Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...bsp;— Дела семейные...
— Не знаю, что и сказать. Мне очень жаль. Но ты же не видел ее с
детства, верно? Ты говорил, что она бросила тебя и ушла.
— Да, я так говорил. И верил, что это правда. Все это время. Но
оказалось, что женщина, которая ушла от моего отца, не была моей матерью. А
я думал, что была. Теперь выяснилось, что это не так.
— О'кей. Что именно выяснилось?
Мой собственный коп, — подумал он. — Спокойный и хладнокровный.
Вернее, всегда становится хладнокровным, если нужно сложить головоломку. Я
свалял дурака, не рассказав ей все сразу...
Рорк посмотрел в стакан, потом подошел к дивану и сел.
— Я ездил в убежище к Луизе и познакомился с тамошним главным
консультантом. Эта женщина родом из Дублина. Она рассказала мне то, чему я
сначала не поверил. Не захотел верить. Историю о девушке, которой она
пыталась помочь. О девушку и ее ребенке.
Ева медленно подошла и села рядом.
— Это был ты?
— Я. Девушка была очень молоденькая, родом с Запада. Приехала в Дублин
в поисках работы. И встретилась с Патриком Рорком...
Он рассказал Еве все. Она слушала молча, нахмурившись, потом спросила:
— Ты проверил слова этой женщины-консультанта? Уверен, что это не
фальшивка?
— Абсолютно. — Рорку хотелось выпить еще, но у него не было сил
подняться. — Девушка, которая была моей матерью, пыталась создать
семью. Хотела, чтобы все было по закону. Догадываюсь, что она любила моего
отца и боялась его. Он умел внушить женщине любовь и страх. Но она любила и
меня тоже...
Ева взяла его за руку, пытаясь утешить. Поняв это, Рорк поднял их
соединенные руки и прижался губами к ее пальцам.
— Я поверил в это, когда увидел нашу фотографию. Он убил ее, а потом
заставил Мег вернуться. — Рорк положил голову на спинку дивана и
уставился в потолок. — Они были женаты. Я нашел запись об этом. Женаты
еще до того, как он встретил и убил мою мать. Но детей у них не было. Может
быть, Мег не могла родить ему сына, и он прогнал ее? А может, она сама ушла,
по горло сытая его пьянством и изменами. Впрочем, сейчас это неважно.
Он устало пожал плечами и закрыл глаза.
— Такая девушка, как Сиобан Броди, не могла не привлечь его.
Молоденькая, наивная и неискушенная. А когда родился я, она стала
уговаривать его пожениться, создать семью, и, в конце концов, надоела ему.
— Выходит, она прожила с ним около двух лет. Неужели никто ни разу не
сказал ей про Мег? Не сказал, что он уже женат?
— Если и сказал, то Патрик от всего отперся. Болтать он был мастер. И
убедительно врать тоже.
— Этой девушке не было и двадцати лет, когда она сошлась с твоим отцом
и забеременела. Может быть, она уже тогда побаивалась его. Или просто не
хотела слышать о нем ничего дурного.
— Вполне возможно. В то время еще существовали люди, которые не боялись
говорить о нем правду. Но если до нее и дошло имя Мег, она вполне могла
притвориться глухой.
Рорк тяжело задумался.
— Мег подходила ему больше, если ты понимаешь, что я имею в виду. Она
была страшно грубая, любила выпить и потрахаться. А Сиобан в конце концов
начала его раздражать. Но разве кто-нибудь мог уйти от Патрика Рорка и
забрать сына — символ его мужественности? Нет, этого нельзя было позволить.
Ее следовало наказать даже за одну попытку. Ну а потом он заставил Мег
вернуться, чтобы ухаживать за мной. Разве мужчине пристало возиться с
ребенком? Он должен заниматься бизнесом. А грязная работа — это для женщин.
Он был настоящим ублюдком, можешь не сомневаться!
— Неужели никто не рассказывал тебе о матери?
— Никто. Я мог бы обнаружить все это сам, но мне и в голову не
приходило искать документы. В отличие от тебя, детские впечатления для меня
мало что значили. Меня это просто не интересовало. Я о ней не вспоминал.
Рорк зажмурился и потряс головой.
— Я не тратил на это ни времени, ни нервов. За все прошедшие годы думал
о ней лишь мельком...
