Жанр: Любовные романы
Северное сияние
...щеру. Я был в панике. И в
ярости. Он меня догнал.
— Почему ты мне об этом раньше не рассказывал?
— Боялся, ты не поверишь. Я выбрал самый простой выход из положения. Ты бы сделал то же самое.
— Не знаю, не знаю. — Макс взъерошил редеющие волосы.
— И ты тоже выбрал самое простое. Когда ты думал, что он упал, ты был
согласен держать язык за зубами. Не говорить ничего и никому. Патрик
Гэллоуэй исчез, подробности неизвестны. И дело с концом.
— Не знаю, зачем я тогда согласился.
— Три тысячи оказались весьма кстати для твоей газеты, не правда ли?
Макс опустил голову и уставился в стакан.
— Наверное, зря я тогда у тебя на поводу пошел. Зря. Мне просто
хотелось все это забыть. Начать свое дело. Я ведь Пэта, по сути дела, близко-
то и не знал. А тут он погиб. Изменить ничего было нельзя, и мне показалось
— неважно, скажем мы об этом или нет. А ты, ты все твердил, что, если мы
скажем, что были в горах втроем и он погиб, начнется расследование.
— И началось бы. Всплыли бы наркотики, и ты это знаешь, Макс. Ты же не
хотел снова сесть за наркоту? И чтобы полиция стала допытываться, не повинен
ли ты — или я — в его смерти. Он умер, и это факт, так ведь?
— Да. Но теперь...
— Я вынужден был защищаться. Он напал на меня с ножом. Сам напал!
Сказал, гора требует жертвы. Я попытался убежать, но не смог. Тогда я
схватил ледоруб и ... — Он взял в руки кружку и сделал вид, что пьет. —
О господи!
— Это была самооборона. Я тебя поддержу.
— Интересно, как? Тебя же там не было.
Макс залпом допил виски.
— Они наверняка узнают, что мы уходили втроем. Следствие уже идет.
Полиция взялась за дело, и мы теперь ничего не можем изменить. Они будут
восстанавливать все события. Могут найти летчика, который нас взял.
— Вряд ли.
— Все очевидно — это убийство, они станут копать. Копнут как следует —
и нас вычислят. Нас видели с ним в Анкоридже. Кто-то может вспомнить. Лучше
заранее себя обезопасить, рассказать, как все было. Пока нас не обвинили в
убийстве. У нас теперь есть определенное положение, репутация, дело. Черт, я
же должен подумать о Кэрри и детях, как ты не поймешь! Мне нужно все
рассказать Кэрри, объяснить ей все, прежде чем идти в полицию.
— А как ты думаешь, что станет с нашим положением и репутацией, если
все это всплывет?
— Мы можем все уладить, если сами придем и все расскажем.
— Значит, думаешь так эту проблему решить? — спросил он.
— Это наш долг. Я об этом думаю с тех пор, как его обнаружили. Я все
продумал. Надо идти в полицию, пока они за нами сами не пришли. — Макс
был настроен решительно.
— Пожалуй, ты прав. Пожалуй. — Он поставил кружку и поднялся,
словно для того, чтобы размяться. Сам тем временем достал из кармана
перчатку и натянул на правую руку. — Мне нужно еще немного времени.
Подумать. Привести дела в порядок на случай, если...
— Давай денек подождем. — Макс снова взялся за бутылку. —
Возьмем один день на размышление. Сначала надо будет пойти к Бэрку,
заручиться его поддержкой.
— Думаешь, от этого будет толк? — Теперь его голос звучал мягко и
даже добродушно.
— Думаю, да.
— Что ж, даже лучше. — Из-за спины он схватил правую руку. Макса и
вложил в нее рукоять пистолета. Левой рукой обхватил горло Макса. Приставил
дуло к виску. Макс в ужасе дернулся, хватая ртом воздух. И тогда он спустил
курок.
В маленькой комнатке выстрел прогремел оглушительно. Он убедился, что палец
Макса лежит на спусковом крючке. Его трясло, однако голова работала ясно.
Отпечатки, — подумал он. — Следы пороха
. Он разжал хватку,
голова Макса упала на стол, пистолет с грохотом выпал из руки.
Аккуратно, рукой в перчатке он включил компьютер и вывел на экран текст,
который составил в ожидании приятеля.
Больше жить с этим не могу. Он вернулся мертвецом и теперь меня не
отпустит. Прошу прощения за содеянное у всех, кому причинил боль.
