Жанр: Любовные романы
Северное сияние
... захлопнул перед носом у мэра.
В тамбуре он задержался, чтобы снять уличную одежду и собраться с мыслями.
Солнце уже вышло, день был ясный, как и обещали синоптики.
Сегодня полетят за телом Гэллоуэя, решил он. И может быть, прилетят и к нам,
чтобы забрать тело его убийцы. Двух зайцев.
Это еще как посмотреть.
Он открыл дверь в дом. Джон сидел на стуле и читал детектив. При виде Нейта
он вскочил и, не заложив страницу, сунул книжку в задний карман.
— Пич с Кэрри в твоем кабинете. Отто с Джимом в одной из камер. Не под
замком, конечно, — поспешил добавить он. Потом вздохнул. —
Подумать страшно.
— Отто снял с тебя показания?
— Да. Мне мало есть что сказать. Я вышел из
Приюта
, решил пройтись до
школы. Увидел Джима с Кэрри, остановился поболтать. Кэрри несла пакет с
завтраком. А в кабинете Макса горел свет. В окно видно было. Она вошла, мы с
Джимом еще чуточку задержались. Он шел в магазин за наживкой. На рыбалку
собрался. Он любит надо мной посмеяться — за то, что ни охотой, ни рыбалкой
не увлекаюсь.
Он потер левую скулу, как будто зуб заболел.
— И тут вдруг Кэрри как закричит. Мы — в дом, а там он. Макс.
Он закрыл глаза, несколько раз вздохнул.
— Прости. Никогда не доводилось видеть покойника... в необработанном
виде, так сказать.
— Ты не торопись. Мы никуда не спешим.
— Я... Я утащил Кэрри назад. А дальше что делать, не знаю. Увел ее, а
сам — Джиму:
Шеф сейчас в Приюте
. Гони за ним туда
. У Кэрри истерика. Я
ее усадил, даже держать пришлось — она все к Максу рвалась. Потом принес ей
воды — тут и ты пришел. Вот, собственно, и все.
— Кто-нибудь из вас заходил в комнату?
— Нет. Ну, Кэрри только в дверь вошла. Когда мы вбежали, она стояла в
дверях. Сандвичи свои выронила, стоит и кричит, с тарелкой в каждой руке.
— После того, как услышали крик, как скоро вы к ней прибежали? Сколько
времени прошло?
— Секунд тридцать. Нейт, она же кричала так, будто ее ножом полосовали.
Мы бросились на помощь. Мы очень быстро подоспели. Пожалуй, и тридцати
секунд не прошло.
— Хорошо. Ты мне еще можешь понадобиться. И полиции штата тоже. Они
скоро прибудут. Так что не исчезай. И я бы хотел, чтобы не было шума. Особой
надежды на это я не питаю, но надо постараться.
— Я сейчас иду в школу. — Джон отсутствующим взглядом посмотрел на
часы. — Опоздал уже. Но, может, хоть отвлекусь от мрачных мыслей. Почти
весь день там пробуду.
— Спасибо за помощь.
— Он всегда казался таким безобидным, — проговорил Джон, надевая
пальто. — Кроткий, ну ты и сам видел. В таком захудалом городишке — и
все искал темы для газеты. Городские сплетни, местный колорит, рождения,
смерти. Я бы сказал, он был вполне доволен жизнью, имел свою газету, растил
детей.
— Чужая душа потемки.
— Это уж точно.
Следующий на очереди был Джим. Тот подтвердил предыдущий рассказ. Отпустив
его, Нейт присел на койку рядом с Отто.
— Питера я отправил в клинику. Пусть пока там побудет. Он в шоке, да
еще и я с ним сурово обошелся. А тебе хочу поручить опрос людей. Начни с
редакции, опроси всех, кто живет по соседству. Узнай, не слышал ли кто
выстрел прошлой ночью. Между девятью вечера и часом. Мне надо знать, не
видел ли кто Макса или кого другого рядом с редакцией. Когда, где и кого
именно. Если слышали машину, голоса — что угодно, — мне все надо знать.
— Из штата будут?
— Да.
Лицо у Отто посуровело.
— Не думаю, что это правильно.
— Правильно или нет, но таков порядок. Дай Питеру час, потом забери
его, пусть тоже народ поспрашивает. Кен обещал запереть труп, думаю, на него
можно положиться. С Кэрри говорил?
