Жанр: Любовные романы
Северное сияние
...и одеяла.
Он пристроил рубашку рядом с ее свитером. Потом вынул из кармана мобильник и
положил на видном месте.
— Я на службе, — пояснил он.
— Будем надеяться, что никто ничего не нарушит. — Мег стянула
маечку, обнажив хорошо тренированное тело.
Она была словно фарфоровая — нежная белая кожа. При этом — никакой
хрупкости. Напротив — ее тело источало уверенность и силу. Она была как черно-
белая фотография, освещенная золотым светом.
Мег повернулась, чтобы выключить верхний свет, и Нейт увидел у нее на
пояснице миниатюрную красную татуировку в виде распростертых крыльев, и
острое желание пронзило его.
— Половина мыслей у меня из головы уже улетучились.
Она рассмеялась;
— Давай позаботимся и о второй половине. Вылезай из брюк, Бэрк.
— Слушаюсь, мэм.
Нейт расстегнул пряжку и замер: Мег сидела на кровати совершенно голая. Во
рту у него пересохло.
— Ты была права. Без одежды отлично смотришься.
— С удовольствием отвечу комплиментом на комплимент, если ты наконец
расстанешься с одеждой. — Она вытянулась на постели. — Ну же,
красавчик, иди ко мне.
Он стал раздеваться, а она пальцем провела себе по груди сверху вниз.
— Ну что ж, совсем неплохо, торс развит. Отличный мышечный тонус, если
учесть, что давно не занимался. И... — Она усмехнулась и оперлась на локоть,
наблюдая, как он снимает брюки. — Так, так, вижу, что думать ты уже
перестал. Надевай на солдата мундир и марш на войну!
Он повиновался, но когда сел на кровать, то лишь погладил ее по плечу.
— Дай мне минутку, я должен продумать стратегию боевых действий.
Никогда такой кожи не видел. Она прямо светится.
— Красивая обертка еще не гарантия качества.
Она привстала, схватила его за прядь волос и притянула к себе.
— Где эти губы? Я в прошлый раз не распробовала.
Неудовлетворенность, отчаяние, безумное желание все для него слилось в одном
порыве. Вкус ее поцелуя пронизал все его жилы, жар ее объятий довел кровь до
кипения. Он жадно впился в нее губами, и давно забытые желания вновь
всколыхнулись.
Он не мог насытиться этим ртом, этой шеей, этой грудью. Ее прерывистые
вздохи, стоны и вопли лишь обостряли его желание.
Рука скользнула ниже, туда, где уже было жарко и влажно, и он вмиг довел ее
до вершин такого блаженства, что обоих охватил трепет.
Это было все равно что подниматься по пологому зеленому склону и оказаться в
жерле вулкана.
Вот он какой, — подумала она. — Ранимый и
спокойный — а внутри огонь
. Мег с первой минуты почувствовала к нему
влечение, ее тянуло к этим печальным глазам, этому тихому голосу. Но такого
она не ожидала.
Она выгнулась дугой, и он вошел в нее. Она громко застонала от наслаждения.
Не размыкая объятий, они перевернулись на постели, она впивалась в него
ногтями, кусала, а ее руки жадно скользили по мокрой от пота коже.
Мег дышала прерывисто и шумно.
Ему хотелось измучить ее, взять силой, подчинить своей воле, пронзить
насквозь. С каким наслаждением он зарылся бы в ее волосы! Но она поднесла
руку к его лицу и нежно провела пальцем. Она пожирала его взглядом своих
синих глаз, а он настойчиво продвигался вперед и целиком растворился в ней.
Она так и продолжала неотрывно смотреть на него, когда он в изнеможении,
обессиленный, опустился рядом с ней на кровать.
Нейт чувствовал себя совершенно выпотрошенным. Он уже забыл это ощущение —
когда сознание затуманивается и остается одно тело, такое тяжелое, что
элементарно встать с постели — и то требует усилия воли.
Он словно ослеп и оглох. Вот бы в таком состоянии — и в забытье. Он бы не
возражал.
— Не спать при исполнении!
— А? Что?
— Задний ход, красавчик.
Нет, он все-таки не ослеп. Он видит свет, тень, различает форму. Ничего не
понимает — но видит. И слух, кажется, сохранился, потому что сквозь легкий
гул в голове до него доносится голос. Ее голос.
