Жанр: Любовные романы
Джонни-ангел
...ка. Тогда каждый праздник превращался для семьи и серьезное
испытание, да и сейчас ситуация почти не изменилась. Например, сегодня,
когда Адамсы уже сидели за столом, Бекки вдруг вспомнила Джонни и
разрыдалась — раньше они всегда встречали праздник вместе, и сейчас ей его
особенно не хватало.
— Как Джим? — спросила Памела, и Элис кивнула в сторону гостиной.
— Как всегда. Ему, конечно, трудно, но ведь и нам не легче. —
Правда, у Элис все же было утешение — она могла видеть Джонни, однако при
мысли о том, что Джиму и Шарли эта радость недоступна, у нее каждый раз
становилось тяжело на душе.
— Праздники — это тяжелое испытание, особенно в первое время, — со
вздохом сказала Памела. — Уж я-то это знаю. А тяжелее всего —
Рождество, так что приготовься.
Элис понимающе кивнула.
— А как твои дела? — спросила она. Она приготовила кофе для себя и
Памелы и, разлив его по чашкам, присела к столу.
— Не знаю, что и сказать, — начала Памела неуверенно. — То
есть я действительно не могу понять, что происходит, но я бы не сказала, что
на душе у меня спокойно. Видишь ли, я продолжаю встречаться с Гевином, и
знаешь, он мне очень нравится.
— Я рада за тебя, — улыбнулась Элис. За последние несколько
месяцев Пэм стала ее самой близкой подругой, с которой всегда можно было
поговорить откровенно.
— Да, он мне нравится, — повторила Памела, заметно
воодушевляясь. — Он умеет красиво ухаживать, к тому же он очень добр к
детям. Я, честно говоря, уже забыла, когда я в последний раз была в
ресторане и вообще развлекалась, а Гевин каждую субботу приглашает меня на
ужин. Быть может, это ничего не значит, — спохватилась она, — но
мне интересно с ним общаться, к тому же, совсем неплохо иметь повод
последить за собой, начать одеваться и сделать новую прическу. А если
говорить совсем откровенно, то мне ужасно приятно быть женщиной, а не только
многодетной матерью и шофером при моих младших. Теперь я даже могу позволить
себе немного отдохнуть, когда в воскресенье утром Гевин играет с мальчиками
на заднем дворе...
Эти слова навели Элис на мысль, не оставался ли Гевин у Памелы на ночь и
если да, то сколько раз. Это, конечно, было не ее дело, просто она хотела
знать, насколько далеко зашли их отношения.
Пэм взглянула на ее лицо и рассмеялась.
— Когда он приезжает в Сан-Димас на уикэнд, то ночует у одного своего
приятеля, — ответила она на не заданный вопрос подруги.
Тут уже обе женщины рассмеялись и продолжили разговор, а потом поднялись
наверх, чтобы посмотреть, что делают дети.
Девочки сидели на полу и на кровати в комнате Шарлотты и болтали о нарядах и
мальчиках. Бекки даже заикнулась Шарли о своих встречах с Базом. Все это
время Джонни сидел за столом, за которым Шарли обычно готовила домашние
задания, и внимательно прислушивался к разговору. Он не мог оторвать глаз от
Бекки. Элис заметила его еще от двери и невольно улыбнулась. Пока Джонни был
жив, она никакими силами не могла заставить сына просидеть в
девчачьем
обществе больше десяти минут, а вот теперь поди ж ты! Впрочем, теперь многое
изменилось, а быть рядом с Бекки он любил всегда. Элис даже показалось —
Джонни словно впитывает в себя образ своей подруги, чтобы унести с собой
память о ней, в какие бы пределы он ни отправился, когда придет время.
Потом Пэм и Элис заглянули в комнату к Бобби. Питер и Марк перебрасывались
бейсбольным мячом Бобби, и Элис предложила им пойти во двор, где было
баскетбольное кольцо. Мальчишки, утомленные долгим периодом, в течение
которого они вынуждены были вести себя
прилично
, с восторгом бросились во
двор, позвав с собой и Бобби.
Женщины спустились вниз, миновали гостиную, где перед орущим телевизором
дремал Джим. Команда
Грин-Бей
из Висконсина только что совершила прорыв за
лицевую линию, заработав шесть очков, но Джим уже не следил за матчем.
