатор заменили на другой, поменьше, и теперь Билл мог
немного двигать головой. Обоим были не нужны слова — они и без них все
прекрасно понимали. Теперь им придется отвыкать друг от друга, отвыкать от
нежных прикосновений и объятий. Уже завтра она столкнется с суровой
реальностью — когда переступит порог дома на улице Гренель.
— Я не могу, — со слезами на глазах прошептала она. — Без
тебя не могу.
— Ты сможешь. Я буду от тебя на расстоянии телефонной трубки. — Но
он сам не верил тому, что сказал. Теперь все изменится. Гордон говорил с ней
таким ледяным тоном, что Изабель была уверена — он будет мстить ей, как
будто то, что с ней случилось, не является само по себе достаточным
наказанием.
Они долго молчали, глядя на плывущую по ночному небу полную луну. Утро
настало слишком быстро. Они лежали вместе до последней минуты, пока не
пришла сестра и не напомнила Изабель, что пора. Приняв душ и одевшись, она
села завтракать вместе с Биллом, но оба не могли есть. Они просто сидели и
молча смотрели друг на друга, пока Изабель не разразилась рыданиями.
— Все будет хорошо, моя дорогая. Я сегодня вечером тебе позвоню, —
ласково проговорил Билл, сам едва сдерживаясь. — Не плачь, любимая, не
плачь...
Гордон прислал из Парижа кое-что из одежды: черное платье от Шанель, которое
теперь стало велико Изабель, и черные кожаные туфли, казавшиеся чересчур
широкими. Изабель сильно похудела, но Биллу она представлялась как никогда
прекрасной. Длинные темные волосы были заколоты в аккуратный пучок, на лице
никакой косметики, кроме губной помады. Глядя на нее, Билл вспоминал тот
первый июньский день, когда они поехали на ленч, а потом в бар
У Гарри
. С
тех пор столько всего произошло — они едва не умерли, а затем снова обрели
друг друга. И вот их короткое счастье кончилось. Обоим предстояло вновь
вернуться в реальный мир, в мир, где они не могут быть вместе.
— Береги себя, — обнимая его, сказала Изабель. — И скорее
возвращайся ко мне, — шепотом добавила она. — Не забывай, как
крепко я тебя люблю.
— Будь сильной, Изабель... Я тоже тебя люблю, — прошептал Билл.
Чувствуя себя так, словно ее разрывает на части, Изабель решительно
двинулась к двери, остановилась, последний раз взглянула на Билла,
улыбнулась сквозь слезы и вышла.
Она поблагодарила сестер, попрощалась с врачами, специально вышедшими ее
проводить, и в сопровождении нанятой Гордоном сиделки направилась к лифту.
Изабель отчаянно хотелось вернуться в свою палату, повернуть назад стрелки
часов, даже снова впасть в кому все, что угодно, лишь бы остаться с Биллом.
Наклонив голову, чтобы не было видно слез, она помахала медикам рукой, и
дверца лифта закрылась.
Из уважения к Биллу после ее отъезда к нему долго никто не заходил. Именно
поэтому никто не видел, как он плачет. Если бы в тот момент кто-то стоял под
дверью, то обязательно услышал бы звуки рыданий — это умирала надежда. Это
плакал мужчина, который знал, что больше никогда не увидит любимую женщину.
Когда через несколько часов сестры, наконец, вошли в его палату, Билл уже
крепко спал.
Глава 12
Самолет приземлился в аэропорту имени Шарля де Голля в два часа с минутами.
У Изабель не было с собой никакого багажа, только небольшой саквояж, где
лежали туалетные принадлежности и несколько книг, а также фотографии детей и
Билла. Едва взглянув на ее паспорт, таможенник махнул рукой — можете идти. В
аэропорту Изабель никто не встречал. Сам Гордон, конечно, и не собирался, а
Софи он не сообщил номер рейса.
Начав путь к присланной за ней машине, Изабель была поражена собственной
слабостью — она едва передвигала ноги. Конечно, отчасти это нервы, но до
полного выздоровления ей явно еще было далеко. Настояв, чтобы она села в
инвалидную коляску, сиделка повезла ее через здание аэропорта. Всю дорогу
Изабель думала только о Билле. Перед тем как забраться в машину, она
попыталась ему позвонить, но дежурная сестра сообщила, что он спит.
