Жанр: Любовные романы
Северное сияние
... столе можно было заключить, что в последние дни жизни Макс
занимался оплатой счетов. Тут же лежали несколько конфетных оберток.
Он стал смотреть содержимое ящиков. Нашел чековую книжку — после оплаты
счетов, за два дня до убийства, на ней оставалось 250 долларов 6 центов. Три
сберегательные книжки. На детей и одна общая с женой. У них с Кэрри
накопилось шесть тысяч десять долларов.
Еще конверты, этикетки с адресами. Резинки, зажимы для бумаг, коробка
скрепок. Ничего необычного.
В нижнем ящике обнаружилась рукопись. Четыре главы книги. На титульном листе
значилось:
Максвелл Хоубейкер
В объятиях холода
Роман
Нейт положил рукопись на стол, а сам принялся осматривать стеллаж, идущий
вдоль всей стены. Добавил к стопке на столе коробку дискет и папку с
газетными вырезками.
Потом сел за компьютер.
Пароль оказался не нужен — Максу скрывать было нечего. Среди файлов была
таблица, куда Макс аккуратно заносил выплаты по закладной и текущие расходы.
Семьянин, — решил Нейт. — Думал о семье, заботился
.
Никаких крупных сумм, ничего необычного. С другой стороны, если бы Макс
шантажировал того, кто его убил, вряд ли он стал бы фиксировать поступления
вместе с обычными выплатами.
В компьютере Нейт нашел продолжение романа и еще два начатых. На дискетах
были предусмотрительно сохранены их копии. Интернет. В список
Избранное
были внесены рыбацкие сайты.
Несколько сохраненных электронных писем. Дружки по рыбалке, ответы от
специалистов по ездовым собакам. Наверное, готовился к статье о гонках.
Целый час он провел в его кабинете, но ничто не бросилось в глаза.
Он собрал то, что могло представить интерес, и сложил в обнаруженную в
прихожей коробку.
Потом прошел на кухню. Здесь календарь был посвящен птицам. Никто так и не
удосужился перевернуть его на февраль. А тем более — на март.
На половине листков были всевозможные пометки. Родительское собрание,
тренировка по хоккею, сдать книги в библиотеку, сходить к зубному. Обычная
семейная рутина. К зубному был назначен Макс — через два дня после даты его
смерти.
Нейт пролистнул календарь, посмотрел, что намечено на февраль и март. Против
вторых февральских выходных значилось:
Рыбалка
.
Все как у всех.
В прихожей висели четыре пары снегоступов.
Нейт одевался, а сам изучал их. Потом взял свою коробку и вышел.
Он опять шел лесом, по икры в снегу, когда тишину разорвал звук выстрела. Он
машинально выпустил из рук коробку и дернул кобуру. В лесу еще долго
отдавалось эхо. Упитанный олень, самец с тяжелыми рогами, промелькнул между
деревьями.
С громко бьющимся сердцем Нейт двинулся в ту сторону, откуда он появился.
Ярдов через двадцать он увидел за деревьями мужскую фигуру — и длинное
охотничье ружье.
Мгновение они стояли в тишине, нарушаемой только эхом, и смотрели друг на
друга, каждый — сжимая оружие. Потом человек поднял левую руку и скинул
капюшон.
— Это он тебя учуял, — проговорил Джекоб. — Как раз в момент
выстрела умчался. Промазал.
— Промазали, — повторил Нейт.
— Хотел вот Розе оленинки привезти. Дэвиду в последнее время не удается
поохотиться. — Он медленно перевел взгляд на пистолет. — А ты не
охотишься, шеф Бэрк?
— Нет. Но, когда слышу выстрел, всегда выхватываю табельное. Рефлекс.
Джекоб нарочито поставил ружье на предохранитель.
— Ну вот, ты выяснил, кто стрелял. А я отправляюсь домой без мяса.
— Мне жаль.
— Сегодня повезло оленю, не мне. Дорогу найдешь?
— Найду.
— Что ж, ладно тогда. — Джекоб кивнул, развернулся и легко зашагал
на снегоступах. Минута — его и след простыл.
Не зачехляя оружия, Нейт вернулся к коробке. Так, с пистолетом, и шел до
самой машины.
Он поехал к Мег и спрятал коробку в шкаф. Этим надо будет заняться на
досуге. Переодел вымокшие до колен штаны, потом взял собак и отправился на
озеро — проверить, не вскрылся ли лед. После чего поехал назад в город.
