Жанр: Любовные романы
Джонни-ангел
...mdash; возразил ей
Джонни, и Элис согласно кивнула. Она и сама понимала это очень хорошо. И все-
таки ей казалось: если бы не Джонни, ее младший сын мог молчать еще долго,
возможно — всегда. А за это время Джим, который начал пить после того, как
Бобби утратил речь, мог превратиться в безнадежного алкоголика.
— Когда мы скажем отцу, что Бобби заговорил? — спросила она. Ей
давно не терпелось поделиться с мужем потрясающей новостью, которая могла бы
в буквальном смысле слова вернуть его к жизни. Элис полагала, что сделать
это надо не откладывая, но Джонни был неумолим.
— Еще не время, — твердо сказал он. — Бобби еще не чувствует
себя достаточно уверенно. Ничего, подожди еще немного, — добавил
Джонни, заметив, как огорчилась мать. — Я уверен, что скоро мы с ним
преодолеем последние трудности и преграды, и Бобби сможет свободно
разговаривать с кем угодно.
— Какие же это преграды? — уточнила Элис.
— Честно говоря, я и сам пока не разобрался, — признался
Джонни. — Все дело в психологии — вот все, что я могу сказать.
— Как же ты собираешься с ними бороться, с этими трудностями? —
удивилась она.
— Этого я тоже не знаю. Зато я чувствую, что нужно сделать. И когда. Ты
уж извини, но объяснить, как именно это происходит, я не в состоянии. Нужные
мысли приходят ко мне сами собой, словно откуда-то извне. А стоит мне о чем-
то подумать, то и исполняется. Что касается Бобби, то ему в любом случае
нужно немного попрактиковаться. Кроме того, его следует соответственным
образом подготовить, прежде чем сообщать папе. Ведь Бобби, — добавил он
тихо, — тоже переживает за отца.
Элис снова кивнула. Ей было трудно выразить свои мысли словами, но в душе
она понимала, какое значение будет иметь для Джима то, что его сын снова
начал говорить. Для него это означало свободу, прощение, освобождение от
груза вины за содеянное когда-то. А это, в свою очередь, должно было
изменить и его жизнь, и их жизни тоже. Вот почему ей не терпелось обрадовать
мужа добрыми новостями, однако она понимала, что и ей, и Бобби лучше
положиться на Джонни, который явно знал (хотя он и утверждал обратное), что
делал. До сих пор, во всяком случае, ему удавалось добиться только
положительных результатов. И ему хотелось добиться гарантированного успеха.
Было бы куда хуже, если бы они поторопились и мальчик, занервничав, начал бы
заикаться, а то и вовсе решил бы, будто он всех подвел, и замолчал снова.
Через полчаса ужин был готов, и Элис позвала всех к столу. За ужином Джим
снова расспрашивал Шарли о баскетболе и сыпал советами, как опытный тренер.
Его советы были достаточно профессиональны, и Шарли с удивлением смотрела на
отца, словно видела его впервые. Внимание, одобрение, поддержка отца — это
было именно то, в чем она столько времени нуждалась. Разделявшая их стена
враз рухнула, и Джим сделал гигантский шаг навстречу своей дочери.
— Хорошо, па, я попробую делать так, как ты советуешь, — пообещала
она, купаясь в лучах отцовского одобрения. Она улыбалась, глаза ее сияли. До
сих пор ее отец только с Джонни разговаривал так уважительно и внимательно.
Да-да, именно уважительно, потому что сегодня она сумела доказать ему, что
тоже на что-то годится. И теперь, когда она продемонстрировала, на что
способна, Джим готов был признать свою ошибку. Он своими глазами увидел, что
его дочь — превосходная спортсменка, и сознание этого наполнило его
гордостью. А Шарли, слушая его, улыбалась и чувствовала себя любимой дочерью
и самой счастливой девочкой в мире.
Вечером следующего дня Джим, вернувшись с работы, предложил Шарли
прокатиться и заехать по дороге в кафе. Он решил угостить дочь гамбургерами
с тунцом и газировкой. Это было что-то новенькое, и Элис не стала возражать.