Собственно говоря, Изабель нечего было ему сказать, не считая того, что она
его любит и страдает без него. Ей действительно очень его недоставало, а
ведь она еще даже не доехала до дома! Впрочем, когда она туда доберется,
радость от встречи с детьми наверняка хоть на время вытеснит грустные мысли.
По дороге в Париж они с сиделкой почти не разговаривали. Задав своей
подопечной несколько вопросов, та погрузилась в чтение какой-то книги. Ее
наняли в той же лондонской больнице — сопровождение Изабель для нее было
просто подработкой. В шесть часов вечера она собиралась улетать обратно в
Лондон. Билл считал присутствие сиделки очень разумным. В конце концов,
Изабель столько времени провела в постели. Если бы у нее закружилась голова,
если бы она упала или чего-то испугалась, присутствие сопровождающего могло
оказаться просто необходимым.
Проезжая по городу, Изабель испытывала странное ощущение — ее вовсе не
радовала встреча с Парижем, а знакомый вид Эйфелевой башни не вызвал в ее
душе никакого отклика. Сейчас ей хотелось быть на другом берегу Ла-Манша, в
больнице — рядом с Биллом. Нет, так нельзя, и усилием воли она заставила
себя думать о Тедди и Софи. Но когда машина повернула на улицу Гренель,
Изабель вдруг испытала непонятное возбуждение — наконец-то она увидит детей!
Ведущие во внутренний двор большие бронзовые ворота сегодня были открыты —
по-видимому, для нее. Когда машина въехала во двор, Изабель окинула взглядом
окна, но ничей силуэт не маячил за стеклом. Правда, комнаты детей, как и ее
собственная, выходили в сад, а Гордона в такой час она и не ожидала застать
дома. Он предупредил ее, что приедет, как обычно, в шесть — у него сегодня
очень много работы. Изабель сказала, что понимает, и она действительно его
понимала. Таким образом, муж давал ей понять, что изменить что-либо в его
жизни не в ее власти.
Когда Изабель вышла из автомобиля, никто не поздравил ее с возвращением;
только консьерж поклонился и молча коснулся рукой фуражки. Поднявшись на
крыльцо (сиделка неотступно шла следом), Изабель позвонила в дверь, и через
несколько секунд на пороге появилась домоправительница, Жозефина. Она
взглянула на хозяйку, заплакала и бросилась ее обнимать.
— О, мадам... — Женщина уже не чаяла узреть Изабель, которую
мысленно похоронила. За те годы, что она прослужила в этом доме — а это было
без малого двадцать лет, — Жозефина успела ее искренне полюбить.
— Так приятно снова вас видеть! — проговорила Изабель. Войдя в
знакомый холл, она оглянулась по сторонам. Все здесь, как ей показалось,
изменилось — стало монументальнее, темнее и даже как будто печальнее.
Странно, но дом больше не казался ей уютным, скорее, каким-то чужим.
Единственное, что удерживало ее здесь, — это дети.
Поблагодарив сиделку за то, что она ее проводила, Изабель стала медленно
подниматься по лестнице. Постояв немного на середине, чтобы перевести дух,
она двинулась дальше и вдруг услышала в отдалении голоса. На мгновение все
вокруг нее словно померкло, остался только голос сына, который с кем-то
разговаривал. Подойдя к его комнате, она без стука открыла дверь.
Тедди заметил ее не сразу. Лежа в постели, он разговаривал со своей любимой
сиделкой, Мартой. Еще не видя сына, Изабель по голосу определила, что он
чувствует себя не слишком хорошо. Ни слова не говоря, она с улыбкой
переступила порог.
Вскрикнув от радости, Тедди вскочил с постели, подбежал к матери и обнял ее
так крепко, что она чуть не потеряла равновесие.
— Мама! Ты вернулась! — Он все обнимал и целовал ее, так что
сиделка даже предупредила: мол, надо поосторожнее.
— Боже мой, я так по тебе скучала... — со слезами на глазах
говорила Изабель. — Не могу поверить... Тедди, мой хороший... —
Наконец она все-таки почувствовала, что вернулась домой. На миг оторвавшись
от сына, Изабель присела на кровать и тут обратила внимание, какой он
бледный. Тедди похудел и выглядел не слишком бодрым, а когда начал кашлять,
то никак не мог остановиться.
Длинный ряд стоящих на тумбочке пустых флакончиков из-под лекарств и сиропов
подтверждал, что дела идут плоховато. А ведь перед ее отъездом в Лондон
Тедди был в такой прекрасной форме! Да, эти два месяца не прошли для него
даром.