И он ощущает рядом с собой ее тело. Мягкое, упругое, гибкое тело, влажное от
пота, пахнущее мылом, сексом, женщиной.
— Толкни-ка меня, — попросил он. — Я, по-моему, парализован.
Но она положила руку ему на плечо и притянула к себе.
— Бог мой!
— Кажется, я Его видел. Мимолетно. И Он улыбался.
— Это была я.
— А-а!
У нее не было сил вытянуться. Она проговорила:
— Кое-кто совсем изголодался. Мне очень повезло.
Контакты в мозгу вроде начали восстанавливаться. Он почти физически ощущал,
как снова побежали мысли.
— Да, давненько я...
Она заинтересовалась, чуть отодвинулась в сторону и стала его разглядывать.
Вот они, шрамы, которые она чувствовала под пальцами. Следы пулевых ранений.
На боку, на бедре.
— Давненько — это как? Месяц? — Он оставался лежать с закрытыми
глазами, но его губы дрогнули. — Два? Неужели больше? Три?
— Кажется, ближе к году.
— Ничего себе! Недаром у меня искры из глаз сыпались.
— Я тебе больно не сделал?
— Больно?! Не говори глупостей!
— Ну, ладно. Но я воспользовался твоей доверчивостью.
Она провела пальцем по длинному шраму на его боку. Он не шевельнулся, но
напрягся — она это почувствовала. Она решила ничего не осложнять.
— Я бы сказала, это было обоюдно. Мы воспользовались друг другом,
причем с потрясающим размахом.
— Тебя, надеюсь, это не смущает?
— Бэрк, у тебя что, память отшибло? — Мег легонько толкнула его в
бок. — Это чья была затея?
Нейт помолчал.
— Я пять лет был женат. Не изменял жене. Последние два года были
ужасными. Самый последний — и вовсе невыносим. Секс превратился в поле боя.
Битву. Что угодно, только не удовольствие. Так что я малость зачерствел, да
и вообще не очень понимаю, чего женщины от нас ждут.
Так, легкости не получается
, — поняла Мег.
— Я не
женщины
. Я — это я. Мне жаль, что твоя жена тобой
манипулировала с помощью твоего же члена, но, насколько я могла судить, этот
инструмент пока в полной исправности, так что пора избавляться от
комплексов.
— Они уже в прошлом. — Он шевельнулся, высвобождая руку. Она
немного напряглась, но быстро расслабилась и положила голову ему на
плечо. — Не хочется, чтобы на этом все кончилось. У нас с тобой.
— Посмотрим, что мы скажем в следующий раз.
— Жаль, что нельзя остаться. Надо ехать. Прости, Мег.
— Я не просила тебя остаться.
Нейт повернулся к ней. С ее щек еще не сошел румянец, глаза были подернуты
негой. Но, как истинный полицейский, он уловил в ней какую-то
настороженность.
— Жаль, что не просишь. Но раз я все равно не могу... Не будем
предаваться пустым мечтаниям. Но я бы хотел прийти еще, что скажешь?
— Сегодня нельзя. Если начнется буря, ты можешь надолго здесь застрять.
А это не входит в мои планы.
— Если все так серьезно, поехали со мной в город.
— Нет. Вот это уж точно не входит в мои планы. — Мег провела
пальцем по его груди, запустила руку в волосы. — Мне и здесь неплохо.
Еды навалом, дров тоже, и собаки со мной. Я люблю буран, он усиливает
ощущение уединенности.
— А когда прояснится?
Она пожала плечами и отодвинулась. Встала с кровати, нагишом подошла к
шкафу. Огонь очага бросал отблески на белую кожу и на эти красные крылья на
пояснице. Мег накинула на плечи длинный халат.
— Позвони. Если буду дома, пиццу для меня захватишь.
Она запахнула халат и улыбнулась.
— На чаевые не поскуплюсь.
ГЛАВА 7
Он был в пути, когда повалил снег. Крупными мягкими хлопьями, не таящими в
себе никакой угрозы. Напротив, снежные хлопья показались ему изумительно
красивыми. Напомнили снегопады его детства, когда снег шел всю ночь и все
утро, так что, посмотрев в окно, можно было радоваться: в школу не идти!
Воспоминание вызвало улыбку. Вот были времена — снег воспринимался не как
неудобство и не как осложнение, а как большая удача. Может, так и надо?