— Пробовал. Впустую.
— Ничего страшного. Я сам с ней побеседую. — Он поднялся. —
Отто, Макс знал Патрика Гэллоуэя?
— Не знаю. — Он нахмурился. — Нет, ну конечно, знал. Нелегко
вспоминать то, что было столько лет назад. Но мне помнится, Макс здесь
появился где-то за полгода до исчезновения Пэта. До его убийства, —
поправился он. — Макс работал в одной газете в Анкоридже и решил
открыть свой боевой листок, маленькую городскую газету. Так, во всяком
случае, говорят.
— Хорошо. Иди, начинай работать.
Подходя к двери кабинета, Нейт услышал, как кто-то поет. Нет, не поет, а
тихонько напевает — как ребенку. Он открыл дверь и увидел такую картину: на
полу расстелено одеяло, на нем лежит Кэрри, положив голову на пухлые колени
Пич, а та гладит ее по голове и баюкает. Пич подняла голову на начальство.
— Максимум, что могла, — шепнула она. — Бедняжка совершенно
убита. Сейчас только уснула. Я... Я нашла у тебя в столе ксанакс. Дала ей
половинку.
Он сделал вид, что не заметил ее смущения.
— Мне необходимо с ней поговорить.
— Не надо бы ее сейчас будить. Но... все же она поспокойнее будет, чем
когда Отто пытался. Мне остаться?
— Нет, иди, только будь поблизости. Он сел на пол, Пич взяла его за
запястье.
— Уверена, тебя не нужно просить быть деликатным. Ты сам знаешь, как
это делается. Ты умеешь. И все же... — Она замолчала и погладила Кэрри по
щеке. — Кэрри, солнышко, очнись.
Кэрри открыла глаза, сонные и мутные.
— Что такое?
— Нейт должен задать тебе несколько вопросов, дорогая моя. Сесть
можешь?
— Ничего не понимаю. — Она, как маленькая, потерла глаза. —
Мне приснилось... — Теперь она сфокусировала взгляд на Нейте, и глаза
наполнились слезами. — Нет, это был не сон. Макс! Мой Макс! —
Голос ее дрогнул, Нейт взял ее за руку.
— Мне очень жаль, Кэрри. Я знаю, как вам тяжело, простите, что пристаю.
Дать вам воды? Еще чего-нибудь?
— Нет, нет. Ничего. Все погибло. — Она села, зарылась лицом в ладони. — Все погибло!
Нейт поднялся и помог встать Пич.
— Если понадоблюсь — я рядом. — С этими словами она вышла и
тихонько закрыла за собой дверь.
— Дать вам стул?
— Такое чувство, будто я все еще сплю. В голове все плывет.
Он решил, пусть сидит на полу, и сам сел рядом.
— Кэрри, мне нужно задать вам несколько вопросов.
Посмотрите на меня. В котором часу Макс вчера ушел из дома?
— Не знаю. Я вообще не знала, что он уходил, пока утром не хватилась. Я
даже разозлилась. Он, когда уходит на работу вечером или рано утром, всегда
оставляет записку на подушке.
— Когда вы его видели в последний раз?
— Сегодня утром. Я... сегодня видела...
— Нет. — Он опять взял ее руку и попытался как-то переключить ее
внимание. — До этого. Он дома ужинал?
— Да. Мы ели чили. Макс сам готовил. Это предмет его кулинарной гордости. Ужинали всей семьей.
— А потом вы чем занимались?
— Телевизор смотрели. Точнее — я смотрела. Дети немного посидели, потом
Стелла пошла звонить подружке, а Алекс уселся за компьютер. Макс был какой-
то беспокойный. Сказал, почитает книжку — и не стал. Я спросила, в чем дело,
он на меня зашипел.
Одна слеза выкатилась из глаза и побежала по щеке.
— Он сказал, ему надо кое-что обдумать и не могла бы я оставить его в
покое хоть на пять минут. Мы поругались. Потом, когда дети уже легли, он
передо мной извинился. Что-то он хотел мне сказать. Но я продолжала
сердиться и не стала слушать. Спать ложились практически молчком.
— В котором часу?
