Жанр: Любовные романы
Жить дальше
...абирала Энди из лагеря и
готовила ужин.
Ей очень не хватало Тригви, гораздо сильнее, чем она думала. Он тоже
тосковал по ней, настолько, что однажды полдня ехал в машине, чтобы провести
ночь с ней, а на следующее утро вновь вернуться на Тахо. Вместе им было
очень хорошо.
К этому времени она кончила первую фреску и начала роспись в приемной. Там
было немало тонких деталей, которые Пейдж уже отработала в набросках, и,
сидя с Алисон, она обычно еще раз продумывала их. Вот и сегодня все было,
как всегда. Стоял тихий солнечный августовский день, Пейдж сидела рядом с
Алисон и вдруг ощутила, как та шевельнула рукой. Это часто случалось, и она
привыкла к этому. Просто тело подчинялось вдруг какому-то сигналу мозга. Но
на этот раз, повинуясь интуиции, Пейдж взглянула на дочь, а потом вернулась
к своему наброску, который она машинально вычерчивала пером, мучаясь над
одной деталью, которая никак не давалась ей. Она посмотрела в окно, пытаясь
немного отвлечься и снова сосредоточиться, понять, как лучше изобразить ее.
Потом Пейдж снова перевела взгляд на Алисой — и увидела, что ее руки
двигаются! Они словно старались схватить края простыни и подтянуть ее к
голове. Пейдж никогда не видела этого явления и теперь изумленно смотрела на
дочь, пытаясь понять, что это значит, — случайные ли это движения или
же...
И вдруг она заметила еле уловимое движение головы Алисон — та словно
стремилась повернуться к матери, ощущая ее присутствие. Пейдж следила за ней
с замиранием сердца, она чувствовала, что дочь возвращается в мир.
— Алли! Ты здесь?.. Ты слышишь меня? — Такой она еще не видела
дочь со времени несчастного случая. — Алли... — Она отложила альбом и
перо и взяла дочь за руку, словно стремясь во что бы то ни стало вернуть ее
к жизни. — Алли... открой глаза... солнышко, я здесь!.. Открой глазки,
девочка... все в порядке... не бойся... это мама... — Она шептала эти слова
и гладила руку дочери, и вдруг та слабо пожала ее! Пейдж начала плакать —
Алисон услышала ее! Она знала, что Алисон услышала ее слова! — Алли...
я чувствую твою руку... я знаю, что ты слышишь меня... ну же... открой
глазки...
И тут медленно, очень медленно веки Алисон дрогнули, а потом снова замерли,
словно она совершила слишком большое усилие. Пейдж долго сидела, глядя на
дочь и думая: не погрузилась ли она снова в кому? Дочь снова не подавала
признаков жизни, а потом ее руки опять пришли в движение, и она опять пожала
руку Пейдж, на этот раз сильнее, чем в первый раз.
Пейдж хотелось подпрыгнуть, трясти дочь за плечи, пока та не очнется,
позвать кого-нибудь, объявить, что Алисон проснулась, что ее девочка жива,
но вместо этого она продолжала сидеть словно зачарованная и безмолвно
плакать, глядя на дочь. Что, если это просто игра природы, случайные
спазматические движения, что, если она так и не проснется?..
— Деточка, милая, пожалуйста... открой глазки... я так тебя люблю...
Алли, пожалуйста!
Она всхлипывала и целовала кончики пальцев дочери, и тут впервые за четыре
месяца ресницы Алисон затрепетали, веки приподнялись, глаза открылись, и она
увидела мать.
Сначала она явно не могла понять, где находится и кто перед ней, и только
затем, сконцентрировав взгляд, она увидела перед собой Пейдж и сказала:
— Мама.
Пейдж не смогла сдержать слез, она наклонилась и стала целовать лицо Алисон,
ее волосы, слезы Пейдж текли по щекам дочери. И вдруг Алисон громко
повторила это слово и посмотрела на мать. Этот звук мог показаться и просто
хрипом, но это было слово, и самое сладкое слово, именно то, которое хотела
услышать Пейдж: мама.
Пейдж показалось, что она просидела, плача, у кровати дочери целую вечность,
но тут пришла Френс. Она тоже не могла поверить в случившееся.
