Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...овение ответила
Пибоди. — Хранение запрещенных наркотиков двенадцать лет назад.
Небольшой запас
Экзотики
. Признана виновной, приговорена к трем месяцам
общественных работ. Брайтстар — свободный художник, имеет в доме студию.
Брат чист, родители тоже, но у племянника есть две записи. Одна — хранение
запрещенных наркотиков в возрасте двадцати трех лет, другая — оскорбление
действием, совершенное прошлой весной. В настоящее время живет в Бостоне.
— Может быть, с ним стоит потолковать. Включи его в перечень. Проверим,
не посещал ли он вчера наш благословенный город. Получи расписание занятий
профессора Браунинг. Я хочу заехать к ней сегодня же.
Ева шла по белому коридору морга.
Да, здесь пользуются сильными
дезинфицирующими, — думала она. — Но от запаха никуда не
скроешься. Он заполняет собой все щели и витает в воздухе
.
Рэйчел Хоуард уже лежала на столе из нержавеющей стали, и над ней трудился
патологоанатом Морс. Его лимонно-желтый костюм был прикрыт длинным зеленым
халатом; волосы, собранные в целых три конских хвоста, выбивались из-под
хирургической шапочки. Почему-то эта прическа никому не казалась смешной.
Ева склонилась над трупом и сразу увидела причину смерти. Аутопсия не
оставляет аккуратных маленьких отверстий напротив сердца.
— Ну, что ты мне скажешь?
— Что бутерброд всегда падает маслом вниз.
— Запишу к себе в дневник. Причина смерти — удар в сердце?
— Верно. Очень точный и быстрый. Стилет, старомодный нож для колки льда
или что-то в этом роде. Он действовал без шума и пыли.
— Он? Есть следы сексуальных домогательств?
—
Он
— в смысле убийца. Никаких сексуальных домогательств. Несколько
небольших синяков, которые могли возникнуть во время перевозки. Без шума и
пыли, — повторил Морс. — Он перевязал рану. Я видел следы клея
вокруг. Аккуратный кружочек. И еще вот это. — Он повернул руку Рэйчел
ладонью вверх. — Видишь красную точку? Это след шприца.
— Она не похожа на наркоманку. Кроме того, странное место для инъекции
наркотика. Он что-то вколол ей. Наверно, транквилизатор.
— Увидим, когда получим результаты токсикологического анализа. Кроме
прокола, на теле нет следов насилия. Однако есть слабо выраженные рубцы на
запястьях, левом колене и правом локте. Посмотри сама.
Он протянул ей вторую пару очков-микроскопов.
— Следы от веревок? — спросила Ева, взяв очки. — Странный способ связывать человека.
— Обсудим эти странности как-нибудь в другой раз. Приглядись
внимательнее.
Ева отрегулировала очки и склонилась над телом. Теперь она видела еле
заметные тонкие линии, которые на свету отливали голубым.
— Какая-то проволока, — сказал Морс. — Не веревка.
— Чтобы придать позу... Он пользовался проволокой, чтобы придать ей
позу! Следы на верхней части одного запястья и на нижней части другого. Он
сложил ей руки на колене. Скрестил ноги и прикрутил проволокой к стулу. На
фотографии проволоки не видно, но он мог отретушировать снимок.
Ева выпрямилась и вынула из сумки один отпечаток.
— Как тебе нравится эта гипотеза?
Морс поднял очки на лоб и внимательно изучил фотографию.
— Похоже. Значит, он фотографирует мертвых... Вообще-то такой обычай
существовал лет двести назад. Может, теперь он вновь вошел в моду?
— Какой обычай?
— Придавать мертвым мирную позу, а потом фотографировать. Люди хранили
эти снимки в специальных альбомах.
— Не перестаю удивляться человеческой испорченности.
— Не знаю... Это делали для памяти и утешения.
— Может быть, он хочет запомнить ее, — задумчиво сказала
Ева, — но еще сильнее хочет, чтобы запомнили его... Мне нужны
результаты токсикологического анализа.
— Потерпи, моя радость. Немного потерпи.
