Жанр: Любовные романы
Поцелуй
... была неплохая
задумка. Интересно, не поучаствовала ли тут Луиза?
— Ты рассчитываешь, что люди тебе поверят, а вот я в этом сомневаюсь.
Все, кто меня знает, скажут, что я отнюдь не сумасбродка, отгородившаяся по
своей воле от всего света, а женщина, которую ты много лет обманывал и
унижал. Людей нельзя дурачить вечно, даже меня. — И все равно его
предательство было для Изабель тяжелым ударом. Так вести себя сразу после
смерти Тедди! Ее бросил Билл, ее оставил Гордон, ее покинул Тедди, правда,
он-то не по своей воле... Удары сыпались на нее со всех сторон. Слушая
Гордона, который объяснял, как легко он расправится с ней, Изабель думала о
том, что ее предали те, кого она так сильно любила. Ее вера в справедливость
разрушилась. Больше она ничего не ждала от жизни и желала только покоя.
— Что ж, уезжай когда захочешь, только дай мне знать заранее. Я сегодня
звонил своему адвокату, он готовит проект соглашения по разделу
имущества. — Как он спешит! Может, здоровье графа де Линье серьезно
пошатнулось? А она, упрямая, не согласилась отправиться в Гренобль! Тогда бы
он пустил слух, что она в санатории, где лечится от депрессии, или вообще
сошла с ума. Если бы она вдруг исчезла, он мог бы объяснить это практически
как угодно. Кстати, теперь ей самой потребуется адвокат. И тут Гордон добил
ее окончательно: — Когда будешь собираться, не забудь, что можешь взять
только свое — то, что ты принесла в дом. Остальное принадлежит мне.
— Разумеется, — язвительно парировала она. Они уже начали делить
вещи! Изабель хотела забрать только свою одежду, вещи Тедди, кое-что из
картин и фамильных ценностей, принадлежавших ее родителям, и кое-какие
побрякушки, подаренные ей Гордоном. Да и драгоценности возьмет только для
того, чтобы передать их Софи. — Когда найду жилье, я дам тебе знать.
Следующие несколько недель она лихорадочно искала квартиру. Софи уехала в
университет, и Изабель стало немного легче: дочь слишком сильно переживала
происходящее. В конце сентября она нашла вполне подходящее жилье на улице
Варенн, недалеко от их дома, — с двумя спальнями, большой и светлой
гостиной, уютной столовой, немного старомодной кухней и террасой, выходящей
на Музей Родена. Квартира располагалась на третьем этаже старого дома. Там,
где когда-то была конюшня, теперь находился гараж на одну машину. Здание
выглядело неплохо, хотя и походило на многие дома, построенные в
восемнадцатом веке. Семейство, владевшее им в течение многих поколений, уже
давно было не в состоянии поддерживать дом в должном порядке. Крошечный
лифт, больше похожий на птичью клетку, высокие потолки, красивые, но
обшарпанные полы — вся эта небогатая обстановка, однако, вполне устраивала
Изабель. Район был неплохой, да и хозяева ей давно знакомы — Изабель не
сомневалась, что здесь она будет чувствовать себя комфортно. Подписав
договор об аренде, она позвонила адвокату Гордона и сообщила, что переедет
через две недели. А потом известила дочь.
У Софи это известие вызвало смешанные чувства. С одной стороны, она
радовалась за мать, которая наконец обретет покой, с другой — не
представляла, как будет жить отдельно от нее. Приезжая в Париж, Софи
останавливалась на улице Гренель, но теперь, без мамы и Тедди, сама мысль об
этом выглядела дикой.
К тому времени Изабель уже получила от Гордона проект соглашения о разделе
имущества. Его предложения были весьма скромными, они ни в коей мере не
соответствовали тому образу жизни, который семья вела в течение двадцати
одного года. Более того, поверенный мужа предлагал Изабель не рассчитывать
на материальную поддержку, а устроиться на работу, что она, правда, и так
собиралась сделать. Почти все имущество отходило Гордону, что, кстати,
подтверждало прежние опасения Изабель. Если бы она тогда ушла от него вместе
с Тедди, они были бы обречены на голодную смерть. Но сейчас Изабель от него
ничего не было нужно, разве что некоторый резерв на случай непредвиденных
обстоятельств.
