Жанр: Любовные романы
Жить дальше
... приемной отделения интенсивной
терапии на неудобных стульях, а вокруг сновали люди. Брэд и Пейдж почти не
разговаривали. Брэд был выдержан и терпелив, словно считал своим долгом
обращаться с ней осторожно. Имя Алли они упоминали два-три раза — это было
слишком больно.
Большей частью они сидели, погрузившись в свои мысли, избегая смотреть друг
на друга или говорить.
Наконец в четыре часа дня, сказав дежурной сестре, где их искать в случае
необходимости, они пошли перекусить. Новостей по-прежнему не было. По дороге
они столкнулись с Тригви. Он осторожно спросил об Алисон, пожелал им удачи и
отправился к Хлое. Через полчаса они вернулись в приемную.
Наконец в шесть пятнадцать, когда они окончательно извелись от ожидания, в
дверях появился доктор Хаммерман. У Пейдж не было сил подняться на ноги.
— Как она? — бросился к врачу Брэд. Тот ободряюще кивнул:
— Лучше, чем мы ожидали.
— А именно? — настаивал Брэд, а Пейдж сидела и напряженно
вслушивалась. Она боялась, что если встанет, то не удержится на ногах,
поэтому так и осталась сидеть.
— А именно она выжила, и все жизненные показатели пока
удовлетворительны. Правда, сначала она заставила нас поволноваться. Мы
ослабили черепное давление, насколько могли, все оказалось сложнее, чем мы
предполагали. Однако сейчас я могу сказать определенно, что есть надежда на
выздоровление. Теперь нужно отследить ее состояние. Необходимо, чтобы она
находилась в абсолютном покое, поэтому мы ввели ей соответствующие
транквилизаторы. Через пару недель начнем осторожно выводить ее из этого
состояния.
— Через пару недель? — ужаснулся Брэд. — И столько времени
она будет находиться в коме?
— Возможно... Скорее всего так и будет. В общем-то и более долгое
пребывание в коме вовсе не исключает выздоровления, мистер Кларк. При
лечении мозговых травм необходимо время и терпение.
Брэд закатил глаза, а хирург улыбнулся и посмотрел на Пейдж.
— Она перенесла операцию хорошо, миссис Кларк, но это не значит, что
все уже в порядке. Мы надеемся, что со временем она выкарабкается
окончательно. Есть некоторые признаки. Однако нам нужно набраться терпения,
мы должны ждать. Путь излечения будет долгим.
Значит, опять ждать и надеяться на выздоровление.
Алисон по-прежнему в опасности.
— Сегодня ночью она останется в послеоперационной палате. Вы можете
вернуться домой. В случае необходимости мы позвоним вам.
— А вы полагаете, что-то может случиться? — дрожащим голосом
спросила Пейдж.
Хирург ответил не сразу:
— Нет, но все возможно. Вторая черепно-мозговая операция за четыре дня
— это не шутка. Она пострадала от травм, перенесла хирургическое
вмешательство, так что пока положение остается критическим. Будем надеяться,
что в ближайшие дни оно стабилизируется. Мы будем постоянно наблюдать за
ней.
— Ее положение сейчас более опасное, чем после первой операции? —
спросила Пейдж, и врач кивнул.
— Она ведь сильно ослабела. Но мы надеемся на лучший исход.
— Надеемся, — повторила Пейдж ненавистное ей слово. Она отлично
поняла врача — операция прошла хорошо, но была слишком тяжелой для Алисон.
Девочка могла умереть в любую минуту.
Хирург отошел, и они с Брэдом остались одни. Брэд с тяжелым вздохом сел на
стул и посмотрел на нее. Они оба напоминали двух чудом спасшихся при
кораблекрушении — лежа на пляже, куда их, обессиленных, выбросили волны, они
были способны только молча переглядываться.
— Да, это ожидание вытрясает из человека душу. У меня такое чувство,
словно я сегодня, не сходя с этого места, взобрался на Эверест, —
жалобно произнес Брэд.
— Я бы предпочла взобраться на Эверест, — печально вымолвила
Пейдж, и он улыбнулся ей.
— И я. Но она жива. Большего мы пока и не можем ожидать. — Он
вдруг подумал о том, как говорил все это время, что не хочет, чтобы она
осталась калекой, и понял, что теперь ему все равно — он хотел, чтобы она
жила... хотя бы еще час... день... а может быть, им вообще повезет — их дочь
выживет. — Ты хочешь поехать домой? — спросил он, но Пейдж
отрицательно покачала головой.