— Кажется, около половины одиннадцатого. Нет, не так. Это я легла в это
время, а он не пошел, сказал, хочет посмотреть Си-эн-эн или что-то в этом
духе. Я не прислушивалась, потому что злилась. По той же причине я легла
рано — не хотела, чтобы он был рядом. И вот теперь его нет.
— Значит, в десять тридцать он еще был дома. И вы не слышали, когда он
уходил?
— Я сразу легла в постель. И уснула. Утром встала, смотрю — он и не
ложился. У него вечно простыни из-под матраса выбиваются. Меня это бесит. Я
решила, он надулся и лег на диване, но там его тоже не оказалось. Я
отправила детей к Джинни. Она должна их потом привезти. Господи, дети!
— Не беспокойтесь. За ними присмотрят. Как закончим, я всех вас развезу
по домам. Итак, вы поехали в город.
— Я хотела с ним помириться — на Макса невозможно обижаться. Я решила
записать его к врачу — последние дни он был сам не свой. Заскочила за
завтраком, потом — сразу в редакцию. Увидела Джима с Джоном, потом вошла в
дом и нашла его: Я нашла его. Кому понадобилось убивать Макса?
— Кэрри, он когда-нибудь оставлял заднюю дверь незапертой?
— Да всегда. Вечно забывал ее запереть. Все говорил:
Чего бояться?
Если кому понадобится залезть, все равно дверь вышибут
.
— Оружие у него было?
— Конечно. Разное. У нас тут у всех оружие.
— А двадцать второго калибра?
Браунинг
?
— Да. Да. Мне надо детей забрать.
— Сейчас, еще минутку. Где он хранил пистолет?
—
Браунинг
? В пикапе, в бардачке. Он из него обычно практиковался в
стрельбе. Остановится по дороге домой, выставит пару банок и стрельнет.
Скажет, бывало:
Над материалом работаю
.
— Он когда-нибудь говорил о Патрике Гэллоуэе?
— Конечно. В последние дни о нем все говорят.
— Я о другом. О своей дружбе с Гэллоуэем не рассказывал?
— С чего бы? Они же мало друг друга знали. Потом Пэт исчез.
Нейт взвесил все
за
и
против
. Как ближайшая родственница, она должна
знать. Лучше уж сразу ей сказать о его признании.
— В его компьютере осталось письмо.
Кэрри вытерла слезы:
— Какое письмо? Нейт открыл папку.
— Я дам вам прочесть копию.
Кэрри, мужайтесь!
— Дайте, дайте скорей!
Нейт протянул ей листок и стал ждать. Кровь отхлынула от ее лица. Глаза же,
вопреки ожиданиям, были сухими.
— Это неправда! Это чушь. Ложь! — Кэрри вскочила на ноги и
разорвала листок в клочья. — Это чудовищная ложь! Вам должно быть
стыдно. Мой Макс в жизни никого не обидел. Да как вы смеете? Как вы смеете
говорить, что он кого-то убил, а потом убил себя?
— Я только показываю вам то, что было в его компьютере.
— А я говорю вам, что это ложь. Моего мужа убили, а вам надо выполнять
свою работу и докопаться, кто это сделал. Тот, кто убил Макса, сочинил это
письмо, и, если вы ему хоть на секунду поверили — отправляйтесь к черту.
Она выбежала из комнаты, и он услышал ее сдавленные рыдания. Он вышел
следом. Кэрри рыдала на груди у Пич.
— Позаботься о том, чтобы Кэрри с детьми отвезли домой, — тихо
проговорил он и вернулся к себе.
Несколько минут он стоял посреди кабинета и молча смотрел на разбросанные по
полу клочки бумаги.
ГЛАВА 14
В мэрии у Хопп был свой кабинет. Размером не больше кладовки и обстановкой
похож, но, поскольку Нейт просил об официальной встрече, ее назначили здесь.
Хопп была в полном порядке, из чего Нейт заключил, что она настроена на
нужный лад.
— Шеф Бэрк, — коротко поздоровалась она и показала на стул.
Из кружки на ее столе пахло кофе, кофейник на столике по соседству был почти
полон. Однако приглашения к кофе он не получил.
— Прошу извинить за то, что утром был с вами резок, — начал
он, — но вы появились в неподходящий момент.
— Хочу вам напомнить, что на работу вас нанимала я.
— На работу меня наняли жители этого города. И один из них сейчас лежит
на столе в импровизированном морге. Поэтому приоритет для меня в данный
момент — это он. А не вы.