— Боже... она очнулась! — Френс тут же побежала звонить доктору
Хаммерману. К тому времени, когда он пришел, Алисон снова задремала, но на
этот раз это был именно сон, а не кома.
Пейдж подробно рассказала доктору Хаммерману, что случилось, и он тщательно
осмотрел Алисон. Вдруг девочка снова открыла глаза и посмотрела на него. Она
не могла понять, кто это, и заплакала, глядя на мать.
— Все в порядке, милая, это доктор Хаммерман. Он наш друг, он поможет
тебе... — Теперь ей было все равно, что и кто делает, ведь Алисой
проснулась, она открыла глаза и говорила!
Хаммерман попросил Алисон пожать его руку, и та выполнила его просьбу. Он
попросил ее сказать что-нибудь, но девочка молчала. Она перевела глаза на
мать и покачала головой. Позже, выйдя в коридор, он объяснил Пейдж, что
Алисон скорее всего практически утратила дар речи, а также большинство
основных моторных рефлексов, и предстояло еще выяснить, в каком состоянии
основные функции мозга.
— Впрочем, ее можно будет научить снова большинству этих вещей —
ходить, сидеть, двигаться, есть. Она сможет научиться говорить. Нужно время,
чтобы понять, насколько она сможет восстановить сознание, — сказал он.
Но Пейдж была готова на все, на любой труд, только бы вернуть дочь к
нормальной жизни.
После того как Хаммерман ушел, она позвонила Тригви и рассказала ему, что
произошло.
— Минуточку... минуточку... успокойся... — На озере у него был сотовый
телефон, и он плохо слышал ее. Он расслышал, что доктор говорил Пейдж что-то
о моторных функциях, но не до конца понял, что именно. — Повтори это
еще раз.
Она плакала и смеялась одновременно, и он не мог понять, что она говорит.
— Она говорила со мной... она говорила! — На этот раз Пейдж почти
кричала в трубку, и он чуть не выронил ее из рук от неожиданности. —
Она очнулась... она открыла глаза... увидела меня и сказала
мама
. —
Это был самый радостный миг в жизни Пейдж, с тех пор как Алисон появилась на
свет... и с того дня, как они поняли, что Энди выживет. — Тригви... —
Она не могла больше сказать ничего связного и только плакала, и у него на
глазах тоже выступили слезы. Дети окружили его, они хотели знать, что же
случилось — плохое или хорошее? Со слов отца пока это было невозможно
понять.
— Мы приедем сегодня вечером, — быстро ответил он. — Я
позвоню тебе. Мне нужно рассказать все детям. — Пейдж положила трубку и
снова побежала в отделение, а он рассказал детям, что Алисон вышла из комы.
— Она выздоровела? — спросила пораженная этой новостью Хлоя.
— Об этом рано говорить, моя дорогая. — Он обнял ее.
Хоть бы Алисон выбралась из своей болезни. Тригви все время мучила мысль,
что из двух девочек именно Алисон приняла на себя такие мучения. Но в душе
он был рад, что судьба пощадила Хлою.
Вечером все они приехали в Росс, но Алисон к этому времени снова заснула — на этот раз обычным сном.
С нее уже сняли маску аппарата искусственного дыхания, но оставили в палате
интенсивной терапии, чтобы наблюдать за развитием событий.
— Что она сказала? — потребовала подробностей Хлоя, когда все они
расселись вокруг стола на кухне Торенсенов.
— Она сказала
мама
. — Пейдж, всхлипывая, рассказала им все
подробно. За ней начали всхлипывать Хлоя, Тригви и даже Бьорн, который
всегда начинал волноваться, когда люди плакали. Во время рассказа Пейдж с
Энди сидели, держась за руки.
Пожалуй, это был самый счастливый день в их жизни.
На следующий день Пейдж взяла с собой в госпиталь Хлою. Алисон открыла глаза
и долгое время смотрела на Хлою, не узнавая ее. Потом наморщила лоб и
сказала, обращаясь к матери:
— Девочка. Девочка. — Подняв руку, она указала на Хлою.
— Это Хлоя, — поправила ее мать. — Хлоя твоя подруга, Алли.
Алисон снова посмотрела на Хлою и кивнула — было похоже, что она узнала
Хлою, но у нее не было слов, чтобы сказать об этом. Словно она очутилась в
другой стране.