— Знаки выставлены, — доложил Отто.
— Я видел.
— На этот счет у нас уже две жалобы — советуют заниматься своим делом.
— Мне нужно с кем-то поговорить?
— Да нет.
— Шеф, звонили два корреспондента, — сказала Пич. — Насчет
Пэта Гэллоуэя и Макса. Требуют новостей о развитии событий, как они
выразились.
— Пусть сперва меня застанут. Питер еще патрулирует?
— Мы его обедать отослали. Его очередь. — Отто поскреб
подбородок. — А тебе заказали у итальянца багет с начинкой.
— Хорошо. Спасибо. Скажи-ка, есть какой-то смысл идти на охоту за две,
а то и три мили от дома, если вокруг полно дичи?
— Всяко бывает.
— Например?
— Например, смотря на кого охотиться.
— Так. Резонно.
Температура держалась в районе нуля, и трещины на реке удлинялись и
расходились вширь. Стоя на берегу, Нейт впервые увидел темно-синюю полоску
воды меж двух каемок белого льда. Он, как завороженный, смотрел, как синева
расползается все больше. Тишину оглашали залпы, похожие на артиллерийские.
Или на удар карающей длани господней.
Пластины льда громоздились друг на друга, синева окружала и все больше
затопляла их, потом выносила на простор, и они привольно неслись по течению,
как острова.
— Первый в жизни ледоход. В этом есть что-то божественное, —
заметила Хопп.
— Не думал, что он начнется так стремительно.
— Раз уж природа решила действовать, ничто ее не остановит. Бьюсь об
заклад, зима еще покажет норов, прежде чем окончательно отступить. Но в
любом случае ледоход для нас — это праздник. Сегодня вечером в
Приюте
по
этому поводу неофициальный вечер. Советую посетить.
— Хорошо.
— Ты в последнее время чаще у Мег ночуешь, чем в
Приюте
. — Нейт
резко обернулся, Хопп лишь улыбнулась в ответ. — Слухами земля
полнится.
— А это для вас проблема? Как для представителя власти?
— Нет! Что ты! — Она раскурила сигарету. — А как частное
лицо, позволю себе заметить, что Мег — во всех отношениях достойная девушка.
Поговаривают, что свет в ее доме горит ночь-полночь.
— У нас бессонница. — Нейт напомнил себе, что разговаривает с
мэром. И что в дневнике Гэллоуэя ни о какой женщине нет ни слова. — Во
внерабочее время я занимаюсь делом Гэллоуэя.
— Ясно. — Она стала смотреть на реку, где разгоралась битва между
белыми
и
синими
. — Большинство людей во внерабочее время едут на
рыбалку, читают книжонку сомнительного содержания или таращатся в телевизор.
— Полицейские — это не большинство.
— Да занимайся ты, чем тебе нравится, Игнейшус. Слышала, Чарлин
намеревается, как только сможет, привезти тело Пэта сюда и похоронить. Хочет
устроить похороны по всем правилам. К июню, надо думать, земля оттает? А там
и морозы недалеко.
Она затянулась, выпустила дым.
— В глубине души мне хочется, чтобы на этом все и кончилось. Мертвым —
упокоение, а живым — жить. Знаю, Кэрри нелегко смириться, но оттого, что ты
будешь копать, мужа ей не вернуть.
— Не верю, что он убил Гэллоуэя. И что убил себя.
Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она продолжала бесстрастно следить за
рекой.
— Даже слышать этого не хочу. Кэрри, конечно, жаль, но не следует тебе
так говорить, — вздохнула Хопп.
— Кому ж захочется слышать, что рядом с ним ходит убийца. Двойной
убийца.
Теперь она поежилась, словно стряхнула наваждение, и еще раз решительно
затянулась.
— Я знаю всех, кто живет по соседству и в радиусе трех миль от меня.
Знаю по именам, в лицо и по повадкам. Никакого убийцы я не знаю, Игнейшус.
— Но вы же и Макса знали.
— О господи!
— И вы ходили в горы с Гэллоуэем.
Она насторожилась и посмотрела ему в лицо.
— Это допрос?
— Нет. К слову пришлось.