— Ты вообще не думал о своей матери, — поправила Ева. — Ты ее
не знал.
— Я даже не могу сказать, что ненавидел ее! Она ничего для меня не
значила!
— Ты говоришь о двух разных женщинах, Рорк.
Он посмотрел на нее, словно очнувшись.
— Да, конечно. Все никак не могу привыкнуть. Эта девушка, Сиобан,
заслуживала лучшего. Я спрашиваю себя: вернулась бы она к нему, если бы не
я? Если бы не думала, что ее сыну нужен отец? Если бы не это, она бы
осталась жива!
Еве очень хотелось вырвать его из лабиринта вины. Она доверилась интуиции,
вспомнила то, чему ее учили, и заговорила спокойно, словно беседовала с
жертвой преступления, переживавшей шок.
— Ты ни в чем не виноват. И не должен наказывать себя за случившееся.
— Но что-то я должен! Должен что-то сделать. Понимаешь, я чувствую себя
беспомощным, и это мне не нравится. Я ничего не могу поделать — ни избить
кого-нибудь, ни купить, ни украсть, ни договориться... Что бы я ни сделал,
это ее не воскресит. А он останется безнаказанным.
— Рорк, я потеряла счет, сколько раз стучала в дверь людей и
переворачивала их жизнь с ног на голову, сообщая, что человек, которого они
любили, умер. Если бы я не потеряла этот счет, то давно бы сошла с
ума. — Ева провела рукой по волосам Рорка. — Они чувствовали то
же, что чувствуешь сейчас ты. И даже когда мне удавалось арестовать
человека, который виноват в этом, я знала, что он никогда не заплатит по
заслугам.
— Тебе это не понравится, но я все равно скажу... Я много раз хотел
отомстить отцу за то, что он со мной сделал. Но никогда не желал этого так
сильно, как сейчас, хотя знаю, что это бессмысленно и ничего не изменит.
Может быть, именно поэтому я и молчал. Тебе этого не понять, но сейчас я
чувствовал бы себя мужчиной, если бы обагрил руки его кровью!
Ева посмотрела на его руку с золотым кольцом, символом их брака.
— Ты ошибаешься. Я все понимаю. Потому что уже обагрила руки кровью
своего отца.
— О боже... — Рорк разозлился на себя. Он слишком погрузился в
собственные переживания и сморозил глупость. — Прости меня,
малышка, — сказал он, притянув Еву к себе.
— Так вот, это не помогает. — Ева отстранилась, чтобы Рорк мог
видеть ее лицо. — Честное слово. Поверь мне, ты самый мужественный
человек на свете.
Он прижался лбом к ее лбу.
— Я не могу без тебя. Не знаю, как я мог жить до знакомства с тобой.
— Переживем и это. В последние два дня тебе пришлось несладко. Пожалуй,
воспользуюсь твоим любимым способом, и заставлю тебя что-нибудь съесть.
Когда Ева встала и пошла к микроволновке, которыми были оснащены почти все
комнаты в доме, Рорк наконец улыбнулся:
— Неужели ты заботишься обо мне?
Ева обернулась и посмотрела на него. Рорк усмехался, но круги под его
глазами никуда не исчезли. Кроме того, он был бледен от усталости и
переживаний. Что ж, черт побери, с этим она как-нибудь справится!
— Думаю, я знаю, как это делается, потому что достаточно часто
выслушивала исповеди. — Она поставила в микроволновку бульон. — Я
знаю о матерях не больше твоего, но, судя по тому, что ты рассказал, ей бы
очень не понравилось, если бы ты стал винить себя в случившемся. Если Сиобан
любила тебя, то желала тебе счастья. Она бы обрадовалась, если бы знала, что
ты ушел от него, добился успеха и стал большим человеком.
— Несмотря ни на что?
— Да. — Прежде чем принести ему чашку с бульоном, Ева над ним
немного поколдовала. — Несмотря ни на что.
— Понимаешь, Патрик Рорк живет во мне!
Ева кивнула и снова села рядом.
— Но если так, то и она тоже. Думаю, тут ты имеешь надо мной перевес.
