Жанр: Любовные романы
Северное сияние
...ь я.
Какого же труда ей стоили эти несколько шагов до кровати! Мег подошла к
матери и села.
— Так сильно, что наскреб бы денег мне на новые туфли?
— В этом я не уверена, но в поход он бы тебя брал — чтобы ты смотрела
на звезды. И сидел бы с тобой у костра, и рассказывал всякие истории.
— Мне хочется думать, что, если бы он вернулся, все бы у вас
наладилось.
Чарлин поморгала:
— Правда?
— Да. Хочется думать, что вы бы нашли способ поправить отношения. Вы же
уже столько лет были вместе! Многие куда быстрей расходятся. У меня к тебе
один вопрос.
— Спрашивай, раз уж разговорились.
— Когда ты его в первый раз увидела, была у тебя вспышка молнии? Когда
ты в него влюбилась?
— Ну еще бы! Чуть не спалила меня эта молния. И самое интересное, что
она так никогда и не угасла. Когда я злилась или особенно уставала, я
начинала думать, что все уже умерло. Но стоило ему на меня посмотреть — и
она опять пронзала меня. Ни к кому и никогда я такого не испытывала. Жду,
жду, а все без толку.
— Может, тебе теперь надо ждать чего-то другого? От кого-то я недавно
слышала о преимуществах надежного и верного друга.
Мег поднялась, собрала раскиданные вещи.
— Я не могу больше сегодня работать.
— Ладно.
— Завтрак еще обслужу, но ты должна найти кого-то Розе на замену. Мне
нужно возвращаться к себе, у меня своя жизнь.
Чарлин кивнула и поднялась.
— Красавчика полицейского с собой заберешь?
— Это уж как он захочет.
Она сложила вещи, прибралась в комнате. Думала оставить Нейту записку, но
решила, что это будет слишком просто и неправильно — даже для нее.
Тут она вспомнила, что машины все равно нет. Придется позаимствовать у
Нейта. Или еще у кого-то. А сказать потом.
В конце концов она забросила на плечо рюкзак и двинулась к полицейскому
участку, заскочив по дороге к итальянцу.
Он говорил, что пробудет на работе допоздна, будет приводить дела в порядок.
Неважно. Машина у него заперта. Можно, конечно, воспользоваться своей
универсальной связкой ключей — вдруг какой-нибудь подойдет. Но ему это не
понравится, особенно если поставил сигнализацию. Как человек городской, он
вполне мог это сделать.
С рюкзаком и пиццей в руках она вошла в участок.
До чего тихо, мелькнула мысль. Как человек может работать без музыки? Мег
сняла рюкзак и с улицы подала голос, и как раз в этот момент он возник в
дверях.
Она успела заметить, как он прижал рукой кобуру, а потом, увидев Мег,
улыбнулся и убрал руку.
— Чую запах еды — и женщины. Во мне пробуждается пещерный человек.
— Пицца
Пепперони
. Я решила, что тебе самое время употребить что-то
горяченькое — включая и меня.
— Беру весь набор. А рюкзак зачем?
— Какой наблюдательный. Бегу отсюда. Ты со мной?
— С Чарлин поругались?
— Да, но не только это. Вообще-то, мы даже помирились. Просто мне здесь
невмоготу, Бэрк. Слишком много людей. В больших дозах я это не перевариваю.
Меня это напрягает. Решила, что лучшим способом избавиться от напряжения
будет пицца, а потом немного секса у меня дома. Пока я никого не покалечила
и не загремела к тебе в участок.
— Мне нравится твой план.
— Хотела просто уехать, но... Ты должен меня похвалить, что я не уехала
втихую.
— Хвалю. Входи. Сейчас найду, чем это запить.
— Я запаслась. — Она достала из кармана бутылку красного. —
Прихватила в
Приюте
из бара. Придется выпить всю, чтобы улик не оставлять.
Она сунула ему бутылку, прошла в кабинет и торжественно водрузила пиццу на
стол.
Папки с делами он успел закрыть, еще когда услышал, как открывается наружная
дверь. Компьютер выключил, а доску завесил одеялом.
— Салфетки есть? — спросила Мег. Джентльмены так не поступают, но
он не хотел оставлять ее в кабинете одну.
— У Пич под стойкой. — Он достал швейцарский армейский нож, открыл
штопор. — В первый раз буду этим пользоваться. Посмотрим, на что он
годится. — Он быстро вытянул пробку: — Готово.
