Жанр: Любовные романы
Поцелуй
...h; Сегодня же позвони
доктору, — напомнил ей перед уходом Гордон, но Изабель не послушалась.
Она и без доктора знала свой диагноз. У нее разбито сердце, и к прошлогодней
аварии это не имеет никакого отношения. А ведь прошел всего год! Как трудно
поверить, что у нее теперь нет Билла! Часто Изабель ловила себя на мысли,
что предпочла бы тогда умереть. Боль утраты не утихала, наоборот, день ото
дня становилась все сильнее. Нечего больше ждать, не на что надеяться,
Изабель ни во что не верила, особенно в то, что жизнь когда-нибудь станет к
ней добрее. Все ее надежды и ожидания забрал с собой Билл, не оставив ей
ничего, кроме воспоминаний и скорби. Но самое ужасное заключалось в том, что
на него она даже не сердилась. Она продолжала его любить и знала, что так
будет всегда. Сейчас она была похожа на смертельно раненное животное, ищущее
тихое место, чтобы умереть.
— Что случилось, мамочка? — с беспокойством спросила Софи, когда
они встретились возле комнаты Тедди.
— Ничего, дорогая. Я просто устала. — Изабель выглядела ужасно,
это признавали абсолютно все. Софи только что говорила об этом с сиделкой
Тедди, Мартой. По словам Тедди, мама заболела, когда ей по телефону сообщили
о смерти друга, но остальные считали, что состояние Изабель вызвано какими-
то более глубокими причинами, и всерьез за нее опасались.
Вечером, когда Гордон поинтересовался, виделась ли она с доктором, Изабель
кивнула и заверила, что тот ее успокоил. Конечно, она лгала, но не
сомневалась, что Гордон не станет проверять.
Правда, у него мелькнула мысль о том, что столь сильные переживания должны
иметь какую-то причину, и тогда Гордон вспомнил о Билле, но тут же отверг
эту идею. Он был уверен, что Изабель не посмела продолжить с ним отношения.
На следующий день Гордон отправился на юг Франции, в
Отель дю кап
, где
планировал пробыть три недели. Изабель не возражала, напротив, она была
страшно рада его отъезду. Больше не требовалось объяснять, почему она так
плохо выглядит.
Вернувшись через три недели, Гордон был потрясен. Изабель выглядела так,
словно страдала какой-то неизлечимой болезнью. Заговорив с ним о матери,
Софи заплакала, но он заявил, что доктор не нашел причины для опасений. Он
не желал больше ничего об этом знать.
В августе Гордон снова уехал — в долгую деловую поездку по Италии и Испании.
Софи на несколько недель отправилась к подругам в Бретань. Изабель и этому
была рада. Она изо всех сил старалась вести себя как прежде, но не могла
представить, что когда-нибудь действительно вновь станет собой. Каждое утро
она просыпалась с мыслями о Билле и жалела о том, что до сих пор жива.
Именно в тот момент, когда Гордон и Софи были в отъезде, Тедди подхватил
тяжелый летний грипп. Сначала это выглядело как обыкновенная простуда, но
потом состояние мальчика резко ухудшилось. У него поднялась температура, и
доктор прописал ему антибиотики, но даже сильнодействующие средства не
помогали — температура продолжала повышаться. На третий день он едва мог
дышать, еще через два дня у Тедди началось воспаление легких, и его
поместили в больницу. Изабель отправилась туда вместе с ним. Она собралась
было позвонить Гордону, но потом решила его не беспокоить.
— Я умираю? — глядя на нее, спрашивал Тедди.
— Конечно, нет, — гладя его по голове, отвечала Изабель. — Но
вообще-то тебе пора поправляться. Из-за этого дурацкого вируса ты уже и так
слишком долго валяешься в постели. — Ночью у него было сорок и три, и
Изабель, наконец, решилась позвонить Гордону.
— Не знаю, что с ним, наверное, какое-то вирусное заболевание, но он
очень плох. — Голос Изабель звучал глухо.
— Да он всегда плох! — раздраженно бросил Гордон. Он был в
Тоскане, и Изабель не представляла себе, какие там у него могли быть дела.
Несомненно, он проводил там время с Луизой. — Все равно я ничем не могу
ему помочь.