Губы в алой помаде плотно сжались. Слышно было, как она медленно, сквозь
зубы, втянула воздух и так же медленно выдохнула.
— И все равно, я являюсь мэром этого города, а значит, благополучие его
жителей волнует и меня тоже. Я ведь не сплетни пришла собирать, и мне не
нравится, что ты воспринял это именно так.
— И все равно, — ей в тон ответил он, — у меня была
неотложная работа. И часть ее заключалась в том, чтобы представить вам
полный отчет о случившемся сразу после проведения первых следственных
действий. Именно это я и собираюсь сейчас сделать.
— Мне не по душе твоя резкость.
— А мне — ваша.
На этот раз Хопп разинула рот, глаза сердито блеснули.
— Судя по всему, мама не научила тебя уважительному отношению к
старшим.
— Наверное, не подействовало. К тому же должен признаться, она меня
тоже не очень любит.
Она побарабанила пальцами по столу — короткими ногтями без намека на лак,
которые так контрастировали с помадой на губах и темным деловым костюмом.
— Знаешь, что меня бесит в данный момент?
— Уверен, вы мне сами скажете.
— То, что я больше на тебя не сержусь. Я не привыкла разбрасываться
хорошими людьми. А ты только что сказал, что твоя главная забота — жители
города. Я уважаю твои слова, потому что знаю, что они искренние. Макс был
мне другом, Игнейшус. Близким другом. Для меня это большое горе.
— Я знаю. Мне жаль, и простите, что не проявил...
— Понимание, учтивость, предупредительность?
— Выберите, что вам больше нравится.
— Хорошо, проехали. — Она достала бумажный платок и шумно
высморкалась. — Наливай себе кофе и рассказывай все по порядку.
— Спасибо, я уже целый галлон выпил. Картина такая. Вчера около
половины одиннадцатого Макс вышел из дома. Перед этим повздорил с женой —
ничего серьезного, но она заметила, что в последние дни он был сам не свой.
По времени перемена в его настроении совпадает с известием об обнаружении
тела Патрика Гэллоуэя.
Хопп нахмурила лоб, вокруг рта залегли морщины.
— Интересно, с чего бы. Не припомню, чтобы они были близко знакомы.
Кажется, приятельствовали, но Макс до исчезновения Пэта пробыл у нас совсем
недолго.
— Пока нет никаких фактов, свидетельствующих о том, что по дороге в
редакцию Макс куда-либо заезжал. Если врач определил правильно, где-то перед
часом ночи Макс всадил себе в висок пулю двадцать второго калибра. Другой
вариант — это сделал кто-то другой, может, их даже было несколько.
— Кому могло понадобиться?.. — Она прикусила язык и сделала ему
знак продолжать. — Прости. Пожалуйста, дальше.
— Осмотром места происшествия установлено, что в момент выстрела
покойный сидел за столом. Задняя дверь была не заперта, что, насколько мне
известно, случалось довольно часто и раньше. На столе перед ним стояла
початая бутылка виски
Пэддиз
и чашка с остатками спиртного. Все будет
подвергнуто экспертизе, я лично никаких других веществ в чашке не обнаружил.
— Господи, я же с ним только вчера утром виделась.
— Не заметили, в каком он был настроении?
— Не знаю. Я не очень присматривалась. — Она сложила руки домиком
и прижала к носу. Потом опустила. — Кажется, рассеян. Но чтобы
покончить с собой... Даже не придумаю, что это должна быть за причина. Они с
Кэрри жили дружно. Дети особых хлопот не доставляют, во всяком случае, не
больше других. Газетой он занимался с удовольствием. Может, болезнь какая?
Может быть, он узнал, что болен раком, и не выдержал?
— Когда он в последний раз проверялся, все у него со здоровьем было в
порядке. Это было полгода назад. Оружие на месте преступления — его, оно
зарегистрировано, как и полагается. Жена показывает, что этот пистолет он
обычно возил в бардачке и при удобном случае стрелял на меткость. Никаких
следов борьбы не обнаружено.
— Бедный Макс! — Она взяла новый платок и нервно скрутила в
шарик. — Что же его толкнуло на самоубийство? Зачем он это с собой
сделал? И не только с собой, но и с семьей тоже?