Мег швырнула на стол салфетки, принесла две кружки.
— А это у тебя что? — Она подергала за угол одеяла.
— Не трогай. — В ответ на ее удивленный взгляд он лишь качнул
головой. — Не трогай — и все. Давай есть.
Они расселись и принялись за пиццу с вином.
— Ты почему так долго работаешь? И один? Время убиваешь, пока я не
освобожусь?
— Отчасти. Ты мне лучше скажи, что вы опять с Чарлин не поделили?
— Ты увиливаешь.
— Верно.
— Она от меня слишком многого хочет, я — неблагодарная, и так далее, и
тому подобное. Потом перешли на отца и... другие темы, но кое-что в ее устах
показалось мне разумным. Я согласна с ней, он был не сахар, а она из кожи
вон лезла, хоть и на свой лад. Мы согласились, что обе его любили, причем
куда сильней, чем любим друг друга.
Она подлила вина и взяла себе еще кусок пиццы.
— У тебя под этим одеялом что-то про моего отца, да? Я много видела
фильмов про полицию, Бэрк, и знаю, что вы обычно цепляете на доску все
отчеты, фотографии и что там у вас есть, когда расследуете дело.
— Официально я ничего не расследую. Ты права, это связано с твоим
отцом, и я прошу тебя не трогать сейчас это одеяло.
— Я тебе уже говорила: я не неженка какая-то.
— А я говорю: есть вещи, которыми я ни с кем не делюсь. И никогда не
буду.
— Подозреваю, из-за таких вот заявлений твоя жена и связалась с другим.
— Ошибаешься, — невозмутимо ответил он. — До моей работы ей и
дела не было.
Она закрыла глаза, но потом заставила себя посмотреть на него в упор.
— Дешевый был выпад с моей стороны. — Она отложила пиццу. —
Что-то я себе сегодня не нравлюсь. Вот почему мне и надо уехать, вернуться
туда, где я снова буду себе нравиться.
— Но прежде ты зашла ко мне и принесла поесть и выпить.
— Чем-то ты меня зацепил. Не знаю, что дальше будет, но пока это факт.
— Меган, я тебя люблю.
— Господи, зачем ты сейчас это говоришь? — Она вскочила и стала
вышагивать из угла в угол. — Сейчас, когда я в таком стервозном
настроении. Или ты, Игнейшус, специально нарываешься на то, чтобы женщины
тебе в лицо плевали? Тебе нравится, когда тебе разбивают сердце?
— Для меня это был удар молнии, — спокойно продолжал Нейт. —
Без него, думаю, вряд ли удалось бы пробить эту стену — ведь я целый год
только и делал, что упивался своим горем. А в последнее время молния
трансформировалась в ровный огонь. С таким жить приятнее, чем с
электрическим разрядом. Но время от времени снова вспыхивает. Испепеляет
меня, как шаровая молния.
Мег перестала ходить и села. В душе что-то дрогнуло.
— Да поможет тебе господь.
— На то и уповаю. Но я тебя действительно люблю, и это совсем другое,
чем было с Рейчел. Тогда у меня все было распланировано, шаг за шагом, все
своим чередом.
— А со мной не нужно шаг за шагом?
— Пустая трата времени.
— Брось. У тебя же
дом
и
очаг
на лбу написаны.
— Вот еще. Может, когда ты решишь, что тоже меня любишь, мы и начнем
что-то планировать, но пока...
— Когда я решу?
— Да. Когда решишь. Я терпеливый, Мег, и упорный. Сила воли ко мне
возвращается. Она долго пребывала в спячке, но теперь возвращается. Придется
тебе смириться.
— Любопытно. Пугаешь меня, но — любопытно.
— И вот, поскольку я тебя люблю и доверяю тебе, я сейчас кое-что тебе
покажу.
Он открыл досье. Взял ксерокопию дневника Патрика Гэллоуэя и протянул ей.
Мег мгновенно узнала почерк, лицо ее напряглось и застыло. Бросила быстрый
взгляд на Нейта и тут же вернулась к листкам бумаги, зажатым в руке.
Читала молча. Ни слез, ни гнева, ни трепета, как было бы с другой женщиной.
Она лишь взяла в руку бокал и медленно отпила, после чего дочитала дневник
до конца.
— Откуда это?