С улыбкой она наблюдала за тем, как Шарли усаживается в машину, оживленно
разговаривая с отцом. Они отъехали, а Элис вышла во двор, где Джонни и Бобби
бросали в корзину мяч. Ей все еще казалось, что она стала свидетельницей
настоящего чуда. Джим, который словно не замечал дочь, отправился с ней в
придорожный ресторанчик! Он явно стремился наверстать упущенное.
Поскольку Джим и Шарли поехали в кафе, Элис не спешила с ужином и
спохватилась, только когда часы уже показывали начало восьмого. Им уже давно
пора было вернуться, поскольку кафе находилось совсем недалеко, между тем
они отсутствовали уже почти два часа. В восемь ее беспокойство достигло
предела. Дурные предчувствия не оставляли ее, Элис была в панике. В половине
девятого она уже было решила отправиться на поиски, но тут ей позвонили из
местной больницы. Джим и Шарлотта были там. С обоими все было более или
менее в порядке, если не считать небольшого сотрясения у Шарли.
— Что произошло? — спросила Элис, трясущимися руками сжимая
телефонную трубку, и сестра из приемного покоя прочитала ей запись в
больничной карте. Оказывается, Джим снова попал в аварию. Не справившись с
управлением, он задел стоящий у обочины шоссе грузовик. Сам он не пострадал,
но Шарлотта ударилась головой о приборную доску. Пытаясь успокоить Элис,
дежурная сестра добавила, что ее дочь, возможно, отделается синяками.
Девочку уже осмотрел врач, и скоро ее с отцом отпустят домой.
Едва повесив трубку, Элис бросилась к Джонни, чтобы рассказать ему обо всем.
Бобби, к счастью, был у себя, он делал уроки в своей комнате, и она могла не
бояться напугать мальчика. А он мог испугаться одного ее вида — до того
бледной она была и так сильно дрожали у нее руки.
Выслушав ее, Джонни даже присвистнул.
— Он что, пил? — спросил он, и Элис пожала плечами.
— Не знаю. Когда они уезжали, Джим был как будто в порядке, —
честно ответила она, но они оба знали: Джим вполне мог
заправиться
по
дороге. Одна-две банки пива, бокал вина или порция джина — и вот результат:
снова авария! А ведь он ехал не один, с ним была Шарли... Должно быть,
подумала Элис, та авария пятилетней давности так ничему его и не научила:
Джим по-прежнему не мог контролировать себя, не мог отвечать за свои
действия. Она долго терпела его пьянство, но то, что случилось сегодня,
стало последней каплей. Муж снова подверг опасности жизнь их ребенка, и Элис
больше не могла ему доверять. Нужно было что-то решать.
Она все еще сердилась на Джима и на себя, когда около одиннадцати они,
наконец, приехали. У Шарли была забинтована голова. Врачи велели ей пока
избегать физических нагрузок; впрочем, они считали, что уже через неделю она
сможет участвовать в соревнованиях, но Элис это не обрадовало. Она знала,
что сложись обстоятельства иначе, и ее дочь могла остаться калекой или
погибнуть.
Уложив Шарли в постель, Элис вернулась в кухню. Джонни к этому времени уже
был в комнате Бобби. Джим был бледен как смерть, руки и губы у него дрожали,
но он все же ухитрился налить себе чашку кофе и выпить ее залпом. Теперь он
виновато смотрел на жену, ожидая ее реакции. Элис была вне себя.
— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя Шарли могла погибнуть? —
спросила Элис, с трудом сдерживая бушевавшую в груди ярость.
Джим не ответил, впрочем, ответа и не требовалось — они оба, к сожалению,
хорошо знали, какими могут быть последствия автомобильных аварий.
— Я запрещаю тебе возить куда-либо детей, раз ты не можешь отвечать за
свои действия, — отчеканила она, сурово глядя на мужа. — Можешь
пить сколько угодно, но не смей садиться за руль, когда у тебя в машине
находится кто-то из моих детей.
Джим промолчал. Отодвинув стул, он сел на него, низко опустив голову. У него
был вид человека, потерпевшего серьезное поражение в жизни. Он сильно
напугал Шарлотту, но самое главное — он напугал себя.
— Я знаю, ты имеешь право ругать меня, — проговорил он, наконец, и
снова надолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. По его голосу и по всей
его позе было хорошо видно — он знает, чем все могло закончиться. Опыт,
горький опыт у него был.
— Если бы с ней что-то случилось, я бы никогда этого тебе не простила.