— Как он? — спросила Памела, когда они вернулись в кухню.
— Не очень хорошо, — призналась Элис. — В последнее время
стал пить поменьше, но, когда успокоился на мой счет, опять вернулся к своей
привычной норме.
— Это все праздники, — предположила Памела.
Элис не хотелось думать об этом сейчас, и она стала расспрашивать Пэм о
школе парикмахеров, о Гевине и прочем. Так они проговорили еще час, потом
Памела поднялась с намерением собрать свою команду и вернуться домой, но
прошло еще минут сорок, прежде чем они ушли. Элис проводила их до дверей и
вернулась в кухню, где ее поджидал Джонни.
— Она очень хорошо выглядит, правда, мам? — спросил он, глядя в
окно на отъезжающую машину Адамсов, и Элис кивнула. Ей не нужно было
объяснять, кто это —
она
.
— Она говорит, что ей нравится Баз, и я очень за нее рад, —
добавил Джонни, но Элис понимала, что подобные слова дались ему нелегко.
Перестать думать о Бекки,
отпустить
ее раз и навсегда было, пожалуй, самой
трудной задачей, с которой он сталкивался в своей жизни. Но он не мог не
понимать, что не может больше ничего дать Бекки и что она не должна и не
может жить только воспоминаниями. Она даже не могла увидеть его, поговорить
с ним, и Джонни оставалось только одно: пожелать ей счастья в ее дальнейшей
земной жизни.
— Я знаю, ей тоже тебя не хватает, — сказала Элис. — И ей так
лее тяжело, как и тебе. — Ей хотелось добавить — и она была уверена в
этом, — что со временем им обоим станет легче, но она промолчала. Почему-
то Элис казалось, что сейчас не самый подходящий момент для таких слов.
— Пойду попробую разбудить папу, — сказала она вместо этого.
— А я навещу Бобби, — сказал он и направился к двери, но вдруг,
словно вспомнив что-то важное, обернулся к матери. — У Шарли завтра
ответственный матч, — сказал он. — Она выступает за сборную школы.
Ты пойдешь к ней на игру?
— Я думаю — мы все пойдем, — ответила Элис и потянулась к
выключателю, чтобы погасить свет.
— И папа? — Джонни улыбнулся. Он казался очень довольным, но
матери пришлось его разочаровать.
— Нет, он не сможет. Завтра он занят на работе, — сказала она
невозмутимо.
— На следующий день после праздника?.. — Джонни хмыкнул. —
Даже если у него остались какие-то дела, он мог бы отложить их на
послезавтра и пойти, если бы, конечно, захотел, — закончил он мрачно.
Джонни не мог простить отцу его пренебрежения к спортивным успехам сестры.
Джим, конечно, признавал права женщин и совершенно искренне считал, что они
могут быть отличными врачами, учителями и даже полицейскими, и только
женского спорта для него не существовало.
Женщины, а тем более девочки,
просто не могут быть настоящими спортсменами
, — утверждал он
безапелляционно, не желая видеть того, что происходило буквально у него под
носом, в его собственном доме. Шарли с ее высоким ростом, отличными
физическими данными и неуемным желанием тренироваться была весьма
перспективной спортсменкой. Больше того, она была по-настоящему талантлива и
к четырнадцати годам уже превзошла Джонни, который считался звездой школьной
бейсбольной и футбольной команд.
— Хорошо, я попрошу его, — пообещала Элис, больше желая успокоить
Джонни, чем в действительности надеясь на какой-то результат. Она была
уверена, что Джим никуда не пойдет, поэтому вздохнула с некоторым
облегчением, когда Джонни ушел наверх к брату. Выключив в кухне свет, Элис
вошла в гостиную и потрясла спящего мужа за плечо. Тот что-то буркнул под
нос и, наконец, открыл глаза.
— Который час? — хрипло спросил Джим и поискал глазами часы. Он не
сразу понял, вечер сейчас или утро.
— Уже половина одиннадцатого, — сказала Элис. — Иди спать.