— Мне кажется, она узнала меня, — сказала Хлоя, когда они вышли из
палаты, но отцу она сказала, что Алисон никак не смогла дать понять, что
узнала ее.
— Ничего, нужно дать ей время оправиться, ей предстоит пройти еще
длинный путь, прежде чем она полностью вернется к нам. — Если она
сможет все-таки одолеть его.
— А как долго это будет продолжаться, папа?
— Не знаю. Доктор Хаммерман сказал Пейдж, что это Может занять
несколько лет. Может быть, два или три года. — К тому времени ей будет
восемнадцать лет, и ей придется сначала учиться тому, как сидеть, как
ходить, как есть вилкой... говорить по-английски... Все-таки это ужасно!
Вечером Пейдж рассказала им, как прогрессирует Алисон. Теперь ею занимались
сразу несколько врачей: физиотерапевт, специалист по моторным навыкам,
логопед, работавший с больными, страдающими афазией или потерявшими речь
после инсульта. В общем, следующие несколько месяцев она будет очень занята,
и Пейдж тоже.
— А как же Тахо? — спросил ее Тригви ночью. Они собирались утром
ехать обратно, и он хотел забрать с собой Энди после того, как тот посетит
сестру в госпитале.
— Не знаю, — расстроенно ответила она. — Я не могу теперь
оставить ее. — Что, если она снова погрузится в кому? Что, если она
перестанет двигаться и говорить?
Правда, доктор Хаммерман сказал, что это теперь невозможно и ее можно
спокойно оставить тут одну.
— Почему бы тебе не подождать неделю-другую? Ты можешь приехать попозже
и вообще каждые несколько дней приезжать в Росс. Если хочешь, я буду
отвозить тебя, ты будешь проводить там ночь, а утром возвращаться назад. Это
нелегко, но все-таки легче, чем тебе пришлось в эти четыре месяца. Что ты об
этом думаешь? — Он всегда был готов сделать что-нибудь для нее, чтобы
облегчить ее жизнь.
— Это было бы неплохо. — Она улыбнулась и поцеловала его.
— Может быть, на этот раз мне стоит взять с собой Энди? Ему должно
понравиться. — Они оба волновались — а что, если Алли не узнает его с
первого раза! Тогда лучше всего увезти его и немного развлечь.
— Да, он будет в восторге, — согласилась она. Тогда у нее
останется больше времени для Алисон — работы теперь прибавилось.
— Тогда на следующей неделе я заеду за тобой, и если это будет слишком
рано, то мы проведем пару дней вдвоем, а ты приедешь еще через неделю.
— Слушай, почему ты делаешь для меня столько хорошего? —
прошептала она ему на ухо, и он притянул ее ближе к себе.
— Потому, что я хочу тебя всячески соблазнить, — ответил он.
Когда Алисон проснулась, Пейдж сразу позвонила Брэду в Европу, и он был
искренне рад. Он сказал, что не может дождаться их встречи. Но когда она
произошла, он был расстроен точно так же, как Хлоя и Энди перед отъездом на
Тахо, — он-то думал, что она воскликнет
папа!
и бросится к нему на
шею, а вместо этого она подозрительно посмотрела на него, потом кивнула и
сказала Пейдж:
— Мужчина. — Это было все, что она смогла сказать за несколько
минут.
Мужчина
. Она смотрела на него, мучительно пытаясь вспомнить, где же
видела это лицо, и только когда он уже повернулся, чтобы выйти, она
прошептала:
— Папа.
— Она вспомнила! — воскликнула Пейдж, зовя Брэда назад. — Она
сказала
папа
! — Он обнял ее и заплакал, но все-таки ему стало легче,
когда он вышел из отделения. Дочь все еще представляла жалкое зрелище: она
уже могла сидеть, но не ходила, и каждое движение и слово давались ей с
трудом.
Но Тригви, приехавший через неделю, был поражен ее прогрессом. Когда Алисон увидела его, то сказала:
— Хлоя. Хлоя. — Она помнила его, как и то, что он как-то связан с
Хлоей.
— Я — Тригви, — объяснил он. — Папа Хлои.
