Жанр: Любовные романы
Северное сияние
...дному мне старину Дарта будет нелегко вернуть на
грешную землю.
Он вбил себе в голову, что я хотел его убить. У нас были сложности на
спуске, и теперь он, перекрывая ветер, вопит, что я хочу его угробить.
Набросился на меня, как безумный, пришлось врезать ему хорошенько. Теперь,
кажется, угомонился. Извинился, даже посмеялся над собой.
Здесь мы, только чтобы передохнуть, собраться с силами. Мы играли в игру
Первое, что я сделаю, когда вернусь
. Он хочет мяса, я хочу женщину. Потом
сошлись на том, что хочется и того, и другого.
Он все еще на взводе, я это вижу. Это из-за гор. Надо вернуться к Хэну и
идти вниз. А потом — в Лунаси.
Погода налаживается, но в воздухе как-то неспокойно. Что-то будет. Надо
быстрей спускаться.
Нейт сидел в запертом кабинете. Он дочитал дневник Патрика Гэллоуэя до
конца.
Шестнадцать лет у тебя ушло на то, чтобы спуститься, Пэт. Не зря ты ждал,
что
что-то будет
. Вот оно и случилось.
Ушли трое, вернулись двое. И шестнадцать лет эти двое молчали.
Но в пещере третьего не было, только Гэллоуэй и убийца. Нейт все больше
убеждался, что это был не Макс.
Почему убийца столько лет не трогал Макса? Если Хэн и Макс — одно лицо,
значит, Макс покалечился, но не слишком серьезно, хотя идти вниз ему было
трудно. Из всей троицы он был самый неопытный и слабый, если, конечно, Нейт
правильно истолковал дневник.
Но убийца помог Максу спуститься и оставил жить еще на шестнадцать лет.
И Макс хранил его тайну.
Почему?
Честолюбие? Шантаж? Преданность? Страх?
Летчик, — решил Нейт. — Надо найти летчика и узнать, что он
помнит
.
Он запер дневник в ящик вместе с досье. Ключи положил в карман и вышел из
кабинета.
Отто только что вернулся с патрулирования.
— Эд Вулкотт заявил, что кто-то сломал замок на его рыбацком домике и
стащил две удочки, электробур, бутылку скотча, а потом еще и домик краской
размалевал.
Румяный от мороза, Отто прямиком прошел к кофейнику.
— Скорее всего, ребятня. Я ему говорил:
Никто, кроме тебя, двери не
запирает, только мальчишек дразнишь
.
— Сколько все это стоит? Вместе?
— Он говорит, порядка восьми сотен. Электробур
Страйкмастер
тянет на
четыреста. — Он поморщился с брезгливой усмешкой. — Вот такой у
нас Эд. Хороший бур можно и за сорок купить, но у Эда все по первому
разряду.
— А опись похищенного составили?
— Да, конечно. Если какой парень по глупости отправится рыбачить с
удочкой, на которой есть медная пластинка с фамилией Эда, пусть пеняет на
себя, мы его живо привлечем. Скотч? Небось напились до тошноты. Не удивлюсь,
если они уже просверлили лунку чужим буром, выпили и сидят, рыбу удят.
Думаю, потом они все это где-нибудь бросят или попытаются привезти обратно.
— Все равно это кража со взломом. Будем отрабатывать.
— Можешь не сомневаться, все вещи застрахованы, и на большую сумму, чем
он за них заплатил. Вы знаете, что он хотел подать в суд на Хоули за то, что
зацепил его первого января, и даже говорил на эту тему с адвокатом? С
адвокатом. Господи боже мой!
— Я с ним потолкую.
— Желаю удачи. — Отто уселся за свой стол и с чашкой кофе в руке
сосредоточенно уставился в компьютер. — Так, будем сочинять отчет.
— Я сейчас отъеду, надо кое-что проверить. — Нейт помолчал. —
В это время года в горы часто ходишь?
— Какого лешего я там забыл? Я их и отсюда вижу.
— Но раньше же ходил?
— Раньше я и танго с женщинами танцевал.
— Да? — Нейт с любопытством устроился на край его стола. — В
тихом омуте... И эти женщины были в узких платьях и на высоких каблуках?
Несмотря на хандру, Отто рассмеялся.
— Вот-вот.
— С таким откровенным разрезом до середины бедра?
И когда они двигаются, то кажется, что видишь кусочек рая?