— Да, я ходила с ним в горы. Мы оба с мужем ходили. Мне это нравилось —
бросаешь вызов стихии, испытываешь от этого восторг, возбуждение. В
молодости это здорово тонизирует. Потом мы с Бо стали ходить в походы. В
последние годы перед его смертью уходили в хорошую погоду в лес, ставили
палатку.
— Кому он больше других доверял, когда шел в горы? Кому доверял
Гэллоуэй?
— Себе. Это первое правило альпиниста. Доверяй только себе и
рассчитывай на себя.
— Ваш муж тогда был мэром.
— В те времена это была скорее почетная должность.
— Однако он хорошо знал людей. Обращал внимание на всякие мелочи.
Уверен, что и вы тоже.
— И...
— Если вы напряжете память, представите себе февраль восемьдесят
восьмого, вы наверняка вспомните, кого еще, кроме Гэллоуэя, не было в
Лунаси. Кто отсутствовал неделю и больше.
Она отшвырнула окурок, он с шипением шлепнулся в снег. Тогда она носком
ботинка утопила его в снег, с глаз долой.
— Ты слишком высокого мнения о моей памяти, Игнейшус. Я, конечно,
постараюсь.
— Хорошо. Если что-то вспомните — идите прямо ко мне. И ни к кому
больше, Хопп.
— Весна идет, — сказала Хопп. — А весна — дама коварная...
Она ушла, оставив его на реке. Нейт стоял на холодном ветру и смотрел, как
река пробуждается к жизни.
ГЛАВА 22
Во время ледохода трескалась и лопалась не только река. Улицы, всю зиму
скованные льдом, превратились в каньоны и озера, способные поглотить пикап.
Нейт не удивлялся тому, что контракт на ремонт и содержание дорог
принадлежит Бингу. Что его удивляло — так это то, что никому и дела не было,
что этот самый
ремонт
продвигался со скоростью черепахи.
Но у него своих забот хватало.
Он обнаружил, что трещину стали давать и люди. Те, которые всю зиму берегли
нравственность и чистоту, вдруг дали себе волю, словно поддавшись искушению
весны.
Постояльцами участка то и дело становились пьянчуги, дебоширы, буяны,
наркоманы.
На рассвете его подняли автомобильные гудки и свист. Ночью выпал снежок,
припорошил улицы и тротуары тонким слоем пуха, который теперь искрился в
рассветных лучах.
Вокруг двухфутовой ямы на дороге, которую он про себя окрестил
кратером
Лунаси
, сгрудились машины, отчаянно мигая желтыми и красными огнями. Рядом
какой-то мужчина выплясывал джигу. Странная забава! К тому же при ближайшем
рассмотрении оказалось, что танцор еще и без штанов.
Собиралась толпа. Кто-то аплодировал, слышались шумные возгласы одобрения и
порицания.
Нейт вздохнул, вытер полотенцем наполовину выбритое лицо, схватил рубашку и ботинки и поспешил вниз.
В ресторане было пусто, кое-где на столах остался недоеденный завтрак —
полуголый танцор на улице явно оказался интереснее.
Нейт выскочил на улицу в рубашке, успев прихватить по дороге куртку.
На улице Нейт с трудом пробился сквозь толпу зевак.
Тобиас Симпски, работник Углового магазина, по совместительству — мойщик
посуды в
Приюте
и диджей местного радио, — вот кто это был. Теперь
вместо джиги он вытанцовывал какой-то воинственный индейский танец.
— Шеф! — Роза безмятежно улыбалась, держа за руку Джесси и малышку
на руках. — Доброе утро!
— Доброе. Сегодня какой-то праздник? Языческий ритуал, о котором мне
забыли сообщить?
— Да нет. Обычная среда.
— Ясно. — Он подошел ближе к герою дня. — Эй, Тоби? Шапку
надеть не забыл?
Продолжая свой танец, Тоби откинул назад длинные каштановые волосы и
выставил вперед руки.
— Одежда есть не что иное, как символ нашего отрицания природы,
принятия условностей и утраты невинности. Я сегодня сливаюсь с природой!
Возвращаюсь к чистоте. Я — человек!
— Самую малость, — хмыкнул кто-то. В толпе засмеялись.
— Может, поговорим об этом в тепле? — Нейт взял его за руку и
прикрыл ему зад курткой.
— Человек есть дитя, а дитя приходит в этот мир нагишом.