Она кивнула... и вдруг улыбнулась. Это было новое — она умела улыбаться. Она
умела и плакать, но эти выражения эмоций словно запаздывали, происходя
гораздо позже событий, вызвавших всплеск эмоций. Доктор Хаммерман объяснил,
что это вполне естественно и в итоге все придет в норму, но для этого нужно
будет как следует потрудиться.
— Она отлично выглядит, — сказал Тригви, и он не льстил ей — за
месяц в Алисон произошли колоссальные изменения по сравнению с ее прежним
состоянием.
— Мне тоже так кажется, — просияла Пейдж, — и она понимает
гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Просто у нее не хватает
слов, чтобы это сказать.
Но я вижу по ее лицу, как она старается. Вчера я принесла ей плюшевого
мишку, и она назвала его Сандвичем.
А его звали Сэмом. Это близко по звучанию. Потом она рассмеялась, испугалась
сама себя и расплакалась. Так что это напоминает катание на русских горках.
Но все равно это замечательно.
— А что говорит Хаммерман?
— Он говорит, что пока слишком рано что-то утверждать наверняка, но,
судя по анализам и тестам, а также по данным осмотра, он считает, что
возможно восстановление функций мозга на девяносто шесть процентов.
Это было невероятно — всего лишь месяц тому назад они уже разуверились в
том, что она когда-нибудь выйдет из комы. Это означало, что она вряд ли
сможет подводить баланс в своей чековой книжке и у нее будет медленная
реакция, что не даст ей возможности водить машину, стать лучшей в мире
танцовщицей или работать синхронной переводчицей. Зато она сможет жить, как
нормальная женщина, завести семью, понимать шутки, читать книги и
рассказывать сказки. Она будет такой же, как все, ну, может быть, не совсем
той, кем она могла бы стать, не будь этого несчастного случая. Это казалось
счастьем по сравнению с тем, что она могла бы умереть или провести остаток
жизни в бессознательном состоянии.
— Отлично! — воскликнул Тригви. В общем, ведь и Хлое пришлось
принести свою жертву — ей пришлось распрощаться со своими мечтами о балете,
зато она сможет ходить, смеяться и даже танцевать. Кое-что стало для нее
недоступным, но не все. Ведь она могла умереть, как Филипп и те люди,
которых Лора Хатчинсон убила в Ла-Джолле.
Пейдж объяснила, как могла, Алисон, что она собирается поехать на Тахо
завтра. Алисон при этом известии заплакала, а когда Пейдж объяснила ей, что
уезжает только на два дня, девочка снова заулыбалась. Мотаться туда-сюда
было не сладко, но Пейдж надеялась справиться, и Тригви понимал, сколько сил
ей придется на это потратить. Она не хотела бросать Алисон, но ей нужно было
провести время с Энди, а также с Тригви и его семьей.
Когда они мчались к Тахо, а за окнами машины проплывали горы, Пейдж
облегченно вздохнула и улыбнулась — никогда еще она не чувствовала себя
такой свободной, она словно заново родилась на свет. Она была счастлива
рядом с Тригви.
— Чему ты улыбаешься? Ты похожа на кошку, только что слопавшую
канарейку. — Ему было хорошо просто потому, что она рядом, что он видит
ее. Ему так не хватало ее эти две недели, и он не переставал надеяться, что
они все-таки когда-нибудь окажутся вместе.
— Просто я счастлива, — сказала Пейдж.
— С чего бы это? — съехидничал он.
— С того. У меня теперь есть все, за что можно благодарить бога...
чудесные дети... и чудный мужчина... и еще трое детей, о которых я мечтала.
— Неплохо звучит. Но есть еще место и для новых.
— Может быть, не стоит испытывать судьбу? Может быть, пятерых детей
достаточно?
— Чушь. — Он определенно хотел большего, но действительно не
стоило испытывать судьбу после всего того, что им пришлось испытать. Еще
недавно он и не мечтал, что Алисой выйдет из комы.
В Тахо все прошло как по маслу, это было то, чего им не хватало. Наконец-то
они могли спать в одной комнате, и хотя Бьорн и Энди хихикали после первой
такой ночи, все обошлось.
Это был прекрасный отдых — они ездили верхом, гуляли, рыбачили, жгли костры
и устраивали пикники. Однажды они даже спали под открытым небом. Они узнали
много нового друг о друге. Трудно было каждые два-три дня тратить несколько
часов на поездки в Росс, но это было необходимо. И Алисон прогрессировала
необычайно быстро.
