Жанр: Любовные романы
Джонни-ангел
...огла
понять, что это может быть, и открыла глаза, чтобы взглянуть, кто зовет ее.
Это оказалась дежурная сестра. Ее лицо возникло перед самыми глазами Элис, и
в то же мгновение ощущение присутствия Джонни пропало.
— Я вижу, вам что-то снилось, миссис Петерсон, — проговорила
сиделка, измеряя ей давление. Оно было в норме, и женщина улыбнулась с
довольным видом. С каждой минутой Элис становилось все лучше, что было
поистине удивительно, учитывая ее недавнее состояние. Похоже было, что она
поправится скорее, чем можно было рассчитывать.
Все дело в том, —
подумала сиделка, — что больную вовремя доставили в стационар. Этой
миссис Петерсон повезло — если бы ее родные промедлили с вызовом Скорой
,
она бы так легко не отделалась
.
А Элис, мимолетно улыбнувшись сиделке, снова закрыла глаза в надежде увидеть
продолжение своего удивительного сна. И — о чудо — ей это удалось. Прошло
всего несколько секунд, и Элис снова оказалась в волшебном саду. Она стояла
на засыпанной мелким золотистым песком дорожке, а Джонни сидел на невысокой
каменной стене и болтал ногами, как он часто делал в детстве. Завидев мать,
он легко соскочил на землю, однако слова, с которыми обратилась к нему Элис,
ему совсем не понравились.
— Я хочу быть с тобой, сынок, — сказала она. На протяжении
последних четырех месяцев Элис ничего не желала так сильно, и сейчас ее
мечта была особенно явственной. Она действительно хотела бы заснуть
навсегда, чтобы воссоединиться с сыном. Элис никому не говорила об этом, ни
разу не облекала свое желание в слова даже мысленно, однако в глубине души
она стремилась именно к этому. Элис просто не могла жить без Джонни, и
сейчас это стало ей особенно очевидно.
— Ты с ума сошла! — воскликнул он, на его лице было написано
глубочайшее потрясение и испуг. — А что будет с Шарли, с Бобби, с
отцом? О них ты подумала?! Нет, мама, они слишком нуждаются в тебе, и ты не
имеешь права их бросать. Я уверен, что твое решение никому не понравится,
так что лучше забудь об этом. Возьми себя в руки!
Его голос звучал почти сердито, но Элис не отступала.
— Я не могу без тебя, — сказала она жалобно. — И не хочу...
— Это ничего не меняет, — нахмурился Джонни и сурово покачал
головой. — Тебе предстоит еще многое сделать, да и мне тоже, —
добавил он как-то очень по-взрослому. Никогда прежде Элис не слышала у него
таких интонаций.
— Что же ты должен сделать? — удивилась она, но Джонни только
пожал плечами и снова уселся на невысокую стену.
— Я не знаю. Мне этого пока не сказали, но мне почему-то кажется, что,
учитывая твое настроение и твое состояние, это будет не самая простая
работа. Я... Как ты можешь, мама?! Раньше ты никогда не сдавалась и не
опускала рук, так почему же теперь?..
Видно было, что Джонни глубоко разочарован, и Элис захотелось прикоснуться к
нему, взъерошить волосы, погладить по щеке, но что-то подсказывало ей, что
она не должна этого делать. Кроме того, Элис боялась, что если она
попытается сделать это, то немедленно проснется и Джонни снова исчезнет.
— Потому что раньше ты был жив, и ты был со мной, — ответила
она. — А теперь тебя нет, и я не могу, никак не могу с этим
примириться!
Джонни снова спрыгнул со стены и посмотрел на нее сверху вниз, уперев руки в
бока. Вид у него был рассерженный, и когда он снова заговорил, голос его
звучал непреклонно и твердо:
— Я больше не хочу слышать от тебя ничего подобного! Возьми себя в
руки, мама. — Сейчас Джонни разговаривал с ней не как сын, а как
человек, обладающий куда большим жизненным опытом, и Элис снова поразилась,
когда он успел стать таким взрослым. Впрочем, сон есть сон, подумала она.
Вот только странный какой-то сон: слишком он похож на реальность, хотя и
происходят в нем совершенно нереальные вещи.