— Я всю жизнь открещивался от своего прошлого. Оно повлияло на меня не
так сильно, как на тебя. — Рорк ел бульон безо всякого аппетита, скорее
по обязанности. — Я не хотел посвящать в это ни тебя, ни кого-нибудь
другого. Хотел сам справиться, вот и все. Но оно грызло меня. А теперь я
вижу ее лицо, и оно всегда будет стоять у меня перед глазами. Оказывается, у
меня есть родные, о которых я не знал. Люди, которые потеряли ее. Проклятие,
я не знаю, что с этим делать!
— Не делай ничего, пока тебе не станет легче. — Ева погладила его
по голове. — Дай себе отдых.
— Я не мог сказать тебе об этом. — Рорк посмотрел ей в
глаза. — Не мог найти нужные слова. Прогнать тебя было легче. А еще
легче — выместить на тебе свою боль и обиду.
— Конечно, легче. Для этого мне пришлось поколотить тебя.
Рорк наклонился и нежно поцеловал ее:
— Спасибо.
— Всегда к твоим услугам, дружок.
— Прости за то, что вчера вечером я оставил тебя одну. Тебе, наверное,
снились кошмары.
— А ты переживал их наяву. Так что мы квиты.
— Но это еще не все... — Лицо Евы внезапно затуманилось, раздвоилось, а
потом вновь стало четким. — Черт возьми, ты подмешала в бульон
снотворное?
— Да, подмешала, — жизнерадостно сказала Ева, вынув чашку из его
ослабевших пальцев. — Тебе нужно уснуть. Давай доведу тебя до кровати,
пока не отнялись ноги. Донести тебя на руках я не смогу.
— Похоже, тебе это нравится.
— Да. — Ева положила его руку себе на плечи, обняла за талию и
заставила встать. — Я начинаю понимать, почему ты так любишь поднимать
меня, если считаешь, что мне это нужно.
— Тогда давай окончательно поменяемся ролями, — нетвердым голосом
сказал он. — Как ты говоришь в таких случаях?
Возьми меня
?
— С удовольствием. Но только когда ты проснешься. Ну, еще шажок... Вот
так. Молодец.
— Наверное, мне следовало бы рассердиться на тебя, но я не могу
собраться с мыслями. Ляг со мной, милая Ева. Дай мне обнять тебя...
— Конечно, лягу. Можешь не сомневаться. — Она уложила Рорка на
кровать. У него слипались глаза. — А теперь спи, — прошептала Ева,
укрывая его одеялом.
Он что-то пробормотал по-гэльски. Ева уже знала эти слова. Она села рядом,
пригладила ему волосы, а потом прикоснулась губами к щеке:
— Я тоже люблю тебя.
Ева не стала гасить свет, чтобы Рорк не проснулся в темноте, только немного
убавила его. Затем она зашла к Соммерсету, поговорила с ним и вернулась к
себе в кабинет.
Ева работала до глубокой ночи, но включила монитор с изображением спальни.
Это позволяло ей следить за Рорком.
ГЛАВА 13
Еву разбудили руки и губы Рорка. Она еще не успела толком проснуться, но
кровь побежала по жилам куда быстрее, чем раньше.
Ева заворочалась и тихонько вздохнула. Она ощущала его вкус, запах, и
желание становилось все сильнее, хотя сознание еще окутывал туман.
Прикосновения пальцев, губ, языка к теплой коже... Эротичный шепот на ухо...
Ева парила в небесах и лениво отдавалась наслаждению.
Но тут Рорк произнес ее имя, а потом жадно приник к губам. Его рука
скользнула туда, где все уже изнывало по нему.
И это заставило Еву вернуться на землю.
Остались только ощущения, толчки крови и волны жара, накрывавшие ее с
головой. Ева гладила его атласную кожу, под которой бугрились мускулы, и
сгорала от нетерпения.
Рорк соскучился по ней. Он проснулся от желания. Но просто ощущать ее
близость, видеть в полумраке уютно прильнувшее к нему тело было так приятно,
что он не стал торопиться.
Сейчас ее губы были горячими, руки — быстрыми и жадными. Оба думали одно и
то же:
Дай мне еще. И возьми, сколько сможешь
.
Изнывая от желания, Рорк привлек ее к себе. Ева, не сводившая с мужа глаз,
выгнулась ему навстречу, готовая принять его в свое влажное горячее лоно.