К концу второй недели она уже смогла встать на ноги и с помощью сестры
сделать несколько шагов. А когда вошла Пейдж, она улыбнулась ей и сказала:
— Привет, мама, как ты? — Алисой запомнила, как зовут Тригви, и
никогда не забывала спросить о Хлое.
Она сказала, что хочет снова увидеть Энди, которого Пейдж привозила перед
тем, как отправить на Тахо. Она сказала ей, что он на озере Тахо, ловит
рыбу.
— Рыба... уууу... а! — Она состроила забавную гримасу, и все они
рассмеялись.
— Да, рыбу, — согласился Тригви, радовавшийся ее прогрессу не
меньше Пейдж. — Рыба иногда плохо пахнет.
— Дрянь. — Алисой не всегда удавалось найти нужное слово, и они
снова рассмеялись.
— Ну, я бы так не сказал. В следующий раз ты тоже сможешь поехать
ловить эту дрянь.
Алли рассмеялась его шутке, и он обнял ее. Она выглядела великолепно — во
время катастрофы она чудом не получила почти никаких видимых повреждений.
Тригви и Пейдж вернулись на Тахо, чтобы провести там уик-энд на День труда.
Воздух стал немного прохладней — лето кончалось. Жаль, конечно, но это было
трудное лето. И у них было много работы дома — особенно у Пейдж, которой
нужно было кончить фрески и разработать программу для школы. Но главной ее
заботой оставалась Алисон.
А однажды они прочитали в газете, что в следующий вторник Лора Хатчинсон
должна предстать перед судом в Ла-Джолле.
— Надеюсь, ее упекут лет на сто, — зло сказала Хлоя, которой было
больно не столько даже за себя, сколько за Алли. И за Филиппа. Эта женщина
была только рада свалить вину на Филиппа. Недавно появился свидетель,
который утверждал, что, когда Лора уезжала с той вечеринки, они все
подумали, что она пьяна. Тогда почему же полиция не заметила этого? Почему
они не протестировали ее? Теперь было поздно задавать эти вопросы, но она
все-таки заплатит за то, что натворила в Ла-Джолле.
— Удивительно, какие сюрпризы подкидывает жизнь, задумчиво сказала
Пейдж, когда они сидели на берегу озера и любовались закатом. На следующий
день надо было уезжать назад в Росс, и дети были в доме, готовя ужин. Пейдж
и Тригви собирались поехать в этот вечер поужинать в новом ресторане в
Траки. — Пять месяцев тому назад моя жизнь была совсем другой... и что
теперь?
Сколько мы пережили и чем мы стали? Никогда не знаешь, что случится в
следующий момент! — В конце концов они нашли свое счастье, но какой
ценой!
— Никогда бы не хотел, чтобы этот день повторился... — задумчиво сказал
Тригви. — Я до сих пор помню, как мне позвонили... и как я встретил в
госпитале тебя...
Я-то думал, что они были с тобой.
— А я думала, что это ты был за рулем и погиб в катастрофе... Боже, как
это было ужасно! Нам просто повезло. — Она улыбнулась и погладила его
по руке. — Ты был так добр ко мне все это время.
— Нет, ты заслуживаешь гораздо большего. Но погоди, дай только
срок. — Она рассмеялась, словно он отпустил какую-то шутку. — Что
ты думаешь о наших общих планах? — Он никогда не торопил ее, просто
напоминал иногда, только для того, чтобы она не забывала. Все-таки он хотел
бы жениться на ней на Рождество, когда она разведется с Брэдом.
— Да, думала. — Она продолжала разглядывать берег озера, а потом
повернулась к своему спутнику и как-то странно посмотрела на него. — Ты
действительно уверен, что хочешь этого, Тригви? Это нелегкая ноша — у меня
все-таки двое детей, и с Алисой будет еще немало хлопот...
— С Хлоей тоже. И Бьорн, конечно, вряд ли изменится. Так что у меня
багаж не меньше. Ты об этом подумала?
— Я полюбила их, хотя никогда не думала, что смогу принять чужих
детей. — Ник тоже пришелся ей по душе, она поближе узнала его за время
каникул на озере.