— Я останусь здесь.
— Но зачем? Они все равно не пустят тебя к ней.
А если что-то случится, они нам позвонят.
— Просто когда я здесь, мне спокойнее. — Она не могла передать это
словами, но чувствовала, что ее место — здесь. Точно такое ощущение у нее
было, когда крошечный Энди лежал в кувезе. Были такие моменты, когда она
точно знала — ей нужно быть рядом, близко. Именно это чувство было у нее и
теперь. Разрешат они ей увидеть Алисон или нет — неважно, она останется в
госпитале, рядом с ней. — А тебе лучше ехать домой к Энди. Он
волнуется. — После кошмара вчерашней ночи они стали внимательней
относиться к сыну. Днем она даже звонила знакомому педиатру, который сказал,
что тревожное состояние и кошмары — это именно то, что и следовало ожидать в
такой ситуации. Он переживает несчастный случай с сестрой так же тяжело, как
они, а может, еще тяжелее. Потом педиатр выразил Пейдж соболезнования в
связи с состоянием Алисон.
— Ты уверена, что обойдешься без меня? — тихо спросил Брэд перед
уходом, но она только помотала головой и поблагодарила его. Ей не так-то
просто было просидеть с ним молча целый день, когда о столь многом хотелось
спросить его: сколько это будет продолжаться? почему он лгал ей? почему ему
было недостаточно ее одной? неужели он разлюбил ее? Впрочем, она понимала
бессмысленность этих вопросов — поэтому и заставила себя молчать. Но у нее
весь день ныло под ложечкой: он был так привлекателен, но больше не
принадлежал ей, у него была другая женщина. Пейдж все больше и больше
отдалялась от мужа. Они были корректны друг с другом, и она была рада, что
он сидит здесь с ней, но все же по-настоящему им было тяжело разговаривать,
во всяком случае, о том, что было важно для них обоих.
— Скажи Энди, что я его люблю, — попросила она перед уходом. Брэд
кивнул, помахал ей рукой и исчез за дверью, пообещав, что позвонит утром.
Она же вернулась на свой пост в приемной, только сейчас осознав, чти при
прощании Брэд даже не притронулся к ней, не поцеловал. Связь между ними
прервалась.
В приемной появился Тригви с Бьорном. Он сразу понял, что Пейдж не настроена
беседовать — она выглядела усталой и грустной. К тому же Бьорн со всей
непосредственностью начал интересоваться, где же ее дочь и повреждены ли ее
ноги так же, как у Хлои. Пейдж объяснила ему, что у Алли повреждена голова,
а не ноги, на что он ответил, что у него тоже временами бывает головная боль
и ему жаль, что Алисон страдает, как он.
Они оставили ей несколько сандвичей, а Тригви на прощание пожал руку. Она
казалась такой маленькой, худой и усталой.
— Держитесь, — сказал он на прощание. Она кивнула, к глазам
подступили слезы, но, когда она осталась одна, ей почему-то стало легче. Отчего-
то людское сочувствие раздражало ее. Когда ей начинали выражать сочувствие
относительно Алисон, она всегда принималась плакать. эту долгую ночь она
провела на кушетке в комнатке при приемной. Лежала и думала, теперь у нее
было для этого больше времени, чем когда-либо. Думала о Брэде, и как они
были счастливы... как родилась Алисон, и какой та была чудной... Она закрыла
глаза и вспомнила свой городской дом. Какая это была развалина, когда они
его купили, и в какую конфетку они превратили его к тому времени, когда
решили переехать за город и продать его.
Потом Пейдж стала думать об их загородном доме, о тех днях, когда родился
Энди. Но мысли ее снова и снова возвращались к Алисон. Ей казалось, что она,
совсем здоровая, стоит в этой комнате... Пейдж словно слышала, как она
говорит, видела, как выглядит. Пейдж даже не удивилась, когда в полночь к
ней зашла медсестра. Ее сердце словно предчувствовало, что нужно Алисон, и,
когда сестра открыла дверь, Пейдж уже вскочила на ноги, зная, что от нее
потребуется.
— Миссис Кларк?