Джим кивнул и с трудом поднялся с дивана, лестницу он одолел с большим
трудом. Элис шла следом, чтобы поддержать мужа, если он вдруг покачнется, и
чувствовала, как сжимается ее сердце от жалости и стыда. К счастью, обошлось
без происшествий. Она благополучно довела Джима до их спальни и, убедившись,
что он отправился в душ, вышла, чтобы заглянуть к Бобби и пожелать ему
спокойной ночи.
Ее младший сын уже лежал в кровати; Джонни прилег рядом поверх одеяла и
читал вслух какую-то сказку. Их головы покоились на подушке совсем рядом.
Увидев мать, братья одарили ее одинаковыми улыбками. По крайней мере, для
них, подумала Элис, праздник прошел неплохо.
— Спокойной ночи вам обоим, — шепотом сказала она, делая несколько
шагов вперед и наклоняясь над кроватью. — Я люблю вас, — добавила
она, целуя сыновей. — Джонни, ты старший — проследи, чтобы Бобби заснул
не слишком поздно.
Джонни ухмыльнулся в ответ, а Бобби еще крепче прижался к старшему брату.
Лицо у него при этом было таким счастливым, что Элис не решилась повторить
свое указание более строгим тоном. Вместо этого она отступила в коридор и,
плотно прикрыв за собой дверь, заглянула в спальню Шарлотты, которая
находилась напротив.
Шарли лежала на кровати одетой и хмуро смотрела в потолок.
— Что с тобой, милая? — обеспокоенно спросила Элис. — Что-то
случилось?
Она, впрочем, задала этот вопрос чисто машинально. По всему было видно, что
девочка чем-то сильно расстроена.
— Со мной все в порядке. Более или менее, — ответила она и
добавила после небольшой паузы: — Просто мне неприятно, что Бекки так
расхваливает своего нового ухажера. Похоже, он ей действительно нравится,
но... — Она не договорила, но Элис поняла, что хотела сказать дочь. Ей
было обидно за брата — ведь Бекки и Джонни так любили друг друга! И вот,
пожалуйста, теперь она только и говорит об этом Базе.
— А мне кажется — очень хорошо, что у Бекки появился поклонник, —
возразила Элис, нисколько не кривя душой. — Не может же она до старости
оплакивать нашего Джонни — это было бы неправильно. Кроме того, мама Бекки
говорит, что он прекрасно воспитанный молодой человек и хорошо к ней
относится. Джонни это бы понравилось... — Она немного помолчала. —
Ты мне вот что скажи, Шарли, у тебя ведь завтра игра, да? Ты готова?
Шарлотта кивнула, но чисто механически, без обычного воодушевления.
— Я-то готова, — проговорила она и, повернув голову, взглянула на
мать в упор. — Папа, конечно, опять не придет? На матчи Джонни он ходил
— просто ни одного не пропускал, а на мои... — Она не обвиняла отца,
это была просто констатация факта, но Элис вдруг стало не по себе. Шарли
имела все основания обижаться. Это было как минимум несправедливо, а как
максимум...
— Ты-то хоть придешь?
— Обязательно! — пообещала Элис, целуя Шарлотту. — И Бобби
возьму с собой. Пусть посмотрит, какая у него замечательная сестра!
Но Шарли, казалось, не прореагировала на ее слова. В ответ девочка
равнодушно кивнула иотвернулась к стене. Как бы сильно ни любила она мать,
внимание и доброе слово отца значили для нее куда больше. Ах, если бы только
он хоть раз пришел к ней на игру! Тогда бы Шарлотта была самым счастливым
человеком на свете. Но и она, и Элис знали, что Джим никуда не пойдет. Не
пойдет только потому, что Шарли — не Джонни.
Этим вечером Элис не стала заговаривать с мужем о дочери и ее проблемах. Это
было бы бессмысленно, к тому же Джим все равно уже спал тяжелым сном
человека, который слишком плотно поужинал и чересчур много выпил. Но утром,
за завтраком, она все же попросила его сходить на матч.
— Ни к чему это, — решительно возразил Джим, разом отметая все ее
аргументы. — Эти девичьи игры меня не интересуют. Я тебе уже сто раз
говорил!
И он налил себе вторую чашку кофе.
— Но ведь ты не пропускал ни одного матча с участием Джонни, —
возразила Элис, чувствуя, как внутри ее растет раздражение, вызванное его
непонятным упрямством.
— Это совсем другое дело.