— Хорошо, хорошо, — пробормотала она с виноватым видом и опустила
глаза. Раз уж она попала в этот призрачный мир, значит, надо действовать по
его законам. Все, что угодно, лишь бы этот чудесный сон не
прерывался. — Я постараюсь, только... Ты даже не представляешь, как нам
тяжело без тебя!
Элис уже давно хотелось сказать это Джонни, и теперь, когда у нее появилась
такая возможность, она испытала необычайное облегчение.
— Я знаю, — кивнул Джонни. — И поверь — мне очень не хотелось
уходить от вас так скоро. Это случилось слишком неожиданно. И вы, и Бекки...
Мне было очень жаль расставаться с нею.
По его лицу скользнула тень страдания, и Элис невольно подалась вперед,
стремясь утешить сына.
— Бекки теперь немного получше, — сказала она, и Джонни кивнул с
таким видом, словно он и сам это знал.
— У нее все будет хорошо, — проговорил он убежденно. — Просто
она пока об этом не знает. И у тебя тоже. И у Шарли, у Бобби, у папы... у
всех всё будет хорошо, я это обещаю, — повторил Джонни. — Вот
только... Если бы вы постарались примириться с вашей болью и начать жить и
если бы папа начал ходить к Шарли на игры, это могло бы произойти гораздо
быстрее. Но вы не хотите и этим только усложняете мою задачу. — Его
плечи поникли, а лицо приняло озабоченное выражение. Элис даже показалось,
что тело Джонни утрачивает материальность, словно он истратил все силы на
разговор с ней и теперь тает как дым или туман.
— Прости, милый, я не хотела тебя подвести, — быстро проговорила
она, испугавшись, что сейчас Джонни окончательно исчезнет, чудесный сон
закончится, и она проснется, вернувшись в мир, где ее не ждало ничего, кроме
уже привычной боли.
— Ты никогда не подводила меня, мама, и я знаю, что могу положиться на
тебя и теперь, — ответил он. — Сейчас твоя главная задача — как
можно скорее выздороветь и вернуться домой. Тогда мы с тобой поговорим обо
всем остальном.
— О чем? И когда мы снова увидимся? — спросила Элис, неотрывно
глядя на сына. За последние четыре месяца Джонни не снился ей ни разу, и
сейчас ей очень не хотелось с ним расставаться.
— Я же сказал — когда ты поправишься. А сейчас мы должны попрощаться. Тебе нельзя волноваться.
— Почему?
— Потому что ты нездорова, а я... я еще не знаю своего задания.
— Какого задания?
— Ты не волнуйся, в свое время я тебе обо всем расскажу. — И снова
он стал очень серьезным и взрослым.
Элис вздохнула с облегчением.
— Я понимаю, — кивнула она. — Ты еще вроде как учишься, да?..
— Наверное, можно сказать и так. — Джонни кивнул, потом
улыбнулся. — Каждый ангел должен заслужить свои крылья, мама.
Услышав эти слова, Элис рассмеялась, а он поцеловал ее в голову и медленно
пошел прочь. Она хотела побежать за ним, но почувствовала, что не может
сдвинуться с места. Перед ней словно выросла стеклянная стена, и ей пришлось
остаться на месте. Некоторое время Элис провожала Джонни взглядом, пока тот
не скрылся в зарослях, но, как ни странно, печаль ее ослабела. И когда
сиделка разбудила Элис, чтобы снова измерить ей давление, она улыбнулась
светло и радостно, как не улыбалась уже давно.
Никогда в жизни не видела она такого радостного и светлого сна.
— Сдается мне, миссис Петерсон, что вы чувствуете себя получше, —
сказала сиделка с довольной улыбкой, и Элис кивнула. Ей и в самом деле было
гораздо лучше, потом сиделка ушла, и Элис заснула, и, хотя на этот раз
Джонни ей не снился, она и во сне чувствовала себя почти счастливой.
