Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...sh; неожиданно сказала она.
Рорк резко высвободил руку. Его глаза превратились в два куска льда.
— В самом деле? Я о себе этого сказать не могу.
— Значит, вы не помните ее? В самом деле, с какой стати... Я и вас
знала в Дублине. Правда, тогда вам было всего полгода.
— Моя память не так сильна. — В голосе Рорка не осталось и следа
благодушия; теперь он говорил тоном обитателя дублинских трущоб. — Чего
вы хотите?
— Не денег, не услуг и ничего того, что люди пытаются из вас выжать.
Понимаете, не все продаются, — с оттенком нетерпения ответила
Мойра. — Мне нужно всего несколько минут вашего личного времени. Может
быть, спустимся ко мне в кабинет? Там нам никто не помешает. Думаю, я смогу
рассказать вам кое-что интересное.
— Если о ней, то это мне неинтересно. — Он вызвал лифт, явно желая
как можно скорее оказаться подальше отсюда. — Мне наплевать, кто она,
где находится и чем занимается.
— Это невежливо, а для ирландца и вовсе непростительно. Ирландцы любят
своих матерей.
Рорк так посмотрел на нее, что Майора инстинктивно отпрянула.
— Она бросила меня, и с тех пор я прекрасно без нее обходился. Я не
собираюсь тратить время на разговоры о ней. И на личные беседы с вами тоже.
Луиза считает вас ценным приобретением, но лично мне так не кажется. Если вы
будете мне надоедать, вылетите отсюда в два счета!
Мойра вздернула подбородок и расправила плечи.
— Десять минут в моем кабинете. Если после этого вы будете настаивать,
я подам заявление об уходе. Я чувствую за собой долг и начинаю понимать, что
слишком долго откладывала его возвращение. Мне не нужно от вас ничего, кроме
времени!
— Десять минут, — бросил он.
Они миновали несколько комнат для занятий, маленькую библиотеку и оказались
в кабинете Мойры. В прохладной комнате стояли аккуратный письменный стол,
маленький диван и два удобных кресла.
Мойра молча достала из холодильника две бутылки лимонада.
— Я работала в Дублине на телефоне доверия, — начала она. —
Только что закончила университет, писала диссертацию и думала, что знаю все
на свете. Собиралась стать частным психотерапевтом и зарабатывать кучу
денег. Дежурство на телефоне доверия было частью моей учебы.
Она протянула Рорку бутылку.
— Именно я сняла трубку, когда позвонила ваша мать. Я по голосу поняла,
что она совсем молодая. Еще младше меня и смертельно напугана.
— Судя по тому, что я о ней знаю, едва ли.
— А что вы о ней знаете? — парировала Мойра. — Тогда вы были
младенцем.
— Когда она ушла, я был немного старше.
— Ушла? Черта с два! Сиобан не бросила бы вас даже в том случае, если
бы ей приставили нож к горлу!
— Сиобан? Я так и знал, что вы что-то путаете или просто лжете. Ее
звали Мег, и она бросила меня, когда мне не исполнилось и шести лет. —
Желая поскорее покончить с этим, Рорк поставил бутылку на стол. — Чего
вы хотите?
— Ее звали Сиобан Броди, что бы ни говорил вам этот ублюдок. Когда она
приехала в Дублин из графства Клэр в поисках работы, ей было восемнадцать.
Но бедняжке пришлось несладко... Черт побери, посидите на месте хоть пять
минут!
Мойра прижала ко лбу холодную бутылку.
— Я не догадывалась, что это будет так трудно, — пробормотала
она. — Я всегда думала, что вы очень похожи на отца, а когда перешла
сюда работать, усомнилась в этом. То, что вы построили это убежище, изменило
мое мнение о вас. Раньше я считала вас вторым Патриком Рорком.
Хорошая актриса, — подумал Рорк. — Внезапная перемена тона.
Горечь и усталость...
— Мне совершенно безразлично, что вы обо мне думаете. И что думает кто
бы то ни было.