— Почему? Потому что он — мальчик?
— Джонни был прирожденным спортсменом. Способным. Талантливым. А
Шарли...
Джим поморщился, не считая нужным продолжать.
— Но Шарли тоже талантлива. И она играет в баскетбол лучше, чем Джонни.
Он сам всегда это говорил.
— Ты же знаешь нашего Джонни... Он просто пытался подбодрить сестру. На
самом деле он так не думал.
— Нет, думал. Джонни ни за что не стал бы ее хвалить просто так! И
чтобы убедиться в этом, тебе нужно только сходить на игру Шарли и увидеть
все своими глазами! — воскликнула Элис, начиная терять терпение.
Она хотела добавить еще несколько слов, но тут в кухне появились Джонни и
Бобби. Младший сын Элис, как всегда, молчал и только робко улыбался, а
Джонни приблизился к матери и чмокнул ее в щеку. В их присутствии она не
решилась на скандал и продолжала более спокойным тоном:
— Матч начинается в четыре в школьном спортзале, так что у тебя будет
достаточно времени, чтобы сделать все дела на работе, — как можно
тверже сказала Элис. — И я уверена: для Шарли будет очень много
значить, если среди зрителей она увидит тебя. В конце концов, она и твоя
дочь, Джим Петерсон! Раньше на ее матчи ходил старший брат, но теперь, когда
его не стало, это твоя обязанность. Кроме того, ты разбираешься в баскетболе
лучше, чем я, и сможешь дать ей полезные советы. Конечно, если это
потребуется.
— Да перестань ты, Элис! — поморщился Джим. — Я уверен —
Шарли даже не заметит, был я на ее матче или нет.
— Нет, Джим, она заметит, — с нажимом сказала Элис, а Джонни
обошел стол и, сев рядом с отцом, стал пристально на него смотреть. —
Во всяком случае, до сих пор она всегда замечала, что тебя не было. Подумай
об этом!
Она замолчала и поставила тарелку с овсянкой перед Бобби, на которого Джим,
казалось, и вовсе не обратил внимания. Младший сын был для него почти так же
невидим, как и присутствовавший здесь же Джонни. Джим перестал замечать
Бобби с тех пор, как мальчик утратил речь, поскольку признать его
существование значило бы признать и свою вину. А это было ему не по силам.
— У меня два новых клиента и соответственно много работы, я же говорил
тебе, — проворчал он. — Боюсь, мне придется проторчать в офисе и
все выходные.
Это известие, однако, нисколько не огорчило Элис. Напротив, она была рада,
что хотя бы в делах удача повернулась к Джиму лицом.
В последнее время его дела, похоже, пошли в гору, и, хотя до процветания
было еще очень далеко, Элис позволила себе надеяться, что успех в делах
поможет мужу не увлекаться спиртным. Возможно, он даже вдохновится
настолько, что вовсе откажется от опасной привычки. Хотя, по правде говоря,
верилось в это с трудом.
Допив кофе, Джим уехал в офис. Джонни и Бобби отправились во двор, но Элис
недолго оставалась одна. В кухню спустилась Шарлотта. Наскоро позавтракав,
она отправилась на утреннюю тренировку, но Элис показалось, что настроение у
нее не такое подавленное, как накануне. Во всяком случае, Шарли не стала
поднимать вчерашнюю тему, очевидно смирившись с тем, что и на этот раз отец
не придет к ней на соревнования. Элис же, со своей стороны, не стала
говорить ей, что пыталась переубедить Джима, но снова ничего не добилась.
В половине четвертого пополудни Элис, Бобби и Джонни сели в машину и поехали
в школу. По дороге братья оживленно болтали о баскетболе и бейсболе, а Элис
не могла нарадоваться, как чисто произносит Бобби даже непростые слова и
какого прогресса он добился за считанные дни. Можно было подумать, что он
никогда не был немым, хотя тут, конечно, сыграла свою роль и помощь старшего
брата. В какой-то момент Элис даже почувствовала себя словно во сне — ведь
Бобби заговорил, и Джонни снова был с нею! Это было чудо, о котором она не
смела и мечтать.
Элис вдруг — в который раз — подумала о том, что не знает, сколько еще
времени Джонни пробудет с ними, однако теперь мысль о грядущем расставании
уже не мучила ее так сильно. Возвращение сына из небытия и без того было
слишком щедрым даром.
