Жанр: Любовные романы
Жить дальше
...дин со всем этим.
Когда родился Энди, впрочем, ситуация была нисколько не лучше, но тогда они
все-таки были моложе, и маленький Энди был таким чудным малышом. В Институте
педиатрии царила атмосфера надежды, а в госпитале чувствовалось присутствие
смерти.
Тригви молча сидел рядом.
— Пейдж, скажи, почему ты так не любишь свою мать? спросил он
неожиданно. Он не представлял, почему Пейдж, такая мягкая и терпимая, питает
неприязнь к собственной матери.
— Старая история. У меня было очень тяжелое детство.
— У большинства людей оно такое. Например, мой отец, добрый норвежец,
все-таки считал, что хорошая порка никогда не повредит ребенку. У меня до
сих пор остались шрамы на заднице.
— Это ужасно! — воскликнула Пейдж.
— Так было принято в то время. И думаю, что, если бы у него были дети
сейчас, он все равно воспитывал бы их в том же духе. Он просто не понимает,
почему я так миндальничаю с моими детьми. Поэтому-то мне кажется, что в
Норвегии, куда родители в свое время вернулись, им гораздо лучше живется,
чем здесь.
— А ты смог бы жить там? — поинтересовалась Пейдж, даже забыв на
миг об Алли.
— Нет, пожалуй, не смог бы. После Америки — не смог бы. В Норвегии
бесконечно длинная зима и темно круглые сутки. Это какая-то первобытная
жизнь. Не думаю, что я смог бы жить где-то еще, кроме Калифорнии.
— Пожалуй, я тоже. — Она содрогнулась при мысли о переезде в Нью-
Йорк. Она не прочь была бы продолжить свою карьеру дизайнера, но этим можно
было бы заняться и в Калифорнии. Только вот Брэд... Он вообще считал все,
чем она занималась, не слишком-то важным.
Кстати, она ведь обещала расписать одну из стен в школе, но теперь, когда
все время принадлежало Алли и Энди, ей было не до этого.
— Можно было бы попробовать придать современный вид и этому
помещению, — сказал Тригви, оглядываясь.
Приемная выглядела довольно уныло, коридор ненамного лучше. — Эта
обстановка просто угнетает. Одна из ваших фресок могла бы заметно оживить
ее.
— Спасибо за идею. Я была бы рада сделать это. — Пейдж обвела
глазами стены, но про себя подумала, что лучше всего не задерживаться здесь
надолго — по любой причине.
— Ну а мне предстоит встреча с вашей матерью? — спросил он, и
Пейдж в притворном ужасе закатила глаза.
Он рассмеялся:
— Не может быть, чтобы она была так ужасна.
— Еще хуже, чем вы можете представить. Но она умеет притворяться, если
это нужно. Она терпеть не может сталкиваться с тем, что ей не нравится, или
говорить на темы, которые не доставляют ей удовольствия. Так что здесь ее
ждет серьезное испытание.
— Ну, по крайней мере, судя по всему, она не пессимистка. А ваша
сестра?
Пейдж только рассмеялась в ответ:
— Это нечто особенное. Впрочем, они обе такие. Первые несколько лет
после того, как я уехала из дома, я вообще у них не бывала и встретилась с
матерью только после смерти отца. Одно время мама жила у нас. Я просто ее
пожалела. И это была ошибка — они с Брэдом начали ссориться каждый день,
конечно, они не переходили границ, но все равно меня просто тошнило от их
споров. И разумеется, мама считала, что я и понятия не имею, как нужно
воспитывать Алисон.
— Ну теперь ей можно об этом не беспокоиться.
— Да, но зато она будет критиковать врачей, будет звонить моему зятю
Дэвиду и говорить, что это просто знахари и на них нужно подать в суд за
врачебные ошибки.
Госпиталь ей тоже не придется по вкусу. Не говоря уже о более важных вещах —
например, какие ужасные парикмахеры в нашем городе.
— Ну, это ерунда, — Это вы так считаете. Нет, она им еще
покажет. — За шутливым тоном Пейдж явно скрывалось что-то иное.
Пейдж уже взрослая женщина, не может же она относиться так неприязненно к
родственникам без серьезных на то причин. Но этим она явно не собиралась
делиться с ним, по крайней мере немедленно, а он не хотел торопить ее — она
имела право на собственные тайны.