Когда это случилось, у Рорка перехватило дыхание. Сердце безудержно
заколотилось. Он хотел что-то сказать, но Ева притянула его к себе,
обхватила руками поясницу, и они слились друг с другом в бешеной скачке.
Когда все было кончено, и голова Рорка легла ей на грудь, Ева снова закрыла
глаза.
— Похоже, тебе полегчало, — пробормотала она.
— Да, спасибо. — Рорк коснулся губами ее груди. — Наверное,
ты была права: я заслужил, чтобы мне дали успокоительное.
— А сколько раз ты так поступал со мной? Причем безо всякого
предупреждения... Но тебе действительно следовало поспать. — Ева
запустила пальцы в его волосы и сквозь окно в потолке посмотрела на
бесцветное утреннее небо. — Ты напугал меня, Рорк.
— Я знаю. — Он сменил позу и положил ее голову себе на
плечо. — Все это... сильно ударило по мне. Похоже, я еще не пришел в
себя.
— Это понятно. Но мне кажется, ты нарушил одно важное правило. Которое
требует делиться своими бедами с партнером по жизни.
— Партнер по жизни? — Рорк улыбнулся, глядя в потолок. — Это
новый и более удобный синоним слова
жена
?
— Не отвлекай меня. Ты нарушил правило. Весь последний год я собирала
правила супружеской жизни.
— Коп остается копом, — парировал он. — Впрочем, ты права.
Если такого правила нет, его стоило бы выдумать. Я не должен был таиться от
тебя. Теперь сам не понимаю, почему я молчал. Мне нужно как следует
поразмыслить и решить, что делать. Или не делать.
— Ладно. Но больше не таись от меня, хорошо?
— Договорились. — Рорк сел и взял ее лицо в ладони. Как она могла
хотя бы на миг подумать, что он устал от нее? Это не укладывалось у него в
голове. — Партнер по жизни, — повторил он. — Звучит красиво.
И все же я предпочитаю слово
жена
. — Он прикоснулся губами к ее
губам. — Моя жена!
— Будь по-твоему. Но мне пора идти. Я должна отчитаться перед майором.
— А передо мной? Примем вместе душ, и ты расскажешь мне, как идет
расследование.
Ева пожала плечами с притворным безразличием. На самом деле ей очень
хотелось обсудить с Рорком то, что произошло за последние дни.
— О'кей. Только никаких фокусов!
— Раз так, придется достать свой красный нос и гвоздику, брызгающую
водой.
Обнаженная Ева остановилась у двери ванной и посмотрела на него.
— Ты невозможный человек, Рорк. Но клоунов в душе мне тоже не нужно.
Рорк хотел настоять на своем — хотя бы из принципа, — но передумал, и
вскоре убедился, что чужие проблемы прекрасно отвлекают от собственных
переживаний.
— Удивительно, как быстро можно сузить собственный кругозор... Я не
знал про второе убийство. Значит, оба молоды, оба студенты, но учебные
заведения, происхождение, интересы и круг общения совершенно разные?
— У них есть и общее. Клуб, из которого были отправлены оба сообщения,
Хастингс и
Портография
.
— И их убийца.
— Да. — Ева провела рукой по мокрым волосам и вышла из-под
душа. — И их убийца.
— Может быть, они позировали убийце в одном и том же месте?
— Не думаю. — Она вошла в сушилку, и ей пришлось повысить голос,
чтобы перекричать шум. — Тогда зачем ему моментальные снимки? Зачем
вообще фотографировать людей без их ведома? Чтобы об этом никто не узнал.
Ведь обе жертвы очень молоды, почти дети, верно? А когда ребенку предлагают
сфотографироваться, он пыжится от гордости и рассказывает об этом друзьям
или родным. Но никто из опрошенных нами об этом не слышал.
Ева вышла и на сей раз провела рукой по сухим волосам, проверяя, как они
легли.
— Я начинаю думать, что этот человек — не профессионал. Или, по крайней
мере, профессионал, не добившийся успеха. Но стремящийся к нему и считающий
себя мастером.
— Разочарованный художник?
— О том и речь. Если он делает коммерческие снимки, то считает, что это
занятие ниже его достоинства. Переживает. Сидит у себя в комнате и хнычет,
что мир не ценит его талант. Он уверен, что у него есть дар, —
продолжила она, подходя к шкафу. — Свет внутри, однако никто не видит
его. Пока не видит. Но они увидят! В конце концов он заставит их увидеть. А
когда это будет сделано, они ослепнут. Кое-кто назовет его безумным,
заблудившимся, даже жестоким. Но что они знают? Большинство — он уверен в
этом — непременно поймет, кто он и что он может дать миру. Блеск. Артистизм.