Смотреть вокруг себя, видеть бескрайние снежные равнины и взвешивать
открывающиеся возможности. Он уже учится ходить на снегоступах, может, и
лыжи освоит? Беговые лыжи — это, пожалуй, интересно. Кроме того, за
последние месяцы он слишком отощал. Регулярные физические упражнения, да еще
на свежем воздухе, в сочетании с исправно ожидающей его горячей пищей
помогут вернуть форму.
Купит себе обмундирование и начнет гонять по округе. Хоть развлечется
немного. И природу увидит не из окна машины, а вживую.
Нейт притормозил. Слева от него группа оленей пробиралась меж деревьями. На
фоне белоснежных сугробов их шкуры казались совсем темными.
Для городского человека это совершенно новый мир
, — подумал Нейт.
Весь его сельский опыт до сих пор исчерпывался двумя летними походами в
Западном Мэриленде.
Нейт поставил машину перед участком, включил обогреватель двигателя и стал
смотреть, как Отто с Питером натягивают вдоль тротуара толстый шнур на
уровне пояса. Нейт натянул рукавицы и пошел помогать.
— Что затеваем?
— Ориентир. — Отто закрутил веревку вокруг фонарного столба.
— Для чего?
— В белую мглу в метре от крыльца заблудишься.
— Не думал, что все так страшно. — Нейт посмотрел на улицу и
потому не заметил, как его заместители переглянулись. — Много снега
обещают?
— Да уж фута четыре точно навалит.
— Разыгрываешь! — Нейт повернулся.
— Ветер крепчает, так что сугробы раза в два-три точно вырастут. —
Отто с явным удовольствием просвещал начальника. — Это тебе не Большая
земля.
Нейт вспомнил о Балтиморе, где пятнадцать сантиметров снежного покрова
парализовали бы город.
— Надо убрать машины с улицы и проверить готовность снегоочистительной
техники.
— Машины у нас обычно не трогают, — возразил Питер. — Потом
откапывают.
Нейт вспомнил поговорку о чужом монастыре и покачал головой. Ему платят за
установление порядка — стало быть, он его установит.
— Уберите машины с улицы. Через час все, что останутся, будут
отбуксированы. Аляска или Большая земля — неважно, главное, что ожидается
сильный снегопад. Пока погода не наладится, объявляю круглосуточное
дежурство без выходных. Участок без рации не покидать. Как обычно поступают
с живущими за городом?
Отто потер подбородок:
— Никаких правил не существует.
— Попросим Пич связаться с каждым по списку. И приготовим жилье для
всех, кто захочет переждать буран в городе.
На этот раз он заметил, как они переглянулись. Питер улыбнулся.
— В город никто не поедет.
— Может быть. Но мы должны дать людям возможность выбора. — Он
подумал о Мег. Десять километров от города, отрезанная от внешнего мира.
Она, конечно, с места не сдвинется, это он уже понял. — Сколько у нас
этого шнура?
— Хватит. Вокруг домов все сами натягивают.
— Надо проверить. — Он вошел в участок, чтобы дать поручение Пич.
На налаживание процесса ушел час, после чего десять минут он уделил Кэрри
Хоубейкер и ее цифровой камере. В противоположность мужу она оказалась живой
и энергичной и жестом попросила его заниматься своими делами, чтобы кадр
получился естественным.
Он перестал обращать на нее внимание и продолжил обсуждать с Пич
противобуранные мероприятия. Выяснять, что вышло из его интервью с Максом, у
него не было ни времени, ни желания.
— Со всеми связалась? — спросил он у Пич, имея в виду окрестных
жителей.
— Двенадцать человек еще.
— Кто-нибудь изъявил желание приехать?
— Пока нет. — Она поставила в списке очередную галочку. —
Люди живут за городом потому, что им там нравится, Нейт.
Он кивнул.
— Все равно обзвони. А потом отправляйся домой и доложишь, когда
приедешь.
Она расплылась в улыбке.
— Ты прямо как наседка.
— Общественная безопасность — это моя работа.
— И вроде повеселел. — Она взяла в руки карандаш и ткнула в его
сторону: — Приятно посмотреть.
— Метель меня встряхнула.
Нейт поднял голову и с удивлением увидел, как в дверь входит Хопп. Разве в
снежную бурю горожане не сидят по домам?