— Она не сопротивлялась или не могла сопротивляться. Либо она знала
этого человека и доверяла ему, либо была лишена способности двигаться. Он
привез ее туда, где сделал этот снимок. — Ева сунула фотографию обратно
в сумку. — Либо она уже была мертва, либо он убил ее там — могу держать
пари, что верно последнее. Потом он перевязал жертву, чтобы кровь не
просочилась сквозь рубашку, придал ей нужную позу и сфотографировал. Снова
погрузил в машину и бросил в контейнер для утилизации мусора напротив
магазина, в котором она работала.
Она начала расхаживать по комнате.
— Может быть, убийца живет где-то по соседству. Видел ее каждый день, и
это превратилось в манию. Не сексуальную, но манию. Он фотографирует ее,
ходит за ней по пятам. Приходит в магазин, а она ничего не подозревает. Она
дружелюбна. Возможно, знает его по имени... Либо это кто-то из университета.
Знакомый человек. Человек, вызывающий доверие. Может быть, он предложил
довезти ее до дома или до университета. Так или иначе, но он уговорил ее. Ей
наверняка было знакомо его лицо. — Ева вздохнула, глядя на Рэйчел
сверху вниз. — Так же, как ему — ее...
Слегка освежившаяся после дезинфекционной обработки в морге, Ева остановила
машину у тротуара напротив входа в шикарный небоскреб, где проживала
профессор Браунинг.
— А я думала, что учителям платят еще меньше, чем копам, —
пробормотала она.
— Я могу провести стандартный поиск ее финансовых счетов.
Ева вышла из машины, наклонила голову и подбоченилась, увидев выбежавшего
навстречу швейцара.
— Боюсь, вы не можете оставить здесь... это.
— Это транспортное средство, принадлежащее полиции. А это мой значок.
Поскольку я приехала по делам службы, машина останется здесь.
— Автостоянка совсем рядом! Я с радостью покажу вам дорогу...
— Вы с радостью откроете дверь, пройдете со мной и сообщите профессору
Браунинг, что с ней хочет говорить лейтенант Даллас из Нью-Йоркской
городской полиции. После этого вы вернетесь и будете с радостью показывать
людям дорогу куда угодно. Хоть в Марокко. Меня это не волнует. Ясно?
Кажется, он понял, потому что быстро подошел к двери и набрал код.
— Если бы профессор Браунинг ждала вас, меня бы поставили в
известность.
Ева злобно улыбнулась этому чопорному и напыщенному типу.
— Знаете, один такой служит у меня дома. У вас что, клуб?
Швейцар только фыркнул в ответ. Его пальцы быстро бегали по пульту.
— Профессор, это Монти. Прошу прощения за беспокойство, но здесь внизу
находится лейтенант Даллас. Она хочет пройти к вам. Да, мэм. Я видел ее
удостоверение. Ее сопровождает сержант в форме. Конечно, профессор.
Швейцар повернулся к Еве, сжав губы так плотно, что ими можно было резать
бумагу.
— Профессор Браунинг увидится с вами. Пожалуйста, поднимитесь в лифте
на пятнадцатый этаж. Вас встретят.
— Спасибо, Монти... Как ты думаешь, почему все привратники меня
ненавидят? — спросила она Пибоди по пути к лифту.
— Наверно, потому, что ощущают ваше презрение. У них прекрасный нюх.
Конечно, если бы вы сказали им, что замужем за Рорком, они бы тут же упали
на колени и начали молиться на вас.
— Предпочитаю внушать страх и ненависть, — пробормотала Ева, входя
в лифт.
ГЛАВА 3
Лифт открылся на пятнадцатом этаже, где его уже ждал молодой человек с
гладко зачесанными назад черными волосами и тонкими усиками над верхней
губой. На нем был довольно нелепый пиджак с короткими передними полами и
длинными хвостами сзади. Видневшаяся из-под него рубашка казалась
неправдоподобно белой.
— Лейтенант Даллас, сержант, — слащаво произнес он с явственным
британским акцентом, — я могу увидеть ваши удостоверения?
— Конечно. — Ева протянула значок.
Молодой человек внимательно рассмотрел его и вернул, слегка поклонившись:
— Пожалуйста, следуйте за мной.
Он сделал шаг назад и позволил им выйти из лифта.
Площадка представляла собой что-то вроде прихожей. На белом мраморном полу
стояли изящные антикварные вазы с цветами. Помещение украшала статуя
обнаженной женщины в полный рост. Женщина стояла, закинув голову назад и
подняв руки, словно мыла распущенные волосы. На стенах висели фотографии и
репродукции в рамках. Сплошь обнаженная натура, скорее романтическая, чем
эротичная. Прозрачные драпировки и рассеянный свет...