Изучив документ, ее адвокат посчитал его чем-то вроде личного оскорбления и
предложил Изабель побороться. Он даже считал возможным отсудить у Гордона
дом на улице Гренель. Но Изабель на это не согласилась. От Гордона она
хотела получить только самое необходимое — и ничего больше.
В середине октября она переехала на улицу Варенн. Изабель привела в порядок
квартиру и осталась ею очень довольна. Было грустно покидать дом, где они с
Тедди провели столько лет — всю его жизнь, но свои воспоминания она унесет с
собой. Жозефина провожала ее со слезами. Перед уходом Изабель взяла с нее
слово, что та обязательно будет навещать ее по новому адресу.
Вскоре из университета в Париж приехала Софи. На эту неделю выпал День всех
святых, так что у нее было целых четыре свободных дня.
— Как замечательно, мамочка! — воскликнула Софи, увидев свою
комнату. Взяв с собой кое-что из тканей, Изабель использовала их для обивки
стен в своем новом жилище. В комнате Софи они были цвета слоновой кости с
бледно-лиловым рисунком, в комнате Изабель — ярко-желтыми, а гостиная была
уставлена старинными вещами, которые достались Изабель от ее матери, —
в основном времен Людовика XV и Людовика XVI. Переезд состоялся всего две
недели назад, но квартира уже стала жилой, даже в большей степени, чем дом
на улице Гренель. Здесь действительно был ее дом.
Изабель удивлялась тому, как легко она приспособилась к новой жизни. По
Гордону она совершенно не скучала, вот только страшно не хватало Тедди —
сердце все болело о нем. Устройство нового жилища позволило ей немного
отвлечься, но от того, что сына больше нет, спрятаться было некуда. В
некотором отношении на новом месте ей стало даже чуть полегче: больше нельзя
было бродить по коридору, по которому еще недавно ходил он, или сидеть в
комнате, в которой они вместе проводили многие часы. Тем не менее тоска по
Тедди не унималась — как и тоска по Биллу. Изабель никак не могла поверить,
что больше никогда его не увидит, что после пяти лет он мог вот так просто
бросить ее и уйти. Такой жестокости она никак от него не ожидала. Она не
забудет Билла еще очень и очень долго — если вообще когда-нибудь забудет. Не
могла она и вообразить, что когда-нибудь снова полюбит. И виноват в этом был
не столько Гордон — она давно уже от него ничего не ждала, — сколько
Билл, которому она доверяла и которого искренне любила. Ничего не поделаешь:
со всем этим грузом ей придется жить и дальше.
Через две недели после переезда, незадолго до появления Софи, Изабель
обнаружила в
Геральд трибюн
фотографию Билла. В статье говорилось о
предстоящих выборах в Штатах и его участии в избирательной гонке. Она долго
разглядывала снимок и нашла, что Билл выглядит хорошо. В заметке мельком
упоминалось о годичной давности автомобильной аварии, после которой он чудом
остался жив и теперь после длительного лечения вернулся в политику, как
никогда полный сил. Разумеется, в газете ничего не говорилось о его нынешнем
физическом состоянии, но в целом статья как будто подтверждала то, что он ей
о себе сообщал. По всему было видно, что Билл полностью восстановил
здоровье. Вдоволь насмотревшись, Изабель, в конце концов, решила себя больше
не мучить и выкинула газету вон.
Через несколько дней после отъезда Софи Изабель увидела Билла по Си-эн-эн —
на слушаниях в сенате. Сидя за длинным столом, он обращался с речью к
комитету по бюджетным ассигнованиям. Говорил он о каких-то ужасно скучных и
малопонятных вещах, но Изабель внимала как загипнотизированная и не отрывала
взгляда от его лица. В этот день ее особенно преследовали воспоминания о
Тедди, и телевизор она включила только для того, чтобы от них отвлечься. Вот
Билл слегка повернул голову и взглянул прямо в объектив — словно
разговаривал именно с ней, с Изабель.