И ты сам бы себе не простил, — добавила Элис, глядя на него в упор.
В глазах Джима блеснули слезы, и он поспешно отвернулся.
— Послушай, я все понимаю... Можешь ничего мне не говорить — я сам себя
казню. После того, как это произошло, я... — Он покачал головой. —
Я просто не думал, что все так... Я и выпил-то самую малость — две банки
пива, не больше.
— Если ты не прекратишь пить, Джим, я вряд ли останусь с тобой. И
заруби себе на носу: не смей возить детей в своей машине, ты не можешь
отвечать не только за них, но и за себя. А детей я заберу с собой.
Она еще никогда не говорила Джиму ничего подобного, и сейчас ее слова
поразили его точно молния.
— Ты это серьезно? — переспросил он, и в его глазах промелькнул
самый настоящий ужас. Джим понял, что Элис выполнит свою угрозу. Пережитый
страх, звонок из больницы — этого хватило, чтобы что-то в ней надломилось.
Теперь она готова была идти на крайние меры. Хотя бы ради детей.
— Я же сказал — этого больше не повторится! — попытался
оправдаться Джим, но Элис бросила на него такой взгляд, что Джим не стал
продолжать. Не прибавив больше ни слова, Элис вышла из кухни, поднялась к
себе и закрыла за собой дверь.
Джим появился в спальне примерно через полчаса. Элис уже лежала в постели, у
нее не было ни сил, ни желания разговаривать с ним, и Джим это понял. Приняв
душ, он молча лег рядом с ней и выключил свет. В темноте Элис хорошо
слышала, как Джонни и Бобби возятся в соседней комнате. Она даже
забеспокоилась, что муж может их услышать, но он, как видно, слишком
переволновался за сегодняшний вечер и отвернулся к стене, еле слышно
буркнув:
Спокойной ночи
. А она еще долго лежала с открытыми глазами и
думала, думала, думала...
Глава 9
Утро следующего дня никому не принесло облегчения, и завтрак прошел в
тягостном молчании. Элис и Джим не разговаривали друг с другом, Бобби по
просьбе брата продолжал играть роль немого, а Шарли, которую Элис решила не
будить, еще спала. Когда они позавтракали, Элис стала собирать со стола
тарелки, и Джим поднялся. Он смотрел на жену, пытаясь набраться мужества и
заговорить с нею. Но Элис по-прежнему не желала с ним разговаривать, и, в
конце концов, он только пожал плечами.
— Я еду в офис, — объявил Джим, ожидая от нее какой-нибудь
реакции. Когда ее не последовало, он добавил неуверенно: — Я хотел
сказать... ты тут справишься одна? Ну, с детьми, с Шарлоттой?
Обернувшись, Элис холодно посмотрела на него, и Джим стушевался, увидев в ее
взгляде укор. Очевидно, она считала, что он ее подвел, или даже хуже —
предал.
— Но послушай... — сделал Джим слабую попытку возразить. — Я
ведь сделал это не нарочно.
— Не нужно было пить, когда везешь ребенка, — отрезала она. —
Неужели так трудно было дотерпеть до дома?
— Я... я понимаю, — ответил Джим таким голосом, словно его горло
стиснул спазм. — Но я... Это, наверное, из-за игры... С Шарли все будет
в порядке. Ведь не убил же я ее!..
Он пытался оправдаться, но все было тщетно. Джим и сам понимал, что виноват.
— Если хочешь рисковать собой — пожалуйста. Я не стану возражать, хотя
мне это и не нравится. Но у тебя нет никакого права подвергать опасности
жизни наших детей, — повторила Элис. Это означало, что отныне она не
может доверить ему ни Шарли, ни Бобби. На его здравый смысл — равно как и на
его водительское мастерство — больше нельзя было полагаться.
— Уверяю тебя, это никогда не повторится, — сказал Джим, но его
слова прозвучали неубедительно, и он сам это почувствовал. На душе у него
было тяжело. Он очень расстроил жену, к тому же из-за него пострадала дочь.
— Конечно, не повторится, — откликнулась Элис. — Не
повторится, потому что
я ничего подобного не допущу.
На это Джим не нашел что ответить. Несколько минут спустя он уехал, а в
кухню вошел Джонни. Вошел и с тревогой всмотрелся в лицо матери.