Простите меня.
Я убил Патрика Гэллоуэя. И теперь отправляюсь к нему в ад.
Максвелл Хоубейкер
.
Он еще раз прочитал текст и удовлетворенно кивнул. Компьютер он оставил
включенным.
Испачканную перчатку он положил в целлофановый пакет и сунул пакет в карман
куртки. Надел другие перчатки, шапку, шарф, потом забрал кружку —
единственное, что он брал голой рукой.
Прошел в туалет и вылил виски в раковину, сполоснул начисто. Вытер насухо
кружку, отнес назад в кабинет и поставил на место.
Глаза Макса словно следили за ним. От этого взгляда мертвеца его замутило.
Но он справился и усилием воли заставил себя задержаться и внимательно
оглядеться. Убедившись, что ничего не забыл, он вышел из офиса тем же путем,
что пришел.
Уходил боковыми улочками, замотав шарфом лицо и низко надвинув шапку на
глаза — на случай, если кто-нибудь, борясь с бессонницей, выглянет в окно.
Над ним плескалось северное сияние.
Он сделал то, что должен был, сказал он себе. Теперь — все.
Вернувшись домой, он смыл с себя запах пороха и крови, налил виски и стал
смотреть, как огонь съедает в камине старую перчатку.
Теперь не осталось никаких следов. И он постарался выкинуть всю эту историю
из головы. Это ему удалось, и он уснул сном праведника.
ГЛАВА 13
По дороге в редакцию Кэрри заскочила в
Приют странника
взять пару
сандвичей с яичницей и беконом. Проснувшись утром и обнаружив, что Макса
нет, Кэрри удивилась и даже рассердилась. Правда, ему не впервой допоздна
задерживаться на работе, нередко это заканчивалось тем, что там он и
оставался ночевать. А частенько бывало, что он уходил спозаранку, когда
Кэрри и дети еще спали.
Но, когда это случалось, он всегда оставлял на подушке нежную записку.
В это утро никакой записки не было, а когда Кэрри позвонила в редакцию — ей
никто не ответил.
Это было не похоже на Макса. Правда, последние несколько дней он ходил сам
не свой. И это тоже ее тревожило.
Они задумали объемный материал в связи с обнаружением тела Патрика Гэллоуэя.
Предстояло решить, как подавать статью, сколько выделить для нее места и не
отправиться ли в Анкоридж за подробностями, когда тело доставят с гор.
Кэрри уже порылась в своем архиве и отобрала несколько фотографий Пэта. К
такому материалу необходимо будет дать фото погибшего.
А еще — фотографии ребят, которые его нашли. Она хотела взять у них
интервью, у Стивена Уайза уж непременно, он здешний. И хорошо бы это
интервью взял Макс, у него это всегда лучше получалось.
Но Макс об этом и слышать не хотел. Даже огрызнулся, когда она однажды
попыталась заговорить на эту тему.
Пора Максу сходить к врачу и пройти обследование. У него и раньше были
проблемы с желудком, а теперь, когда стало известно о страшной находке в
горах, он совсем не находит себе места.
Может, это возраст сказывается
, — размышляла Кэрри, ставя машину на
обочину перед редакцией. И с покойным он, как ни крути, был немного знаком.
За те несколько месяцев до исчезновения Пэта, что Макс прожил в Лунаси, они
успели подружиться.
Исчезновение — вот правильное слово, пока не
установлены все факты
, — решила Кэрри.
Но почему Макс выплескивает свои проблемы на нее — этого она понять не
могла.
Вообще-то, Кэрри знала Пэта подольше, чем Макс, но впадать в панику не
собиралась. Конечно, она сочувствует Чарлин и Мег — у них, кстати, тоже надо
было бы взять интервью, — и непременно выразить им свои соболезнования.
Но главное — что это новость. За таким материалом, да что там
говорить, — за сенсацией, — они с Максом гоняются, на них все
газеты держатся. К тому же они живут в родном городе погибшего, а это дает
им большое преимущество. Информационные агентства могут потом дать ссылки на
их информацию.
Ладно, к врачу она его сама запишет. И заставит пойти. Дел невпроворот с
этим расследованием, да еще они хотели осветить
Айдитарод
. Господи, уже
февраль заканчивается, первое марта на носу. Если освещать гонки по-
настоящему, надо уже сейчас начинать готовиться.