Отто окончательно развеселился.
— Вот были деньки!
— Ну, еще бы. А я так танго и не одолел. И в горы ходить не научился. А
надо бы, пожалуй.
— Ограничься танцами, шеф. Это менее опасно.
— Некоторые люди рассказывают о горах, как о божестве. А ты почему
бросил?
— Да рисковать надоело. Лишних ушей и ног у меня нет. — Он
помрачнел и уткнулся в чашку. — В последний раз я ходил в горы
спасателем. Группа из шести человек. Накрыло лавиной. Найти удалось только
двоих. Уже мертвыми. Не приходилось видеть человека, попавшего в лавину?
— Нет, не приходилось.
— Считай, повезло. В марте будет девять лет с того случая. С тех пор я
и не хожу. И никогда больше не пойду.
— А с Гэллоуэем ходить не доводилось?
— Пару раз. Он был отличный альпинист. Даже странно для такого
раздолбая.
— Недолюбливал его?
Отто начал одним пальцем набирать текст.
— Каждого раздолбая недолюбливать — поговорить будет не с кем. Этот
парень застрял в шестидесятых. Мир, любовь, наркота. По мне, так это для
него был еще удачный исход.
В шестидесятых, — подумал Нейт, — Отто обливался потом во
вьетнамских джунглях
. Такое сочетание — солдат и хиппи — могло стать
взрывоопасным и в менее экстремальной ситуации, чем зимнее восхождение.
— Разглагольствуешь о том, что надо жить естественно, делаешь вид, что
спасаешь каких-то вонючих китов, — продолжал Отто, — а сам сидишь
на шее у правительства, которое несешь на чем свет стоит. Я таких не уважаю.
— Наверное, у вас с ним мало было общего? Ты же военный.
— Да уж, собутыльниками мы не были. — Он перестал печатать и
поднял голову. — А к чему это ты?
— Пытаюсь понять этого человека. — Он встал и как бы невзначай
спросил: — Когда ты еще ходил в горы, какого летчика нанимал?
— Чаще всего Джекоба. Он всегда был под рукой.
— А я думал, Джекоб сам ходил в горы. С ним ходить не доводилось?
— А как же. И в таких случаях нас отвозил Хэнк Филдинг из Талкитны, а
то еще Двупалый из Анкориджа. Иногда — Стоки Лукес, если был трезв. —
Он пожал плечами. — Когда есть деньги, тебя любой отвезет, летчиков тут
навалом. Если и впрямь подумываешь в горы идти, проси Мег, чтоб отвезла, И
возьми серьезного проводника, не какого-нибудь олуха.
— Непременно. Но пока мне хватает вида из окна кабинета.
— Еще лучше.
Допрос собственного заместителя не доставил ему удовольствия, но
зафиксировать его в досье будет нужно. Невозможно было представить Отто
ловящим кайф и нападающим на человека с топором. Но и танцующим танго с
женщиной в узком платье — тоже.
За шестнадцать лет человек может сильно измениться.
Он отправился в
Приют
, где Чарлин вдвоем с Сисси уже обслуживали любителей
раннего ужина. За стойкой работал Тощий Джим. Оседлав свой табурет,
Профессор потягивал виски и читал Троллопа.
— Скоро
Айдитарод
, — сообщил Джим. — Не хотите поставить?
Нейт присел у стойки.
— А ты за кого?
— Я ставлю на этого молодого, Триплхорна. Он алеут.
— Красавчик! — подхватила Сисси, ставя на стойку поднос с пустыми
бокалами.
— Какая разница, как он выглядит, Сисси?
— Для меня — большая. Сделай мне
Лосиную голову
и двойную водку со
льдом.
— А народ в основном ставит на этого канадца, Тони Китона.
— У нас тут болеют за канадцев? — удивился Нейт. Джим тем временем
готовил заказ для клиентов Сисси.
— Нет. За собак. Его упряжку Уолт Нотти вырастил.
— Тогда двадцатку на канадца.
— Пива?
— Спасибо, Джим. Кофе. — Предоставив Джиму и Сисси заниматься
напитками и одновременно спорить, чей фаворит лучше, Нейт повернулся к
соседу: — Как поживаешь, Джон?
— Сплю плохо. Пока. — Джон заметил страницу и отложил
книгу. — Никак это зрелище из головы не идет.
— Это тяжело. Ты же хорошо знал Макса. Статьи в его газету писал...