— Ненавижу, когда вы ссоритесь, — грустно сказал он. — И
всегда терпеть не мог ваших ссор.
— Ты что, обвиняешь меня? А ведь вчера он мог убить твою сестру! —
вспыхнула Элис, которая еще не отошла от разговора с мужем.
— Может быть, на сей раз отец усвоит урок, — промолвил Джонни, но
Элис в это не верила. Если Джим ничему не научился пять лет назад, когда и
он сам, и Бобби едва не утонули, значит, он не способен себя контролировать.
Его привычка злоупотреблять спиртным с каждым годом укоренялась все глубже,
становясь неотъемлемой составляющей их семейного быта, и не было почти
никакой надежды, что когда-нибудь Джим сумеет от нее отказаться. Вчера Элис
со всей очевидностью осознала, что ее муж — пьяница, и что ей остается
только принять это как факт. Ее, разумеется, не радовало то, как это
отразится на их семье, но она понимала: признать этот факт необходимо.
Теперь от этого никуда не деться. Прежде она надеялась, что пройдет сколько-
то времени, Джим возьмется за ум и либо перестанет пить вовсе, либо
существенно сократит количество потребляемого спиртного, однако ее
ожиданиям, как видно, не суждено было сбыться. Напротив, после происшествия
с Бобби ситуация только ухудшилась. Потом погиб Джонни, и Элис было страшно
даже подумать, что она может потерять еще кого-то из детей или самого Джима,
который тоже мог разбиться, если бы сел пьяным за руль.
— Бедная мамочка, нелегко тебе... — грустно вздохнул Джонни. Ему
действительно было жаль мать, которая оказалась в такой непростой ситуации.
Потом Элис пошла проведать дочь. Шарлотта уже проснулась. Чувствовала она
себя вполне сносно, и Элис спустилась вниз, чтобы приготовить ей завтрак.
После обеда к Петерсонам ненадолго заглянула Памела. Вечером она снова
встречалась с Гевином, а к Элис заскочила просто поздороваться и узнать, как
дела. Когда Элис рассказала, что случилось вчера, Памела пришла в ужас. Она
призналась, что понятия не имеет, что здесь можно сделать, и подруги немного
поговорили о том, как можно вылечить алкоголика. Элис все еще была сердита
на мужа, однако она сдержалась и не сказала Пэм, что пригрозила Джиму
бросить его, если он не будет держать себя в руках.
Когда Памела уехала, Элис съездила с Бобби в кафе-мороженое, а вернувшись
домой, занялась делами на кухне. Обычно Джим приезжал с работы в шесть — в
половине седьмого, однако, когда часы пробили семь, а он так и не появился,
Элис позвонила ему в офис. Но там трубку никто не взял, и она предположила,
что Джим уже едет домой. Прошел, однако, еще час, а его все не было, и она
начала беспокоиться всерьез. В голову полезли всякие дурацкие мысли: сначала
Элис решила, что муж солгал ей и что ни на какую работу он сегодня не
поехал.
У него есть женщина, — в панике думала Элис. — И сейчас,
вообразив, будто в семье его притесняют и не ценят, он отправился к ней
.
Правда, за два десятилетия совместной жизни Джим ни разу не дал ей повода
подозревать себя в измене, но сейчас это не было для Элис решающим
аргументом. Ведь когда-нибудь все случается в первый раз, к тому же пьющий
человек, как она знала, мог выкинуть любой фортель. Все же она довольно
скоро отвергла этот вариант как маловероятный и остановилась на более
правдоподобной версии. Что, если Джим где-то напился, да так сильно, что
просто не может доехать до дома? А вдруг он все-таки сел за руль и попал еще
в одну аварию? Что, если он погиб?!
Такие мысли теснились у нее в голове, Элис просто не знала, что и думать.
Пожалуй, единственный вывод, к которому она пришла в своих размышлениях,
заключался в том, что их семейная жизнь продолжает разваливаться буквально
на глазах.
В половине девятого Джим, наконец, появился. Вид у него был неуверенный и
смущенный. Он, похоже, был очень удивлен, увидев, что Элис и Бобби ужинают в
такой поздний час. Элис окинула его внимательным взглядом и сразу поняла,
что Джим трезв как стеклышко. Таким она давно его не видела, но, хотя
этоибыло в высшей степени странно, Элис не сказала ему ни слова.