Бессмертие. И тогда он получит то, что ему причитается.
Она надела голубую блузку и заметила, что Рорк стоит молча и следит за ней с едва заметной улыбкой.
— Что ты так смотришь? О господи, если эту блузку нельзя носить, почему
она висит у меня в шкафу?
— С блузкой все в порядке. Кстати, ярко-голубое тебе к лицу. Лейтенант,
мне пришло в голову, что вы — чудо! Тоже художник в своем роде. Ведь ты
видишь его. Не лицо, не фигуру, но сущность. И это поможет тебе его
остановить. Потому что нельзя скрыться от того, кто видит тебя насквозь.
— Ему хватило времени, чтобы убить двоих.
— Но если бы ты не вступилась за них, он мог бы вообще остаться
безнаказанным. — Рорк подошел к шкафу и достал жакет, опередив Еву.
Потом приложил серебристо-серый жакет к ярко-голубой блузке, полюбовался
этой картиной и отложил жакет в сторону, дав Еве возможность надеть портупею
с кобурой. — Он ведь умен, верно? Умен и очень организован. Он следит
за будущими жертвами, смешиваясь с толпой. Легче следить за человеком, если
он тебя не замечает.
Она кивнула:
— Ты прав.
— Но если твоя догадка верна и они знали его, в этом человеке есть то,
что заставляло их видеть в нем друга, а не врага.
Ева пожала плечами:
— Они были детьми. Двадцатилетние ни в ком не видят угрозы.
— Мы в их возрасте были умнее. — Рорк провел пальцем по ямочке на
ее подбородке. — Но ты опять права. В нормальных условиях
двадцатилетние считают себя неуязвимыми. Не это ли ему и нужно? Беспечность,
смелость и невинность?
— Может быть, именно поэтому он позволяет им сохранить эти качества до
самого конца. Не причиняет им боли, не мучает, не насилует. Он не испытывает
к ним ненависти. Наоборот, гордится ими.
Ева радовалась этому разговору. Ей остро не хватало чего-то подобного.
— Это не зависть, а объективная оценка. Думаю, он любит их. Извращенно,
эгоистично, но любит. И именно это делает его таким опасным.
— Ты покажешь мне портреты? — спросил Рорк, включив кофеварку.
Ева помедлила с ответом. За завтраком Рорк привык просматривать утренние
отчеты. Таков был заведенный порядок. А ей нужно было ехать в управление и
готовиться к совещанию.
— Конечно, — наконец небрежно сказала она и вызвала изображение на
экран видео в гостиной. Рорк внимательно посмотрел на экран.
— Совершенно разные типы, верно? Но что-то общее есть. Я думаю, это
называется жизненной силой. — Он вспомнил о фотографии женщины, которая
была его матерью. Юной, живой, сильной. — Есть чудовища, которые
набрасываются на молодых...
Ева давно ушла, а Рорк все еще не мог выкинуть из головы эти фотографии.
Спускаясь к Соммерсету, он думал о двух подростках, с которыми никогда не
встречался, и о матери, которую никогда не знал.
Три портрета составили скорбную галерею. Внезапно к ним добавился четвертый.
Перед мысленным взором Рорка возникло лицо Марлены, юной дочери Соммерсета.
Когда чудовища набросились на нее, она была почти ребенком
, — подумал
Рорк.
И виноват в этом был он.
Его мать и дочь Соммерсета погибли из-за него.
Через открытую дверь он вошел в квартиру Соммерсета. Сестра Спенс с помощью
ручного сканера проверяла, как срастается кость. На настенном экране
мелькали утренние новости. Соммерсет пил кофе, смотрел видео и не обращал
внимания на медсестру, восхищавшуюся тем, как быстро он идет на поправку.
— Просто удивительно! — щебетала она. — Поразительный
прогресс, особенно для человека вашего возраста. Скоро вы сможете сами себя
обслуживать. Совсем скоро!
— Мадам, если бы вы исчезли, я мог бы начать обслуживать себя прямо
сейчас.