Хопп тряхнула головой.
— Ну и валит! Говорят, шеф, ты распорядился машины с улиц убрать?
— Скоро пустим по главным улицам снегоуборщик.
— Одним разом тут не обойтись.
— Надо думать. Она кивнула.
— Есть минутка?
— Ну, если только минутка... — Он жестом пригласил ее в кабинет. —
Вам надо спешить домой, мэр. Если, как говорят, навалит четыре фута, вас по
самые подмышки засыплет.
— Я хоть и маленькая, но крепкая, а если сидеть в буран дома, я делаюсь
раздражительной. Сейчас январь, Игнейшус. Снегопад — обычное явление.
— Все равно, температура минус пятнадцать, темень кромешная, и снега
уже порядком насыпало, с фут, наверное — и это при ветре в тридцать пять
узлов.
— Я смотрю, ты в курсе событий.
— Объявляли по местному радио. — Он показал на приемник. —
Обещают вещать круглосуточно, пока метель не утихнет.
— Как всегда. Кстати, о газете...
— Я дал интервью. И Кэрри сделала снимки.
— Все еще злишься? — Она покачала головой. — Город впервые за
все время обзавелся шефом полиции, причем не из своих. Это же такое событие,
Игнейшус!
— Не стану спорить.
— И надо тебе было столько времени бегать от Макса?! Ну, да ладно. Я
положила этому конец, хотя сделала это не слишком деликатно. Прошу меня
извинить.
— Принимается.
Она протянула руку и с изумлением почувствовала сердечное ответное
рукопожатие.
— Езжайте домой, Хопп.
— И ты тоже.
— Я не могу. Сперва мне нужно осуществить мечту моего детства —
проехаться на снегоуборщике.
С каждым вдохом он словно набирал в грудь ледяные иголки. Такие же иголки
лезли в глаза, несмотря на защитные очки. Закутанный в несколько слоев
одежды, он все равно окоченел.
Ощущение полной нереальности происходящего — бушующий ветер, грохот
снегоуборщика, стена снега, которую никакие фары пробить не в состоянии. То
и дело их луч скользит по чьему-то окну, но весь мир сейчас сузился до
полоски света перед ярко-желтым лезвием бульдозера.
Разговаривать он не пытался. Вряд ли Бинг захочет вести беседу, да в таком
шуме это и невозможно.
Надо признать, Бинг Карловски управлял своей техникой с точностью и
аккуратностью хирурга. Нейт ожидал увидеть грубую, скорее черновую, работу —
в соответствии с условиями. Но Бинг уверенно сгребал снег в заранее
определенные места, расчищал обочины и узкие проезды, и все это — на такой
скорости, что у Нейта душа уходила в пятки.
Он не сомневался, Бинг был бы только рад услышать его испуганные вопли,
поэтому крепко стиснул зубы, чтобы ни один предательский звук не вырвался.
После очередного круга Бинг достал из-под сиденья коричневую бутылку и от
души хлебнул. От резкого запаха у Нейта заслезились глаза.
Поскольку они остановились перед растущей снежной горой, Нейт решил
позволить себе небольшую ремарку:
— Я слышал, алкоголь снижает температуру тела! — прокричал он.
— Дешевая пропаганда. — В доказательство Бинг сделал еще один
глоток.
Нейт решил не спорить. В темноте, без свидетелей... Да Бинг с огромным
удовольствием оставит его коченеть в этой горе снега, особенно учитывая
семидесятифунтовую разницу в весе. Тема запрета на наличие в транспортном
средстве распечатанной бутылки и на употребление спиртного за рулем тоже не
поднималась.
Бинг повел могучими плечами. Только глаза его сверкали в узкой щелке между
плотной вязаной шапкой и шарфом.
— Убедись! — Он протянул бутыль Нейту.
Говорить о том, что он не большой любитель спиртного, было неуместно. Нейт
решил, что благоразумнее — и вежливее — принять угощение. Он глотнул — и
внутренности обожгло таким огнем, что ему показалось, от горла и желудка
остались одни угли.
— Матерь божья...
У него перехватило дыхание, а когда он опять смог вдохнуть, легкие
наполнились не льдинками, а искрами пламени. Сквозь звон в ушах он услышал
смех. Если только это был не дикий вой какого-то злобного волчины
исполинских размеров.