Проснулась Элис лишь на следующее утро. После обеда ее навестили Джим и
дети, и Элис едва удержалась, чтобы не рассказать им о том, что во сне она
видела Джонни и даже разговаривала с ним. Она долго боролась с собой, но, в
конце концов, почему-то решила промолчать. Ей не хотелось пугать мужа и
детей, которые могли подумать, что она помешалась от горя. До поры до
времени, решила она, не стоит упоминать ни о чем подобном, тем более что
Джим вряд ли ей поверит, а Бобби, как она и раньше подозревала, боялся
призраков и привидений.
Через некоторое время они ушли. Джиму нужно было вернуться на работу, а
Шарли собиралась на тренировку, и Элис осталась одна, но ненадолго. Начался
дневной обход, и врач, осмотрев ее, остался очень доволен, сказав, что если
так пойдет и дальше, то уже завтра ее выпишут домой. Ближе к вечеру
навестить Элис приехала Памела, и они немного поговорили. Потом ей позвонил
Джим, и она попросила его не приезжать, а остаться дома с детьми.
Вечером Элис быстро уснула и во сне снова увидела Джонни. От одного его вида
ей стало так хорошо и легко на душе, что она готова была проспать всю
оставшуюся жизнь, лишь бы не разлучаться с ним. Как и в прошлый раз, Джонни
выглядел счастливым и довольным, и они долго разговаривали о множестве
разных вещей — о Бекки, о школе, о лесопилке, где он когда-то работал, о
том, почему отец так много пьет. Они оба знали, что Джим начал пить пять лет
назад — после автомобильной аварии, в которой он и Бобби едва не погибли, но
теперь Джонни сказал, что прошло уже слишком много времени, и он должен
остановиться.
И снова его слова прозвучали по-взрослому рассудительно и мудро, но Элис,
хотя и была вполне согласна с сыном, с сомнением покачала головой.
— Это легче сказать, чем сделать, — проговорила она. — Мне
тоже не нравится, что Джим каждый вечер пьет, но и ты должен понять: он
чувствует себя виноватым перед всеми нами, и в первую очередь — перед Бобби.
И избавиться от груза вины он сможет, только если твой брат снова заговорит.
— Бобби заговорит, когда будет к этому готов, — ответил
Джонни. — И это может случиться довольно скоро. Тогда уж у папы не
будет
уважительной
причины каждый день закладывать за воротничок.
— Откуда ты знаешь, что Бобби заговорит? — удивилась Элис. Сама
она на это уже не надеялась. В свое время они с Джимом сделали все, что
возможно, чтобы к Бобби вернулась речь. Они возили его по больницам,
показывали врачам, но все их усилия ни к чему не привели.
Случай
чрезвычайно сложный
, — сказал ей известный врач-логопед, и с тех пор
Элис считала, что ее младший сын навсегда останется немым, если только не
произойдет чуда.
А в чудеса она давно не верила.
— Знаю. Сама увидишь, — коротко ответил Джонни, явно не желая
пускаться в объяснения.
— Но откуда? Тебе это сообщили
там, наверху!.. —
Элис с улыбкой показала пальцем куда-то вверх. — Или ты
просто пытаешься меня подбодрить?
Самой ей этот вопрос вовсе не казался странным. Элис было очень приятно и
радостно видеть Джонни, но она помнила, что это только сон, и вела себя
соответственно. В конце концов, только во сне человек обретает подлинную
свободу и может поступать так, как не решился бы наяву.
— И то, и другое — серьезно ответил Джонни. — Собственно говоря,
никто мне ничего не сообщал, просто я это знаю, чувствую... вот
здесь. — Он положил ладонь на левую сторону груди. — Я и сейчас
слышу, как Бобби говорит в моей голове. И всегда слышал.
— Я знаю. — Элис кивнула. Джонни действительно понимал брата
гораздо лучше других, так что порой казалось, будто он действительно
общается с ним на недоступной для большинства людей волне. — Но, к
сожалению, сейчас никто, кроме тебя, его не слышит и не понимает.
— Мне кажется, ты тоже могла бы услышать его, если бы
постаралась, — ответил Джонни, и Элис задумалась. Вернее, это Джонни
заставил ее задуматься над тем, что давно должно было прийти ей в голову.
Кто, как не мать, способен первым услышать и понять, в чем нуждается ее
дитя, а между тем она никогда не пробовала это сделать. То есть, по-
настоящему не пробовала. До сих пор Элис только говорила за Бобби, вместо
того чтобы слушать сердцем и душой, как это делал ее старший сын.