— У него в компьютере была набрана записка. Дескать, он убил Патрика
Гэллоуэя.
— Что?! — Хопп резко поставила кружку, чуть не выплеснув
кофе. — Невероятно. Макс? Этого быть не может!
— Но в горы он раньше ходил, так? Лет пятнадцать-шестнадцать назад?
— Ну да. Ходил. У нас половина народу или ходит, или раньше
ходили. — Она положила руки на стол. — Ни за что не поверю, что
Макс убил человека.
— А в то, что он убил себя, поверили?
— Но он же мертв! И все, что ты рассказал, указывает на самоубийство.
Но убийство?.. Чушь!
— Экспертиза покажет, был ли выстрел произведен из
браунинга
,
обнаруженного на месте преступления. Снимем отпечатки, следы пороха...
Должен вам сказать, я почти уверен, что экспертиза подтвердит версию
самоубийства, а следовательно, такой вывод и будет сделан, и дело Патрика
Гэллоуэя — закрыто.
— Я в это не верю.
— Должен вам сказать, что мне эта версия тоже не кажется убедительной.
— Игнейшус! — Она прижала руку к виску. — Ты меня запутал.
— Уж больно все гладко, вы не находите? Предсмертное письмо на
компьютере? Настучать несколько строк каждый может. После стольких лет его
убивает раскаяние? Что же он раньше прекрасно с этим жил? Кэрри говорит, он
всегда оставлял на подушке записку, если уходил на работу в неурочный час.
Такие записки он оставляет, а перед убийством уходит молча?
— Хочешь сказать...
— Какая проблема — достать пистолет из бардачка, если знаешь, что он
там? И самоубийство, если его как следует продумать и сохранять
хладнокровие, инсценировать не так уж сложно.
— Думаешь... Боже мой, ты думаешь, Макса убили?
— Я этого не говорил. Я сказал, что не уверен, что все было так, как
кажется. Соответственно, если будет признано, что Макс совершил
самоубийство, и дело Гэллоуэя закроют, а я не получу убедительных
доказательств, я буду продолжать расследование сам. Мне платите вы, и вы
должны быть уверены, что я не напрасно просиживаю штаны.
Она пристально на него посмотрела, потом спросила строго:
— Чем я могу тебе помочь?
Сержант Роланд Кобен произвел на Нейта впечатление серьезного полицейского.
У него был двадцатилетний стаж и много раскрытых дел в послужном списке.
Ростом шесть футов, плотноват, темные круги под глазами. Светлые волосы с
проседью пострижены под ежик, ботинки начищены до блеска, а во рту —
вишневая жвачка.
Он привез с собой двух экспертов, которые и прочесывали вдоль и поперек
кабинет, пока сам Кобен рассматривал сделанные Нейтом фотографии.
— Кто здесь находился после обнаружения тела?
— Я, врач и один из моих замов. Но я все заснял до того, как их
впустить, все осмотрел и собрал вещдоки. Все делал в перчатках. Здесь все
чисто, сержант.
Кобен оглянулся на масляные пятна на ковре у двери. Сандвичи Нейт тоже
приобщил к вещественным доказательствам.
— Жена здесь остановилась?
— Судя по показаниям ее и двоих свидетелей — да. И кроме тела, никто ни
к чему не прикасался, только я.
Кобен одобрительно хмыкнул и стал читать текст на мониторе.
— Компьютер заберем, как и все собранные вещдоки. Давайте-ка теперь на
тело посмотрим.
Нейт вывел его через заднюю дверь.
— На Большой земле в отделе убийств работали?
— Так точно.
Кобен легко забрался в джип.
— Это очень кстати. Я слышал, у вас напарник погиб?
— Верно.
— И сами тоже пару пуль схлопотали?
— Пока жив, как видите.
Кобен законопослушно пристегнулся.
— За последний год службы в Балтиморе вы много на больничном просидели.
Нейт пожал плечами:
— Ну, сейчас-то я не на больничном.
— Ваш лейтенант говорит, вы отличный полицейский, но после гибели
напарника могли подрастерять уверенность в себе, нюх. Швырнули бляху на
стол, от психотерапевта отказались...
Нейт остановил машину перед больницей.
— У вас когда-нибудь убивали напарника?