Мойра тоже поставила лимонад на стол.
— А то, что Патрик убил вашу мать, вам тоже безразлично? Я уверена в
этом так же, как в том, что стою здесь.
Рорка бросило сначала в жар, потом в холод, но он не моргнул глазом.
— Она ушла.
— Сиобан бросила бы вас только мертвой! Она любила вас всем сердцем.
Называла вас
angel — своим ангелом...
— Миссис О'Баннион, ваше время истекает, а вы еще не предложили мне то,
что я мог бы купить.
— Значит, вы тоже можете быть жестоким. — Она кивнула, взяла
бутылку и машинально сделала глоток, словно только для того, чтобы чем-то
занять руки. — Что ж, я этого ждала и не ошиблась. Я ничего вам не
продаю. Просто говорю, что Патрик Рорк убил Сиобан Броди. Доказать это
нельзя. Даже если бы я тогда набралась смелости и обратилась к копам, они не
стали бы меня слушать. Вся полиция была у него в кармане. Любой из подонков,
которыми он командовал, поклялся бы, что она просто сбежала. Но это была
ложь.
— То, что мой отец убивал, для меня не новость. Как и то, что он
подкупал полицейских, прикрывавших эти убийства. — Рорк пожал
плечами. — Если вы хотите шантажировать меня его преступлениями...
— О, черт! Деньги — это еще не все!
— Но многое.
— Она была вашей матерью!
Рорк слегка наклонил голову, демонстрируя вежливый интерес.
— Почему я должен вам верить?
— Потому что это правда! Я ничего не приобретаю, рассказывая ее. И даже
не избавляюсь от мук совести. Понимаете, я все тогда сделала не так. С
самыми лучшими намерениями, но совершенно не так, потому что считала себя
слишком умной. А поскольку я любила ее, это до сих пор не дает мне покоя.
Она тяжело вздохнула и вновь отставила бутылку.
— Когда в тот вечер она позвонила по телефону доверия, я сказала ей,
куда нужно обратиться. Я слушала ее, успокаивала и говорила, что нужно
сделать. Рассказывала то, чему меня учили. Повторяла то, что говорила уже
много раз. Но у Сиобан началась истерика. Она была в ужасе, и я слышала плач
ребенка. Поэтому я нарушила правила и пошла к ней сама.
— Могу поверить, что вы к кому-то ходили. Но вы ошибаетесь, если
думаете, что моя мать была ко мне привязана.
Мойра снова подняла взгляд, и на этот раз в ее глазах была скорбь.
— Ты был самым красивым ребенком, которого мне доводилось видеть.
Очаровательным малышом в голубой пижамке. Она выхватила тебя из колыбели и
пошла со мной. Она не взяла с собой ничего. Ничего, кроме тебя.
Голос Мойры прервался, словно эта картина все еще стояла перед ее внутренним
взором. Потом она восстановила душевное равновесие и продолжила:
— Сиобан прижимала тебя к себе изо всех сил, хотя у нее были сломаны
три пальца на правой руке, а левый глаз заплыл. Кроме того, он дал ей
несколько пинков, а потом отправился за новой порцией виски, хотя был уже
пьян. Тогда она схватила тебя и убежала. Сиобан не могла обратиться в
больницу или клинику, поскольку боялась, что он найдет ее. И изобьет так,
что она не сможет заботиться о тебе. Я привела ее в убежище, и к ней вызвали
врача. Но лекарств она не принимала, потому что тогда не смогла бы кормить
тебя. Она говорила со мной всю ночь, несмотря на боль.
Рорк продолжал стоять, а Мойра села и тяжело вздохнула.
— Когда она приехала в Дублин, то сначала работала в пивной. Там он и
обнаружил ее. Восемнадцатилетнюю, неиспорченную, наивную, жаждущую романов и
приключений. Он был очень красивым мужчиной и, говорят, когда был в ударе,
мог увлечь кого угодно. Она влюбилась в него. Девушки часто влюбляются
именно в тех мужчин, от которых им следовало бы бежать. Он обольстил ее,
обещал жениться, клялся в вечной любви и все такое прочее...