— Я подумала, что тебе следует об этом узнать, — объяснила
Изабель, сожалея о том, что позвонила. Собственно, с ее стороны это было
всего лишь проявлением вежливости — ни о чем просить Гордона она не
собиралась.
— Сообщи мне, если ему станет хуже.
И какой от этого будет толк?
— подумала Изабель. А если Тедди умрет, ей
как — звонить? Или это тоже будет рассматриваться как досадная помеха? Но
она промолчала.
Выждав еще два дня, она позвонила Софи. К этому времени у Тедди начался
бред. Ему вводили антибиотики, но у него начали отказывать легкие и сердце
оставляло желать лучшего.
В отличие от своего отца Софи немедленно вернулась из Бретани в Париж. Две
женщины без сна и отдыха всю ночь просидели возле мальчика, держа его за
руки. Временами он бредил.
На следующее утро он пришел в сознание. День стоял жаркий, да и Тедди был
весь горячий, хотя упорно твердил, что ему холодно. Приходил и ушел доктор,
сиделки постоянно следили за его состоянием, а поздно вечером доктор снова
пришел и заявил Изабель, что дела совсем плохи.
— Что вы имеете в виду?
— Его сердце долго не выдержит. Он очень больной мальчик.
К ужасу Изабель, вся следующая неделя прошла точно так же — Тедди постоянно
находился на грани жизни и смерти. Софи и Изабель совершенно выбились из сил
и выглядели не намного лучше его. За прошедшие две недели Гордон так ни разу
и не позвонил. Возможно, предполагала Изабель, Гордон решил, что мальчик уже
выздоровел. А на третью неделю Тедди впал в беспамятство. Пневмония
усилилась, и казалось удивительным, что его организм еще борется. Изабель то
тихо плакала в коридоре, то сидела возле Тедди. В эту ночь она снова
позвонила мужу.
Тот действительно решил, что с мальчиком все в порядке. Новость о том, что
сын находится при смерти, его потрясла.
— Ты не собираешься возвращаться домой?
— А что, нужно? — Хотя эта идея его не слишком вдохновляла, в
голосе Гордона звучала искренняя озабоченность. Ситуация оказалась гораздо
хуже, чем он предполагал.
— Решай сам. Он очень болен. — За последние сутки Тедди ни разу не
приходил в сознание, и доктор сомневался, что это случится. Гордон велел
позвонить ему на следующий день.
Изабель и Софи всю ночь просидели рядом с Тедди. В пять утра он открыл глаза и, узнав их, улыбнулся.
Облегченно выдохнув, обе решили, что это хороший признак, но сиделка
сообщила: за ночь температура повысилась и составляла теперь сорок и четыре.
Тем не менее, мальчик был в полном сознании и даже разговаривал. Осмотрев
его, доктор удрученно покачал головой — сердце Тедди окончательно
отказывалось ему служить. Этого момента Изабель со страхом ждала все
пятнадцать лет, и вот теперь он настал. Но сейчас она испытывала странное
спокойствие, понимая — все в руках судьбы.
Держа мать и сестру за руки, он смотрел на них с ангельской улыбкой.
Поцеловав Тедди в горячую щеку, Изабель не смогла удержаться от слез.
— Я люблю тебя, мой маленький. — Он всегда был таким милым
мальчиком, таким ласковым и терпеливым. Почти постоянно превозмогая боль, он
никогда не жаловался. Сейчас он витал на грани яви и беспамятства. Изабель
отчаянно хотела удержать его на краю бездонной пропасти, на котором
балансировала его душа, — мысль о том, что она может потерять Тедди,
была ей невыносима. Но ничем помочь ему она уже не могла.
Посмотрев на них, Тедди снова улыбнулся.
— Я счастлив, мамочка, — тихо произнес он и повернулся к
сестре. — Я люблю тебя, Софи. — И с еле слышным вздохом его душа
мирно покинула тело, которое доставило Тедди столько мучений. Обняв уже
безжизненное тело, Изабель зашлась слезами. Софи колотило. Мать и сестра в
последний раз обняли и поцеловали своего Тедди, а потом тихо вышли из
палаты. Стоял жаркий солнечный день, вокруг все сияло, и Изабель не могла
поверить, что Тедди с ними больше нет. Это было немыслимо, невыносимо.