— Я обязательно попытаюсь, как только вернусь домой, — пообещала
она, гадая про себя, не потому ли она увидела Джонни во сне. Быть может,
подумалось Элис, это ее подсознание, раскрепощенное сном и лекарствами,
которые ввели ей в больнице, завершило свою работу и преподнесло ей ответ на
вопрос, над которым она, так или иначе, задумывалась уже давно.
Так они разговаривали, а время продолжало свой неумолимый ход. Приближался
рассвет. Элис почувствовала это даже во сне и невольно заторопилась, боясь
проснуться и снова потерять Джонни. Всего за две ночи она научилась
ненавидеть утра, разлучавшие ее с любимым сыном. Проснуться, ощущая в груди
свинцовую тяжесть потери и зная, что страшное все-таки свершилось и Джонни
по-прежнему нет, — это было больше, чем она готова была терпеть.
— Не оставляй меня, Джонни! Не уходи! — воскликнула она и
потянулась к сыну. Казалось, ее пальцы вот-вот коснутся его лица, но уже в
следующее мгновение он исчез, и Элис открыла глаза. Она по-прежнему лежала в
больничной палате одна, рядом с ней никого не было.
— Не уходи, пожалуйста!.. Я не хочу снова тебя терять, —
проговорила, она негромко. — Разве мне нельзя остаться с тобой?
Несколько секунд она напряженно прислушивалась, потом крепко зажмурилась — и
снова увидела Джонни. Он стоял перед ней, совсем близко, но, протянув к нему
руки, Элис убедилась, что их по-прежнему разделяет невидимая стена.
— Можно мне остаться с тобой, Джонни? — повторила она. —
Пожалуйста!
— Нельзя, мама, ведь ты не умерла, — ответил он терпеливо и
мягко. — И ты не умрешь еще очень долгое время — ведь тебе так много
нужно сделать! Тебя ждет большая работа, мама, — работа, от которой ты
не можешь отказаться.
— Но ведь я так люблю тебя! — воскликнула она. — И мне очень
тебя не хватает...
— Мне тоже тебя не хватает, мама, — ответил Джонни. — Очень,
очень не хватает. И тебя, и Бекки, и Шарли с Бобби, и отца. Мне было нелегко
привыкнуть обходиться без вас. К счастью, я, кажется, смогу еще немного
побыть с вами...
— Правда?! — Элис удивленно ахнула, и он улыбнулся.
— Мне поручили важную работу, которую я должен исполнить, — сказал
Джонни, и, хотя Элис не совсем поняла, о чем он говорит, на душе у нее стало
легко и радостно.
— Что же это за работа? — поинтересовалась она. — Что ты
должен сделать?
— Всех подробностей я еще не знаю, — признался он. — О чем-то
мне сообщат позже, а о чем-то я должен догадаться сам. Догадаться и принять
нужное решение в зависимости от того, как будут разворачиваться события.
— Какие события? О чем ты?! — Элис по-прежнему мало что понимала,
но ее это нисколько не волновало. Главное — Джонни обещал побыть с ними еще
какое-то время.
— Я и сам пока не знаю, — повторил он и слегка нахмурился. —
Мне кажется, я должен буду делать то, что от меня потребуется. И только
когда все будет исполнено, я смогу уйти.
На первый взгляд все выглядело достаточно просто. Главная трудность
заключалась в том, чтобы узнать, что именно он должен сделать — и когда.
— Все равно не понимаю... — Элис слегка пожала плечами. — Да
это и не важно. Ты мне вот что скажи: что будет, когда я открою глаза? Я
проснусь? Увижу ли я тебя снова, когда снова засну? — Элис так хотелось
видеть его, что она готова была спать вечно, лишь бы не расставаться с
Джонни.
В ответ он рассмеялся. Это был тот самый смех, который она хорошо помнила и
по которому так сильно скучала. Джонни, милый Джонни... Как чудесно было
видеть его, разговаривать с ним, прикасаться к нему! Неужели эта волшебная
сказка закончится, как только она откроет глаза?