Кэрри вышла из машины, держа в руках пакет с ароматной дымящейся едой.
Сквозь окно был виден свет в задней комнате. Кэрри покачала головой — опять
Макс заснул за письменным столом, как пить дать.
— Кэрри!
— Привет, Джим. — Она задержалась на тротуаре поговорить с
барменом. — Ты сегодня рано.
— Запасы пополнить надо. — Он кивнул на Угловой магазин. —
Обещают, погода подержится. Вот — порыбачить надумал. — Он посмотрел в
окно редакции и тоже увидел свет. — Не один я ранняя пташка.
— А то ты Макса не знаешь.
— У него нюх на новости. — Он показал на кончик носа. —
Привет, Профессор. На занятия?
Джон тоже притормозил.
— Вроде того. Решил малость пройтись, пока возможность есть. По радио
сказали, сегодня может опуститься до тридцати пяти.
— Весна идет, — прокомментировала Кэрри. — И завтрак мой
остывает. Пойду-ка разбужу Макса.
— Раскопали что-нибудь насчет Гэллоуэя? — поинтересовался Джон.
Кэрри достала ключи.
— Если есть, что копать, то в следующем номере обо всем прочтете.
Удачного дня.
Кэрри вошла в редакцию и включила свет.
— Макс! Проснись и пой!
Кэрри сняла куртку, повесила на крючок. В один карман сунула рукавицы, в
другой — шапку.
Привычным движением поправила примятые волосы.
— Макс! — еще раз окликнула она и включила свой компьютер. —
Я принесла тебе завтрак. Хотя ты такой заботы и не заслуживаешь.
Кэрри взяла кофейник и пошла в ванную за водой.
— Сандвичи с яичницей и беконом. Только что видела на улице Тощего
Джима и Профессора. Точнее, Профессора я сначала видела в
Приюте
, он как
раз доедал свою кашу перед тем, как идти в школу. В кои-то веки выглядит
свежо и бодро. Небось воображает, раз Чарлин теперь убедилась в смерти
своего старого возлюбленного, его шансы повышаются. Вот недотепа.
Кэрри включила кофеварку, достала бумажные тарелки и салфетки для сандвичей.
Все это время она мурлыкала под нос
Маленькую балеринку
— песню Элтона
Джона, которую крутили по радио, пока она ехала.
— Максвелл Хоубейкер, даже не знаю, почему я тебя терплю. Если ты и
дальше будешь таким молчуном, я, пожалуй, поищу себе мужичка помоложе и
повеселей. Будешь тогда знать.
Взяв в каждую руку по тарелке с сандвичем, она шагнула в кабинет к мужу.
— Но прежде чем бросить тебя ради бурной связи с двадцатипятилетним
жеребцом, я намерена отвезти тебя, старая ты задница, к врачу для...
Она остановилась в дверях, руки обессилели и выронили еду. Сандвичи
хлопнулись на пол. Раз-два. В ушах нарастал гул и ее собственный вопль
ужаса.
Нейт пил вторую за день чашку кофе и обсуждал с маленьким Джесси проблемы
строительства замка из конструктора
Лего
. Это было их сегодняшнее
развлечение. Первую он выпил у Мег и мысленно все еще был с ней.
Сегодня она летит на север — очередная доставка, потом остановится в
Фэрбанксе, чтобы купить кое-что для местных заказчиков. Ей полагалось пять
процентов от стоимости покупки, зато клиенты избавлялись от необходимости
тащиться в другой город и обратно — что зимой не всегда было возможно — и
поручали ей покупку, перевозку и доставку.
Это был, как она призналась, небольшой, но стабильный источник доходов.
Утром он заглянул и в ее кабинет. Он оказался такой же стильный и
своеобразный, как и весь дом, при этом очень уютный и деловой.
Крепкий письменный стол, похожий на старинный сундук, новомодный компьютер с
большим плоским монитором, кожаное рабочее кресло, старомодные напольные
часы, множество черно-белых карандашных набросков в рамках на стенах.
Было еще какое-то большое растение в блестящем красном горшке, с листьями
наподобие больших глянцевых языков; белоснежные канцелярские шкафы, а перед
окном на цепочке — хрустальная звезда, красиво преломляющая солнечные лучи.
На вкус Нейта, кабинет был одновременно и деловым, и очень дамским.