— Это ксерокс с блокнота, который был у него в кармане парки. Кобен мне
передал.
— Когда?
— Несколько дней назад.
Ее словно обожгло.
— И ты мне ничего не сказал? Даже не показал.
— Мне надо было все взвесить, а тебе — успокоиться.
— И это то, что ты называешь силой воли, шеф? Принятие решений в
одностороннем порядке?
— Это часть моих профессиональных обязанностей и личных ощущений. И
пока я не решу иначе, ты ни с кем не должна это обсуждать.
— Значит, ты мне его сейчас показал, потому что, на твой опытный
взгляд, ты все уже взвесил, а я — успокоилась. Так?
— Что-то вроде того.
Она закрыла глаза.
— Ты все продумал, да? И в профессиональном, и в личном плане. Что для
тебя практически одно и то же.
Он промолчал. Она открыла глаза.
— Зря я на тебя нападаю, когда ты сделал ровно то, что считал
правильным. И что, наверное, и было правильно.
Она отставила вино в сторону — все равно теперь не пойдет.
— И что считает Кобен?
— Важнее другое — что считает начальство. Версия такая: Макс убил
Гэллоуэя, потом — третьего. Когда тело твоего отца обнаружили, страх
разоблачения и раскаяние довели его до самоубийства.
— И таким образом они все это и оформят. И дело будет закрыто. Так это
у вас называется?
— Думаю, что так и будет.
— Бедняжка Кэрри! — Она подалась вперед и вернула ему
листки. — Бедный Макс. Не убивал он никакого Патрика Гэллоуэя.
— Не убивал, — согласился Нейт и захлопнул папку. — Не
убивал.
ГЛАВА 21
На панихиду по Максу Хоубейкеру народ в мэрию набился битком. А ведь это был
самый большой зал в городе! Нейт подивился тому, сколько пришло людей. В
рабочей одежде, в парадной, в смокингах местного образца, в сапогах-
луноходах
. Они пришли сюда проводить одного из них, и с его женой и детьми
им предстояло и дальше жить бок о бок. И это не зависело от того, был ли он
в их глазах героем их маленького городка или убийцей.
А убийцей его готовы были признать многие. Нейт читал это в их глазах,
слышал в обрывках фраз. Ну и пусть!
В последний путь Макса проводили с искренней скорбью — при этом имя Патрика
Гэллоуэя было тактично опущено.
Вот и все. Кто-то вернулся к работе, кто-то пошел к Кэрри на поминки.
Нейт отправился в участок.
Мег разгружала самолет, когда ее подкараулила Чарлин. Она схватила ее за
локоть и потянула в сторону.
— Мне нужно его видеть.
— Кого?
— Сама знаешь. Ты должна свозить меня в Анкоридж, в морг, где он до
весны будет лежать. У меня есть на это право.
Мег внимательно посмотрела на мать.
— Понимаешь, я не могу. Сегодня уже поздно лететь в Анкоридж, а
следующие дни у меня все расписаны. Все время кто-то хочет полетать над
горами, пофотографировать.
— У меня есть право...
— С чего ты взяла?
— Если мы не были расписаны, это еще не значит, что я не была ему
женой. Самой настоящей. Как Кэрри для Макса.
— Черт! Знаешь, я ведь подумала, что ты молодец, что пошла на панихиду,
стояла лицом к лицу с Кэрри и даже выражала соболезнования. А теперь ты
бесишься, потому что в центре внимания оказалась она, а не ты.
— Не в этом дело. —
Точнее, не только в этом
. — Я хочу его
видеть, и я его увижу. Если ты мне откажешь, я позвоню Джерку в Талкитну и
найму его за деньги.
— Ты ведь с самой панихиды об этом думаешь, да? Все вынашиваешь, все
кипятишься... Какой смысл, Чарлин?
— Ты же его видела.
— Один — ноль в мою пользу.
— Как я могу быть уверена, что его больше нет? Что это он? Мне надо
видеть это своими глазами. Кэрри же видела Макса.
— Я не могу тебя взять.
— Ты вынуждаешь меня обращаться к чужому человеку.
Мег обернулась на реку. Ей не понравился лед: было видно, что в какой-то
момент он подтаял, а потом снова схватился. Это опасно: свежий лед выглядит
в точности как старый, но он легко может треснуть — и окажешься в воде.
На вид такой крепкий, надежный, а на самом деле — опасность смертельная.