— Ежемесячный обзор книжных новинок. Платили, правда, мало, но мне
нравилось. Не уверен, что Кэрри не закроет газету. Надеюсь, что нет.
— Кто-то мне говорил, что и Гэллоуэй им пописывал. Тогда, в самом
начале.
— У него неплохо получалось. Если бы уделял этому больше внимания, мог бы и большего добиться.
— Ну, это универсальная формула.
— Он был разносторонне одарен. — Джон украдкой взглянул на
Чарлин. — Но он своих талантов не развивал. Разбазарил все.
— И эту женщину тоже?
— Тут я не могу быть объективным. По моему мнению, он не вкладывал в
эти отношения сил. Как и всего остального. Было у него и по нескольку глав к
начатым романам, десяток недописанных песен, бессчетное число незаконченных
столярных изделий. У этого парня руки были на месте, ум творческий, а вот
дисциплины или честолюбия — ноль.
Нейт прикинул возможные варианты. Три человека, которых связывают место
жительства, призвание — литература — и любовь к горам. И двое из трех любят
одну женщину.
— Может быть, он бы мог это исправить, будь у него шанс.
Джон жестом попросил Джима наполнить его стакан.
— Может быть.
— Читал его вещи?
— Читал. Мы часто с ним брали по пивку, иногда и покуривали, —
признался Джон с легкой улыбкой. — И говорили о философии и политике, о
литературе, о роде человеческом. Молодые интеллектуалы. — Джон поднял
стакан. — Идущие в никуда.
— Ходил с ним в горы?
— А как же, это же приключение. Молодые интеллектуалы за приключениями
на Аляску и едут. Счастливые были денечки. Ни за что бы не хотел их
вернуть. — Он улыбался своим воспоминаниям и потягивал виски.
— Вы с ним дружили?
— Да. Мы были друзьями, во всяком случае, на этом вот интеллектуальном
уровне. Я завидовал, что у него такая женщина; это ни для кого секретом не
было. Его, по-моему, это забавляло, давало чувство превосходства надо мной.
Я был более образован. Но его это не колыхало, он и так все имел.
Джон задумчиво смотрел в стакан.
— Подозреваю, он и сейчас бы забавлялся тем, как я ревную к нему эту
женщину.
Нейт помолчал.
— Вы в горы ходили группой или вдвоем?
— Хм-мм... — Джон поморгал, словно очнулся ото сна.
Воспоминания, — подумал Нейт, — разновидность сновидений. Или
ночных кошмаров
.
— Группой. Товарищи по безумствам — вот кто мы все были. Помню, летом
пошли на Денали — так группы и одиночки лезли на эту махину, как муравьи на
гигантский пирог. Вот время было! Базовый лагерь — что маленький город. И
наша ошалелая компашка.
— Ты и Пэт?
— Не только. Еще Джекоб, Отто, Деб с Гарри, Эд, Бинг, Макс, Хоппы, Сэм
Бивер — этот умер два года назад от легочной эмболии. А еще... сейчас,
сейчас... еще Мэки старший там был. Они с Бингом, помнится, подрались из-за
какой-то ерунды, и Хопп — покойный — тогда их еще разнимал. Хоули был, но
он, пьяный, упал и головой стукнулся. Мы его на вершину не взяли. Еще была
Мисси Джекобсон, вольный фотограф, с которой у меня был короткий и бурный
роман, пока она не вернулась в Портленд и не вышла там замуж за
водопроводчика.
Он снова улыбнулся.
— Ох уж эта Мисси! Большие карие глаза и умелые руки. Мы, лунатики,
устроили из этого восхождения целый праздник. У нас даже флаг с собой был,
чтобы водрузить на вершине и сфотографироваться для газеты. Но никто из нас
до вершины не дошел.
— Никто?
— В тот раз — никто. Помнится, Пэт потом поднялся. Но в тот раз нас
просто преследовали неудачи. Однако ночью в базовом лагере мы были исполнены
надежд и устремлений. Пели, трахались, танцевали в волшебном свете белой
ночи. Думаю, никогда больше мы не жили такой полной жизнью. Так нам, во
всяком случае, казалось.
— И что случилось?
— Гарри заболел. Сам-то не сразу понял, но наутро встал с температурой.
Грипп. Все твердил, что здоров. Спорить никому не хотелось. Но он и пяти
часов не продержался. Деб и Хопп его вниз спустили. Сэм упал, сломал руку.