В школу все трое приехали заранее, прошли на трибуны, уселись на самые
удобные места и стали с нетерпением ждать начала игры.
Игра с самого начала складывалась удачно для команды Шарлотты. К середине
второй четверти счет был уже 26:15, и Бобби изо всех сил хлопал в ладоши,
болея за сестру. Буквально на их глазах Шарли выполнила два трехочковых
броска подряд, и Джонни пришел в восторг. Он просто не верил своим глазам —
до того хорошо играла Шарлотта. Когда же вторая десятиминутка закончилась,
их ждал еще один сюрприз. Краем глаза Элис заметила внизу знакомую фигуру и,
вглядевшись, узнала Джима. Пробираясь между зрителями, он явно чувствовал
себя неловко, потом, заметив Элис и Бобби, он облегченно улыбнулся.
— Не могу поверить! — шепнула Элис, а Джонни издал торжествующий
вопль. Потом и Шарлотта увидела на трибуне отца, ее лицо изменилось так, что
наблюдавшая за ней Элис чуть не заплакала. Сначала Шарли даже растерялась —
ведь отец впервые пришел к ней на игру, но потом словно новые силы открылись
в ней — она буквально летала по полю, каждый раз оказываясь в нужном месте.
— Как ты сумел этого добиться? — шепотом спросила Элис у Джонни,
пока Джим пробирался.
— Честно говоря, я и сам не знаю, — ответил он. — Просто я
много думал о том, как было бы здорово, если бы отец все-таки пришел. Я
хотел этого всем сердцем, и вот... Может быть, он каким-то образом услышал
меня или почувствовал?.. В общем, все это неважно. Главное — он здесь,
правда?
Джонни и в самом деле не знал, как ему удается влиять на события,
происходившие с его близкими людьми. Порой ему казалось, что если он будет о
чем-то постоянно думать или чего-то очень сильно желать, это обязательно
случится, словно он был способен изменять ход событий силой мысли. Но вместе
с тем Джонни понимал, что вряд ли дело обстоит так просто и что его
возможности — это лишь проявление какой-то таинственной силы, которая
струится во всем его теле, пронизывая его, как пронизывают Вселенную потоки
света. Как бы там ни было, стоило ему просто пожелать, чтобы какой-то
человек захотел сделать то-то и то-то, и его желание осуществлялось.
Джим тем временем добрался до своих и занял место между Элис и Бобби. Он
ничего им не сказал — его взгляд неотрывно следовал за Шарли. Джим следил за
ее игрой с таким вниманием, словно никогда прежде не видел ничего подобного.
Впрочем, так оно и было.
— Она отлично играет! — с гордостью заметила Элис после одного
очень удачного прохода под кольцо, и Джим кивнул. Шарли тем временем
забросила еще один мяч. Джим ничего не сказал — он только смотрел на дочь, и
его губы беззвучно шевелились. Элис очень хотелось узнать, о чем он сейчас
думает. И, переглянувшись с Джонни, она заговорщически подмигнула ему.
Незадолго до конца игры Шарли исполнила еще один невероятной красоты
трехочковый бросок, который дружными аплодисментами приветствовали все
зрители. Ее команда буквально разгромила своих соперниц, причем на счету
Шарли было больше двадцати очков. Когда прозвучал финальный свисток, и
игроки и запасные выбежали на площадку и, подхватив Шарлотту на руки, стали
подбрасывать ее высоко в воздух. Джим аплодировал дочери стоя, и на лице его
Элис увидела широкую радостную улыбку. Джим казался таким счастливым, каким
она уже давно его не видела.
— Потрясающая игра, правда? — с гордостью сказал Джим,
поворачиваясь к ней, и Элис кивнула, не в силах произнести ни слова. Наконец-
то, думала она, наконец-то он увидел, что его дочь действительно талантлива,
и сможет по-настоящему гордиться ею. Сама Элис любила Шарли безо всяких
условий, как любят, наверное, все матери, но отцам, наверное, нужно, чтобы
их дети хоть в чем-то превосходили своих сверстников, чтобы можно было ими
гордиться.