Поймав такси, они вернулись домой. Войдя в комнату сына, Изабель разразилась
рыданиями. Как Маленький принц из книги Сент-Экзюпери, он покинул их, уйдя в
свой собственный мир, мир, который ему и не следовало покидать. Но за то
краткое время, что он был здесь, с Изабель, он успел доставить ей много
радости.
Немного успокоившись, она налила Софи чаю, а затем позвонила мужу. Голос
Изабель звучал удивительно ровно. Новость ошеломила Гордона, и он пообещал,
что к вечеру будет дома. Он был, как всегда, сух, не говорил, что сожалеет
об утрате, он вообще почти ничего не сказал и быстро повесил трубку. Изабель
хотела было позвонить Биллу, но решила, что этого не стоит делать, тем более
что тот никогда не встречался с ее мальчиком. К тому же она не считала себя
вправе врываться в его жизнь.
Во второй половине дня они вдвоем с Софи отправились в похоронное бюро и
сделали там все необходимые распоряжения. Изабель заказала простой белый
гроб, а из цветов — ландыши и белые розы. Проститься с Тедди никто не
придет, кроме мамы, сестры и его сиделок, — ведь он не ходил в школу и
не завел друзей, а сама Изабель их всех растеряла. Только она и Софи
общались с ним и любили его. Как же она теперь будет жить? Все последние
годы она занималась только сыном.
Прилетевший ночью из Рима Гордон выглядел подавленным. На следующий день он
вместе с Изабель и Софи съездил в похоронное бюро. Изабель распорядилась,
чтобы гроб был закрытым, — она не могла видеть Тедди мертвым, хотя и
сейчас он оставался таким же красивым, как при жизни. Гордон не захотел на
него взглянуть, и Изабель его понимала. Для отца Тедди так и остался чужим,
он не знал и не желал его узнавать, а теперь уже слишком поздно.
Вечером они вместе поужинали. Говорили только Гордон и Софи, Изабель
молчала. О Тедди никто не упоминал — боль была еще слишком свежей. Изабель
побрела в свою комнату, думая только о ребенке, которому дала жизнь. Словно
хрупкая бабочка, он в конце концов от них улетел, но Изабель была благодарна
судьбе за любовь, данную им с Тедди, и вообще за его существование.
Похороны состоялись на следующий день, и на отпевании священник, не знавший
Тедди, перепутал его имя. Поездка на кладбище едва не убила Изабель, она не
могла смириться с мыслью, что придется оставить здесь сына, и едва
удерживала себя, чтоб не вцепиться в гроб. Она в последний раз коснулась его
и забрала с собой одну из хрупких белых роз, чтобы потом засушить ее.
Изабель не могла дышать, не могла двигаться — боль была невыносимой.
Вечером Гордон пришел к ней в спальню. Она лежала на кровати, лицо ее было
Цвета мрамора.
— Не понимаю, что с тобой происходит, — скорее раздраженно, чем
озабоченно, проговорил он. Вид Изабель в последнее время вызывал у него
отвращение — она выглядела тяжелобольной. — Глядя на тебя, можно
подумать, что сегодня мы похоронили тебя, а не Тедди. Что с тобой, Изабель?
— Я только что потеряла сына, — не веря своим ушам, произнесла
она.
— И я тоже. Но ты так выглядишь уже два месяца.
— Разве? Прошу прощения. — Она отвернулась, не желая его видеть.
Скорее бы он ушел.
— Софи очень за тебя переживает.
— А я переживаю от того, что потеряла сына, — без всякого
выражения сказала она.
— Мы ждали этого много лет, — напомнил он, — хотя
естественно, что тебя это потрясло, особенно если учесть прошлогоднюю
аварию. — Он уже начинал опасаться, что его жена никогда не поправится.
На самого Гордона смерть Тедди не произвела особенного впечатления, и он
держался как совершенно посторонний человек, даже не как родственник. Никто,
пожалуй, и не поверил бы, что он только что потерял сына.
— И что ты теперь собираешься делать? — с любопытством взглянув на
Изабель, спросил он.
— С чем? — Со своей комнатой? Со своей одеждой? Со своей жизнью?
Она не могла понять, к чему он клонит.
— Последние пятнадцать лет ты только и занималась тем, что ухаживала за
Тедди. Но нельзя похоронить себя вместе с ним!