Вскоре они расстались — Тригви пошел к Хлое, а Пейдж — к Алисой, а позже,
часов в пять, и Пейдж заглянула к Хлое. Девочка еще сильно страдала от боли,
но уже привыкла к своим растяжкам и гипсу и была счастлива, что вообще жива.
Хлоя очень волновалась за Алисой — Тригви не стал скрывать от нее, что та
может умереть. Тут же был и Джейми, он тоже хотел узнать о состоянии Алисой.
— Как она? — спросила Хлоя у вошедшей в палату Пейдж.
— В том же положении. Ну а как ты? Не слушаешься медсестер, флиртуешь с
пациентами, всю ночь напролет ешь пиццу? Все как обычно? — усмехнулась
Пейдж, и Хлоя рассмеялась в ответ.
— И многое чего еще, — добавил Тригви, и Хлоя снова хихикнула. У
него сердце радовалось от того, что дочь была в хорошем настроении.
— Отлично. — Хотела бы Пейдж, чтобы Алисон была так же весела, как
сейчас Хлоя. Несомненно, и Чэпмены мечтали бы об этом. Прошло всего две
недели после того, как погиб их сын, и у нее сердце, сжалось при мысли, что
они должны переживать сейчас. Что бы ни было с Алисон, все-таки она жива, и
у Пейдж теплилась надежда. У Чэпменов надежды уже не было.
Джейми рассказал, что пару дней назад он виделся с Чэпменами и они были в
ужасном состоянии. Мистер Чэпмен сказал, что подал в суд на газету, в
которой косвенно в аварии обвинялся Филипп. Джейми упомянул и о том, что его
разыскал репортер, желавший знать, каково это — остаться практически
невредимым после такой катастрофы. В остальном интерес прессы к происшествию
вроде приутих.
В шесть, когда принесли заказанную Тригви для дочери пиццу, они покинули
Хлою и Джейми, оставшегося поесть с ней.
— Хотите, поужинаем вместе? — предложил Тригви.
— Я бы с удовольствием, но мне нужно домой на случай, если вдруг
вернется Брэд. Я не очень-то верю в то, что он появится, но если он придет,
а Энди не увидит его, мальчик будет очень расстроен.
Тригви не стал настаивать, и, несмотря на протесты Энди и Бьорна, Пейдж
увезла сына домой. Но Брэд появился только утром, и тут, как ни крепилась
Пейдж, разразилась очередная ссора.
— Какого черта ты обещал, что приедешь сегодня ночевать, если не был
уверен?! Кого ты думаешь обмануть?! — Она просто взбесилась, ей надоела
эта жизнь, в которой он делил ее с другой женщиной.
— Извини. Я должен был позвонить. Я не знал, что так получится... точно
не знал.
Разумеется, он это знал, но не мог же он прямо сказать Пейдж, что они
поехали развлекаться со Стефани, и не мог же он звонить при ней из
гостиничного номера Стефани следила за ним каждую минуту. Даже в воскресенье
утром она устроила ему скандал за то, что он настоял на возвращении домой.
Впрочем, не такой ужасный, как тот, что устроила ему Пейдж, когда он вошел в
дом, так и не предупредив ее о своем расписании. Пейдж с Энди собирались в
аэропорт встречать родных.
— Ну извини, правда, — жалобно сказал он, чувствуя себя полным
идиотом. Не мог же он откровенно признаться в том, что разрывается между
двумя женщинами.
— Тебе даже неинтересно, что с Алли, жива ли она, безжалостно наступала
Пейдж.
Не в ее правилах была такая жестокость, но ведь он просто довел ее до этого!
— О боже... что с ней? — В его глазах появились слезы, но Пейдж нисколько это не тронуло.
— Нет, она не умерла. Но где бы я искала тебя, Брэд?
Ты ведь, как обычно, не оставил номера телефона. Ты что, так и не понял, что
с твоей дочерью?
— Дрянь! — Он хлопнул дверью спальни, и Энди разрыдался. Почему
они всегда ссорятся?
— Извини, мой милый. — Пейдж наклонилась и обняла сына.
Брэд так и не вышел из спальни. Пейдж не стала ничего ему говорить, и они
отправились в аэропорт. Энди вел себя тихо, а Пейдж по дороге размышляла над
сегодняшней сценой. Как молодо и счастливо выглядел Брэд, пока не увидел ее!