В снег были воткнуты щиты с предупредительными надписями от руки.
Это
сделал Нейт
, — догадалась она. Уж он-то знает, что такое тонкий лед и
чем может обернуться то, что внешне кажется прочным и надежным.
— А фотография тебя не устроит?
— В каком смысле? Она повернулась.
— Если я привезу тебе фото? Успокоишься тогда?
— Если ты можешь поехать и сделать снимок, то почему...
— За фотографией ехать никуда не надо. Они есть у Нейта. Я возьму у
него, покажу тебе.
— Сейчас?
— Нет, не сейчас. — Она откинула капюшон. — Ему это не
понравится. Это же улики. Но вечером я добуду. Посмотришь, убедишься, и я их
верну назад.
У дверей участка Мег достала связку ключей и нашла нужный. Нейта она
оставила спящим и рассчитывала, что он не проснется раньше ее возвращения.
Ей не хотелось с ним объясняться по поводу этой маленькой авантюры.
Мег вошла, достала фонарик. В глубине души ей хотелось пошарить в участке,
получить удовольствие от пребывания там, где она быть не должна. Но сильнее
было другое желание — поскорей покончить с этим делом и вернуться в постель.
Она сразу прошла в кабинет. Осмелев, зажгла верхний свет и шагнула к
закрытой пледом пробковой доске.
Аккуратно сняла плед. И отшатнулась, уронив его на пол.
Ей приходилось видеть смерть. Она знала, что ничего красивого в ней нет. Но
при виде жутких фотографий Макса Хоубейкера у нее перехватило дыхание.
Лучше об этом не думать, во всяком случае — сейчас. Взять снимок отца —
насколько чище казалась его смерть! — и отнести Чарлин.
Сунула фотографию во внутренний карман куртки, погасила свет и вышла через
ту же дверь.
Чарлин была в своей комнате и открыла дверь в халате. Пахло виски, табаком и
духами.
— Лучше бы ты была одна.
— Я одна. Я его отослала. Ну, где? Достала?
— Ты сейчас посмотришь фото, потом я отнесу его назад — и больше чтобы
я об этом не слышала.
— Дай посмотреть. Дай на него взглянуть. Мег достала фотографию.
— Нет, нет, не трогай. А то еще помнешь — Нейт догадается. — Она
протянула снимок лицом к Чарлин.
— Ой! Ой... — Чарлин отшатнулась — точь-в-точь как Мег от пробковой
доски. — Господи... Нет! — Она попыталась остановить Мег, которая
уже убирала фотографию. — Мне нужно...
Она шагнула вперед, но под строгим взглядом дочери спрятала руки за спину.
— Он... он совсем не изменился. Как это возможно? В точности как был.
Столько лет прошло, а он все такой же.
— Не дали ему измениться.
— Он умер быстро, как думаешь? Сразу?
— Да.
— В этой самой куртке и ушел. В последний раз я его видела в
ней. — Чарлин повернулась и скрестила руки на груди. — А теперь
уходи. — Ее трясло. Чарлин обеими руками зажала себе рот. — Мег...
— начала было она...
Но Мег уже и след простыл.
Одна
, — подумала Чарлин и прошла в ванную. Зажгла свет и стала
смотреть на себя в зеркало.
Он остался таким, как был. Молодым.
А она — нет. Она уже никогда молодой не будет.
Настал март. Дни сделались длиннее, но от этого весна не казалась ближе.
Ближе она была только по календарю.
Теперь Нейт просыпался со светом. И по большей части — рядом с Мег. В городе
люди открыли свои лица, откинув назад капюшоны.
Правда, появившиеся на заснеженных деревьях пластмассовые пасхальные яйца и
такие же пластмассовые кролики на белых газонах весну не приближали.
Но когда в первый раз в жизни он увидел, как на реке вскрывается лед, то понял: весна не за горами.
С каким-то детским изумлением Нейт смотрел, как белую ленту реки одна за
другой испещряют трещины — будто расходятся застежки-
молнии
. В отличие от
прежних проталин, эти расселины уже не затягивались и не замерзали. Это
открытие его так поразило, что он двадцать минут стоял и смотрел, прежде чем
вернуться в контору.
— Река вскрывается, — сообщил он Отто.
— Да? Рановато. Ну, так ведь оттепель стоит.
Оттепель? — удивился Нейт. — Что ж тогда морозом называется?