Мойра махнула рукой и подошла ко окну. Рорк стоял молча и ждал продолжения.
— Когда Сиобан забеременела, он перевез ее к себе. Твердил, что они
скоро поженятся. Она призналась, что сказала родным, будто вышла замуж. Ей
было стыдно признаться, что это не так. Время от времени навещая родителей,
она притворялась, что счастлива. Глупышка... — тихо сказала Мойра. —
Что ж, у нее был ребенок. Патрик был рад тому, что родился мальчик, и все
еще поговаривал о женитьбе. Сиобан верила этому, поскольку хотела, чтобы у
ее ребенка был настоящий отец. А потом он начал ее бить...
Мойра повернулась лицом к Рорку.
— Сначала все было не так уж страшно. Во всяком случае, так она
говорила мне. Так говорят почти все. Что они сами виноваты, что они
придирались к мужьям и злили их. Это входит в правила игры.
— Я знаю эти правила. И знаком со статистическими данными.
— В самом деле? Конечно, вы не стали бы браться за строительство, не
выяснив подробностей. Но когда дело касается тебя лично, все выглядит по-
другому.
Рорк нахмурился.
Все это фантазия, — сказал он себе. — Сказка,
которую сочинила эта женщина с какой-то тайной целью
.
— Я не знаю девушки, о которой вы говорите.
— Ее знала я, — просто ответила Мойра.
И этот тихий голос что-то всколыхнул в нем.
— Это вы так говорите...
— Да, говорю. В тот вечер, когда она позвонила по телефону доверия, он
привел в дом другую женщину. Ничего не стесняясь. А когда Сиобан стала
возражать, он сломал ей пальцы и подбил глаз.
У Рорка запершило в горле, но голос остался холодным.
— У вас есть доказательства?
— Никаких. Я говорю вам то, что знаю. А как вы распорядитесь этим —
ваше дело. Может быть, вы такой же бессердечный, как и он... Но я закончу
рассказ. Сиобан прожила в убежище неделю. Я видела ее каждый день. И решила,
что выполнила свою миссию. Смилуйся господь над нами обеими... В Клэре у нее
осталась семья — родители, двое братьев и сестра-двойняшка. Я убеждала ее
написать им, потому что звонить она отказывалась. Говорила, что не вынесет
позора, если об этом придется говорить вслух. В конце концов, я все-таки
заставила Сиобан написать и сообщить, что она возвращается домой и привезет
с собой сына. Я сама отнесла ее письмо на почту.
Тут зазвонил стоявший на столе телефон, заставив Мойру очнуться. Она
судорожно вздохнула и продолжила, не обращая внимания на звонок:
— Рорк, я сама подтолкнула ее. Сделала это слишком поспешно, потому что
считала себя умнее всех и думала, что поступаю правильно. А на следующий
день Сиобан покинула убежище, оставив мне записку, что не может уйти от
человека, не дав ему возможности загладить свою вину. У ее сына должен быть
отец.
Она покачала головой.
— Я ужасно разозлилась. Все мои усилия пошли прахом, а драгоценное
время оказалось потраченным впустую, потому что эта девушка продолжала
цепляться за собственную непроходимую глупость. Я злилась несколько дней, а
потом окончательно вышла из себя. Решила нарушить еще несколько правил —
сходить на квартиру, где Сиобан жила с ним, и снова поговорить с ней.
Решила, что спасу ее и этого чудесного мальчика во что бы то ни стало.
Уверенность в собственной правоте и высокие принципы привели меня к дверям
лачуги, в которой он держал ее.
В памяти Рорка тут же возникли картины и запахи детства. Запахи блевотины и
мочи в закоулках, аура отчаяния...
— Если в этот момент на вас была форма социального работника, то вы
были либо очень смелой, либо очень глупой.