Однако больше всего ее волновал Энди — вид у него был совершенно потерянный.
Мать и Алексис были в числе первых пассажиров, вышедших в зал. Мать, как
всегда, была элегантна, с великолепно уложенными седыми волосами, в темно-
синем костюме, прекрасно обрисовывавшем ее стройную фигуру.
Алексис была вообще потрясающа в розовом платье от Шанель, а ее вылепленное
хирургами лицо можно было хоть сейчас помещать на обложку
Вог
. На плече у
нее висела черная сумка от Гермеса из крокодиловой кожи, в руке она держала
небольшой элегантный чемодан. Алексис изящно поцеловала воздух где-то рядом
со щекой Пейдж и настороженно поздоровалась с Энди.
— Выглядишь великолепно, дорогая, — сказала ей мать, глядя куда-то
в сторону. — А где Брэд?
— Дома. Он просил извиниться, что из-за дел не смог приехать вас
встретить. — Пейдж не имела представления о том, будет ли Брэд дома,
когда они вернутся. Его приходы и исчезновения были совершенно
непредсказуемы, и она не знала, как скрыть это от матери. У нее не было
желания обсуждать с ней проблему распада своего брака, да и мать не захотела
бы слушать о таких ужасах.
Они дождались остального багажа. К счастью, все было цело. Все чемоданы от
Гуччи принадлежали, разумеется, Алексис.
— Как Алисон? — сухо спросила Алексис уже в машине.
Пейдж начала было объяснять, что Алисон по-прежнему в коматозном состоянии,
но мать тут же прервала ее и стала расписывать, как великолепно смотрится
после ремонта квартира Алексис.
— Это замечательно, — поддакнула Пейдж. Да, ничего не изменилось.
Странно было не это, а то, что сама Пейдж почему-то все время ожидала каких-
то перемен в них обеих. Она всю жизнь ждала, что мать превратится в милую,
добрую женщину, по-настоящему заботящуюся о ней, а Алексис вдруг обзаведется
косичками, веснушками и сердцем. Но нет, они не менялись. Мать по-прежнему
говорила только о приятном, а Алексис вообще молчала, поджав губы.
Единственное, о чем они искренне беспокоились, так это о том, хорошо ли они
выглядят и что сделать, чтобы выглядеть еще лучше. Пейдж всегда мучила
загадка — о чем Алексис говорит со своим мужем Дэвидом? Если они вообще
разговаривают друг с другом. Он был значительно старше ее сестры и, похоже,
всегда занят в клинике... Наверняка большая часть его заработков и времени
уходила на Алексис... можно сказать, она была его постоянной клиенткой.
— А как у вас с погодой? — спросила мать, как раз когда они ехали
по мосту, где едва не прервалась жизнь Алисон. Каждый раз, когда Пейдж
приходилось проезжать по нему, она ощущала тошноту и головокружение.
— С погодой? — откликнулась она. В последнее время ей было не до
погоды. Она все время проводила в госпитале или выясняла отношения с Брэдом.
Когда ей было замечать, светит ли солнце или на улице пасмурно? —
Кажется, прекрасно. Правда, я мало обращала на погоду внимания, надеюсь, ты
понимаешь, почему, мама?
— Энди, а как твоя рука? Как можно было совершить такую
глупость? — ворковала бабушка, пока мальчик показывал Алексис все
подписи на гипсе. Бьорн даже нарисовал там маленькую собачку, правда,
ухмыльнулся Энди, она больше напоминала хомяка Ричи Грина. Но вообще-то он
был горд своей новой дружбой и любил хвастаться в школе, что у него есть
восемнадцатилетний друг. Никто ему, правда, не верил.
К удивлению Пейдж, Брэд оказался дома и был весьма любезен с Алексис и
тещей. Он оттащил в дом гору чемоданов и проводил мать Пейдж в комнату для
гостей. Она решила вздремнуть на огромной кровати. У Алексис вошло в
привычку пристраиваться рядом с матерью, но на этот раз она почему-то
спросила Пейдж, нельзя ли ей расположиться в комнате Алисон. Пейдж не очень-
то хотелось пускать туда сестру — для нее эта комната стала чем-то вроде
святыни, она ничего не трогала там с тех пор, как Алисон ушла из дому в
последний раз.