Джим первым нарушил молчание.
— Извини, что так поздно, — проговорил он, неловко переминаясь с
ноги на ногу. — Сегодня я что-то заработался и забыл посмотреть на
часы. Мне нужно было срочно кое-что доделать, поэтому я так задержался.
Элис смерила его еще одним ледяным взглядом.
— Я звонила тебе в офис. Никто не взял трубку, — сказала она с
упреком. Ее гнев так и не остыл, и его явная ложь только еще больше
разозлила Элис.
— Я... мне пришлось кое-куда заехать по дороге домой. Кроме того, я же
извинился! — объяснил Джим, но Элис, ничего не ответив, достала еще
одну тарелку и стала накладывать ему еду. Ей не хотелось ссориться с мужем
при Бобби, который и без того наверняка понял, что между родителями что-то
происходит. Торопливо доев свой ужин, мальчик выскользнул из кухни и
уединился в своей комнате. Утешить его было некому. — Джонни куда-то
исчез еще после обеда и до сих пор не возвращался.
После ужина Джим, по обыкновению, уселся перед телевизором, но Элис, которая
осталась в кухне, чтобы прибрать со стола, с удивлением отметила, что он не
взял из холодильника пиво. Она, правда, подозревала, что сегодня он запасся
чем-нибудь покрепче, но идти в гостиную и проверять, что пьет муж, ей не
хотелось. Ах, если бы Джонни был здесь! Тогда у нее было бы с кем
посоветоваться, обсудить ситуацию, наконец — просто выговориться. Увы, он
куда-то запропал, и Элис оставалась наедине со своими мыслями.
Было уже начало двенадцатого, когда Джонни, наконец, появился. Джим к этому
времени уже ушел спать, причем — если судить по его уверенным шагам —
оставался таким же трезвым, каким вернулся. Элис, несмотря на усталость,
задержалась, решив выпить на сон грядущий чашечку травяного чая.
— Ну и где тебя носило? — спросила она у Джонни таким тоном,
словно тот был подростком, не вернувшимся вовремя домой. Порой Элис просто
забывала, что ей больше не нужно беспокоиться о старшем сыне. Самое страшное
с ним уже случилось. — Я вся извелась! — добавила она, тщетно
пытаясь взять себя в руки, и Джонни, посмотрев на нее, чуть заметно качнул
головой.
— Ужинал с Бекки и Базом, — объяснил он спокойно. — Сегодня
они побывали в одном действительно шикарном месте. Надо сказать честно — Баз
ухаживает за Бекки лучше, чем я. — Он ухмыльнулся, и Элис едва не
рассмеялась вслух. При виде Джонни настроение у нее улучшилось настолько,
что она оказалась способна оценить абсурдность ситуации, в которой волею
обстоятельств оказался сын.
— Слушай, разве тебе обязательно всюду ходить с ними? —
поинтересовалась она. Джонни, как она успела заметить, отнюдь не выглядел
расстроенным, хотя сначала Элис боялась, что он будет ревновать Бекки к
Базу. Но он, похоже, был даже доволен тем, как все складывается.
— Никто мне не говорил, что нельзя, — ответил Джонни. — Кроме
того, Бекки по-прежнему вспоминает меня через каждые десять минут.
— Я в этом не сомневаюсь. Она действительно любила тебя, Джон, —
тихо сказала Элис.
Любила и продолжает любить
, — хотелось ей
добавить, но она сдержалась. Не стоило напоминать Джонни о том, что он
потерял. Ей не хотелось расстроить его нечаянно сорвавшимся словом —
особенно сейчас, когда он был так рад и счастлив за свою возлюбленную.
— Мне кажется, им хорошо вместе, — с воодушевлением продолжал
Джонни. — Баз очень внимателен к Бекки. Кроме того, он пытается
уговорить ее попробовать добиться стипендии в Калифорнийском университете, в
котором учится сам. Бекки обещала подумать, но она боится, что ничего не
выйдет, а между тем для нее это был бы отличный шанс. Да и в том, что ей, в
конце концов, дадут стипендию, я почти не сомневаюсь. Бекки всегда была
умной девушкой и неплохо училась... — Джонни опустился на стул напротив
Элис и пристально посмотрел в глаза матери. — Ну а как отец сегодня? Вы
помирились?