Молодой человек открыл дверь и снова поклонился, пропуская их в квартиру.
Впрочем, квартира — слишком мягко сказано. Настоящие апартаменты —
просторные, полные цветов и мягких тканей. Не говоря о картинах на стенах.
Ева заметила широкие проемы, которые вели направо и налево, и поняла, что
Браунинг и Брайтстар не живут на пятнадцатом этаже, а занимают его целиком.
— Пожалуйста, присаживайтесь. Профессор Браунинг сейчас выйдет. Могу я
предложить вам что-нибудь?
— Спасибо, не стоит.
— Обе из богатых семей, — уголком рта произнесла Пибоди, когда они
остались одни. — Но Брайтстар намного богаче, хотя, конечно, до Рорка
ей далеко. Она из тех самых Брайтстаров, которым принадлежит галерея
Брайтстар
на Мэдисоне. Чертовски шикарное место! Однажды я была там на
выставке вместе с Чарльзом.
Ева подошла к абстрактной картине, написанной крупными выпуклыми мазками.
— Почему бы этим людям не красить стены? Где тут хотя бы намек на
реальность?
— Все зависит от восприятия.
В комнату вплыла Лиэнн Браунинг. Не вошла, а именно вплыла. Пышные женщины
ростом за метр восемьдесят, облаченные в сверкающие серебристые одежды, не
входят в помещение, а вплывают. Ее волосы цвета солнечных лучей доставали до
талии, лицо было ослепительно красивым. Породистый нос с горбинкой, широко
расставленные глаза, отливающие пурпуром...
Ева тут же поняла, кого изображала статуя в прихожей.
— Прошу прощения за мой вид. — Улыбка женщины говорила о том, что
она довольна впечатлением, произведенным на посетительниц. — Я
позировала подруге. Присаживайтесь. Выпьем что-нибудь холодное, и вы
расскажете, что заставило полицию обратиться ко мне.
— У вас есть студентка по имени Рэйчел Хоуард?
— У меня много студентов. — Она опустилась на диван алого цвета и
приняла изящную позу, словно продолжая позировать. Причем сделала это
намеренно — мол, смотрите на меня и восхищайтесь... — Но Рэйчел я знаю.
Таких студенток легко запомнить. Умница и учится с удовольствием. Хотя мой
курс для нее факультативный, но она делает большие успехи. — Она лениво
улыбнулась. — Надеюсь, с ней ничего не случилось? Впрочем, я считаю,
что с девушками иногда должно что-то случаться. Это им только на пользу.
— Случилось, профессор Браунинг. Она мертва.
Улыбка тут же исчезла, и Лиэнн резко выпрямилась.
— Мертва?! Как это произошло? Она же совсем ребенок... Несчастный
случай?
— Нет. Когда вы видели ее в последний раз?
— Вчера вечером на занятиях. О боже, я ничего не понимаю... — Она
прижала пальцы к виску. — Родни! Родни, принеси нам что-нибудь... что-
нибудь холодное... Прошу прощения. Мне жаль, искренне жаль эту девочку...
Про кокетливость и самодовольство было забыто. Рука, лежавшая на коленях,
задрожала, поднялась и бессильно опустилась.
— Не могу поверить. Просто не могу... Вы уверены, что это действительно
Рэйчел Хоуард?
— Да. Что вас связывало с ней?
— Она была моей студенткой. Я видела ее раз в неделю на семинарах.
Кроме того, каждую вторую субботу месяца она посещала мои лекции. Она мне
нравилась. Я уже сказала, она была умная и усидчивая. Хорошенькая, вся жизнь
впереди... Конечно, таких в студенческом городке немало, но она была чуть
способнее, чуть усидчивее и привлекательнее. О боже, это ужасно... Кто это
сделал? Уличный грабитель? Бойфренд?
— У нее был бойфренд?
— Не знаю. Я мало что знала о ее личной жизни. Припоминаю, что однажды
после занятий за ней заезжал какой-то молодой человек. Вокруг девушек такого
типа вьется множество молодых людей. Пару раз я встречала ее с другим юношей
в университетском городке. Я обратила на это внимание, потому что они
удивительно подходили друг другу... Спасибо, Родни, — сказала она,
когда молодой человек поставил на столик поднос с тремя стаканами какой-то
пенящейся розовой жидкости.