Но Брэд поспешно сказал, почему бы и нет, и Пейдж с трудом удалось
переломить свое нежелание — и правда, глупо было бы им спать в одной
кровати, если есть свободная комната. Такое положение дел, правда, еще
сильнее подчеркивало отсутствие Алисон, и Пейдж это причиняло боль. Но что
было делать? Отказывать ей теперь было просто неприлично.
Алексис попросила что-нибудь попить — она предпочла бы холодную минеральную
воду
Эвиан
, а мать пожелала чашечку кофе и маленький сандвич, пока она
будет распаковывать вещи.
Ну вот и началось их участие и помощь
, —
тоскливо подумала Пейдж. Не говоря ни слова, она прошла на кухню и
приготовила все, что они просили.
Была уже половина пятого, и Пейдж нервничала, так как весь день не была в
госпитале, к тому же она полагала, что и гостьи захотят навестить Алисон.
Она намекнула на это, когда они все собрались в гостиной и мать похвалила ее
новую мебель, занавески и росписи.
— Ты прекрасно все устроила, очень мило все выглядит, дорогая
моя. — Мать, как и Брэд, рассматривала ее занятия дизайном как
необременительное хобби. Так было всегда — тот краткий период, когда Пейдж
работала в театре, ее мать вспоминала с ужасом и радовалась, что в
Калифорнии дочь не вернулась к работе.
Пейдж беспокойно взглянула на часы — стрелки двигались к пяти.
— Может быть, мы поедем в госпиталь? Не сомневаюсь, что вы хотели бы
увидеть Алисон.
Сестра и мать переглянулись, и Пейдж поняла, что сморозила очередную
глупость — госпиталь явно не входил в их сегодняшнее расписание.
— Сегодня такой тяжелый день, — спокойно ответила Марибел Аддисон,
откидываясь на спинку дивана. — Алексис тоже без сил — она еще не
оправилась после ужасной простуды. — Сестра кивнула. — Ты не
думаешь, что, может быть, удобнее нам поехать туда завтра утром? —
спросила она, делая невинный вид, пока Пейдж пыталась найти слова для
ответа.
— Я... да... разумеется... если вам так лучше... я просто подумала... —
Какая глупость с ее стороны думать, что они хотят увидеть Алли! Да они
просто до смерти боятся этого момента!
И зачем они притащились?
—
обреченно думала она. Разве что ради перемены места и, кроме того, чтобы
изобразить участие к Пейдж, чего на самом деле и в помине не было.
— Да, наверное, завтра утром это будет удобнее с, дать, дорогая. Как ты
думаешь, Брэд? — спросила Марибел вошедшего в гостиную Брэда. На лице
ее зятя бы написано смятение — только что, прямо среди дня, ему позвонила
Стефани и поставила ультиматум! Она потребовала, чтобы он повез ее ужинать и
за ужином обсудить их дальнейшие отношения.
— Я... эээ... вы правы, Марибел. Вы, наверное, устали, а это зрелище не
из легких.
Пейдж была в ярости. Не говоря ни слова, она собрала свою сумку и сказала
им, что вернется к шести часам, чтобы приготовить ужин.
— Ты присмотришь за Энди? — спросила она Брэда, прежде чем выйти
из дома.
— — Когда ты вернешься, мне нужно будет кое-куда поехать. Идет?
— А что, у меня есть выбор? — холодно ответила она вопросом на
вопрос.
— Мне нужно захватить кое-какие бумаги в городе.
Она кивнула, попрощалась с матерью и, не говоря больше ни слова, вышла.
Алексис уже отдыхала в комнате Алисон.
Всю дорогу до госпиталя Пейдж кляла себя за то, что позволила им приехать. А
потом вдруг расхохоталась: ну и картинка получилась — Алисон в коме, у Брэда
интрижка, Энди сломал руку, а в довершение всего на нее свалились сестра и
мать. Просто классический кошмар!
Войдя в госпиталь, она столкнулась с уходящим оттуда Тригви, и он на минутку
остановился поговорить с ней.
Он заходил к Алисон, но не обнаружил там Пейдж и решил уже, что они
разминулись.
— Как мамочка? — По его глазам было видно, что он рад видеть ее.
Пейдж рассмеялась.
— Смешно, насколько я предвижу каждый их шаг. Просто невероятно.
— А где они сейчас? — Похоже, его не удивляло их отсутствие.