— Ты подонок! — тихо прошептала она. Она и хотела бы пожелать ему
счастья с Синтией, но не могла себя заставить: уж слишком болела рана,
которую он ей нанес. Она все еще помнила каждое слово, произнесенное им
тогда. Изабель этого не заслужила, она так сильно его любила, и они были так
счастливы! Она все еще переживала, вспоминая прошлое, когда Билл закончил
свою речь, камера отъехала назад и Изабель вдруг увидела, как кто-то увозит
его прочь. Она ахнула. Ведь он утверждал, что ходит, а она только что своими
глазами видела инвалидную коляску. Но зачем же он ей солгал? С какой целью?
Глядя, как он уезжает со сцены, на прощание помахав кому-то рукой, Изабель
вспомнила те слова, что он говорил раньше. Еще в Лондоне он намекал, что
если не сможет ходить, то с ней не останется, так как не хочет стать обузой.
Изабель тогда решила, что все объясняется его подавленным состоянием. Она
просто ему не поверила, а вот сейчас внезапно поняла, что он говорил
серьезно. А может, и все остальное тоже неправда?
Изабель долго сидела на кровати, решая, что следует предпринять, чтобы
выяснить истину. Ей хотелось позвонить Биллу и задать вопрос прямо, но если
бы он хотел, чтобы она знала правду, то не стал бы ее обманывать. Совершенно
сбитая с толку, она встала с кровати и принялась расхаживать по комнате,
затем посмотрела на часы. В Париже было шесть часов вечера, в Вашингтоне —
полдень. И тут ее осенило. Бросившись на кухню, она схватила телефонную
трубку.
Позвонив в справочную Вашингтона, она спросила служебный номер Билла, и ей
сразу его сообщили. Совершенно не представляя, что скажет, она тем не менее
его набрала. На коммутаторе ее соединили с помощником Билла. Изабель
заявила, что звонит из одного южного городка и является представительницей
комитета по детской грамотности. Она знала, что Билл этому вопросу уделяет
большое внимание.
— О, конечно, я вас слушаю! — подтверждая ее догадку, с
энтузиазмом произнес помощник.
— Мы приглашаем мистера Робинсона с женой посетить в декабре наше
мероприятие. Возможно, его супруга захочет стать нашим почетным
председателем. — Наступила пауза. Изабель напряглась, молясь о том,
чтобы ее предположения подтвердились.
— Я уверен, что мистер Робинсон с удовольствием приедет. Если вы
сообщите мне дату, я уточню в его ежедневнике. Однако я боюсь, что... э...
миссис Робинсон не сможет присутствовать. То есть она, наверное, могла бы,
но... ну, в общем, они развелись. Собственно говоря, — голос его
зазвучал немного смущенно, — она в следующем месяце снова выходит
замуж. Если вы ей позвоните, я уверен, она заинтересуется. Я могу дать вам
ее номер. В любом случае мистер Робинсон с удовольствием будет
председательствовать на вашем мероприятии, если вы мне пришлете какой-то
материал и сообщите дату проведения.
— Да, конечно. Я сегодня же вам все вышлю. — Державшая трубку рука
Изабель мелко дрожала. Он обманул ее и в этом — они с женой разошлись.
Теперь Изабель все поняла. Он сделал это ради нее: вдохновляемый какой-то
безумной идеей, он решил предоставить ей свободу. А может, он ее просто не
любил... По крайней мере, две вещи совершенно очевидны: он больше не женат
на Синтии и по-прежнему прикован к инвалидной коляске.
— Большое вам спасибо, — выдохнула она в трубку.
— Так как насчет даты?
— Двенадцатое декабря.
— Я запишу вас на это число и дам ему знать.
— Спасибо.
— А как вас зовут? Простите, я не разобрал вашего имени.
— Ничего страшного. Салли Джонс.
— Благодарю вас, мисс Джонс. Спасибо за звонок.
Она еще долго сидела неподвижно и думала о Билле, а еще больше — о причинах
его поступка. В мгновение ока все изменилось. Теперь, впервые за последние
пять месяцев, она вновь почувствовала вкус к жизни.
К полуночи, все как следует обдумав, Изабель уже приняла решение. Позвонив в
авиакомпанию, она заказала билет на завтра, на двухчасовой рейс. До выборов
оставалось всего четверо суток, время для поездки явно неудачное, но Изабель
не могла больше ждать. Она позвонила Софи и сообщила, что на несколько дней
улетает в Вашингтон.