— Почему ты в такое время в постели? — забеспокоилась Изабель.
— Доктор не разрешает мне вставать, — не отрывая от нее счастливых
глаз, ответил Тедди — так небрежно, словно это не имело никакого значения.
Теперь, когда мама вернулась домой, совершенно не важно, как он себя
чувствует. —
Я говорил ему, что это глупо. Вчера я
хотел выйти в сад, а Софи мне не разрешила. Она беспокоится обо мне еще
больше, чем ты, — вообще ничего не дает делать.
— Это не так уж плохо, — улыбнулась Изабель. — Значит, пока
меня не было, она хорошо о тебе заботилась.
— Ас тобой все в порядке? — озабоченно спросил Тедди. Он перестал
кашлять, но, присмотревшись, Изабель заметила, что руки мальчика дрожат.
Скорее всего это было вызвано каким-то лекарством. Такое с ним и раньше
бывало, когда он принимал средства для облегчения дыхания. Они к тому же
плохо действовали на сердце, и Изабель старалась их избегать. Но Софи об
этом не знала. — Папа сказал, что ты была в коме, а потом очнулась и
теперь с тобой все в порядке.
— Так оно и есть. К сожалению, это произошло не слишком быстро, но
теперь у меня действительно все в порядке.
— Каково это — быть в коме? — со странной задумчивостью
поинтересовался Тедди. — Там красиво? Ты что-нибудь помнишь?
— Нет. Я помню только один сон, в котором видела тебя. Там был
ослепительно яркий свет, я шла к нему, но ты заставил меня вернуться. —
Это был тот самый сон, о котором они столько раз вспоминали с Биллом.
Изабель вновь ощутила острую тоску. Жаль, что он не может познакомиться с
Тедди, они столько о нем говорили. Просто несправедливо, что они никогда не
встретятся, хотя... кто знает?
— Тебе было очень больно? — продолжал спрашивать мальчик. С
мягкими вьющимися волосами, Тедди напоминал Маленького принца из книги Сент-
Экзюпери. В свои четырнадцать лет он, никогда не бывал в школе, редко
выходил из дома, не завел друзей. У него вообще не было никого, кроме
родителей и Софи. А больше всех он доверял именно Изабель.
— Больно было только вначале. А потом я много отдыхала, сдавала анализы
и принимала лекарства. Когда почувствовала себя совсем хорошо, то уехала
домой — к тебе.
— Я ужасно по тебе скучал, — просто сказал он. Но эти слова не
могли передать, как стремился он к ней и как боялся, что она никогда не
вернется домой.
— Я тоже по тебе скучала, — промолвила Изабель. В его комнате она
чувствовала себя вполне уютно — не то, что в холле или даже в собственной
спальне. Именно здесь она обычно проводила все свое время. — А где
Софи?
— Ей нужно сделать несколько заданий. Она ведь на следующей неделе
начинает учиться. Ты вернулась как раз вовремя. Папы постоянно не было дома,
и Софи это просто бесило.
— Что ж, тогда мы с тобой вволю почитаем, и еще есть несколько
замечательных головоломок. Пусть все занимаются своими делами, а мы будем
общаться друг с другом, — внешне спокойно произнесла Изабель, хотя
известие о том, что Гордон все время отсутствовал, ее всерьез взволновало.
Где же он был? Впрочем, Тедди мог и преувеличить.
Они все еще разговаривали, смеялись и обнимались, когда в комнату со стопкой
журналов вошла Софи. Увидев маму, лежащую на кровати рядом с братом, она
вскрикнула от восторга:
— Мамочка! — Уже бросившись к ней, она сообразила, что надо быть
поосторожнее, чтобы не причинить матери боль. Изабель показалась ей крайне
изможденной. — Как ты похудела!
— В больнице ужасно кормили, — улыбнулась Изабель. Она не стала
говорить, что Билл несколько раз заказывал чудесные обеды. Просто у нее не
было аппетита. Одежда теперь болталась на Изабель как на вешалке.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — встревожилась Софи. Пока мать была
в больнице, девушка успела стать семейным ангелом-хранителем.
— Сейчас, когда снова вас вижу, я чувствую себя замечательно, —
искренне ответила Изабель. Прошел еще час, прежде чем она отправилась в свою
комнату, чтобы полежать. С непривычки она, конечно, устала, и Марта
напомнила, что неплохо бы немного позаботиться и о себе.