Никаких планов они не строили. В личной жизни Мег планов не признавала. Нейт
решил, что это и к лучшему. Требовалось время подумать. О том, в каком
направлении они движутся или могут двигаться.
Его личный опыт был пока, увы, довольно печальным. Может, с Мег ему удастся
изменить свою судьбу к лучшему? А может, это минутное увлечение и все быстро
закончится? После долгого тяжелого забытья он, похоже, вновь пробуждался к
жизни. И трудно было разобрать, что в этой жизни настоящее. Или так: если
это — настоящее, сумеет ли он его сохранить?
Если еще захочет.
Пока лучше спокойно попивать свой кофе, есть завтрак и строить пластмассовый
замок с малышом, с восторгом поддерживающим его компанию.
— Нужен мост, — сказал Джесси. — Который будет ходить вверх-
вниз.
— Подъемный мост? — Нейт снова сосредоточился на
строительстве. — Это можно придумать. Только леска понадобится.
Мальчик поднял на него глаза и просиял.
— О'кей.
— Держите, шеф. — Ставя на стол завтрак, Роза поморщилась.
— Что такое?
— Спина не гнется. С этим то же самое было. — Она взъерошила
сынишке волосы.
— Может, врачу показаться?
— Сегодня пойду. Джесси, дай шефу Бэрку поесть, пока еда не остыла.
— Нам нужна леска для моста. Она погладила его по голове.
— Найдем.
В дверях показался Тощий Джим. Роза обернулась.
— Шеф. Шеф Бэрк! Вам надо пойти. Быстро. В редакцию. Макс. О господи!
— Что стряслось? — Он уже поднимался. По мертвенно-бледному лицу
Джима и выпученным от ужаса глазам было ясно, что случилось что-то страшное.
А рядом маленький мальчик, округлив рот от изумления, ждал ответа. —
Погоди.
Он схватил куртку.
— Выйдем. — Стиснул трясущуюся руку Джима и потащил его к
выходу. — Что такое?
— Он мертв. Святый боже! Макс мертв, застрелен. Полголовы... Полголовы
снесло.
Ноги у Джима подкосились, Нейт едва успел его подхватить.
— Макс Хоубейкер? Это ты его нашел?
— Да. Нет. То есть... да, это Макс. Кэрри. Кэрри его нашла. Мы услышали
ее крик. Она вошла в редакцию, а мы с Профессором еще болтали на улице, а
тут она как закричит — будто ее режут. Мы вбежали, и... и...
Нейт уже тащил его за собой по улице.
— Ничего не трогали?
— Что? Думаю, нет. Нет. Профессор велел бежать за вами, бежать в
Приют
и вести вас сюда. Я и побежал. — Он часто и судорожно
сглатывал. — Кажется, мне плохо.
— Держись! Сейчас поедешь в участок и отыщешь Отто. Расскажешь ему все,
что сейчас рассказал мне, скажешь, мне нужна фотокамера, несколько пакетов
для вещдоков, несколько пар полиэтиленовых перчаток, лента для опечатывания.
Или лучше так: скажи, мне нужно все для работы на месте преступления. Он
поймет. Не забудешь?
— Я... нет, не забуду. Уже еду.
— А сам оставайся в участке, жди меня. Как тут закончу — мне нужно
будет с тобой побеседовать. Больше ни с кем не разговаривай. Иди.
Нейт двинулся быстрым шагом к редакции. Сейчас главное было — сохранить
нетронутым место преступления. Однако, как он понял, там в данный момент
находились двое гражданских, что уже делало эту задачу сомнительной.
Нейт распахнул дверь и увидел, что Джон стоит на полу на коленях перед
рыдающей Кэрри. Профессор успел только снять перчатки и держал перед губами
Кэрри стакан с водой. Он поднял голову, и на его потрясенном лице отразилось
облегчение.
— Слава богу! Макс... Там...
— Оставайтесь здесь. И ее туда не пускайте.
Нейт направился к кабинету. Он уже чувствовал запах. Смерть всегда имеет
запах. Нет, мысленно поправил он себя, не всегда. Там, в горах, где лежит
Пэт Гэллоуэй, запаха смерти нет.
Но смерть Макса Хоубейкера он чуял, еще не видя ее. Как и запах яичницы и
бекона, идущий от двух сандвичей на полу за порогом кабинета.