— Это я слышал. Представление окончено! — прокричал Нейт
собравшимся. Придерживая на Тоби куртку, Нейт повел его в участок. У того
вся кожа была в мурашках. — Да и смотреть-то особо не на что, —
проворчал Нейт.
— Я пью только воду, — поведал Тоби. — Ем только то, что могу
добыть своими руками.
— Понял. Значит, кофе с пончиками не получишь.
— Если не танцевать, мир опять погрузится во тьму, настанет вечная
зима. Снег. — Он огляделся по сторонам диким взглядом. — Он везде.
Везде!
— Я знаю.
Нейт отвел Тоби в камеру. Потом позвонил Кену, больше других подходящему на
роль психотерапевта, и попросил приехать.
В соседней камере Пропойца Майк громко храпел. Ему еще предстояло проспаться
после попойки, которая накануне завела его в дом соседа вместо собственного.
Вчера от одиннадцати до двух ночи поступило шесть вызовов — включая Майка.
Хоули кто-то проколол шины, на крыльце Сэрри Паркер кто-то запустил на
полную мощность портативный радиоприемник, в школе разбили окно, новенький
снегоход Тима Боуэра и
Форд
Чарлин кто-то опять размалевал желтой краской
из баллончика.
Весна даже на старожилов действует.
Нейт с грустью подумал о кофе и пропущенном завтраке, потом задумался о том,
что заставляет человека нагишом танцевать посреди улицы, — и тут в
участок вломился Бинг. Огромный, как танк. Глаза свирепо сверкают. Того и
гляди убьет.
— Вот что я нашел в своих вещах. — Он швырнул на стойку две
удочки, затем, словно закрученную шпагу, выхватил бур и шмякнул об
пол. — Я вам не ворюга какой-нибудь! Потрудитесь найти шутника. Кто это
из меня вора решил сделать?
— Думаешь, это вещи Эда Вулкотта?
— Так он же свои инициалы на всем понаставил. Вот жлоб! Говорю тебе: не
потерплю, если он меня в воровстве обвинит. Пусть только заикнется — я ему
живо мозги вправлю.
— Так где ты их нашел?
Бинг сжал кулаки.
— Попробуй только сказать, что я их стибрил, — и тебе тоже мозги
вправлю!
— Я не говорил, что ты их у кого-то взял. Я спросил — где ты их нашел?
— У себя в сарае. Вышел вчера порядок навести. А тут — это добро.
Подумал — что с ним делать? И вот, делаю что положено. — Он ткнул
пальцем в Нейта: — А теперь ты делай, что тебе положено.
— Когда ты в последний раз заходил в сарай?
— Да тут дел по горло было, разве не так? Недели две, наверное. Да я бы
чужие вещи враз заметил, если б они там были. Сейчас вот заметил же. Я такие
навороты не признаю. Пижонство.
— Бинг, пройди ко мне в кабинет, присядь.
Тот снова приготовил кулаки и оскалился.
— Это еще зачем?
— Напишешь заявление по всей форме. Опишешь, не заметил ли, что твои
вещи как-то стронуты с места, не появилось ли чего нового, а может, что-то
исчезло, был ли сарай заперт и кому могло прийти в голову тебя подставить.
Бинг насупился:
— И ты мне поверишь?
— Совершенно верно.
Бинг выставил вперед бороду.
— Ладно. Только быстро. Мне работать надо, ясно?
— Мы все быстро оформим. А потом пойдешь латать этот кратер, пока туда
какая-нибудь семья в полном составе не угодила.
Поскольку Бинг был человек немногословный, заявление заняло меньше десяти
минут.
— Какие у тебя отношения с Эдом?
— Какие? Я держу деньги у него в банке, беру, когда требуется.
— То есть вы общаетесь?!
Бинг фыркнул:
— На ужин он меня к себе не зовет. А и позвал бы — я бы не пошел.
— А что так? Его жена плохо готовит?
— Больно любят напускать на себя важность. Будто они лучше других. Да
козел он! Только таких — большинство. — Он пожал мощными плечами.
Словно гора пробудилась ото сна. — Вообще-то я ничего против него не
имею.
— А как думаешь, против тебя кто-то что-нибудь имеет? Хочет
напакостить?
— Я ни к кому не лезу и рассчитываю, что и ко мне никто не полезет. А
если кому не нравится, я...