— Мама наслаждается моей новой кроватью, и сестра отдыхает. Такое
впечатление, что у нее очередной приступ анорексии. Она прибыла в костюме от
Шанель и с крокодиловой багажной сумкой.
— Впечатляюще. Так что в госпиталь они уже не смогли добраться?
— Слишком устали, — объяснила Пейдж. — У Алексис еще не
прошла простуда. А Брэд сказал им, что они правы — зрелище не из приятных.
— О боже...
— Именно. Так что завтра предстоит ответственный день, если только
Алексис не потребуется сделать маникюр.
— А ты, почему же ты совсем другая? Почему ты не сидишь целыми днями у
парикмахера, вместо того чтобы расписывать стены и заниматься детьми?
— Слишком глупа, наверное. Меня это почему-то никогда не привлекало.
— Но, может быть, твой отец был другим? — сказал он, чтобы найти
хоть какое-то объяснение этому феномену, но Пейдж только покачала головой и
поспешно отвернулась.
— Это не так. — Потом она мужественно посмотрела Тригви в
глаза. — Наверное, я просто отклонение от нормы. Лучше всего было бы,
если бы я была приемышем — сестра часто мне так и говорила, но она лгала, к
сожалению. Это облегчило бы многое. — Такие характеристики
родственников заставили его рассмеяться.
— Ник тоже часто говорит так Хлое — что она приемыш. Дети любят мучить
друг друга такого рода вещами.
— В моем случае это было бы просто счастьем. — Пейдж взглянула на
часы — она опаздывала, а нужно было еще вернуться домой и приготовить
ужин. — Наверное, лучше мне все-таки навестить Алисон.
— Когда я заходил туда, там был физиотерапевт. Вроде все было в
порядке, как обычно.
— Спасибо, что ты уделяешь ей время. — Она помедлила, и он,
наклонившись, легко поцеловал ее в губы. Их глаза встретились. — Я
рада, что встретила тебя, — прошептала она и побежала в палату к
Алисон.
— Я тоже, — крикнул он ей вслед.
Алисон пребывала в обычном состоянии, все было без перемен. Пейдж посидела с
ней примерно час, рассказала, что приехали бабушка и тетя Алексис,
пересказала последние разговоры с Энди и снова сказала ей нежно и серьезно,
как они любят ее. Она рассказала дочери все, кроме того, что касалось Брэда.
Поцеловав дочь в лоб, Пейдж встала и долго вглядывалась в неподвижное лицо
девочки. Пожалуй, Брэд прав, она просто привыкла к ее повязкам, но
постороннего они могут напугать.
Домой Пейдж ехала в подавленном состоянии. Открывая дверь, внезапно
почувствовала, что страшно устала.
О чем-то говорила мать, Алексис жаловалась по телефону Дэвиду на плохое
обслуживание в самолете. Ни слова об Алисон, и только Энди спросил о ней,
когда она начала готовить ужин.
— Ты уверена, что она выздоровеет? — обеспокоенно спросил он.
Пейдж посмотрела на него, а потом обняла и прижала к себе.
— Нет... я не уверена в этом... но я надеюсь. Пока еще неясно. Она
может... — Пейдж не могла произнести это слово, но это было
необходимо. — Она все еще может умереть... может выздороветь, но может
и остаться такой, как Бьорн, когда выйдет из комы. Мы пока не знаем, что
будет.
— Как Бьорн? — испугался Энди. Он никогда не думал об этом.
— Ну, примерно... или она вообще не сможет ходить... или может
ослепнуть... так что Бьорн — это еще неплохо.
Она может остаться полным инвалидом.
— О чем вы тут секретничаете? — В кухне появилась Марибел, прервав
их разговор.
— Мы говорили об Алисон.
— Я только что говорила Энди, что с ней будет все в порядке. —
Марибел улыбнулась обоим. Пейдж хотелось ударить ее — какое она имела право
так поступать с ним?
Нельзя разрешать ей делать все, что она хочет.
— Мы надеемся на это, мама, но пока еще нет уверенности, — твердо
сказала Пейдж. — Все зависит от того, когда она выйдет из комы, если
вообще выйдет.
— Это похоже на сон, только ты не просыпаешься, просто спишь и
спишь, — объяснил Энди бабушке. Тут в кухню вошел Брэд. Он был в
костюме, и Пейдж с трудом удержалась от колкости в его адрес по этому
поводу.
— Я приеду попозже, — сказал он Пейдж, выразительно взглянув на
нее.