— Да? — Все происходило словно во сне. Она не могла поверить, что
это происходит с ней наяву, но с реальностью спорить нельзя.
— Я должна сообщить вам, что у Алисой возникли послеоперационные
осложнения.
— Хирургам сообщили? — Сердце Пейдж сжалось.
— Они уже в пути. Но я подумала, что вы, может быть, захотите быть
рядом с ней... Она все еще в послеоперационной, я могу проводить вас туда.
— Да, я бы хотела... — Пейдж пристально посмотрела на сестру. —
Скажите мне, ради бога, она умирает?
Та немного поколебалась, потом ответила:
— Алисон угасает... Она в критическом состоянии, миссис Кларк. Хотя,
может быть, она справится. — Такие уж они, эти сестры в
послеоперационной — немедленно вызывают врача, а сами даже не задаются
вопросом, будет ли пациент еще жив к тому времени, как подоспеет помощь.
— Я успею позвонить мужу? — Пейдж поразилась своему голосу,
который звучал спокойно, словно она заранее знала, что произойдет. Она
словно ждала этого. Она родила Алисон, она и будет с ней перед смертью. Хотя
ее глаза были полны слез, она чувствовала в себе холодное спокойствие.
Сестра покачала головой и направилась к лифту.
— Мне кажется, вам лучше подняться наверх. Мы сами позвоним вашему
мужу, если хотите. У нас есть его номер телефона. — Пейдж не хотелось,
чтобы Брэд узнал эту новость от сестры, но она не захотела отойти от Алисон.
В этот момент она должна быть рядом с дочерью. Пейдж чувствовала, что как бы
далеко ни находилась душа Алисон, та слышала ее.
Ей дали халат и маску и проводили в палату. Алисон лежала, окруженная
аппаратурой, на голове такие же повязки, что и раньше, но почему-то теперь
она выглядела такой маленькой и спокойной.
— Привет, милая моя, — прошептала Пейдж, подходя к ней поближе.
Она плакала, но испытывала не горечь, а радость от того, что видит
дочь. — Мы с папой любим тебя... ты должна помнить об этом... и Энди.
Ему не хватает тебя и мне тоже... нам всем не хватает. Но ты навсегда
останешься с нами...
Сестра принесла ей, стул, и Пейдж села, взяв в свои руки руку Алисон,
которая казалась такой хрупкой, безжизненной. Пальцы не сгибались, и рука
одеревенела — следствие нарушений в работе мозга. Именно поэтому Пейдж и не
хотела, чтобы Энди видел Алисон. Это было бы ужасное для него зрелище.
— Мы позвонили вашему мужу, — прошептала ей подошедшая сестра.
— Он едет? — спокойно спросила Пейдж. Она чувствовала не страх, а
какое-то необъяснимое спокойствие и еще большую близость к Алисон. Теперь
они были вместе — мать и дочь, связанные навеки не меньше, чем при рождении
девочки. В каком-то смысле они составляли единое целое. Начало — и конец.
Полный круг. Правда, она не думала, что все это случится так скоро, :
— но пока они все еще вместе.
— Он сказал, что не может оставить сына.
Пейдж кивнула. Он просто боится и не в состоянии заставить себя приехать в
госпиталь. Но она его понимала — Брэд не хотел видеть всего этого. Сестра
положила руку на плечо Пейдж и слегка сжала. Она много раз видела такое, и
всегда это было нелегко, особенно если под угрозой была жизнь ребенка.
— Алли, — прошептала Пейдж. — Милая... все хорошо... не
бойся... я здесь, с тобой. — Алисон никогда не любила новые места,
переезды, а теперь ей предстоит переселиться в одно из них, и Пейдж не могла
последовать туда за ней, чтобы помочь привыкнуть. Но духом она всегда будет
с дочерью, как и Алисон — с матерью.
— Миссис Кларк... — Это был доктор Хаммерман. Она и не слышала, как он
вошел. — Мы теряем ее, — тихо добавил он.
— Я знаю. — Она жалобно улыбнулась, не замечая слез.
У доктора сердце разрывалось от ее вида.
— Мы сделали все, что могли. Но повреждения были слишком серьезны. Я
надеялся, что девочка все-таки выживет... но, увы... мне жаль... — Он стоял
чуть поодаль, чтобы не мешать ей, и следил за экранами мониторов.