От двери он внимательно оглядел комнату, отметил про себя положение тела и
пистолета, характер ранения. Скорее всего — самоубийство. Но он знал, что на
месте преступления самое очевидное часто оказывается ошибочным.
Он вошел, передвигаясь по периметру комнаты, отмечая следы крови на кресле,
на экране компьютера, на клавиатуре. И целую лужу крови из раны, залившей
стол и успевшей набежать на пол, прежде чем сердце окончательно
остановилось.
Так, пороховой ожог. Судя по всему, пистолет двадцать второго калибра был
прижат к самому виску. Выходное отверстие отсутствует. И вопреки причитаниям
Джима лицо не сильно пострадало. Пуля оставила довольно аккуратное
отверстие, потом вошла в мозг и злорадно завершила там свое дело.
По-видимому, Макс умер еще до того, как уронил голову на стол.
Внимание Нейта привлек горящий монитор. Он достал из кармана карандаш и
подошел настолько, чтобы дотянуться до мышки.
На экране зажегся текст.
Прищурившись, он прочел, потом перевел взгляд на человека, признавшегося в
убийстве Патрика Гэллоуэя.
Он отошел к двери. С улицы вбежал Отто. Нейт жестом приказал ему ждать.
Подошел к Кэрри и опустился перед ней на корточки рядом с Джоном.
— Кэрри!
— Макс. Макс. — Она подняла на него красные, полные ужаса
глаза. — Макс умер. Кто-то его...
— Я знаю. Мне очень жаль. — Он положил руку поверх ее. — Я им
сейчас займусь. А вас прошу пройти в участок и ждать меня там.
— А как же Макс? Я не могу его оставить.
— С ним останусь я. Я обо всем позабочусь. Джон вас сейчас оденет, а
потом вместе с Отто отведет на место. Я приду, как только закончу здесь. А
вы идите и ждите меня, пожалуйста.
Она тупо смотрела перед собой, в глазах застыл ужас.
— Ждать вас.
— Все правильно. — Она сделает, как он говорит. Потрясение и ужас
сделают ее послушной. На какое-то время. — Отто?
Нейт поднялся и вернулся назад.
— Боже милостивый, — пролепетал Отто.
— Отведи обоих к нам. Джим еще там?
— Да. — Он шумно сглотнул. — Господи, шеф!
— Пусть ждут меня. Но посади их отдельно. Пич пусть займется Кэрри. И
вызови Питера, пусть едет прямо сюда.
— Но я же уже здесь. А Питер может ехать в участок, пока...
— Ты мне нужен, чтобы снять первые показания. У тебя это получится
лучше, чем у Питера. Начни с Джима. Еще мне здесь понадобится врач. Свяжись
с Кеном, пусть немедленно едет сюда. Он нам должен помочь. Надо исключить
ошибку. А еще — по возможности — не поднимать шумиху, пока мы не завершили
осмотр и не сняли показаний со свидетелей. Пиши все на диктофон. Сначала
своим голосом объявишь дату и время. Записи на бумаге делай на всякий
случай. Никого не отпускай и держи по отдельности до моего прихода. Все
понял?
— Да. — Он отер рукой рот. — Зачем Макс это сделал? Это ведь
самоубийство?
— Давай сначала отработаем место преступления и свидетелей. Будем
действовать поэтапно, Отто.
Оставшись один, он достал принесенный Отто фотоаппарат и сделал снимки.
Отсняв одну пленку, перезарядил аппарат и отснял вторую.
Потом достал блокнот и зафиксировал все подробности осмотра. Незапертую
заднюю дверь, марку и калибр пистолета, дословно — текст оставленного в
компьютере признания. Сделал примерный чертеж комнаты, отметил положение
тела, оружия, лампы, бутылки виски и одной-единственной кружки.
Отто работал в перчатках и как раз нюхал содержимое бутылки и кружки, когда
вошел Питер.
— Питер, бери ленту и опечатай обе двери в дом.
— Я так торопился... — Дойдя до кабинета, Питер осекся.
Он позеленел, и Нейт буркнул:
— Хочешь блевать — марш на улицу. И ленту принеси! Питер отвернулся,
уставился в стену и прерывисто задышал ртом.
— Отто сказал, Макс покончил самоубийством, но я не думал...
— Еще ничего не ясно. Установлено только, что Макс мертв. Еще мы имеем
место преступления, и я хочу, чтобы сюда никто не лез. Никто не должен сюда
входить. Кроме врача. Ясно?