— Это что еще за гадость? — Он продолжал хрипеть, а слезы катились
из глаз и замерзали на щеках. — Аккумуляторная кислота? Адский огонь в
жидком виде?
Бинг забрал у него бутылку, глотнул еще раз и завинтил крышку.
— Виски по фирменному рецепту.
— Ну и ну!
— Мужик, который не умеет пить виски, — не мужик.
— Если это для тебя критерий, я согласен считаться бабой.
— Сейчас отвезу тебя домой, барышня. На сегодня хватит.
Вокруг глаз у Бинга собрались морщинки, обозначающие улыбку. Он включил
задний ход и развернулся.
— Поставил двадцатку, что ты тут и месяца не продержишься.
Нейт не двигался. Глотка горела огнем, глаза щипало, а ноги казались двумя
ледяными глыбами, хотя и были в двух парах термоносков и сапогах.
— Кто тотализатором заведует?
— Тощий Джим, бармен из
Приюта
.
Нейт кивнул.
Он не знал, каким образом Бинг ориентируется, но этот человек вполне мог бы
стать проводником у Магеллана. Он снайперски провел машину сквозь пургу и
остановил точно перед
Приютом странника
.
Нейт спрыгнул. Снег на тротуаре почти доходил до колен, а ветер безжалостно
швырял в лицо колючие горсти. Нейт нащупал веревку и не без труда добрался
до дверей.
Внутри стояла такая жара, что сделалось больно. Вместо гула в ушах зазвучал
Клинт Блэк из музыкального автомата. За стойкой и в зале сидело человек
двенадцать, они ели, пили и разговаривали так, словно за стеной и не бушевал
гнев господень.
Лунатики, — подумал он. — Все до единого
.
Захотелось кофе — обжигающего — и мяса с кровью. Он и сырым бы его съел.
Ему что-то кричали, он покивал в ответ и продолжал негнущимися пальцами
сражаться с пряжками и
молниями
. Подоспела Чарлин.
— Ах ты, бедолага! Закоченел небось? Давай помогу.
— Я уже. Я сам.
— Да ладно, пальцы-то не слушаются.
Как странно, нереально — мать женщины, с которой он сегодня спал, будет
снимать с него запорошенную снегом аляску.
— Я сам, Чарлин. Мне бы лучше кофейку. Спасибо.
— Сейчас принесу, лично. — Она потрепала его по холодной
щеке. — А ты садись.
Оставшись наконец в брюках и рубашке, он проковылял к бару. Достал бумажник
и сделал знак человеку по имени Тощий Джим.
— Держи сотенную, — громко объявил он. — Моя ставка. Ставлю
на то, что не уеду.
Убрав бумажник, он подсел к Джону.
— Добрый вечер, Профессор.
— Добрый вечер, шеф.
Нейт изогнулся, чтобы прочесть название сегодняшней книжки.
—
Консервный ряд
. Хорошая вещь. Спасибо, Чарлин.
— Не за что. — Она поставила перед ним кофе. — Сегодня у нас
отличное жаркое. Мигом согреешься. А то гляди, я тебя согрею.
— Согласен на жаркое. Если кто-то решит остаться на ночь, номеров
хватит?
— У нас в
Приюте
места всем хватает. Сейчас подам жаркое.
Нейт крутанулся на табурете и обвел взглядом присутствующих. Все лица были
знакомы. Завсегдатаи. Он их тут каждый вечер встречает. Бильярдистов он не
видел, но голоса тоже узнал. Братья Мэки.
— Будут такие, кто напьется, но все равно станет рваться домой? —
спросил он Джона.
— Мэки могут, но Чарлин их отговорит. Основная масса через час
разбредется, а самые стойкие могут и до утра досидеть.
— Себя к кому причисляешь?
— От тебя будет зависеть. — Джон поднял свой стакан.
— В каком смысле?
— Если примешь предложение Чарлин, я отправлюсь к себе в одиночестве.
Если нет — то к ней.
— Мне бы, главное, поесть.
— Значит, сегодня я ночую у нее.
— Джон, а тебя это не трогает?
Профессор уставился на свой стакан.
— Если бы и трогало, это мало что изменит. Такой уж она человек.
Романтики говорят: любимых не выбирают. Я с этим не согласен. Все мы
выбираем. Я выбрал такую.
Чарлин принесла жаркое, корзинку с хлебом и большой кусок яблочного пирога.