— Ты мигом ему мозги вправишь, — подсказал Нейт. — Так. Вещи
вернем Эду. Спасибо, что принес.
Бинг побарабанил толстыми пальцами по столу.
— Терпеть не могу ворюг! Честно!
— Я тоже.
— Не пойму, почему вы мгновенно сажаете мужика, который чуть перебрал
или съездил обидчику по морде, а ворюг бережете?
Нейт понял, что Бинг на что-то намекает.
— Ты это к чему?
— Кто-то спер у меня из гаража охотничий нож и запасные рукавицы.
Нейт достал новый бланк.
— Опиши, как они выглядели.
— Нож как нож. — Видя, что Нейт ждет, он шумно втянул воздух
сквозь зубы. — Лезвие — пять дюймов, острое с одной стороны, рукоять —
из дерева. Обычный охотничий нож.
— А рукавицы? — Нейт старательно записал показания.
— Рабочие рукавицы, господи ты боже мой. Из воловьей кожи, на теплой
подкладке. Черные.
— Когда обнаружил пропажу?
— На прошлой неделе.
— А сейчас о ней почему сообщаешь?
Бинг помолчал, потом снова повел могучими плечами:
— Да вижу, ты вроде не совсем уж козел.
— Я тронут. Подожди, слезу смахну. Гараж запираешь?
— Вот еще! Да кому мое барахло-то нужно? Сроду такого не было.
— Всегда что-то происходит в первый раз.
Оставшись один, Нейт стал изучать скопившиеся на столе бумаги. Приличная
стопка накопилась. Содержание, конечно, отличается от того, к чему он привык
в Балтиморе, но все равно много. И первыми на очереди были мелкая кража и
мелкий вандализм.
И он вот уже две недели как ими занимается, удивился Нейт. Причем настолько
плотно, что на его неофициальное расследование и времени не остается.
Может, это и не совпадение вовсе? Может, ему стоит применить навыки
следователя отдела убийств?
Пожалуй, кто-то занервничал.
Нейт пригласил к себе Эда. Увидев свои вещи, тот прямо просиял.
— Насколько я понимаю, это ваше?
— Мое, мое. Я уж с ними распрощался, решил, они давно в каком-нибудь
ломбарде в Анкоридже лежат. А вы молодец, шеф Бэрк. Вора уже арестовали?
— Нет. Ваши вещи вчера вечером обнаружил Бинг в своем сарае. А утром
сразу привез сюда.
— Но ведь...
— У вас есть какие-то основания подозревать Бинга в том, что он взломал
ваш замок, изрисовал стены домика, взял вот эти вещи, а потом сам же и
принес их мне?
— Нет. — Эд по очереди гладил любимые удочки. — Нет, это вряд
ли. Но факт остается фактом: они были у него.
— Факты заключаются в том, что он их обнаружил и вернул. За это вы же
не будете подавать на него в суд?
Эд вздохнул. На лице отразилась внутренняя борьба.
— Если честно, не представляю, зачем бы Бингу понадобилось их брать. И
уж тем более — зачем потом возвращать. Их мне вернули, и это самое главное.
Но это еще не означает, что с вандализмом и кражей вы разобрались.
— Я пока не закрываю дело.
— Хорошо. Вот и хорошо. — Он кивнул за окно, туда, где по темно-
синей реке неслись большие льдины. — Поздравляю: вы пережили свою
первую зиму на Аляске.
— Похоже на то.
— Но кое-кто не верит, что вам это удастся во второй раз. Я и сам
сперва думал, что по истечении испытательного срока вы подадитесь на Большую
землю.
— Это будет зависеть от того, захочет ли городской совет продлевать мой
контракт.
— Мне никто не жаловался. Во всяком случае, ничего серьезного. —
Он взял свои новообретенные вещи. — Поеду приберу их.
— Только сначала распишитесь. — Нейт протянул ему бланк. —
Пусть все будет официально.
— Ах да. Конечно. — Он поставил закорючку. — Спасибо, шеф. Я
рад, что они снова у меня.
Эд — уже в третий раз — мельком взглянул на завешенную доску. Но вопросов
или комментариев не последовало.
Нейт закрыл за ним дверь, потом подошел к доске и снял одеяло. В списке имен
он соединил стрелкой Бинга и Эда. И поставил сбоку вопросительный знак.