— Так точно, сэр. — Питер неловко схватил привезенную Отто ленту и
неуверенно двинулся на улицу.
— Тобой, Макс, заинтересуются ребятки из штата, — проворчал
Нейт. — Похоже, ты поможешь им связать все ниточки. Да еще и с красивым
бантиком наверху. Может быть, в этом и заключается твоя роль. Только я в
бантики не верю.
Он вышел на улицу и набрал номер сержанта Кобена в Анкоридже.
— Я не намерен оставлять тело здесь в ожидании, пока вы прилетите из
Анкориджа, — объявил он, вкратце сообщив Кобену подробности
случившегося. — Вы меня в деле видели, вы знаете, что я опытный офицер.
Я опечатал и осмотрел место преступления и сейчас жду врача. Соберу вещдоки
и отправлю тело в больничный морг. Как приедете — все к вашим услугам.
Увидев подоспевшего Кена, он жестом пригласил его в дом.
— Такого же взаимодействия я ожидаю от вас в деле Гэллоуэя. Это мой
город, сержант. В наших с вами интересах докопаться до истины, но для этого
придется делиться информацией. Прилетайте, я вас жду.
Он убрал телефон.
— Мне нужно, чтобы вы осмотрели тело. Время смерти примерно сможете
сказать?
— Стало быть, это правда? Макс умер? — Кен просунул пальцы под
стекла очков и прижал к глазам. — Никогда раньше этим не занимался, но
приблизительно определить сумею.
— Ну и хорошо. Вот, наденьте. — Нейт протянул ему пару
перчаток. — Предупреждаю: зрелище не из приятных.
Кен вошел. Было видно, как он усилием воли берет себя в руки.
— С огнестрельными ранениями дело иметь приходилось. Но чтобы так...
Чтобы близко знакомый человек... Зачем ему это понадобилось? Иногда людей
доканывают наши долгие зимы, но он их много видел на своем веку. И гораздо
хуже нынешней. В обморок не падал. Кэрри бы мне сказала, а то и сам бы
увидел. — Он бросил взгляд в сторону Нейта.
— Не беспокойтесь, я о самоубийстве никогда не помышлял, —
успокоил тот. — Хлопотное это дело. Если надумаю, постараюсь сначала
вас предупредить.
— Получше стало, нет?
— По-всякому. Готовы теперь?
Кен выпрямил спину.
— Да, благодарю. — Он шагнул вперед. — Можно его трогать?
Двигать с места?
Фотографии тела были сделаны, его положение обозначено. Нейт кивнул.
Кен наклонился и приподнял руку погибшего. Щипнул за кожу.
— Лучше всего мне забрать его в клинику и осмотреть как следует.
— Такая возможность у вас будет. Пока скажите приблизительно.
— Так. Принимая во внимание температуру в комнате и степень окоченения,
могу предположить, что смерть наступила от восьми до двенадцати часов назад.
Очень приблизительно, Нейт.
— Таким образом, получается интервал между девятью вечера и часом ночи.
Уже кое-что. Когда снимем показания с Кэрри, можно будет сузить эти рамки. Я
сейчас пошлю Питера за мешком для трупа. А вас попрошу прибрать его в
надежное место. И холодное.
— У нас есть помещение, которое используется в качестве морга, когда
кто-то умирает.
— Годится. И хочу, чтобы вы не болтали. Тело там чем-нибудь накройте, а
я потом подъеду.
Он проследил, как увозили тело, распечатал текст признания на принтере и
выключил компьютер. Запер редакцию на ключ и направился в участок.
Его догнала Хопп.
— Я должна знать, что у нас происходит.
— Я еще не разобрался. Могу только сказать, что Макс Хоубейкер был
сегодня найден мертвым за своим рабочим столом. Причина смерти, по всей
видимости, — пулевое ранение в голову. Не исключаю самоубийство.
— О господи. Черт!
Не исключаешь
? — Она едва поспевала за ним и
то и дело цеплялась за его рукав. — Что ты хочешь этим сказать? Что его
могли убить?
— Этого я пока не говорил. Я буду этим заниматься, Хопп. Полиция штата
уже оповещена и будет здесь в ближайшие часы. Когда у меня будут ответы на
вопросы, я дам вам знать. А сейчас позвольте мне выполнять свою
работу. — Он распахнул дверь участка. И
...Закладка в соц.сетях