— Нет. — Кобен продолжал сидеть. — Но друзей я терял, при
исполнении. Я просто пытаюсь в вас разобраться, шеф Бэрк. Городской
полицейский с Большой земли, да еще с вашим опытом, может быть недоволен,
что приходится передавать крупное дело полиции штата.
— Может. И полицейского из штата могут не так трогать события в этом
городке, как шефа местной полиции.
— Вы только недавно стали шефом полиции этого городка. — Он вышел
из машины. — Мы оба по-своему правы. И это дело Ледяного человека, как
его журналисты окрестили, — правда, пока управлению удалось от них
отбиться.
— Пресса... Вечная история.
— Так вот, пока мы еще держим оборону от прессы, но, когда привезут с
гор тело, придется туго. Это будет большая и жирная новость, шеф Бэрк. Мимо
таких и общенациональные издания и каналы не проходят. А теперь у вас и
убийца объявился, да еще в таком контексте — вот вам и другая жирная
новость. Чем быстрее закроем дело, тем лучше будет для всех. И тем чище
сработаем.
Нейт стоял с другой стороны машины.
— Боитесь, как бы я не обратился к газетчикам, чтобы заработать себе и
городу капитал?
— Да нет, просто объясняю, что и как. После той вашей перестрелки в
Балтиморе газеты долго не могли успокоиться. И большая часть публикаций
касалась вас.
Нейт почувствовал приступ бешенства. Гнев накатывал медленно, поднимался
бурлящей волной к горлу.
— Из этого вы делаете вывод, что мне нравится видеть свое имя в
газетах, лицо — по телевизору, а парочка трупов для меня лишь дополнительный
шанс прославиться?! Так, что ли?
— По-моему, если вы надумаете когда-нибудь вернуться в Балтимор, то
нынешнее дело очень даже может прибавить вам очков.
— В таком случае мне можно только позавидовать: подоспел как раз
вовремя.
— Всегда полезно очутиться в нужное время в нужном месте.
— Хотите меня спровоцировать или вы по натуре такой вредный?
Кобен усмехнулся:
— И то и другое, наверное. А главным образом я пытаюсь прощупать
ситуацию.
— Тогда давайте проясним позиции. Это расследование ведете вы. Так
положено. Но город все-таки мой, и я в ответе за его жителей. Это факт. И
независимо от того, доверяете вы мне или нет, нравлюсь я вам или не
очень, — можете хоть в ресторан меня вести, — я все равно буду
делать свою работу.
— Тогда идемте смотреть на тело.
Кобен вошел первым. Нейт, поборов злость, проследовал за ним.
В приемной был только один человек — на пластмассовом стуле сидел Бинг. В
первый момент он смутился, но тут же, по обыкновению, насупился.
— Бинг, — кивнул Нейт. Тот что-то пробурчал и немедленно уткнулся в старый номер
Аляски
.
— Врач на приеме, — сообщила Джоанна и смерила Кобена
взглядом. — Сэлли Кашоу поранила руку ножовкой, он зашивает рану. Еще
от столбняка укол сделает.
— Нам нужен ключ от морга, — сказал Нейт, и она быстро перевела
взгляд с одного на другого.
— Он у доктора, он велел никого, кроме вас, туда не пускать.
— Это сержант Кобен из полиции штата. Не сходишь за ключом?
— Конечно. Сейчас.
Она поспешила к двери, а Бинг проворчал:
— Придумал тоже — штурмовиков каких-то к нам тащить. Лучше бы за
порядком смотрел.
Нейт покачал головой, а Кобен обернулся на говорившего.
— Не обращайте внимания, — негромко проговорил он.
— Бинг, ты никак заболел? — Нейт облокотился о стойку. — Или
время коротаешь?
— У меня свои дела. Между прочим, если человек задумает снести себе
башку — это тоже его дело. Не можете вы, легавые, жить спокойно.
— Это ты верно заметил. Мы порядочные зануды. Когда ты в последний раз
говорил с Максом?
— Да о чем мне с ним говорить-то? Ничтожество!
— Я слышал, он на тебя жаловался за то, что ты снег сваливал на крышу
его машины, когда ему дорожку трактором чистил.
Борода Бинга разъехалась в улыбке.
— Может быть. Правда, он быстро успокоился.
— Ну, ты, Бинг, и мерзавец!
— Это точно.
— Ше
...Закладка в соц.сетях