— И то и другое. Точнее, тогда я была и той и другой. За такие вещи
меня могли уволить. Но мне не было до этого дела. На кону стояла моя
гордость. Моя, понимаете?
— Не ее ли вы и пытались спасти, миссис О'Баннион?
Насмешливый тон Рорка заставил ее поморщиться.
— Я хотела спасти ее и вас. Но и свою гордость тоже. Хотела сохранить
самоуважение.
— В те времена мало кто из дублинцев мог себе это позволить. Одной
гордостью не проживешь.
— Да, в конце концов я научилась этому. И Сиобан стала моим первым
уроком. Жестоким уроком. У меня было с собой письмо от ее родителей. Я
твердо решила забрать вас обоих и отправить в Клэр.
За дверью кабинета раздался взрыв детского смеха и топот бегущих ног. Вслед
за тем прозвучали взволнованные женские голоса, и снова наступила тишина.
Мойра села и сложила руки на коленях, как школьница.
— Патрик сам открыл дверь и смерил меня наглым взглядом. Я сразу
поняла, почему она влюбилась в него. Он был красив, как сто чертей. Я
подняла подбородок повыше и сказала, что пришла поговорить с Сиобан.
Мойра на мгновение закрыла глаза, а потом снова открыла их.
— Патрик прислонился к дверному косяку и издевательски улыбнулся.
Сказал, что она удрала, и слава богу. Украла пятьдесят фунтов, которые он
заработал потом и кровью, и смылась. Но если я увижу ее, то должна буду
передать, чтобы она не останавливалась... Он лгал так гладко, что я поверила
ему. Подумала, что она в конце концов опомнилась и действительно вернулась в
Клэр. А потом услышала плач младенца. Услышала твой плач! И ворвалась в дом.
Я застала его врасплох, иначе это бы мне не удалось.
Она бы ни за что не
бросила ребенка, — сказала я. — Где Сиобан? Что вы с ней сделали?
Мойра сжала кулак и с силой ударила себя по колену. Она сама не заметила, что вдруг перешла на
ты
.
— Из спальни вышла женщина, которая несла тебя так, как ты сам нес бы
капусту. Твоя пижамка была мокрой, лицо грязным. А Сиобан обращалась с тобой
как с маленьким принцем. Она бы никогда не довела тебя до такого состояния.
Но эта пышнотелая женщина в распахнутом спереди халате была изрядно под
мухой.
Вот моя жена, — сказал мне Патрик. — Это Мег Рорк, а у нее
на руках наше отродье. — Потом он вынул из-за пояса нож и потрогал
пальцем его кончик. — И каждый, кто посмеет утверждать другое, уже
больше ничего не сможет сказать
.
С тех пор прошло больше тридцати лет; Мойра находилась в своем тихом,
прохладном кабинете, и все-таки она вздрогнула, вспомнив об этом.
— Он произнес мое имя. Должно быть, его назвала Сиобан. Когда Патрик
Рорк произнес мое имя, я испугалась, как никогда в жизни. Я ушла. Так что
если кто-то и бросил тебя там, с ним, то это была я.
— Выходит, вы знаете только одно; что она исчезла. Но она могла либо
вернуться домой, либо убежать куда-то еще. С ребенком не очень-то поездишь.
Мойра наклонилась вперед. В ее глазах был не гнев, не нетерпение, а страсть.
Этот взгляд заставил Рорка похолодеть.
— Ты был ее сердцем и душой! Ее ангелом! Ты думаешь, я не проверяла? На
это, по крайней мере, у меня духу хватило. Я вскрыла письмо. Оказалось, что
они были счастливы получить от нее весточку. Писали, что с нетерпением ждут
и ее, и малыша. Спрашивали, не нужны ли ей деньги, и не прислать ли за ней
отца и братьев. Сообщали ей семейные новости: что ее брат Нед женился и тоже
родил сына, а сестра Синеад обручилась.
Майора машинально потянулась за лимонадом, но пить не стала, а начала
вертеть бутылку между ладонями.