— Элис вздохнула:
— Нет. То есть не совсем. Джим снова вернулся домой поздно... Что ж,
хорошо, что, по крайней мере, сегодня он не был пьян. — Говоря это, она
чувствовала себя немного неловко. Не стоило обсуждать отца с его сыном, но
потом Элис подумала, что Джонни уже достаточно взрослый и способен все
понять правильно. Тем не менее она все же не стала делиться с ним своими
подозрениями насчет того, что у Джима, возможно, появилась другая женщина, к
которой он ездил сегодня после работы. Или вместо работы.
— Будь с ним помягче, мама, — попросил Джонни. — Он
переживает не меньше тебя. Просто он не знает, что делать.
— Не пить — вот что делать! — взорвалась Элис. — Ему давно
нужно было бы обратиться в организацию
Анонимные алкоголики
, но теперь...
Даже не знаю, будет ли от этого какой-нибудь толк.
— Может быть, он и обратится... Я надеюсь, что вчерашняя авария
заставит его взяться за ум.
— Жаль, что твой отец не взялся за ум пять лет назад, когда едва не
утопил Бобби. А лучше — еще раньше. Теперь-то, пожалуй, уже
поздновато, — промолвила она с горечью, и Джонни сразу погрустнел.
— Ты должна дать ему шанс, мама, — сказал он твердо, а секунду
спустя дверь отворилась, и в кухню вошел Джим. Элис уже открыла рот, чтобы
ответить Джонни, но, увидев мужа, оборвала себя на полуслове. Она думала —
Джим давно спит, но ему вдруг захотелось что-нибудь съесть.
— Снова беседуешь сама с собой? — спросил он, и его голос
прозвучал устало.
Джим уже давно заметил, что его жена ведет себя странно — разговаривает
вслух, спорит, жестикулирует. Он не допускал и мысли, что Элис сошла с ума,
но легкое нервное расстройство, вызванное пережитым горем, вполне могло у
нее начаться.
— Я считаю, что тебе нужно посоветоваться с врачом, — сказал Джим
и, достав из холодильника баночку йогурта, снова ушел наверх. А еще
несколько минут спустя Элис, поцеловав Джонни и пожелав ему спокойной ночи,
тоже отправилась в спальню.
Войдя в комнату, она легла рядом с мужем и выключила лампу. Некоторое время
они лежали молча, потом Джим сказал, не поворачивая головы:
— Как себя чувствует Шарли?
В его голосе прозвучало искреннее беспокойство, но Элис не смягчилась.
— Она проспала всю вторую половину дня, — ответила она. —
Утром, когда она проснется, можешь сам у нее спросить.
Но Элис знала, что сделать это ему будет нелегко. Весь сегодняшний день Джим
специально построил так, чтобы не встретиться с дочерью даже случайно. Ему
было очень стыдно за то, что он совершил, и он боялся не только
разговаривать с дочерью, но даже видеться с ней. Правда, он попросил у Шарли
прощения, когда вез ее из больницы домой, и она ответила, что нисколько на
него не сердится, однако Джиму не стало от этого легче. В отличие от дочери
он прекрасно понимал, что последствия аварии могли быть куда серьезнее и что
им обоим здорово повезло. Шарли же куда больше беспокоило не собственное
здоровье, а ситуация дома, поэтому она снова стала благодарить отца за то,
что он приехал к ней на игру, а потом повез в кафе. Все это она говорила
совершенно искренне, однако Джим только острее ощутил свою вину.
— Хорошо, поговорю с ней завтра, — согласился он и, повернувшись
на бок, зарылся головой в подушку. Джим, однако, не заснул. Чуть не до
самого утра он лежал без сна и, глядя в темноту, думал о своей жизни,
которую своими руками пустил под откос.
Утром ему так и не удалось поговорить с Шарли. Когда он проснулся, она еще
спала, и Джим не стал ее тревожить. Элис ушла в церковь, поэтому, когда он
спустился в кухню, то застал там одного Бобби. То есть он думал, что его сын
сидит там один. На самом деле Бобби разговаривал с Джонни, но, заслышав шаги
отца, сразу замолчал.
Не сказав сыну ни слова, Джим налил себе кофе и развернул свежую газету. Он
часто вел себя так, словно Бобби вовсе не
...Закладка в соц.сетях