— Но зачем? — удивилась Софи, хотя известие ее обрадовало. В
последнее время, особенно после смерти Тедди, мама стала такой печальной,
такой ко всему безразличной! Слава Богу, что она куда-то собралась.
— Я собираюсь навестить старого друга, — пояснила Изабель.
— Я его знаю? — поинтересовалась Софи, пытаясь догадаться. Мама
ведет себя как-то странно: ее голос звучит возбужденно, в нем слышится и
радость, и страх.
— Это Билл Робинсон. Мы тогда вместе попали в аварию, — с
нежностью произнесла Изабель, и Софи на другом конце провода понимающе
улыбнулась.
— Мы с ним знакомы, мама. Он был очень любезен со мной в Лондоне, когда
я приезжала тебя навещать. У него две дочери и довольно приятная жена.
— Все верно. — Кроме жены, конечно.
— Ты ему очень нравилась, — невинным тоном заметила Софи.
— Мне он тоже нравится, — улыбнулась Изабель. — Я тебе оттуда
позвоню и сообщу, когда вернусь домой. Хорошо? Береги себя, милая. Я скоро
вернусь.
— Не спеши. До Рождества я все равно домой не приеду. Желаю приятно
провести время.
— Спасибо. — И Изабель повесила трубку.
В эту ночь она так и не смогла заснуть, а в одиннадцать утра отправилась в
аэропорт — нужно было приехать туда заранее. Во время полета она была вне
себя от волнения. Изабель совершенно не представляла, как ей увидеться с
Биллом и что сказать при встрече. Может, он придет в ярость, обнаружив, что
она его выслеживает? Может, он ее разлюбил? Нет, пролетая над Атлантикой,
возражала себе Изабель, этого не может быть. Просто он поступил неправильно
— абсолютно неправильно. Он не должен был приносить себя в жертву. Ее
нисколько не волнует, как он передвигается, то есть, конечно, жаль, что он
не может ходить, но это не меняет ее отношения к нему. Она найдет его и
скажет об этом. Но Изабель понимала, что перед ней стоит непростая задача.
Он очень упрям она слишком хорошо помнила, как он возражал против свадьбы
Джо и Джейн.
Когда самолет приземлился в вашингтонском аэропорту, Изабель закрыла глаза и
молча помолилась о том, чтобы Билл ее выслушал. Она не имела представления,
удастся ли ей это, но в любом случае надо попытаться.
Дрожа от холода, она села в такси и дала водителю адрес отеля
Четыре
сезона
в Джорджтауне, где забронировала номер. Теперь нужно выяснить, где
находится Билл.
Глава 18
Когда Изабель вселилась в свой номер, было уже почти четыре часа дня. Если
она хочет выяснить, где он будет этим вечером, нужно немедленно звонить в
офис. Или просто туда подъехать? В голове Изабель крутились тысячи
разнообразных сценариев, но она никак не могла решить, на каком из них
остановиться. Глядя на телефон, она размышляла о том, что, возможно,
совершила ужасную ошибку. Может, он уже ее разлюбил? В конце концов,
промаявшись так с полчаса, она набрала номер Билла.
Трубку сняла секретарша.
— Здравствуйте, я из охранной службы, — нарочито деловым тоном
произнесла Изабель. — Когда ожидать прибытия мистера Робинсона?
— Господи, да не знаю я! — воскликнула совершенно замученная
девушка. — Тут готовится сразу шесть мероприятий. Откуда вы?
— Ну, мы обеспечиваем ужин.
— А, ну да... черт... я думала, он это отменил... нет, все правильно...
хорошо... он приедет к вам в девять часов... он очень извиняется, что так
поздно, но он просто не может приехать раньше. Ваше мероприятие будет
сегодня четвертым по счету. И он надолго не задержится... Да, вы знаете, что
он в инвалидной коляске?
— Это у меня записано, — сугубо официальным тоном ответила
Изабель.
— Вам нужно будет убрать от стола один стул, чтобы он сам мог туда
подъехать. Он не любит, чтобы вокруг него суетились. Да, и еще — его нельзя
фотографировать в коляске. Они с сенатором Джонсоном войдут через боковую
дверь и так же выйдут.
— Хорошо, — сказала Изабель. Она по-прежнему не ведала, где
состоится ужин, но как спросить?..