Потом просмотрел несколько распечаток, проверил пульс и что-то сказал
сестрам. Он видел — девочка не протянет и часа. Жаль мать. — Миссис
Кларк, — наконец снова обратился он к ней. — Можем мы чем-то
помочь? Может быть, пригласить священника?
— Все в порядке, — ответила она, вспоминая первый миг, когда ей
дали на руки Алисон, маленький комочек с розовым личиком и прядью светлых
волос над лобиком.
Несмотря на то что роды проходили трудно, Пейдж засмеялась и протянула к ней
руки. Это воспоминание вызвало у нее улыбку, она повернулась к Алисон и
начала снова, в тысячный раз, рассказывать ей об этом. Две сестры, утирая
слезы, отошли в сторону.
Теперь рядом с ней был только хирург. Примерно через час он снова проверил
данные мониторов — ничего не изменилось, состояние Алисон не улучшилось, но
и не ухудшилось. Вопреки прогнозам, она черпала силы откуда-то изнутри и
продолжала бороться.
Пейдж по-прежнему сидела рядом, тихо разговаривая с дочерью. В душе она уже
разрешила Алисон уйти — раз уж ей не было суждено удержать ее. Она не имела
на это права. Алисон была похожа на ангела, и Пейдж, без эмоций и сил,
просто сидела рядом с ней.
— Я люблю тебя, моя дорогая. — Она повторяла это снова и снова,
словно желая достучаться до Алисон, прежде чем та покинет этот мир. — Я
люблю тебя, Алли... — В каком-то уголке души Пейдж осталась крохотная
надежда, что вот сейчас Алисон встанет и скажет:
Мама, я тоже люблю тебя
,
но она знала, что этого не случится.
Доктор Хаммерман снова подошел к ним, проверил датчики на руках Алисон,
посмотрел внимательно на приборы, проверил работу аппарата искусственного
дыхания. Пейдж сидела в палате уже почти два часа и начала жалеть, что Брэд
так и не приехал — ему тоже следовало бы попрощаться с Алисон. Когда доктор
наклонился к ней и стал шептать что-то на ухо, она испуганно вздрогнула.
— Вы видите этот агрегат? — Он указал на один из экранов. Пейдж
кивнула. — Пульс стал более наполненным и частым. Она заставила нас
поволноваться... но теперь я могу предположить, что она возвращается к нам.
Пейдж вспоминала, как однажды Алисон упала в плавательный бассейн и чуть не
утонула — когда Пейдж до нее добралась, больше всего на свете ей хотелось
отшлепать ее. Теперь она смотрела на Алисон сквозь катящиеся слезы и жалела,
что теперь она не может ни отшлепать дочь, ни накричать на нее.
— Вы уверены?
— Посмотрим.
Пейдж осталась рядом с кроватью, продолжая разговаривать с Алисон. Она
рассказала ей о том случае с бассейном, когда ей было четыре или пять лет, а
потом о другом случае, когда Алисон выехала на велосипеде на шоссе, забитое
машинами. Пейдж тогда была беременна Энди.
Она рассказала ей и эту историю, повторяя, как она любит ее.
Когда солнце перевалило через вершины холмов, Алисон тихо вздохнула и
спокойно уснула. Она словно совершила тяжелое путешествие и теперь вернулась
домой — так она устала. Пейдж почти физически ощутила ее перемещение в новое
пространство. Ей уже не казалось, что дочь покидает их: она вернулась на
землю и решила не оставлять родных.
— На моей памяти немало подобных чудес, — сказал 1 доктор
Хаммерман, улыбаясь, а сестры о чем-то шушукались рядом, наблюдая за этой
сценой, — они были уверены, что девочка не дотянет до рассвета. —
Эта юная леди ; отчаянно боролась за жизнь. Она еще не готова сдаться... и
я, признаюсь, тоже.
— Спасибо, — сказала Пейдж, не в состоянии от прилива чувств
сказать что-то еще. Она была уже готова к уходу Алисон, как ни грустно это
было для всех них. Теперь Пейдж почти физически ощутила, как Алисон покинула
госпиталь и затем снова вернулась. Целуя кончики пальцев дочери, она
чувствовала, что теперь уже ее ничем не испугать. На них снизошла милость
господня, и по дороге домой Пейдж снова и снова поражалась этому — словно
бог простер над ними свою руку, и теперь ей казалось, : что они с Алисон
навсегда защищены.