Мисси тоже расквасилась. Какая-то группа шла вниз и прихватила ее с собой.
Погода переменилась, те из нас, кто остался, разбили палатки и сидели,
молились, чтобы быстрей распогодилось. А стало еще хуже. Потом заболел Эд,
за ним — я. Одно к одному, так что в конце концов пришлось нам повернуть
назад. Наш праздник кончился ничем.
— И кто же вас назад в город привез?
— Не понял?
— У вас был летчик?
— Ах, вот ты о чем. Помню, как меня запихивали в этот самолет. Все
больные, злые, угрюмые. Летчика не помню. Какой-то приятель Джекоба,
кажется. Я был в жутком состоянии, это я отчетливо помню. Я об этом даже
писал. В газету. В качестве юмористической заметки.
Он допил свое виски.
— До сих пор жалею, что мы тот флаг не водрузили.
Нейт не ответил и двинулся к Чарлин.
— Прерваться можешь?
— Конечно. Когда Роза вернется в строй.
— Пять минут. Народу вроде немного.
Она спрятала блокнот в карман.
— Пять. Если будем долго обслуживать, народ пойдет к итальянцу. Я не
могу позволить себе терять постоянных клиентов.
Она вышла из ресторана в пустой вестибюль. При звуке ее каблучков Нейту
вспомнился разговор о танго. Интересно, что за тщеславие должно двигать
женщиной, чтобы она предпочла комфорту несколько часов на высоких каблуках.
— К твоему сведению, Патрик Гэллоуэй собирался в Анкоридж искать
работу.
— Это мы уже обсуждали.
— Ну, ладно, ладно. Если он поехал в Анкоридж и ему вдруг стукнуло
пойти в горы, кого бы он нанял доставить его на ледник Солнечный?
— Откуда мне-то знать? Он же уезжал не за тем, чтобы в горы идти. Он
ехал на заработки!
— Чарлин, вы с ним прожили без малого четырнадцать лет. Ты его знала.
— Если он летел из Анкориджа, но не на Джекобе, тогда это, скорее
всего, был Двупалый или Стоки. Если, конечно, они там в тот момент были.
Если нет — он бы нанял первого попавшегося. А скорее всего, он полетел по
бартеру. Денег-то у него совсем не было. Я ему выдала всего сотню из своих
запасов. Больше не могла — он бы их тут же просадил.
— А где я могу этих летчиков найти?
— Спроси Джекоба или Мег. Они в этом мире вращаются, я — нет. Почему ты
мне не сказал, что его привезли, а, Нейт? Надо было сказать и взять меня с
собой.
— Ни к чему тебе такие переживания. Правда. Ни к чему.
Он усадил ее в кресло, сам сел рядом.
— Послушай меня. Если ты увидишь его в таком состоянии, легче тебе не станет. И ему не поможет.
— Но Мег же его видела!
— И ее это здорово подкосило. Я там был, я знаю. Хочешь сделать что-
нибудь для него или для себя? Поучаствовать? Найди время повидать дочь. Будь
ей матерью, Чарлин. Утешь ее.
— Ей от меня утешения не требуется. От меня она ничего не захочет.
— Может быть. Но предложить надо, тебе самой станет легче. — Он
поднялся. — Я сейчас еду к ней. Передать что-нибудь?
— Передай, мне тут помощники нужны, если, конечно, у нее других дел
нет.
— Хорошо.
Когда он добрался к Мег, уже совсем стемнело. Вид у нее был более спокойный,
уверенный и отдохнувший. По смятым подушкам и пледу на диване он определил,
что днем она прикорнула у камина.
Он позаботился о том, чтобы как-то сгладить напряжение, купил в Угловом
цветы. Не очень свежие, но все равно — цветы.
— Это в честь чего?
— До меня тут дошло, что мы движемся как бы в обратном направлении.
Сначала я уложил тебя в постель, точнее — ты меня, а теперь вот я за тобой
ухаживаю.
— Правда? — Она понюхала цветы. Пускай это банальность, но к
цветам у нее слабость. Как и к мужчинам, которые их дарят. — Значит,
следующим этапом будет знакомство в баре?
— Я планировал что-то похожее на свидание. Ужин, например. Но ты можешь
подцепить меня и в баре. А пока я хочу, чтобы ты сложила необходимые тебе
вещи, я на ночь увезу тебя в
Приют
.