— Думаю, ты будешь видеть меня достаточно часто, — проговорил
Джонни, и Элис, чье внимание было предельно обострено, сразу заметила, что
он не сказал
во сне
.
— А когда? Когда мы увидимся? — торопливо спросила она, с
нежностью глядя на сына. Ей хотелось получить от него ответ, обещание, что
они снова и снова будут встречаться в ее снах. Прошедшие две ночи были для
Элис невероятно щедрым подарком, но этого ей было мало. Быть с ним — вот
чего она жаждала всем своим существом.
— Сейчас, — ответил Джонни спокойно.
— Что ты хочешь сказать? Что значит —
сейчас
?
— Это значит, что, когда ты проснешься, я буду рядом.
— То есть, когда я проснусь, я... я не перестану видеть тебя? —
Элис была уверена, что чего-то не поняла или не расслышала. Этого не может
быть, говорила она себе и... надеялась. Надеялась вопреки всему.
Джонни только кивнул, и она с недоумением покачала головой.
— Но как это может быть? Ты можешь объяснить?
— Попробую. — Джонни улыбнулся. — Только сначала ты проснись.
— Проснуться?
— Ну да. Открой глаза, ну?
— Я... не хочу. Не хочу открывать глаза, потому что, если я проснусь,
ты исчезнешь и все опять будет плохо. Нет, я не буду просыпаться! — Она
даже топнула ногой, словно капризный ребенок, и Джонни укоризненно взглянул
на нее.
— Ты все равно не спишь, я знаю, — сказал он настойчиво. —
Пожалуйста, открой глаза, и ты все увидишь. Сама увидишь...
Элис не хотела подчиняться, но ничего не могла с собой поделать. От Джонни
как будто исходила какая-то сила, сопротивляться которой она не могла. Ее
глаза медленно открылись. Сначала Элис не увидела ничего, кроме мягкого
сумрака больничной палаты, но когда ее глаза привыкли к тусклому освещению,
она разглядела Джонни, который сидел в ногах ее кровати.
И он выглядел так же, как во сне!
— Господи! — воскликнула потрясенная Элис. — Кажется, я
продолжаю спать! Или это лекарства так действуют?
— Это не лекарства, мама, — уверенно сказал Джонни. — Это я.
— Ты? Что ты имеешь в виду? — Элис продолжала смотреть прямо на
него, и глаза ее были широко открыты. Похоже, она все-таки не спала, но если
так... Нет, она ничего не понимала! Она видела Джонни, разговаривала с ним,
но ведь этого просто не могло быть! Как можно беседовать наяву с умершим
человеком? Наверное, она все-таки бредит или... или с ней творится что-то
странное — такое, чему она не могла найти объяснения.
— Я имею в виду только то, что сказал: это я, — повторил
Джонни. — Здорово, мам, правда? — В его глазах заблестели озорные
искорки, но Элис вдруг почувствовала страх. Что с ней? Может быть, она
тяжело больна и бредит? Или тоска по Джонни все-таки свела ее с ума?
Джонни, казалось, прочел ее мысли.
— Не бойся, мама, — ласково промолвил он. — Мне разрешили
вернуться, но ненадолго. И видеть меня можешь только ты. Я думаю — это что-
то вроде... привилегии. Когда-то я читал, что подобное случается с людьми,
которые ушли слишком рано, оставив много дел незавершенными. Пока мне
известно одно: прежде чем уйти окончательно, я должен все привести в
порядок, только я пока не знаю точно, что именно я должен сделать и для
кого. И как. Но, я думаю, мы с тобой сможем постепенно во всем разобраться.
— Джон Петерсон!.. — Элис приложила все усилия, чтобы ее голос
звучал как можно строже. Она даже села на больничной койке и решительным
жестом вздернула подбородок. — Скажи мне правду, Джон Петерсон: ты что,
амброзии опился? Или у вас там есть какие-то свои, особые наркотики?
Элис и сама не знала, почему она так сказала. Разум ее по-прежнему пребывал
в смятении. То, что сейчас происходило на ее глазах, противоречило всем ее
знаниям и жизненному опыту. Она словно угодила в какой-то другой мир, в
котором Джонни не умирал. Напротив, он выглядел здоровым и довольным и был,
на ее взгляд, абсолютно реальным, но Элис не знала, насколько она может
доверять своим чувствам. Контакты с обитателями параллельных миров были
совсем не по ее части.