Через полчаса к ним на трибуну поднялась Шарлотта. Она была взволнована и
выглядела счастливой еще и оттого, что отец наконец-то пришел на матч.
— Спасибо, папа, — сказала она смущенно и покраснела.
— Ты отлично сыграла, Шарли, — совершенно искренне ответил Джим и
крепко обнял девочку за плечи. — И я горжусь, что у меня такая дочь.
Это было что-то сногсшибательное. Особенно твои дальние броски. С такими
бросками ты можешь рассчитывать на место в любой университетской команде!
И он действительно был очень рад и нисколько не жалел о том, что, оставив в
офисе недоделанные дела, все-таки приехал на матч. А ведь еще утром ничего
подобного делать он не собирался.
Все вместе они направились к выходу. Джим нес сумку дочери, а Джонни нежно
обнял сестру за плечи. Она по-прежнему его не видела и ничего не
почувствовала, но ее взгляд на несколько мгновений стал грустным.
— Знаешь, однажды я видел похожую игру с участием Джонни, — сказал
Шарлотте отец, когда они уже ехали домой. — Он получил за нее грамоту
как лучший игрок, хотя забил только два трехочковых. А ты сегодня сделала
четыре дальних броска и заработала для команды почти двадцать очков с игры.
Это отличный результат, Шарли. Так держать!
— У нас в команде есть еще одна девочка, которая играет почти так же
хорошо, как я, — ответила Шарли, которая была до глубины души тронута
интересом, который отец проявил к ее спортивным достижениям. Это было для
нее внове, и она испытывала одновременно и благодарность, и смущение. —
Правда, она сейчас болеет и не может играть, но я уверена: когда она
поправится, мы сможем рассчитывать на выход в финальные игры дивизиона. Быть
может, мы даже станем чемпионами штата.
— Это отличная новость, — кивнул Джим. — Я обязательно приду
поболеть за тебя. — И он действительно собирался сдержать свое слово —
до того сильное впечатление произвела на него сегодняшняя игра. Джим даже
подумал, что ошибался, когда утверждал, что женщины не способны играть в
баскетбол по-настоящему. У его дочери, оказывается, самый настоящий
спортивный талант! А он убедился в этом только сейчас! А ведь все — и
Джонни, и Элис — твердили ему об этом, но куда там! Он не желал их и
слушать, а может быть, просто боялся поверить в это, чтобы уберечь себя от
возможного разочарования?!
На обратном пути они остановились, чтобы купить кое-что из продуктов. Время
шло к ужину, поэтому, когда они добрались до дома, Элис тотчас отправилась
на кухню, чтобы что-нибудь приготовить, а Шарли и Бобби поспешили на задний
двор, чтобы успеть немного побросать мяч до ужина. Джим тоже не стал
садиться к телевизору, а вышел к детям, чтобы показать Шарлотте пару финтов,
которые были популярны в дни его юности.
Джонни некоторое время наблюдал за ними из кухонного окна, потом повернулся
к матери.
— Как здорово, что отец все-таки пришел, — сказал он с довольным
видом. Джонни лучше других понимал, как много значило для Шарли внимание
отца. Похоже, и Джим тоже это понял — понял и приехал на игру, а уж потом
его захватили, увлекли мастерство и ловкость дочери. Всю обратную дорогу он
говорил только о следующих ее играх, так что в этом отношении за него можно
было, пожалуй, не волноваться.
— Да, — подтвердила Элис. — Но меня не это удивляет. Я все
думаю о твоих, гм-м... возможностях. Похоже, ты сам до конца не сознаешь,
какой силой обладаешь, — проговорила она вполголоса, чтобы никто ее не
услышал. — Ты, наверное, можешь воздействовать в правильном направлении
на любого человека. Возьми хоть нас... Бобби начал говорить, Джим приехал на
игру к Шарли... Это просто волшебство какое-то. Другого слова я не подберу.
Тут она почувствовала, как глаза ее увлажнились от подступивших слез. Очень
осторожно и бережно Джонни понемногу исправлял их жизни, делал их такими,
какими они и должны были быть, иначе как чудом Элис назвать это не могла.
— Бобби уже был готов заговорить, я просто немного ему помог. Пять лет
— достаточный срок, а в таком возрасте — особенно, &
...Закладка в соц.сетях