— Надо знаки выставить. А то еще мальчишки хоккей затеют — вмиг
провалятся.
— Мальчишки у нас умные...
— Надо поставить знаки — как мы делали, когда проталины появились,
только больше. Узнайте в Угловом, есть ли у них еще фанера. И пусть Пич или
Питер напишут текст. Скажем:
Осторожно! Тонкий лед. Кататься на коньках
запрещено
.
— Не такой он и тонкий...
— Отто, пойди и принеси мне пяток щитов.
Поворчав, Отто отправился исполнять поручение. Пич с трудом сдерживала
улыбку.
— Что?
— Ничего. Ровным счетом. Прекрасная идея. Пусть люди знают, что мы о
них беспокоимся. О них и о порядке в городе. Но, по-моему, было бы
достаточно написать:
Осторожно. Ледоход
.
— Пиши, что считаешь нужным. Только сделай это! — Он вошел в
кладовку в поисках чего-то, что могло сыграть роль шеста для
таблички. — Отто не привлекай.
Убедившись, что работа над знаками идет, он сел за компьютер, набрал текст
листовок и распечатал на принтере, после чего отправился их разносить — на
почту, в банк, в школу. Таким образом он добрался до
Приюта
.
Здесь у него за спиной возник Бинг. И фыркнул.
Нейт промолчал и прочел собственный текст.
НАЧИНАЕТСЯ ЛЕДОХОД.
КАТАТЬСЯ НА КОНЬКАХ, ХОДИТЬ И ЗАНИМАТЬСЯ ЧЕМ-ЛИБО НА ЛЬДУ ЗАПРЕЩАЕТСЯ
ПРИКАЗОМ ГОРОДСКОЙ ПОЛИЦИИ ЛУНАСИ
.
— У меня ошибка, Бинг?
— Не-а. Просто подумал, кого вы считаете таким идиотом, чтобы кататься
на коньках на реке, когда лед вскрылся.
— Того, кто, прочитав пару комиксов с Суперменом, прыгает с крыши,
чтобы посмотреть, сможет ли летать. И долго река будет вскрываться?
— По-разному. Зима ранняя была, а теперь и весна спешит. Поживем —
увидим. Река каждый год вскрывается, и озеро тоже. Ничего нового в этом нет.
— Ребенок увлечется игрой и провалится под лед — опять панихиду
справлять.
Нейт двинулся дальше, Бинг в задумчивости надул губы.
С листовками в руках он дошел до редакции городской газеты и увидел через стекло какое-то движение.
Он подошел — дверь оказалась заперта. Постучал.
Кэрри с минуту смотрела на него из-за стекла, потом открыла.
— Кэрри! Хочу вам на окно одну такую налепить. Она взяла листовку в
руки, прочла и пошла за скотчем.
— Я сделаю.
— Спасибо. — Он огляделся. — Вы тут одна?
— Да.
После похорон Макса Нейт дважды снимал показания с Кэрри, и оба раза они
оказывались расплывчатыми и сумбурными. Он не хотел ее торопить, но время
шло неумолимо.
— Ничего больше не вспомнилось о том феврале?
— Я пробовала все заново вспомнить, записать, как вы просили. —
Она наклеила объявление текстом на улицу. — Но дома у меня ничего не
получается. Попробовала у родителей, когда детей отвозила, — тоже
никак. Сама не знаю почему. Мысли не идут, слова не складываются. Вот,
пришла теперь в редакцию. Думала, может, тут...
— Вот и хорошо.
— Боялась: как я войду? Я знаю, Хопп и еще кто-то из женщин здесь
убирались после того, как... Когда их пустили. Но боялась, что сама войти не
смогу.
— Тяжело.
Он на мгновение перенесся в темный проулок. И силой заставил себя вернуться
назад. Гнетущее отчаяние — вот все, что он успел почувствовать.
— Мне нужно было вернуться сюда. Газета ведь не выходит с тех самых
пор... уже очень давно. Макс так ее лелеял, это было его любимое детище.
Она отвернулась и, прерывисто дыша, стала оглядывать помещение.
— Как будто это не со мной происходит. И редакция как будто
ненастоящая. Мы с Максом ездили в Анкоридж, Фэрбанкс, даже в Жюно —
посмотреть на настоящие, большие редакции. Знаете, как у него глаза горели!
Здесь у нас все скромнее, но он все равно гордился.