— Что-нибудь еще, мадам?
— Да. Передай мисс Брайтстар, что я прошу ее прийти.
— Будет исполнено.
— Она случайно не упоминала при вас имя Диего? — спросила Ева.
— Нет. У нас были не те отношения. Я обратила на нее внимание, потому
что она слегка отличалась от остальных. Но я не знаю, чем она занималась за
стенами университета.
— Профессор, вы можете сказать, чем занимались вчера после окончания
занятий?
Наступила небольшая пауза, за которой последовал вздох.
— Догадываюсь, что это ваш профессиональный долг... — Лиэнн подняла
стакан. — Я поехала прямо домой. Около десяти мы с Анджи поужинали.
Сегодня у меня занятий нет, так что мы не ложились до часу ночи. Слушали
музыку, занимались любовью, а потом отправились спать. Утром встали поздно.
Сегодня никто из нас не выходил из дома. На улице очень жарко, и Анджи
работает у себя в студии.
Тут она пошевелилась и протянула руку навстречу вошедшей женщине. Анджела
Брайтстар была облачена в синий халат, испещренный разноцветными пятнами. Ее
густые вьющиеся волосы винного цвета были скреплены на макушке и подвязаны
длинным шарфом. У нее было тонкое лицо, розовый кукольный ротик и туманно-
серые глаза. Фигуру полностью скрывал мешковатый халат.
— Анджи, одна из моих студенток погибла!
— Ох, милая... — Анджи взяла ее за руку и села рядом, не боясь
запачкать диван краской. — Кто? Как это случилось?
— Молодая девушка. Кажется, я упоминала при тебе ее имя. Рэйчел Хоуард.
— Не помню. У меня плохая память на имена. — Анджи на мгновение
прижала руку Лиэнн к щеке. — Вы из полиции? — спросила она Еву.
— Да. Лейтенант Даллас.
— Теперь припоминаю. После звонка Монти я долго ломала себе голову, что
это значит, но сделала неправильный вывод.
— Мисс Брайтстар, вы можете засвидетельствовать, в котором часу вчера
вернулась домой профессор Браунинг?
— Со временем у меня тоже всегда проблемы. В девять тридцать? —
Она посмотрела на Лиэнн, ища подтверждения. — Примерно так.
Ни намека на мотив... По крайней мере, пока
, — подумала Ева. Она
открыла сумку и вынула один из любительских снимков Рэйчел.
— Что вы об этом думаете, профессор Браунинг?
— Это Рэйчел.
— Ох, какая хорошенькая девушка, — откликнулась Анджи. —
Молоденькая, свежая... И улыбка чудесная.
— Что вы можете сказать об этой фотографии как профессионал?
— Гм-м... — Лиэнн тяжело вздохнула и нагнула голову. — Хорошая
фотография. Отличное использование света и цвета. Выгодный ракурс. Поза
спокойная, без суеты. Подчеркивает красоту и молодость модели. Экспозиция
такова, что взгляд останавливается на улыбке. Тут Анджи права. Вы это имели
в виду?
— Да. Можно ли сделать такой снимок без ведома фотографируемого?
— Конечно. Но для этого нужно хорошее чутье. — Она вернула Еве
снимок. — Ее сфотографировал убийца?
— Возможно.
— Так она была убита? — Анджи обняла Лиэнн за плечи. — Ох,
это ужасно... Кто мог причинить вред такой неиспорченной молоденькой
девушке?
— Неиспорченной? — эхом повторила Ева.
— Стоит только посмотреть на ее лицо и глаза... — Анджи покачала
головой. — У нее на лбу написано, что она невинна.
Спускаясь в лифте, Ева прокручивала в уме фотографии Рэйчел. То, какой она
была. И какой осталась навеки.
— Может быть, именно это ему и требовалось, — пробормотала
она. — Ее невинность.
— Но ведь он не изнасиловал ее, — заметила Пибоди.
— Это убийство не на сексуальной почве. А на... духовной. Помнишь, что
он написал?
Ее свет был чистым
. Речь наверняка шла о ее душе. Кажется,
существует поверье, что фотография крадет у человека душу.