— Я сама связалась с ними и попросила сообщить о прибытии Сиобан. Через
две недели родители позвонили мне и спросили, когда же она наконец приедет.
И тут я поняла, что она мертва.
Мойра откинулась на спинку кресла.
— В глубине души я знала это еще тогда, когда вошла в эту лачугу и
увидела тебя. Он убил ее собственной рукой! Я почувствовала это еще тогда,
когда он посмотрел на меня и назвал по имени. Я связалась с ее родителями, и
отец с братом Недом приехали в Дублин. Обратились в полицию, но от них
отмахнулись. Нед не отступился, и его жестоко избили. А в окна моей квартиры
бросали камни. Я очень испугалась. Патрик дважды появлялся у моих дверей и
знал, что я его видела.
Она плотно сжала губы.
— И я отступилась. Хотя умирала от стыда. Неду удалось выяснить, что
Патрик и Мег официально были мужем и женой в течение пяти лет. Свидетельства
о твоем рождении не было, но Мег утверждала, что ребенок ее, и никто не
возражал. Точнее, никому не было до этого дела. Девушки вроде Сиобан
приезжали в Дублин каждый день. А я побоялась что-нибудь предпринять.
Рорку казалось, что на грудь его навалилась неимоверная тяжесть.
— И вы рассказали мне эту длинную, но малосодержательную историю,
потому что...
— Я слышала о вас. Пристально следила за вами даже тогда, когда вышла
замуж и переехала в Америку. Знала, что вы ведете себя в точности, как он.
Много лет я думала, что кровь Сиобан сгорела дотла, а Патрик передал вам не
только красивое лицо.
Яблоко от яблони недалеко падает
, — говорила я
себе. И на том успокаивалась. Это позволяло мне не просыпаться среди ночи от
звука детского плача.
Мойра рассеянно взяла прозрачное стеклянное пресс-папье в виде сердечка и стала вертеть его в руках.
— Но в последние два года до меня стали доходить новые слухи, и я
начала сомневаться. А когда ко мне пришла Луиза и рассказала о том, что вы
строите убежище, я восприняла это как знамение свыше, что время пришло.
Она посмотрела ему в глаза.
— Может быть, уже слишком поздно что-то предпринимать. Но я обязана
была рассказать вам обо всем. Если хотите, я повторю это перед детектором
лжи. Или подам заявление об уходе, а вы его подпишете.
Рорк твердил себе, что не верит ни единому ее слову. Но боль была такой
острой, словно кто-то ударил его ножом в бок. Так могла ранить только
правда.
— Вы наверняка понимаете, что я могу проверить подлинность по крайней
мере части рассказанного вами.
— От души надеюсь, что вы это сделаете. Но есть еще одно. Она носила на
левой руке серебряное колечко, которое Патрик купил ей, когда родились вы.
Он клялся, что перед богом и людьми вы будете одной семьей. Но когда Мег
Рорк вышла из спальни, на ней было кольцо Сиобан. Та ни за что не сняла бы
его с пальца. Несмотря на то, что Патрик бил ее. Эта сука надела его на
мизинец, потому что у нее были слишком толстые пальцы! А когда Мег увидела,
что я смотрю на кольцо, она... она улыбнулась.
По щекам Мойры покатились слезы.
— Он убил Сиобан, потому что она ушла и потому что вернулась. Потому
что он мог это сделать. Я думаю, он оставил тебя, потому что ты был его
копией. Если бы я не торопила ее и дала время прийти в себя... подумать...
Она вытерла слезы, подошла к столу, выдвинула ящик и достала маленькую
фотографию.
— Это все, что у меня есть. Я сфотографировала вас обоих за день до
того, как она ушла из убежища. Возьми... — Мойра протянула ему снимок.
Рорк увидел девушку с рыжими волосами и зелеными глазами, вокруг одного из
которых еще красовался синяк. Волосы падали на гладкую голубую блузку.
Девушка улыбалась, но ее глаза были печальными и усталыми. Она улыбалась и
прижималась щекой к щеке ребенка. У этого ребенка лицо было круглым, нежным,
невинным, но, несомненно, его собственным.