А почему бы и нет? У нее не осталось ни Тедди, ни Билла, ей незачем жить —
если только ради Софи. Следующие слова Гордона буквально ее потрясли:
— Я думаю, тебе следует отправиться с Софи в Гренобль. По-моему, это
прекрасная мысль. В конце концов, тебе все равно придется выбраться из этих
стен, так что будет лучше, если ты уедешь с ней.
Изабель мгновенно сообразила, что он хочет сослать ее в провинцию, чтобы
остаться здесь с Луизой. Это был очень толковый план — смерть Тедди играла
ему на руку. Надо же, как он это здорово придумал!
— Ты серьезно? — Она чуть не рассмеялась ему в лицо. Он кажется
таким внимательным и в то же время так сильно желает от нее избавиться!
Должно быть, он опасается, что теперь она может попытаться восстановить их
супружеские отношения. — Что мне там делать? Софи вряд ли понравится,
если я стану путаться у нее под ногами.
— Ну, ты же не можешь просто сидеть здесь без дела! — с
раздражением воскликнул Гордон.
— Ты считаешь, что я все время валяла дурака? — Это переполнило
чашу терпения. Изабель была по горло сыта ложью, которая окружала ее столько
лет. Она не хочет отравлять жизнь своей дочери, к тому же абсолютно ясно,
чего добивается Гордон.
— Я не имею ни малейшего понятия, чем ты занималась, — резко
сказал он, — кроме заботы об этом мальчике.
—
Этот мальчик
— твой сын, и он только что умер. Имей хоть немного
уважения — хотя бы к нему. Да и ко мне тоже. — Впервые она осмелилась
говорить с ним подобным тоном, и Гордону это явно не понравилось.
— Не учи меня, как надо себя вести, Изабель. Не забывай, в прошлом году
ты сама вела себя не лучшим образом, больше я такого не потерплю.
— Да ну? — сверкнула глазами Изабель. Это уж было чересчур. —
И в чем же заключалось мое плохое поведение?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Тогда я закрыл глаза на вашу
связь с Биллом Робинсоном, твое счастье, что я с тобой не развелся. —
Оружие было обнажено. Но теперь Изабель уже ничего не боялась. Со смертью
Тедди Гордон утратил над ней всякую власть — по крайней мере, на время, а
может быть, и навсегда.
— Нет, это твое счастье, что я закрывала глаза на твое отношение ко мне
последние двадцать лет и отношение к сыну — последние пятнадцать! — Они
уже сошлись в смертельной схватке. Изабель не ожидала, что подобная беседа
состоится так скоро после смерти Тедди, но была к ней готова. Она вспомнила
слова Билла, что надо поберечь патроны до момента, когда Гордон нападет на
нее, и вот он, наконец, напал. В день похорон Тедди! Впрочем, подобная
жестокость ее нисколько не удивляла.
Муж посмотрел на нее так, словно хотел ударить, но все же не посмел.
— Будь осторожнее, Изабель, а то окажешься на улице с протянутой рукой!
— Ты меня больше не запугаешь, Гордон. — Ей нечего терять. Если он
действительно выкинет ее на улицу, это будет только к лучшему. — Я тебя
нисколько не боюсь. — Он видел, что она говорит серьезно.
— И куда же ты пойдешь, если я тебя выгоню из дома?
Изабель бросила на него спокойный взгляд.
— Может, вы с графиней де Линье будете так любезны, что позволите мне
пожить в апартаментах на улице Бак? Ведь, как я понимаю, если ты выгонишь
меня, то она будет здесь, с тобой? — Она произнесла это ровно и
вежливо, но Гордон весь затрясся и прямо-таки зарычал от злости.
— Ты сама не знаешь, о чем говоришь! — крикнул он.
Такого удара он не ожидал и на миг потерял душевное равновесие.
— Может, я и не знаю, а вот пол-Парижа знает, причем уже лет десять. В
канун Нового года она сюда по ошибке позвонила. Думаю, она была пьяна, но
благодаря этому у меня наконец-то раскрылись глаза. Так что оставь в покое
Билла Робинсона. Он к делу не относится.
— Он все еще играет какую-то роль в твоей жизни? — Гордон был
потрясен не только ее осведомленностью, но и ее молчанием.