Ведя машину по озаряемому первыми лучами солнца городку, Пейдж была
благодарна ему за все гораздо больше, чем когда-либо прежде, — за свое
такое безоблачное и полное тогда счастье.
Глава 9
Весь этот день Пейдж не покидало ощущение, что ее жизнь кардинально
изменилась. Никогда еще она не испытывала такой легкости и счастья. Почему —
она не смогла бы объяснить, но ее больше не пугали никакие несчастья, она
ощущала себя необычайно уверенной и была в ладу со всем окружающим.
Даже Брэд почувствовал это, когда она кормила их завтраком. Несмотря на
бессонную ночь, Пейдж не выглядела ни усталой, ни раздраженной, наоборот,
она удивительным образом посвежела и похорошела.
Брэд обрадовался тому, что Алисон удалось выкарабкаться этой ночью, что она
выжила. Он был взволнован тем, что рассказала ему Пейдж. Брэд повез Энди в
школу и сказал, что приедет ужинать. Когда они уехали, Пейдж позвонила
матери и рассказала ей о событиях прошедшего дня. Мать снова предложила
приехать, но Пейдж показалось, что она по-прежнему не понимает ситуации, но
теперь это уже ее не волновало. Пообещав матери звонить и повесив трубку,
она почувствовала себя почти счастливой. Никогда она еще не была так близка
с дочерью, и теперь она чувствовала, что Алли выживет, что ее жизнь в руках
господа. Она уже не ощущала необходимости как можно больше времени проводить
в госпитале.
Пейдж приняла душ и провалилась в глубокий сон, проснувшись как раз вовремя,
чтобы быстро заехать в госпиталь, прежде чем забрать из школы Энди. Алисон
снова лежала в отделении интенсивной терапии, и Пейдж провела некоторое
время около нее, чувствуя, что прошлой ночью они с дочерью совершили далекое
путешествие.
— Привет, дочурка... я рада снова видеть тебя... — Ей казалось — нет,
она знала, — что Алисон каким-то образом слышит и понимает ее, где бы
они ни побывали прошлой ночью. — Я ужасно тебя люблю... ты меня
обманула прошлой ночью — я навсегда прощалась с тобой, а ты вернулась. Я
рада этому. — Она сердцем почувствовала, что Алли чуть заметно
улыбнулась в ответ. Вообще ей казалось, что теперь она понимает Алисон без
слов. — Ты нужна здесь, Алли... нужна нам всем... тебе нужно поспешить
и скорее поправляться. Нам не хватает тебя. — Ей было легко сидеть и
говорить с ней.
Когда Пейдж уже уходила, она столкнулась с Тригви, и тот отметил происшедшую
в ней перемену: походка Пейдж стала легкой, волосы блестели, впервые за эти
дни на ее лице сияла улыбка.
— Боже, что с вами произошло?
— Не знаю, Тригви. Поговорим обо всем позже.
— Как Алисон?
— Лучше. Или вернее — в том же состоянии. Вчера была еще одна операция,
и после некоторого осложнения ночью они сказали, что положение
стабилизировалось. Это уже кое-что. — Конечно, у нее было что
рассказать, но не сейчас, в коридоре интенсивной терапии. — Кстати,
Хлоя спит, я ее видела. Когда я пришла, она бодрствовала и очень жаловалась
на боль, но это, наверное, хороший признак. Выглядит она лучше.
— Слава богу. Когда вы вернетесь сюда? — поинтересовался он.
Она покачала головой.
— Не знаю. Мне нужно захватить из школы Энди и отвезти его на бейсбол.
А потом постараюсь остаться дома на ужин, если только мисс Алисон снова что-
нибудь не выкинет. — Но Пейдж была уверена, что ничего страшного уже не
произойдет. Что бы ни случилось, так тяжело, как прошлой ночью, уже не
будет. Такое бывает только раз в жизни.
— Тогда увидимся завтра. — Похоже, он был этим расстроен: они
немало пережили вместе за эти дни.
— Я заеду, после того как отвезу Энди утром в школу, — улыбнулась
она и пошла дальше.
День прошел отлично. Энди хорошо играл, хотя не так блестяще, как раньше.