— Я с вами не согласен. Мне кажется, и с виду она самая что ни на есть
настоящая.
Она выдавила улыбку, кивнула.
— Я думаю продолжить издание. Это я сегодня так решила. Как раз перед
вашим приходом. Сначала думала — пусть все пропадает, без него все равно не
потяну. А как сюда пришла — решила, надо продолжать. Начну потихоньку,
может, Профессор поможет, может, он знает кого из ребят, кто хотел бы
сотрудничать, набираться опыта в журналистике.
— Замечательно, Кэрри. Я рад это слышать.
— Я для вас что-нибудь запишу, Нейт. Обещаю. Поднатужусь — и вспомню.
Помнится, вы хотели в его бумагах покопаться? Я с тех пор там еще не
была. — Она с тоской посмотрела на дверь кабинета.
— Можете посмотреть, если хотите.
В той комнате побывала полиция штата, — подумал Нейт. — И все
равно не мешает ее осмотреть, только не сейчас. Сейчас его всякий может
увидеть
.
— Я сюда специально приду. Потом. А дома у него был кабинет?
— Маленький. Я еще не разбирала его вещи. Все оттягиваю.
— А сейчас у вас есть кто-нибудь дома?
— Нет. Дети в школе.
— А вы не против, если я сейчас съезжу к вам? Если надо будет что-то
изъять на время, я вам расписку оставлю.
— Поезжайте. — Кэрри порылась в сумочке и сняла со связки
ключ. — Это от задней двери. Держите его у себя сколько нужно.
Ставить машину перед домом, Нейт не стал — разговоров не оберешься.
Он поставил ее у излучины реки. Здесь никаких трещин не было. Может, он
погорячился со своими объявлениями? К дому он прошел лесом. Здесь было
холодней. Из-за деревьев, не пропускавших солнце. В лесу было полно следов —
снегоходы, лыжи.
Наверное, школьная команда соревновалась
, — решил
он. Снег оказался глубже, чем он думал. Зря снегоступы не взял. Идти
пришлось по чужим следам.
Вот узкая полоска мелких следов, должно быть, лиса. Он вдруг замер. Перед
ним стояла стайка мохнатых оленей. Они двигались друг за другом в каких-то
пятнадцати футах. Не удостоившись даже взгляда, Нейт решил, что находится с
подветренной стороны. Он стоял и смотрел, пока олени не скрылись из виду.
К дому Кэрри он вышел сзади. Миновал сарай, обогнул домик на сваях — по-
видимому, склад припасов. Заднее крыльцо было расчищено, у двери лежал запас
дров, накрытый куском брезента.
Нейт отпер дверь и вошел. Помещение представляло собой нечто среднее между
сенями и комнатой для стирки. Белые от снега башмаки он оставил у входа.
Куртку снял.
Кухня сверкала чистотой. Может, так женщины справляются с горем — берутся за
швабру, а потом за тряпку и пылесос, — судя по состоянию гостиной. Ни
пылиночки. И никаких признаков обжитого дома.
Вот, значит, в чем дело. К ней еще не вернулась способность и желание жить.
Он поднялся, по картинкам на стенах и разбросанным вещам распознал комнаты
детей. Прошел мимо хозяйской спальни с тщательно убранной постелью и
лоскутным покрывалом, наброшенным на спинку кресла.
Спит ли она теперь здесь, где раньше спала с любимым мужем?
Рядом со спальней находился кабинет Макса. Здесь-то как раз царил беспорядок
и пыль нормального человеческого жилья. Разошедшийся шов на обивке кресла
был заклеен изолентой — ремонт подручными средствами. Письменный стол
обшарпан, в царапинах — наверное, куплен подержанным и уже не раз менял
хозяев. Зато компьютер на нем стоял новый.
Календарь с картинками, анекдотами и советами на тему рыбалки.
Раскрыт на девятнадцатом января. Макс так и не вернулся в тот день домой и
анекдота за двадцатое число так и не прочел.
На календаре — никаких пометок. Никаких следов назначенной убийцей встречи.
Нейт нагнулся к корзине для бумаг. Нашел несколько оторванных календарных
листков, некоторые — с пометками.
Айдитарод
. История.
Кэрри: кран в ванной течет. Починить!
Листок за восемнадцатое содержал только одну запись:
ПЭТ
.
Нейт взял его в руки, положил на стол.
По конвертам на
...Закладка в соц.сетях