— Да, я слышала об этом... Куда теперь, лейтенант? — спросила
Пибоди.
— В университет.
— Отлично. Среди студентов много классных парней.
Ева смерила ее ледяным взглядом, и Пибоди понурилась.
— Если мы с Макнабом решили вступить в прочную связь, это еще...
— Я не желаю слышать о твоей
прочной
связи с Макнабом! От одной мысли
об этом у меня по спине бегут мурашки.
— Если мы решили вступить в прочную связь, — упрямо повторила
Пибоди, выйдя в вестибюль, — это еще не значит, что я не могу смотреть
на других парней. Каждая женщина, у которой есть глаза, смотрит на других
парней. О'кей, может быть, вы этого и не делаете, но тогда возникает вопрос:
Почему?
— Не потому ли, что мы расследуем убийство, а это не повод, чтобы
пялиться на мужчин?
— Я люблю решать много задач одновременно. Кстати говоря, неплохо бы
подкрепиться. Таким образом мы сможем есть, вести расследование и пялиться
одновременно.
— Пялиться по сторонам во время проведения расследования категорически
запрещено инструкцией.
Пибоди поджала губы.
— Что-то вы сегодня очень строгая.
— Да, строгая. — Ева втянула в легкие раскаленный воздух и
улыбнулась: — И горжусь этим.
Сообщение о внезапной насильственной смерти вызывало у собеседников Евы
самую разную реакцию. Чаще всего это были слезы. После разговора с
полудюжиной подруг и преподавателей Рэйчел Ева чувствовала себя так, словно
искупалась в море слез.
Она сидела на кровати в комнате студенческого общежития и думала:
Тесновато
. Две кровати, шкаф, два письменных стола, два туалетных столика.
Каждая плоская поверхность завалена девичьим барахлом. На стенах — афиши и
рисунки, на столах — коробки с компакт-дисками, на кроватях — игрушки.
Покрывала ядовито-розовые, стены ярко-зеленые. В комнате пахло леденцами, и
от этого запаха у Евы бурчало в животе.
Нужно было последовать совету Пибоди и поесть.
Две девушки, сидевшие напротив, держались за руки, как влюбленные, и дружно
рыдали.
— Это неправда! Неправда!..
Ева не могла сказать, кто из девушек произнес эти слова, но заметила, что
чем дольше они плакали, тем драматичнее становилась сцена. Похоже, это
начинало доставлять им удовольствие.
— Я понимаю, это тяжело, но должна задать вам несколько вопросов.
— Я не могу. Не могу!
Ева сжала пальцами переносицу, чтобы снять напряжение.
— Пибоди, посмотри, нет ли в холодильнике воды.
Делия послушно наклонилась к мини-холодильнику, вынула оттуда две бутылочки
диетической коки, открыла и протянула их девушкам.
— Держите. Выпейте и сделайте несколько глубоких вдохов. Если вы хотите
помочь Рэйчел, то поговорите с лейтенантом. Рэйчел сделала бы это для вас,
верно?
— Она бы сделала. — Лицо маленькой блондинки распухло от слез.
Шмыгая носом, она сделала несколько глотков сладкой жидкости. — Рэйч
сделала бы для подруги что угодно!
Брюнетка по имени Рэнда продолжала реветь в три ручья, однако у нее хватило
ума достать несколько бумажных салфеток и сунуть их соседке.
— Мы хотели, чтобы в следующем семестре она переселилась к нам. Она
была согласна. Понимаете, ей хотелось отведать настоящей студенческой жизни.
А дружить втроем вовсе не так плохо.
— Она никогда не вернется! — Блондинка уткнулась в салфетку.
— О'кей. Ваше имя Чарлен, верно?
Девушка подняла взгляд на Еву:
— Чарли. Все зовут меня Чарли.
— Чарли, возьмите себя в руки и помогите нам. Когда вы видели Рэйчел в
последний раз?
— Вчера вечером мы обедали в кафетерии. А потом она пошла на занятия по
фотографии.
— В котором часу это было?
— Около шести. Я встречалась со своим мальчиком. Свидание было
назначено на восемь. Мы с Рэйчел пообедали, и она пошла на урок, а я
вернулась в общежитие переодеться. И теперь больше никогда ее не увижу!