— Просто не понимаю, что происходит, — потерянно проговорила она
после довольно продолжительной паузы. — Наверное, это все же
болеутоляющее, которым меня здесь пичкают, — добавила Элис, обращаясь
больше к себе, чем к сыну. Тот хотел что-то сказать, но не успел — в палату
вошла дежурная сиделка, и Джонни исчез — исчез, словно его и не было, но
Элис почему-то не испытывала никакой грусти. Можно было подумать, она и в
самом деле поговорила с живым Джонни, и острое чувство потери, ежеминутно
терзавшее ее на протяжении последних месяцев, наконец-то отступило.
Напротив, настроение у нее было приподнятое, насколько это было вообще
возможно в ее обстоятельствах.
— О, я вижу, вам намного лучше! — сказала сиделка, заметив, что
Элис полусидит, опираясь спиной на подушку. — Давайте-ка измерим ваше
давление и пульс.
И давление, и пульс оказались в норме, и сиделка была очень довольна. Пробыв
в палате еще несколько минут, она ушла по своим делам, а Элис закрыла глаза
и стала думать о своем сыне. Когда же она снова их открыла, Джонни стоял
рядом с ее кроватью и улыбался.
— Этого не может быть! — проговорила Элис. — И все равно мне
нравятся эти чудеса! Куда ты уходил?
— Я не могу оставаться с тобой, когда в комнате находятся посторонние
люди, — объяснил Джонни. — Таковы правила. Я же говорил, что
пришел только к тебе.
— Ты сказал, что только я могу тебя видеть, — возразила
она. — Так чего же ты испугался сиделки?
— Должно быть, я неправильно выразился, — ответил Джонни. —
Ты можешь меня видеть, потому что я вернулся к тебе. Что касается
посторонних...
— Хорошо бы это и в самом деле было так, — перебила его Элис и
сладко зевнула. Ей снова захотелось спать, но она не могла оторвать глаз от
сына. Она больше не старалась понять, благодаря какому волшебству может
снова разговаривать с Джонни. Главное, он вернулся, и она была счастлива.
Или ей только кажется, что она видит его...
— Поверь мне, мама, я вернулся, чтобы помочь тебе, — повторил
Джонни. — И это просто замечательно!
— Кому ты это говоришь?! — Элис почувствовала какое-то смутное
беспокойство. Казалось, на ее глазах происходит что-то важное, а она по-
прежнему ничего не понимала. А попять было необходимо — она вдруг ощутила
это с особой ясностью.
— Я знаю, тебе это кажется странным, — сказал Джонни, который
внимательно за ней наблюдал — или снова прочел ее мысли, как делал уже не
раз. Впрочем, в этом не было ничего необычного: еще когда он был жив, он и
Элис частенько понимали друг друга с полуслова. — Я сначала тоже не
поверил... Меня отослали назад, чтобы я исполнил кое-какую важную работу.
Моя смерть была слишком внезапной, поэтому я не успел довести до конца, до
логического завершения все, что было предначертано свыше. Что мне было
суждено, понимаешь? Именно поэтому мне разрешили вернуться, чтобы я довел до
конца то, что начал. Речь идет, конечно, не о моих собственных планах. Я
должен помочь вам — тебе, Бобби, отцу, Шарли. Может быть, и Бекки тоже... И
ее маме. Мне еще ничего не объяснили, но я знаю — работа предстоит большая.
— Ты хочешь сказать, что ты... оживешь? — Элис резко села на
кровати. На этот раз она была абсолютно уверена, что это не сон. И не бред.
— Я не сказал — оживу, я сказал — вернусь, — поправил Джонни и
улыбнулся. — И не навсегда, а на какое-то время.
— Значит, — медленно проговорила Элис, — то, что я вижу тебя
сейчас, на самом деле не бред и не галлюцинации из-за лекарств, которые мне
давали?
— Конечно, это не бред, — рассмеялся Джонни. — Это нечто
гораздо более сложное и важное. — Он снова
...Закладка в соц.сетях