— Нет. — Гордон совершенно не вправе этим интересоваться, но
Изабель все же решила ему ответить. — А вот графиня в твоей жизни
играет роль, и немалую. Насколько я понимаю, в Италии ты был именно с ней.
Говорят, что она не хочет выходить за тебя замуж до тех пор, пока не умрет
ее муж. Как тебе это, должно быть, неприятно! А как ты собирался со мной
поступить потом, а, Гордон? Каким способом ты планировал от меня избавиться,
ведь недостаточно было сплавить меня в Гренобль, к Софи?
— Да ты спятила! Наверное, это смерть сына так на тебя повлияла. Я не
желаю слышать подобную чепуху. — Он как будто действительно собрался
уходить.
— Нет. — Она покачала головой. — Мое сердце разбито, но как
раз сейчас я в здравом рассудке. А вот все предыдущие годы я, по-видимому, и
в самом деле была не в своем уме, если не замечала того, что ты творил. Ты
ведь здесь даже не ночевал, а я об этом и не подозревала. Но теперь с этим
покончено.
— Вон из моего дома! — дрожа от ярости, прорычал Гордон.
— Не беспокойся, я уйду, но только тогда, когда буду готова. А пока
можешь считать себя свободным. — Гордон стремительно выбежал из ее
спальни, и через несколько секунд Изабель услышала, как хлопнула входная
дверь. Это была невероятная сцена. Муж только что от нее ушел, а ее это
нисколько не беспокоит! Смерть Тедди ее окончательно освободила — кроме
Софи, у нее больше никого не осталось. Уйдя, Гордон избавил Изабель от лжи и
унижений, сопутствовавших ей так много лет.
— Что он тебе сказал, мама? — тихо спросила Софи. Изабель и не
заметила, как та вошла в комнату. У дочери был испуганный вид: ее родители
еще никогда так не ссорились.
— Не важно, — присев на кровати, произнесла Изабель.
— Нет, важно! — запротестовала Софи. — Мама, он ужасно к тебе
относится. Он мой отец, и я его люблю, но он не должен так тебя
унижать. — Сегодня, после похорон Тедди, это уже перешло всякие
границы.
Изабель посмотрела на дочь, только сейчас начиная осознавать случившееся.
— Он просто велел мне убираться вон, — все так же сдержанно
сообщила она.
— И ты собираешься уйти? — ужаснулась Софи.
— Да, собираюсь. Это же его дом. — Их совместная жизнь закончилась
в день похорон Тедди, что было по-своему справедливо.
— Куда же ты пойдешь? — На глазах дочери выступили слезы.
— Ну, найму где-нибудь квартиру. Нужно было это сделать еще давно, но
он оплачивал лечение Тедди. — Софи кивнула, а Изабель поняла, что ее
жизнь подошла к концу. Она все потеряла: Тедди, Билла, дом, мужа. Все, что
она любила, чем дорожила, на что надеялась и во что верила, всего этого она
лишилась. Нужно начинать жизнь сначала. Изабель посмотрела на Софи, та
подошла к ней, и они молча обнялись.
Именно Тедди в конце концов освободил ее от Гордона. Именно он взял ее за
руку и увел прочь. Билл не смог этого сделать и первым ее покинул. А у нее
самой недоставало мужества. Именно Тедди, освободившись от доставлявшей ему
столько мучений земной оболочки, освободил и свою мать от ее безрадостной
жизни. Это был его прощальный подарок. Она стала, наконец, свободна.
Глава 17
Несколько дней Гордон не возвращался на улицу Гренель. При желании Изабель
могла бы его найти, но зачем? Она уже все ему сказала, к тому же он
наверняка был с графиней де Линье.
Некоторое время она бесцельно бродила по дому, свыкаясь со своим
одиночеством. Часами сидела в комнате Тедди и плакала, иногда улыбаясь
сквозь слезы каким-то милым воспоминаниям. Окружающий мир был далек, как
никогда.
Однажды вечером она вдруг начала упаковывать вещи сына. Вещей было немного:
ведь Тедди недолго прожил на этом свете — книги, головоломки, старые
игрушки, белье, религиозные статьи, которыми снабжали его сиделки. Но по-
настоящему Тедди дорожил только фотографиями матери и сестры. Здесь же
лежала очень красивая свадебная фотография Изабель и Гордона. Этот снимок
отца был единственным, который хранил Тедди.