К обеду небо опять затянули тучи. И вдруг в просвете мелькнул красный
самолет Мег. Нейт возвращался с вызова: в ручье в Ведьмином лесу обнаружили
труп. Оказалось, что это всего-навсего пара старых сапог, они торчали из
сугроба и привлекли внимание группы туристов, наблюдавших в бинокль за
птицами из арендованного для этой цели лесного домика.
Да и сами сапоги, скорее всего, кто-то из таких же туристов и
бросил
, — подумал Нейт.
Потом он услышал знакомый рев двигателя.
Когда он подъехал к речной пристани, Мег уже успела посадить самолет. Теперь
она садилась не на лыжи, а на поплавки. Еще одна примета весны. Он подошел,
понтон под ним раскачивался. Мег с Джекобом выгружали груз.
— Привет, красавчик! — Она бросила коробку на пристань, отчего
доски заскрипели. — Видела тебя в Ведьмином лесу. Аж сердечко зашлось,
правда, Джекоб?
Тот хохотнул и понес большую коробку в пикап.
— А я тебе подарок привезла.
— Да? Дай скорей.
Она открыла другую коробку, порылась и достала упаковку презервативов.
— Я подумала, тебе, наверное, неловко покупать их в Угловом.
— Ну да. А смотреть, как ты ими размахиваешь перед всем городом, —
очень ловко. — Он схватил пачку и сунул в карман.
— Три упаковки взяла. Но две спрячу в надежном месте. — Она
подмигнула и нагнулась к коробке. Он поспешил на помощь.
— Я отнесу.
— Поосторожней там! Это старинный чайный сервиз. Джоанне на
тридцатилетие бабушка заказала. — Она подхватила другую коробку и
теперь шла рядом. — А что это ты возле пристани кружишь, шеф? Девиц
высматриваешь?
— Ну, вот и высмотрел, как видишь.
Она рассмеялась и легонько ткнула его в бок.
— Посмотрим, как ты меня сегодня развлечешь.
— Сегодня вечер кино, забыла?
— Вечер кино — в субботу.
— Да нет, перенесли же, ты что? Иначе совпадало со школьным
мероприятием.
Встреча весны
, кажется.
— Ах, ну да. У меня и платье припасено. А что показывать будут?
— Два фильма.
Наваждение
и
Окно во двор
.
— Я принесу попкорн.
Она загрузила коробку в пикап и стала смотреть, как он ставит свою.
— Шеф, у тебя вид усталый.
— Да что-то у вас тут весенняя лихорадка разгулялась. Ни минуты покоя.
До серьезных дел даже руки не доходят.
— Надеюсь, ты не о моем обнаженном теле говоришь. — Она обернулась
на самолет, где Джекоб выгружал последний ящик. — Мой отец погиб
шестнадцать лет назад. Теперь спеши — не спеши...
— Я хочу, чтобы ты быстрей получила ответ. И для него это нужно. И для
меня.
Она накрутила на палец прядь его волос. Недавно он доверил ей свою стрижку.
Проявил определенную смелость, на ее взгляд. Или безоглядную влюбленность.
— Вот что я тебе скажу. Сегодня ты будешь ото всего этого отдыхать.
Будем смотреть кино, есть попкорн и валять дурака.
— У меня больше вопросов, чем ответов. Придется и тебя попытать. И эти
вопросы, предупреждаю, могут тебе не понравиться.
— Тогда тем более устроим себе свободный вечер. А сейчас нам надо все
это развезти. Пока, до вечера.
Она быстро забралась в кабину и помахала рукой. Джекоб уже выруливал. Мег
продолжала смотреть на Нейта.
— Чем-то он встревожен, — заметил Джекоб.
— Такие вечно о чем-то беспокоятся. Не пойму, почему меня это
привлекает?
— Потому что он хочет тебя защитить. Никто никогда этого раньше не
делал. — Джекоб улыбнулся. Мег повернулась и недоуменно уставилась на
него. — Я тебя учил, был тебе слушателем и советчиком. Но никогда не
защитником.
— Я не нуждаюсь ни в каком защитнике. Точнее, не хочу, чтобы меня
защищали.
— Да. Но тебе нравится сознание того, что он готов им стать.
— Может быть. Может быть. — Надо будет об этом подумать. — Но
скоро его и мои желания вступят в противоречие. Что тогда?
— Это будет зависеть от того, кто из вас устоит
...Закладка в соц.сетях