— У сенатора Джонсона будет своя охрана, они вас встретят у служебного
входа в Центр имени Кеннеди, как в прошлый раз...
— Ну, слава тебе, Господи, — прошептала Изабель. — Значит,
все это состоится в Центре имени Кеннеди. Он будет в черном галстуке? Просто
чтобы мы его сразу заметили...
— Нет, он очень извиняется... Я думаю, ничего страшного...
— Ну конечно.
Они еще десять минут обсуждали различные детали, но Изабель слушала вполуха.
Главное она уже выяснила — он будет в Центре имени Кеннеди в девять часов
вечера. А около десяти уедет на следующее мероприятие. Можно поймать его по
дороге туда или на обратном пути, а можно устроить сцену во время ужина или
спрятаться под столом и наставить на него пистолет... в общем, вариантов
была масса, в большинстве своем самых фантастических. В сущности, Изабель не
имела никакого представления, как именно ей поступить, знала только, что
нужно попытаться.
В конце концов, она решила перехватить Билла после ужина, на обратном пути —
то есть в десять. До этого момента оставалось еще шесть часов — самых долгих
в ее жизни. Позвонив Дежурному, Изабель заказала на вечер автомобиль, после
чего принялась размышлять о том, что именно скажет Биллу и даст ли он вообще
ей говорить. Вполне вероятно, что он просто повернется к ней спиной — ведь
он в свое время не пожелал ее больше видеть. Тогда он ее обманул, утверждая,
что может ходить и что его отношения с женой обрели второе дыхание. Пять
месяцев Изабель терялась в догадках, почему он вдруг так резко прервал все
контакты, но теперь она знала наверняка: Билл не хотел быть для нее обузой.
Вот почему он отказался встретиться с ней в Париже — она не должна была его
видеть в инвалидной коляске. Мозаика сложилась в картину. Но от этого не
стало яснее, как убедить Билла, что он не прав. В ее распоряжении сегодня
окажется всего несколько минут, причем рядом будет находиться сенатор. Какие
же найти слова?
Я тебя люблю
? Но для него не новость, он это знал и тогда,
когда разрывал с ней отношения.
Он не знает о многом другом — о Тедди, о том, что она ушла от Гордона. Не
подозревает, что своим уходом разбил ей сердце. А самое главное — что ей все
равно, будет ли он до конца жизни прикован к инвалидной коляске.
Единственное, чего хочет Изабель, — это быть с ним и любить его до
самой смерти.
Она уже начала склоняться к мысли, что не стоит встречаться с Биллом именно
сегодня вечером. Возможно, лучше было бы завтра приехать к нему в офис или
позвонить по телефону. Сейчас он совершенно замотан — ведь до выборов
осталось всего три дня. Но с другой стороны, он может куда-то уехать... Нет,
она больше не желает ждать — она уже и так ждала слишком долго.
В этот вечер она напрочь лишилась аппетита, попыталась задремать и тоже не
смогла. В конце концов, приняв ванну и одевшись, она ровно в половине
десятого села в автомобиль и направилась к Центру имени Кеннеди. Теперь,
когда цель стала уже близка, Изабель охватила паника. А что, если Билл уже
уехал? Выйдя из машины, она встала чуть в стороне от входа, чтобы не
пропустить его. И до этого было холодно, а тут, как назло, еще и пошел снег,
пронизывающий ветер дул, казалось, со всех сторон.
В десять пятнадцать Билл все еще не появился. Не вышел ли он через другую
дверь? Или вообще его планы изменились? На Изабель были зимнее пальто,
меховая шапка, замшевые ботинки и перчатки, но все равно она постепенно
коченела.
К половине одиннадцатого она потеряла уже всякую надежду на встречу с
Биллом. Что ж, очевидно, завтра придется придумать что-нибудь другое. Для
очистки совести Изабель решила подождать до одиннадцати, хотя в общем-то
была уверена, что Билл с сенатором уже давно уехали на следующее
мероприятие.