Сбросив туфли, Изабель прилегла и привычно огляделась. Стены комнаты были
обиты шелковыми обоями — розовые и белые цветы лаванды на светло-желтом
фоне. Вся мебель была в стиле Людовика XV. Все-таки приятно вернуться домой.
Когда она увидела детей, у нее немного отлегло от сердца, но тоска по Биллу
не проходила и даже усилилась. Ей хотелось слышать его голос, видеть его
улыбку, почувствовать прикосновение его рук. Когда теперь они встретятся?
Очень и очень не скоро.
Собираясь прилечь всего на несколько минут, Изабель против ожидания крепко
заснула и проснулась, только когда пришла Софи и осторожно коснулась ее
плеча:
— Тебе нехорошо, мама? — За это лето она стала совсем взрослой, в
одночасье распрощавшись с детством. С Изабель она обращалась по-матерински
заботливо. Повернувшись на спину, Изабель улыбнулась: как близка ей стала
Софи.
— Я чувствую себя прекрасно, милая. Просто немного устала, вот и
заснула.
— Не позволяй Тедди тебя утомлять. Он так счастлив тебя видеть, что
ведет себя как игривый щенок. Недавно у него опять поднималась
температура, — с беспокойством добавила Софи.
— Он очень похудел, — заметила Изабель, жестом приглашая дочь
присесть.
— И ты тоже, — окинула ее внимательным взглядом Софи.
Действительно, Изабель сильно изменилась, как будто явилась из какого-то
другого мира. Собственно, так и произошло. Она чуть не умерла, а потом
заново родилась. Кроме того, она полюбила замечательного человека. Перемены
эти, оказывается, были заметны даже ее восемнадцатилетней дочери.
— Ты прекрасно заботилась о Тедди, — похвалила Изабель, и похвала
была совершенно заслуженной. Лучше, чем кто-либо другой, Изабель знала, как
нелегко ухаживать за таким больным ребенком. Пусть он добрый и ласковый, но
у него масса потребностей, и за ним нужно постоянно наблюдать. Его опекун не
имеет буквально ни минуты покоя. — Прости, что я так задержалась в
Лондоне, — мягко проговорила Изабель.
— Я рада уже тому, что ты жива, — устало улыбнулась Софи.
— Тебе необходимо хоть немного отдохнуть, — озабоченно произнесла
Изабель. — Завтра я снова составлю Тедди компанию. А ты перед учебой
немного развлекись.
На этот раз улыбка Софи соответствовала ее возрасту. Ей не хотелось
рассказывать матери, как тяжело ей пришлось, какой одинокой она себя
ощущала. И не с кем было поделиться своими заботами — разве что с подругами,
по телефону. Правда, сначала они ее навещали, но через несколько недель им
это надоело. К тому же летом в основном все девочки были в отъезде. Да, для
Софи эти два месяца выдались очень трудными, тем более что отец ей
совершенно не помогал. Он не желал ничего слышать о Тедди и вел себя так,
будто у него вообще нет семьи. Все это время он весьма редко снисходил до
разговора с Софи, и она чувствовала себя не столько его дочерью, сколько
постоянно перерабатывающей подчиненной.
Изабель встала, умылась, причесалась и собралась позвонить Биллу, но решила,
что не успеет переговорить с ним до приезда Гордона. Муж, однако, приехал
лишь около семи. Изабель сидела в комнате у Тедди и читала ему сказку, когда
мимо, не останавливаясь и не издав ни звука, прошествовала знакомая высокая
фигура, — Гордон с ней даже не поздоровался!
Дочитав страницу, Изабель отложила книгу. Софи недавно ушла куда-то с
подругами — впервые за последние два месяца. Нежно поцеловав в щеку
уставшего Тедди и пообещав вскоре вернуться, Изабель вышла в коридор. Мужа
она нашла в его гардеробной — он с кем-то разговаривал по телефону. Увидев
жену, он как будто удивился, словно забыв о ее возвращении домой. Изабель
это покоробило, хотя такое невнимание было вполне в его стиле. Уезжая, он
никогда не заходил попрощаться, а по возвращении обыкновенно сразу уходил к
себе. Сегодняшний день, видимо, не представлялся ему каким-то необычным.
Рассудив, что она находится у Тедди, он решил, что успеет увидеться с ней,
когда сочтет нужным. Он явно никуда не спешил.
— Как прошла поездка? — спросил Гордон, не двигаясь с ме
...Закладка в соц.сетях