Она укоризненно покачала головой:
— Сейчас нам нужно измерить давление, пульс и составить график. Если вы
будете пить этот кофе, показатели поднимутся. Он же черный, как деготь! Вы
прекрасно знаете, что в вашем состоянии рекомендуется пить тонизирующий
травяной настой.
— Если вы будете зудеть у меня над ухом, завтрашний день я начну с
водки... Я сам могу измерить себе пульс и давление.
— Это моя обязанность. Кроме того, я должна сделать вам укол витаминов
и не хочу, чтобы вы мне мешали.
— Если вы подойдете ко мне с этим шприцем, он окажется... в одном из
ваших отверстий!
— Прошу прощения. — Рорку очень хотелось незаметно ускользнуть, но
он заставил себя сделать шаг вперед. — Извините, что помешал, но мне
нужно побыть с Соммерсетом наедине. Всего несколько минут.
— Я еще не закончила. Мне нужно составить график, а больной должен
получить свой укол.
— Гм-м... — Рорк сунул руки в карманы. — Сегодня ты неплохо
выглядишь.
— Мог бы и лучше, но на это рассчитывать не приходится.
Он сердится на меня
, — подумал Рорк.
— Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Может, вывезти тебя в сад, пока не стало слишком жарко?
— Отличная мысль, — опередив Соммерсета, сказала сестра Спенс.
Молниеносным движением она выхватила спрятанный за спиной шприц и сделала
старику укол, не дав ему опомниться. — Прогулка по саду поможет вам
восстановить цвет лица. Но не больше тридцати минут, — сказала она
Рорку. — Потом у него будет сеанс физиотерапии.
— К этому времени я привезу его. — Рорк шагнул к креслу
Соммерсета.
— Черт побери, я сам могу управлять этой штуковиной!
Доказывая свою правоту, Соммерсет нажал на рычаги и стрелой помчался вперед.
Рорк сумел опередить его и вовремя распахнуть дверь. Соммерсет, спина
которого была прямой, как кочерга, выехал на каменную террасу, потом свернул
на тропинку и, не снижая скорости, понесся дальше.
— Сегодня утром у него мрачное настроение, — заявила Спенс. — Намного хуже обычного.
— Я верну его вам через полчаса. — Рорк закрыл дверь и поспешил
следом за Соммерсетом.
Воздух был теплым и душистым.
Я создал этот мир, — думал Рорк. —
Мир, окруженный городом, который тоже стал моим
. Рорк нуждался в красоте.
Это было не просто желание, но вопрос жизни и смерти. Только красота могла
помочь ему забыть уродливое прошлое.
Тут были цветы, пруды, деревья и тропинки. Женившись на Еве, он привел ее в
этот рукотворный Эдем. И нашел здесь не только покой...
Несколько минут он молча шел за Соммерсетом, понимая, что старик хочет
оказаться как можно дальше от сестры Спенс и в то же время восстановить
душевное равновесие. Потом Рорк так же молча подошел к креслу, остановил его
и сел рядом на скамью.
— Я понимаю, ты сердишься на меня... — начал он.
— Ты навязал мне эту тварь! Посадил в камеру и приставил ко мне сторожа! Рорк покачал головой;
— О господи... Можешь злиться сколько влезет. Пока не вылечишься, тебе
будет обеспечен самый лучший уход. Она это умеет. Так что за сестру Спенс я
прощения не прошу. Но жалею о том, что сказал вчера вечером. Я вел себя
непростительно.
— Ты думал, что не можешь мне довериться? — Соммерсет уставился на
ярко-голубую гортензию. — Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. И,
по-моему, никогда не предавал тебя. — Он повернулся и заглянул Рорку в
лицо. — Ну что ж, я вижу, она позаботилась о тебе. Ты выглядишь
отдохнувшим.
В глазах Рорка вспыхнуло удивление, но он тут же прищурился.
— Ты говорил об этом с Евой? Она рассказала тебе о том, что я узнал?
Соммерсет пожал плечами:
— Как бы мы ни ссорились, у нас есть нечто общее. Это ты. Ты встревожил
нас обоих. Причем безо всякой нужды.
— Да... — Рорк поднялся и начал расхаживать взад-вперед по
дорожке. — Я не могу справиться с этим! Не могу понять. И ч
...Закладка в соц.сетях