— Чтобы мы и в романтический период могли заниматься сексом?
— Можешь расположиться в отдельном номере, хотя я лично предпочел бы
секс. Цветы можешь взять с собой. И собак тоже.
— А зачем мне уезжать из собственного уютного дома и заниматься сексом
в гостиничном номере? — Она повертела в руках букет, поверх него
наблюдая за Нейтом. — Ах да, на этой стадии полагается авантюрная
нотка. Довольно глупо меня уговаривать, Нейт. Я бы осталась здесь. Можем,
если хочешь, сделать вид, что находимся в дешевом мотеле. Можем даже
порнушку по кабельному поискать.
— Это все замечательно, но я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.
— Да в чем дело-то?
Он рассказал ей о следах в лесу.
— Какого черта ты мне ничего не сказал днем? Я бы тогда на свету все
сама посмотрела! — Она бросила букет на стол и ринулась за паркой.
— Погоди. После этого снег выпал, сантиметров пятнадцать насыпало. Ты
ничего теперь не увидишь. Да и Питер с Отто там все истоптали. А раньше я
тебе не сказал потому, что на тебя и так много чего навалилось. А так — ты
хоть передохнула немножко. Собери вещи, Мег.
— Не собираюсь я выкатываться из собственного дома только потому, что
кто-то ходил в лесу. Даже если бы на меня, вслед за тобой, напала мания
преследования и я бы поверила, что на меня расставляет сети какой-то
злоумышленник, я бы все равно из дома не поехала. Я сама в состоянии...
— Знаю, знаю. Ты сама в состоянии за себя постоять.
— Сомневаешься? — Она развернулась и ушла в кухню. Он вошел следом
— она доставала из кладовки винтовку.
— Мег!
— Помолчи. — Она проверила патронник. К своему огорчению, Нейт
успел заметить, что тот полон.
— Тебе известно, сколько у вас происходит несчастных случаев из-за
того, что все держат дома заряженное оружие?
— Мне это не грозит. Подойди.
Она открыла дверь на улицу. Темно, холодно, а рядом — разъяренная женщина с
заряженным ружьем.
— Давай вернемся в дом и...
— Видишь тот сучок? Семь футов от земли, сорок футов от дома?
— Мег...
Она вскинула ружье, прицелилась и выстрелила. Звук его оглушил. Пуля прошила
сучок в полуфуте от кончика.
— Хорошо, хорошо, стрелять ты умеешь. Получи золотую медаль. Идем в
дом.
Она выстрелила еще раз, и полфутовый кусок ветки упал в снег.
Мег выдохнула и третьим выстрелом разнесла ее остатки.
Потом собрала с земли гильзы, вернулась в дом и убрала винтовку на место.
— Метко стреляешь, — похвалил Нейт. — Но должен заметить, что
сбить с дерева сучок — это совсем не то же самое, что влепить пулю в живое
существо. Не дай бог, конечно.
— Я не избалованная барышня с Большой земли. У меня в трофеях — лось, буйвол, олень, медведь...
— Может, и в человека стрелять приходилось? Это не одно и то же, Мег.
Поверь мне, это совсем разные вещи. Я не говорю, что ты слабая. Я просто
прошу тебя на эту ночь поехать со мной. Если нет — я останусь здесь. Но
сейчас, когда Роза в больнице, твоей маме нужна помощь. Она там забегалась,
да еще по отцу твоему исстрадалась.
— Мы с Чарлин...
— Знаешь, я ведь со своей тоже не общаюсь. Мать со мной почти не
разговаривает, а сестра держится в стороне от нас обоих, потому что не хочет
нарушать свою безмятежную, сладкую жизнь. И я ее не виню.
— Не знала, что у тебя есть сестра.
— Старшая. У нас два года разницы. Живет сейчас в Кентукки. Я ее лет
пять, наверное, не видел. Бэрки не любят семейных торжеств.
— И она даже не навестила тебя, когда тебя ранили?
— Она звонила. Нам оказалось совершенно не о чем говорить. Когда Джек
погиб, а меня ранили, в госпитале меня навестила мать. Я думал — насколько
был в состоянии думать, — что после всего этого кошмара у нас, даст
бог, что-то наладится. Мы снова станем родными людьми. Но она лишь сказала:
Надеюсь, теперь-то ты остановишься?