— В таком случае это равный брак. — Он снова посерьезнел. — Я
уже привык к мысли, что никогда не женюсь снова, из-за Бьорна, так как
трудно представить, что кто-то может полюбить его так же, как я. И тут
появилась ты... — Его глаза заблестели от подступающих слез, и он крепче
прижал ее к себе. — Ты так добра к нему... Он и в самом деле
заслуживает, чтобы его окружали любящие люди. Несмотря на его
неполноценность, у него добрая душа. Он уже полюбил и тебя, и Энди.
— И ты тоже, — сказала она, устраиваясь поуютнее в его объятиях.
Пока что она не находила причин, по которым можно было бы отклонить этот
брак.
— Что ты все-таки думаешь о Рождестве?
— В общем-то я как раз хотела обсудить это с тобой, — сказала она
задумчиво.
— Серьезно? — обрадовался он. Пейдж раньше неохотно говорила на
эту тему, но с тех пор, как Алисой очнулась, положение, похоже, изменилось.
— Может быть. Но сначала я хотела бы кое-что обсудить с тобой. —
Она посерьезнела. Он лег рядом с ней на песок и приготовился слушать. —
Мне нужно кое-что сказать тебе. — Наверное, относительно Алисой... или
о Брэде... Может быть, она собирается сказать ему, что до сих пор не
разлюбила Брэда и он должен смириться с этим? Он подумывал об этом, но,
похоже, она справилась со своей личной катастрофой, и гораздо лучше, чем он,
после того как расстался с Даной. — Помнишь, ты говорил, что мечтаешь о
ребенке, о нашем с тобой общем ребенке?
Она выглядела такой серьезной, что он рассмеялся, зная, как трудно было ей
принять это решение. Она говорила, что хотела бы еще детей, но опасалась
своего возраста и того, что не сможет уделять больше времени Алисон...
— Я могу подождать, если нужно. Я просто подумал, как это было бы
чудесно. Но если ты хочешь... мы еще достаточно молоды, чтобы отложить
это. — Если даже она скажет, что вряд ли справится еще с одним
ребенком, он готов согласиться и с этим. Но она только нахмурилась, услышав
его ответ, — что-то продолжало тревожить ее. — Это не так
существенно, Пейдж.
— Ладно, придется сказать иначе. — Она приподнялась на
локте. — Что ты скажешь, если мы поженимся на Рождество?.. — У
него от радости замерло сердце, и он рассмеялся. Но она еще не закончила
фразу. — Но я к тому времени буду на шестом месяце беременности.
— Что?! — Он сел и недоуменно уставился на нее. Она в ответ только
усмехнулась и легла на спину.
— Сама не знаю, как это получилось. Похоже, шесть недель назад ты
оказался сильнее противозачаточных таблеток. Сначала я думала, что мне это
кажется, но теперь сомнений нет. Я просто не знала, что ты подумаешь! У нас
уже столько детей! Все будут просто в шоке.
— Такой свадьбы наш городок давно не видел.
Она была похожа на испуганную девочку. И светилась счастьем — она всегда
хотела третьего ребенка... так что — их отношения начались весьма
романтично... Словно они вылетели из пушки и приземлились на цветущем лугу.
— Ты меня просто потрясаешь. — Он лег рядом и обнял ее. — Я
просто не могу в это поверить. — Он снова рассмеялся. Все складывалось
так, как он хотел, и гораздо раньше, чем рассчитывал. Просто чудо! —
Мне кажется, у нас должен родиться прелестный ребенок.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, у нас есть Бьорн, довольно необычный ребенок.
Потом Хлоя... и Энди, которому пришлось неожиданно повзрослеть, и он с этим
справился... и Алисон, просто чудом спасшаяся от смерти... и если мы
поженимся в декабре, дай-ка подумать... тогда ребенок родится через три с
половиной — четыре месяца после свадьбы. Это же просто чудо! Трехмесячный
младенец! — Он снова рассмеялся, но у нее по-прежнему был смущенный
вид.
— Ты просто чудовище. Вспомни о детях — что они-то подумают о нас?
— Ничего. А если они не понимают, как нам всем повезло и что взрослые
иногда тоже совершают ошибки, бог с ними. Во всяком случае, я бы не стал
отворачиваться от такого подарка судьбы... или господь просто отвернется от
нас, неблагодарных...
Закладка в соц.сетях