— Пибоди... — Ева кивком указала на дверь.
— О'кей, Чарли. — Пибоди потрепала девушку по руке. — Давай
прогуляемся. На воздухе тебе станет легче.
— Мне больше никогда не будет легче! Никогда, никогда! —
воскликнула Чарли, но послушно пошла вслед за Пибоди.
Когда дверь за ними закрылась, Рэнда шмыгнула носом.
— Она ничего не может с собой поделать. Они были очень близки. А Чарли
у нас мастерица устраивать драмы.
— Она изучает драматическое искусство или у нее такой характер?
Как и надеялась Ева, Рэнда слабо улыбнулась.
— И то и другое. Но я тоже не думаю, что когда-нибудь оправлюсь.
Кажется, я буду думать об этом всегда.
— Нет. Конечно, вы это не забудете, но сумеете преодолеть себя. Я вижу,
что вы с Чарли очень любили Рэйчел. Как и многие другие.
— Вы правы. — Рэнда высморкалась. — Она была из тех людей,
которые дарят другим свет. Вы меня понимаете?
— Да, — кивнула Ева. — Но иногда такие люди вызывают у других
ревность. Или ненависть. Как вы думаете, кто-нибудь испытывал к Рэйчел
подобные чувства?
— Едва ли. Хотя Рэйчел не жила в студенческом городке, но у нее здесь
было много друзей. Она была очень умная. По-настоящему умная. Но не
зазнайка.
— Может быть, кто-нибудь хотел от нее чего-то большего, чем дружба?
— Вы имеете в виду мальчика? — Рэнда задумалась, и ее слезы сразу
высохли. — Встречалась она со многими, но ни с кем не спала.
Придерживалась строгих правил. Говорила, что сделает это только по большой
любви. Если парень настаивал, она обращала все в шутку, и
они оставались друзьями. А если это не помогало, Рэйчел просто уходила.
— Она никогда не упоминала имя Диего?
— Ах, этот... — Рэнда сморщила нос. — Красавчик латинского типа.
Познакомился с ней в каком-то клубе. Она однажды встречалась с ним — ходила
в мексиканский ресторан, который якобы принадлежал ему. Он подбивал под нее
клинья и не слишком обрадовался, когда она его отшила. Однажды приходил в
городок и устроил ей настоящий скандал. Рэйчел его высмеяла, и он здорово
разозлился. Кажется, это было несколько месяцев назад.
— Вы знаете его фамилию?
— Нет. Коротышка, волосатый, слащавый. Всегда носил ковбойские ботинки
на высоких каблуках. Но танцевал здорово.
— А кто-нибудь еще пытался ухаживать за ней?
— Ну, еще был Хуп. Джексон Хупер. Ассистент преподавателя английской
литературы. Тоже красавчик, только в другом духе. По нему сохнет множество
девушек, но Рэйчел не из таких. Он здорово в нее втрескался. Ходил за ней,
как приклеенный. Не то чтобы преследовал, просто часто бывал там же, где и
она, и смотрел на нее во все глаза. Мы все думали, что она первая девушка,
которая его по-настоящему заинтересовала, а он не хочет изменять себе.
— Он встречался с ней только в студенческом городке или еще где-нибудь?
— Рэйчел говорила, что он пару раз приходил в магазин, где она
работает. Но она быстро его отшила.
— Рэнда, когда вы видели ее в последний раз?
— Вчера я с ними не обедала. Нужно было позаниматься. Она говорила, что
собирается переночевать у нас. Такое иногда бывало после вечерних занятий.
Вообще-то это не разрешается, но никто не возражает. Всем нравится, когда
она рядом. Но Рэйчел так и не появилась, и мы решили, что она поехала домой.
Мне и в голову не пришло...
По щекам Рэнды скатились две новых слезы.
— Я вообще не думала о ней! Чарли ушла, я осталась в комнате одна и
радовалась, что никто не мешает мне заниматься. А в это время кто-то убивал
Рэйчел...
Они застали Джексона Хупера в другой комнате общежития. Как только он открыл
дверь, Ева поняла, что слух о смерти Рэйчел уже распространился. Лицо Хупера
было бледным, губы дрожали, и ему пришлось сжать их в ниточку.
— Вы из полиции?
— Да. А вы — Джексон Хупер? Мы
...Закладка в соц.сетях