Просила, чтобы я уволился из органов,
пока ей не пришлось вместо больницы навещать меня на кладбище. Я отказался,
сказал, что, кроме работы, у меня ничего не осталось. Тогда она молча вышла.
С тех пор мы и десять слов друг другу не сказали. Эта работа отняла у меня
лучшего друга, жену, родных.
— Нет, не отняла. — Она не удержалась, взяла его за руку и
поднесла к своей щеке. — Ты сам знаешь, что это не так.
— Как посмотреть. Но я не ушел. И я здесь, потому что это единственное,
что я сохранил. Может, как раз работа и удержала меня от скатывания по
наклонной. Не знаю. Но я знаю, что у тебя с твоей мамой еще не все потеряно.
Вы еще можете восстановить отношения. Ты должна сделать шаг.
— А она могла бы попросить о помощи.
— Она и попросила. Через меня.
Мег со вздохом отвернулась и пнула шкафчик под мойкой.
— Я ей помогу, но только на время. И не думай, что после этого наступит всеобщее благоденствие.
— Всеобщее благоденствие — такая вещь, о которой в любом случае лучше
не беспокоиться.
Он высадил ее у
Приюта
, потом вернулся в участок.
Какое-то время провел, записывая свой вчерашний разговор с Отто и Джоном,
потом двинулся по списку названных Отто летчиков.
За Стоки Лукесом никакого криминала не числилось, только несколько дорожных
нарушений. Он теперь жил в Фэрбанксе и работал летчиком в туристической
компании под названием
Дикая Аляска
. Их сайт в Интернете обещал показать
всем желающим
настоящую Аляску
, организовать охоту, ловлю рыбы неимоверных
размеров, а также захватывающие дух виды Великого Безмолвия — и все якобы за
разумную цену, в пакете. Предусматривались и групповые скидки.
Филдинг в девяносто третьем перебрался в Австралию, а через четыре года умер
там своей смертью.
Томас Кижински, он же Двупалый, — отдельная история. За ним вился целый
хвост: хранение запрещенных наркотических средств, попытка их сбыта,
вождение в пьяном виде, мелкая кража. Из Канады его выслали, а летную
лицензию дважды отбирали.
Восьмого марта 1988 года его труп был найден в мусорном баке дока в
Анкоридже со множественными ножевыми ранениями. Бумажник и часы
отсутствовали. Заключение: убийство с целью ограбления. Преступник или
преступники так и не были найдены.
Посмотреть на это с другой стороны, — подумал Нейт, — и получится
устранение нежелательного свидетеля или шантажиста
. Летчик везет в горы
троих, обратно забирает двоих. Спустя две недели его находят зарезанным на
помойке.
Поневоле задумаешься.
В участке стояла тишина, и Нейт расчехлил свою доску. Заварил свежего кофе,
достал из кладовки банку ветчины и изобразил сандвич.
Потом сел за стол и стал изучать материалы стенда, свои записи, дневник
Патрика Гэллоуэя. Последний в его жизни.
Так, за размышлениями, прошел долгий вечер.
ГЛАВА 19
Ей он о дневнике отца ничего не сказал. Когда женщина к вечеру устала и
раздражена, лучше не усугублять.
Он был восхищен, как Мег, засучив рукава, весь день вкалывала в
Приюте
. И
еще больше восхищен тем, как утром она резво вскочила с постели и побежала
подавать завтрак толпе голодных. И ведь все это происходило в условиях
жестоких трений с матерью.
Когда он сел за столик, она тут же подошла с дымящимся кофейником.
— Привет. Меня зовут Мег, сегодня я буду вас обслуживать. А поскольку я
рассчитываю на щедрые чаевые, то сначала дождусь, пока вы поедите, а уж
потом вылью этот кофейник на башку Чарлин.
— Спасибо. Когда Роза возвращается?
— Неделю или две ее точно не будет, а потом Чарлин хочет дать ей
свободный график — до тех пор, когда она сможет вернуться к полноценной
работе.
— Что ж, весьма любезно с ее стороны.
— Ну, с Розой-то она всегда любезна. — Она бросила горестный
взгляд на Чарлин. — Ее она любит. Это меня на дух не выносит. Что
будешь, красавчик?
— Если скажу, что у вас очень схожие интересы, но у каждой — на свой
лад, ты мне тоже кофейник на голову опрокинешь?
— Могу.
—&
...Закладка в соц.сетях