Его тревога за сестру еще не прошла. И все же, когда он уютно устроился с
мороженым на сиденье машины, она вспомнила прошлую субботу. Трудно поверить,
что всего лишь пять дней назад они жили нормальной жизнью — всего пять дней
назад несчастный случай перевернул вверх дном всю их семью, и, казалось,
безвозвратно.
Однако Брэд не приехал ужинать, позвонив и сообщив, что занят на работе и
будет разумнее, если он останется ночевать в городе. Она отлично понимала,
что это значит, но он все-таки позвонил, так что можно было хоть как-то
объяснить его отсутствие Энди. Удивительно, насколько это не волновало
теперь ее — ей было вполне достаточно, что она одна с сыном и Алли ничего не
грозит.
Уложив сына, она позвонила Джейн, и та сообщила ей неожиданные новости. Она
разговаривала с одной своей подругой, которая знала Лору Хатчинсон много
лет. Та сказала, что у Лоры были проблемы с алкоголем еще с подросткового
возраста, в свое время она даже лечилась от алкоголизма, и вроде бы успешно.
— Но что, если это не так? — обеспокоенно спросила Джейн. —
Что, если она снова начала пить и той ночью была пьяна?
Теперь им этого не узнать. Пейдж размышляла над сообщением Джейн — похоже,
что все это слухи, злые сплетни. И все равно это уже ничего не изменит —
погиб Филипп, девочки искалечены.
— Скорее всего у них нет никаких доказательств, — пыталась быть
справедливой Пейдж.
— Может быть, но если это не так, то вскоре ты прочитаешь об этом в какой-
нибудь бульварной газетенке, — ответила Джейн, — похоже, после
случившегося газетчики заинтересовались ею. Они сядут ей на хвост.
— Я бы не хотела, чтобы это случилось, — спокойно ответила
Пейдж. — Надеюсь, что она чиста. Не думаю, что слухи пойдут кому-либо
на пользу.
— Ну, мне показалось, что тебе все-таки необходимо это знать, —
ответила Джейн. Ее эта информация потрясла — что, если виновата эта женщина,
а не Филипп?
— Все-таки нечестно говорить о ней, полагаясь на эту давнюю
информацию, — сказала Пейдж подруге. — Но в любом случае —
спасибо, что сказала.
— Если я что-нибудь еще узнаю, я тебе позвоню или забегу.
Потом они поговорили об Алисон, а после Пейдж оплатила кое-какие счета и
просмотрела почту. Впервые за эту неделю у нее выдалось время, чтобы
заняться привычными делами, и от этого она даже получила удовольствие.
Наутро она отвезла Энди в школу, а потом вернулась в госпиталь к Алли. Пейдж
была наконец в уравновешенном состоянии: она остыла, нашла время для общения
с Энди и поняла, что, если даже случится худшее, у нее есть силы, чтобы
справиться с этим, чтобы жить дальше.
В девять она вошла в палату к Алли. Состояние девочки стабилизировалось, и
все сестры приветливо улыбнулись Пейдж: они знали, насколько близка была
Алисон к смерти в ночь после второй операции.
— Как она? — нерешительно спросила Пейдж. Накануне она несколько
раз звонила, и ей отвечали, что все нормально, ничего не изменилось.
Состояние оставалось стабильным.
— По-прежнему, — улыбнулась ей сестра. Это была милая женщина,
примерно одного возраста с Пейдж, ее звали Френс. — Доктор Хаммерман
осматривал ее час назад и остался доволен.
— Отек спал хоть немного? — Под всеми этими повязками и простынями
Алисон почти не было видно, но Пейдж показалось, что девочка выглядит более
умиротворенной и порозовевшей.
— Да, чуть-чуть. Операция обусловила снижение давления.
Пейдж кивнула и, сев рядом с Алли, взяла ее за руку, как обычно, и начала
разговаривать с ней. Видимых улучшений не было, но чувствовалось, что Алисон
лучше, и теперь Пейдж лучше воспринимала окружающее, даже разлад с Брэдом ее
не волновал так, как раньше. Непонятно почему, но после прошлой ночи,
проведенной с Алисон, она очень изменилась — она изнутри ощущала себя
другой.
В десять появился Тригви с пакетом булочек.
— Вы выглядите повеселевшей, — улыбнулся он. — Рад сказать
вам об этом. — Люди обладают удивительной приспособляемостью — он тоже
почувствовал себя лучше после этих дней, когд
...Закладка в соц.сетях