Однако без десяти одиннадцать возле двери началось какое-то движение. Из
Центра вышли двое полисменов, затем охранник в форме, а потом появился
солидно одетый человек, который, пряча лицо от холодного ветра, тут же
направился к ожидавшей его машине. Этой машины еще минуту назад здесь не
было — она вдруг материализовалась на пустой дороге. Мужчина смутно
напоминал сенатора, но Изабель толком не смогла его разглядеть. Она
подождала еще немного — больше никто не появлялся. Может, Билл решил там
задержаться? В этот момент она увидела, как из дверей медленно выкатилась
инвалидная коляска. Сидевший в ней мужчина, с толстым шарфом на шее и в
темном пальто, управлялся с нею сам, но его окружали какие-то люди, на ходу
продолжавшие с ним беседу. Изабель сразу его узнала. С бьющимся сердцем она
смотрела, как он подъехал к пандусу и начал спускаться вниз, прямо к тому
месту, где она стояла. Провожающие, спасаясь от снега, поспешили назад, в
тепло, сенатор и его люди ожидали в автомобиле.
Понимая, что сейчас решается ее судьба, Изабель быстро стала подниматься по
пандусу. Они встретились как раз на полпути — она загородила дорогу, и Билл
рассеянно пробормотал:
Разрешите?
Изабель он, разумеется, не узнал — из-за
ветра он опустил голову и видел только ее пальто и ноги.
— Ты меня обманул, — произнесла она голосом, пять месяцев звучащим
в его снах. Подняв глаза, Билл не мог вымолвить ни слова. Он просто
ошеломленно смотрел на нее и никак не мог поверить.
— О, привет, Изабель! Что за счастливый случай привел тебя сюда? —
Видимо, Форрестье приехал в Вашингтон по каким-то делам, а Изабель его
сопровождает. Почему он сидит в инвалидной коляске, Билл объяснять не стал.
— Случай тут ни при чем, — откровенно заявила она. Хватит
лжи! — Я специально прилетела из Парижа, чтобы встретиться с
тобой. — Билл не знал, что на это ответить. Ветер хлестал по их лицам,
с неба сыпался густой снег. В собольей шапке Изабель напоминала ему русскую
принцессу. Она была так красива, что у Билла дух захватывало, но лицо его
оставалось невозмутимым. Он тщательно скрывал свои чувства — в подобных
делах он давно уже преуспел.
— Извини, мне некогда. Синтия ждет меня в машине. — Это была
единственная причина для бегства, которая пришла ему в голову. Главное — как
можно быстрее от нее сбежать, пока он не утратил всю свою решимость.
— Она тебя не ждет. — Изабель поплотнее запахнула на груди
пальто. — Вы же разведены. Ты и тут меня обманул.
— Да, пожалуй, я действительно много чего напридумывал. Кроме того, что
для меня все кончено. Это чистая правда. — Он старался держаться с
вызовом, но его выдавали глаза.
— Почему же для тебя все кончено? — Если он скажет ей, что не
любит, она повернется и уйдет. Но она обязательно должна была его увидеть —
хотя бы для того, чтобы в последний раз посмотреть ему в глаза.
— Иногда такое бывает. Как там Тедди? — спросил он, чтобы
разрядить обстановку и увести разговор в сторону. Но такого ответа Билл
вовсе не ожидал.
— Он умер три месяца назад — подхватил очень скверный грипп. Жаль, что
ты так с ним и не познакомился, — стараясь сохранить самообладание,
проговорила она. Изабель не собиралась перекладывать на него свою боль, но
пусть знает.
— Мне тоже очень жаль, — мягко сказал он, кляня себя за то, что не
был с ней рядом, — он прекрасно понимал, что пришлось перенести
Изабель. — С тобой все в порядке? — Ему хотелось ее обнять, но он
не смел. Билл даже боялся смотреть ей в глаза: ведь она поймала его на лжи,
он был уверен, что их дороги больше никогда не пересекутся и она ничего не
узнает.
— Еще нет, но в конце концов, все образуется. А пока я очень по нему
скучаю. И по тебе тоже, — тихо сказала она. — А ты как? — Ей
хотелось спросить, тоскует ли он по ней, сожалеет ли о содеянном, но разве
об этом спросишь вот так, посреди дороги?
— Прекрасно. Лучше чем когда-либо. Вот вернулся к работе — до выборов
осталось всего три дня. — Он посмотрел на часы. На следующую встречу
они опаздывали уже на час. — Мне и вправду нужно ехать, —
извиняясь, произнес он. По нему вовсе не было заметно, что эта встреча для
него что-то знач
...Закладка в соц.сетях