— В эдакую погоду после работы мужчину нужно как следует накормить.
Налетай, Нейт.
— Непременно. От Мег что-нибудь слышно?
Чарлин заморгала, словно вопрос прозвучал на иностранном языке.
— Нет. А что?
— Да я думал, вы общаетесь. — Жаркое было горячим, и он начал с
хлеба. — Как она там в такую погоду, интересно?
— Мег знает, чего хочет. Ей никто не нужен. Ни мужчина, ни мать.
Она ушла в кухню и громко хлопнула дверью.
— На любимую мозоль, — прокомментировал Нейт.
— Это еще что... Вот если решит, что тебя больше интересует дочь...
— Мне очень жаль, но так оно и есть. — Он попробовал жаркого.
Картошка, морковь, бобы, лук и жестковатое, похожее на дичь, мясо — уж точно
не говядина.
Еда согрела изнутри, заставила забыть о морозе.
— Это что за мясо?
— Лось, кажется.
Нейт помешал жаркое, зачерпнул еще.
— Лось так лось.
Снег шел всю ночь, а он спал как убитый. Утром ветер все еще громко завывал,
бил в окна снегом.
Света не было, пришлось зажечь свечи. Он тут же вспомнил о Мег.
Оделся, с сомнением посмотрел на телефон. Тоже, наверное, не работает. Кроме
того, нельзя же звонить женщине в половине седьмого утра только потому, что
накануне делил с ней постель. Не стоит о ней беспокоиться. Она в этих краях
с рождения. Сидит себе в доме. С собаками и запасом дров.
И все же он волновался. Он спустился вниз, светя себе фонариком.
Впервые в ресторане не оказалось людей. Столы чисто вытерты, стойка бара —
тоже. Судя по отсутствию запаха, кофе еще не варился и бекон не жарился. Не
слышно обычных для утренних часов голосов. Нет и мальчика, с улыбкой
поднимающего лицо ему навстречу.
Только темень, завывание ветра и... храп. Он пошел на звук. Луч фонарика
выхватил из темноты братьев Мэки.
Они лежали
валетом
на бильярдном столе, укрывшись одеялом, и дружно
храпели.
Нейт прошел на кухню и не без труда отыскал булку. Оделся, сунул булку в
карман и потянул на себя дверь.
Ветер чуть не сбил с ног. Невероятной силы ветер, швыряющий горсти колючего
снега в глаза, в рот, в нос. Он с трудом сошел с крыльца.
От фонаря почти не было толку, но Нейт все же направил луч вперед и отыскал
шнур-поводырь. Запихнул фонарь в карман, обеими руками ухватился за веревку
и, подтягиваясь, стал продвигаться шаг за шагом.
На тротуаре снег лежал выше колен. Мелькнула мысль: чем от переохлаждения,
скорее от удушья погибнешь, если в сугроб провалишься.
Он все же осилил небольшое расстояние до проезжей части, где благодаря
бульдозеру Бинга — и его фирменному виски — снег лежал не выше щиколоток.
Главное — не попасть в наметенный за ночь сугроб.
Придется вслепую перейти улицу и как-то добраться до участка. Он закрыл
глаза, мысленно представил расположение улиц и домов. Потом втянул голову в
плечи, выпустил из рук шнур, достал фонарь и тронулся в путь.
С таким же успехом он мог находиться в безлюдной глуши, а не в городе с
асфальтовыми улицами и тротуарами, чье население сейчас поголовно укрылось
за каменными и бревенчатыми стенами. Ветер гудел в ушах и норовил отбросить
его назад, но он упорно двигался вперед.
Нейт сказал себе: люди частенько гибнут при переходе улицы. Жизнь полна
опасностей и неприятных сюрпризов. Случается, выйдут двое из бара, а одного
потом находят в кювете с ножом под ребрами.
Какой-нибудь идиот может запросто выйти на улицу в пургу, попытаться перейти
улицу и, заблудившись, окоченеть на морозе в каких-нибудь трех футах от
жилья.
Нейт споткнулся и чуть не упал. Представив себе расположение дороги и
тротуара, Нейт, как слепой, выставил руки вперед и нашел веревку.
Перебирая трос руками, он дошел до пересечения с другой веревкой, повернул в
нужную сторону и наконец добрался до входа в у
...Закладка в соц.сетях