— Правда? Я буду ждать с нетерпением.
— Спасибо, — ответил он и на ходу взъерошил Энди волосы. —
Спокойной ночи, Марибел, — бросил он через плечо теще.
— Спокойной ночи, дорогой мой. — И добавила, когда Брэд уже
скрылся за дверью:
— Он такой импозантный мужчина. Тебе повезло, милая.
Пейдж хотелось ответить, что она тоже раньше так думала, но теперь все
изменилось. Но она сдержалась и вернулась на кухню.
Как всегда, ужин превратился в кошмар. Алексис гоняла по тарелке крошечный
кусочек мяса среди салата и в конце концов так ничего и не съела. Говорила
она столь же мало, сколь ела, так что застольной беседой завладела Марибел,
с упоением рассказывавшая о своей нью-йоркской квартире, о своих друзьях, о
сказочном саде Алексис в Ист-Хэмптоне. Алексис наняла трех японских
садовников, сама палец о палец не ударила и не восхищалась этим садом, как
мать. Она вообще ничем не восхищалась.
Но ни мать, ни сестра не задали Пейдж ни одного вопроса об Алисон.
Обе они отправились спать одновременно с Энди, сказав, что еще не перешли на
калифорнийское время. Пейдж так неприятно было слышать шаги сестры,
доносившиеся из спальни Алисон, что она плотнее закрыла дверь своей спальни,
чтобы ничего не слышать. Она пожалела, что уступила настойчивой просьбе
Алексис и отдала ей комнату дочери.
Так она лежала на кровати и думала, как ей не повезло с семьей. Пока она не
вырвалась от них, ее жизнь напоминала ад, и каждая новая встреча с родными
пробуждала эти воспоминания. Она беззвучно зарыдала и только усилием воли
заставила себя не думать о прошлом.
В полночь явился Брэд. Пейдж еще не спала, но свет уже погасила. Она
приподнялась в кровати. Выглядел Брэд не лучшим образом. Зачем он вообще
вернулся?
— Ну как, весело провел время? — спросила она. Они оба понимали,
что ситуация предельно ясна. Но нужно было все-таки к этому привыкнуть. Брэд
ответил не сразу. Он разрывался между двумя мирами, и в каждом его ждали
одни лишь неприятности.
— Не совсем. Это было вовсе не то, о чем ты подумала.
— Представляю... впрочем, могу то же сказать о себе.
— Я знаю, как тебе трудно, — тихо сказал он. В этот момент он чем-
то напоминал прежнего Брэда. — Может быть, я не должен был говорить
тебе правду... а может быть, это все равно нужно было сказать. Нельзя же
жить так вечно. — Проблема была в том, что она-то могла. Она и
представления не имела, на что он был способен. — Я пытаюсь сделать
так, чтобы всем было хорошо. Но я не знаю, как лучше всего поступить в такой
ситуации.
Она кивнула — ей нечего было ответить ему. Они действительно зашли в тупик.
— Может быть, все-таки было бы лучше, если бы ты сконцентрировался на
Алисон и на время просто забыл обо всем остальном. Наверное, сейчас все-таки
не самый подходящий момент для принятия глобальных решений.
— Я знаю.
Но Стефани ждала от него решительных поступков.
Может быть, она была не права, но Стефани представляла дело именно так, а он
не хотел терять ее. Стефани ведь не была знакома ни с Алисон, ни с Пейдж,
что они значили для нее? Ей нужен был только Брэд, и она не хотела дальше
терпеть и ждать его бесконечно. Вот уже почти год они вместе спят, когда
только могут: в редкие совместные уик-энды, во время командировок. Но ей уже
двадцать шесть, и она решила, что настало время выйти замуж и завести детей.
И выбрала для этой роли Брэда Кларка.
Через некоторое время Брэд лег в постель, стараясь не коснуться Пейдж. Он
по-прежнему был уверен в себе, по крайней мере пока был со Стефани, но с
Пейдж он не мог позволить себе еще одной ужасной сцены. У него даже и
желания не было пытаться.
Она заснула только в три утра и чувствовала себя совершенно разбитой, когда
проснулась в семь, чтобы разбудить Энди и сделать завтрак. Когда был готов
завтрак, Брэд уже был одет, но уехал в город, не притронувшись к еде. Он
объяснил это те
...Закладка в соц.сетях