С вещами Изабель провозилась всю ночь и закончила лишь к утру. Комната
теперь стала нежилой, только рядами стояли аккуратно упакованные коробки.
Затем она отправилась к себе и легла спать.
Гордон появился в конце дня — он желал знать ее дальнейшие планы.
— Я пока еще не решила. Я упаковывала вещи Тедди.
— Какое тоскливое занятие — надо было поручить сиделкам!
Изабель не хотела, чтобы это делали чужие руки, но Гордону этого не понять —
он не любил никого, кроме самого себя. Интересно, каковы их отношения с
Луизой? Наверняка их главный стимул — ее положение в обществе и титул.
Именно по этим причинам его когда-то привлекла и сама Изабель.
— В последний раз ты отвратительно себя вела, — с нажимом заявил
Гордон.
Но на Изабель это не произвело впечатления: подобные вещи она уже слышала.
Гордон недоумевал, как она посмела упомянуть про его связь с Луизой.
Собственно, его удивляло, что она вообще о чем-то догадалась. Когда он
спросил Луизу, действительно ли она под Новый год звонила ему домой, та
призналась, что, по-видимому, да. Так случайная ошибка в один момент
обрушила всю ту сложную конструкцию из лжи и полуправды, которую Гордон
тщательно возводил в течение десяти лет. Но Луизу он не посмел ни в чем
упрекнуть.
— Отвратительная ситуация сложилась уже очень давно, — сказала
Изабель. — Я всегда полагала, что ты так холоден со мной потому, что я
не оправдала твоих ожиданий. Я считала, что сама виновата, так как слишком
занята Тедди. Но, в конце концов, выяснилось, что мы с Тедди тут вовсе ни
при чем — у тебя возникли интересы на стороне.
— Причина все равно в тебе, — упрямо проговорил Гордон. —
Если бы ты потрудилась быть мне хорошей женой, ничего бы не
произошло. — Он, как всегда, намеревался выйти сухим из воды и во всем
обвинить только ее.
— Я хотела быть тебе хорошей женой, Гордон. И сначала я очень тебя
любила. Именно ты возвел между нами стену, ты отверг меня и покинул нашу
спальню. И ко мне это не имело никакого отношения, что, я думаю, ты и сам
понимаешь.
— Так легко ты не оправдаешься. Я никогда не позволил бы себе
подобного, если бы ты с самого начала усвоила мои уроки.
Он снова пытался играть роль учителя, отчитывающего нерадивую школьницу. Ее
любовь для Гордона ничего не значила, как и ее желания. Многие годы она
покорно исполняла его команды, а он только покрикивал
Быстрее!
,
Выше!
,
оставаясь всегда недовольным ее рвением. А когда он взял все, в чем нуждался
— ее связи и положение в обществе, — Изабель стала ему не нужна. То же
самое он наверняка проделает и с Луизой. Как только мир узнает, что он женат
на богатой и преуспевающей женщине, к тому же графине, и как только он
извлечет из этого все возможные выгоды, он и от нее отвернется. Вряд ли он
способен проявлять к кому-нибудь нежные чувства, даже к своей любовнице. Для
этого он слишком эгоистичен.
— Похоже, после аварии ты повредилась в рассудке, — холодно
заметил Гордон, и Изабель вдруг сразу представила себе ту картину, которую
он собирается нарисовать: мол, она всегда была немного странной, после комы
вела себя не вполне адекватно, а после смерти сына ее поведение вообще
перестало поддаваться логике. Какой прекрасный предлог, чтобы от нее
избавиться! Она как будто увидела в темной пещере страшного монстра. В
прежние времена она бы испугалась, но теперь ей ничего не страшно. Она
свободна. — Надеюсь, ты не станешь задерживаться с отъездом, —
проговорил Гордон. Изабель больше не приносила ему никакой пользы, напротив,
создавала определенные проблемы. Более того, она пыталась обвинять его, и
это Гордону совсем не нравилось.
— Я перееду, когда найду себе квартиру, — устало промолвила
Изабель. — Если ты выгонишь меня сразу после смерти Тедди, о тебе
станут судачить.
— Я скажу, что ты от горя сошла с ума и убежала из дому. Конечно, тут
сыграла свою роль и черепно-мозговая травма. — Это
...Закладка в соц.сетях