Малыш тоже улыбался. Счастливой улыбкой от уха до уха. А на длинном изящном
пальце крепко державшей его руки сверкало дешевое серебряное колечко.
ГЛАВА 8
Ева отметила про себя, что от университета до фотостудии рукой подать. Здесь
имелась двухъярусная автостоянка, которой пользовались как местные жители и
клиенты. Стоянка, зажатая между студией и соседним зданием.
— Проверь, нет ли на стоянке камер наблюдения, — сказала она
Пибоди. — Если есть, мне понадобятся дискеты с записями, сделанными в
вечер убийства Хоуард.
Над стоянкой горела надпись
СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ
, но Ева все равно заехала
туда, чтобы изучить обстановку. И включила маячок, припарковавшись за старым
пикапом.
— Мы проверим все транспортные средства, зарегистрированные на имена
местных жителей и служащих. И посмотрим, не совпадут ли волокна
ковриков. — Осмотрев стоянку, Ева увидела два фургончика и еще один
пикап. — Неужели он настолько беспечен или дерзок? — вслух
подумала она. — Все спланировать заранее и не подумать о таком пустяке?
— Преступники всегда совершают ошибки, — заметила Пибоди.
— Да. — Ева шагнула к металлической лестнице, которая вела на
нижний ярус. — Всегда что-то есть. Так или иначе, это вполне возможно:
заманить ее в машину около университета, одурманить, чтобы вела себя тихо, и
отвезти на другую стоянку. Затащить в дом, сделать свое дело, затем снова
погрузить в машину, отвезти в нижний город и сунуть в контейнер. Только и
всего.
Конечно, слишком много риска, — ответила она самой себе. — Но
если ты осторожен, то рассчитываешь степень риска заранее. Именно так он и
поступает. Замышляет убийство, потом планирует его. Может быть, использует
компьютерную программу, вычисляет маршруты, вероятности — в общем, оценивает
все детали
.
— Когда он перехватил ее, было не так уж поздно, — напомнила
Пибоди. — Между девятью и половиной десятого, верно? Может быть, кто-
нибудь заметил, как он уезжал или приезжал.
Ева обвела взглядом улицу, лестницы, лифты и ярусы стоянки.
— Как он мог вынести из дома труп и втащить его в машину? Дождался,
пока на улице не стихло? Летом здесь не так людно, так что ждать пришлось
недолго. Студентов в городке осталось немного, а большинство тех, кто
отправился в здешние кафе и клубы, сделали это еще до девяти часов и уходить
не торопились. Музыка начинает играть в девять. Ему нужно было всего
несколько минут. Конечно, это немало. Но если ты быстр, осторожен, согласен
рискнуть...
— И тащишь ее в нижний город, очень далекий от места убийства?.. Что и
говорить, план хорош.
— Может быть, — только и сказала Ева, подходя к двери дома.
На первом этаже
Портографии
размещался магазин. Ева ничего не понимала в
оптике и ее программном обеспечении — впрочем, как и в фотопринадлежностях.
Один продавец демонстрировал покупателю достоинства сложной техники,
пригодной для множества целей одновременно. Второй торговал дискетами. Два
маленьких экрана, расположенные под разными углами, фиксировали все, что
происходило в магазине, и зазывали покупателей:
СДЕЛАЙТЕ МОМЕНТАЛЬНЫЙ
АВТОПОРТРЕТ! Испытайте адаптированный к потребителю Подиак Имидж Мастер
.
Новинка! Всего за 225,99 доллара!
Из динамика неслась громкая и назойливая музыка. Гордый владелец
Подиак
Имидж Мастер
мог не только выбрать мелодию из уже имевшегося в меню, но и
загрузить в память фотоаппарата свою любимую песню.
Интересно, зачем людям танцевать во время фотографирования?
— лениво
подумала Ева. И тут Пибоди щелкнула затвором.
— Я только хотела посмотреть, — объяснила она, вынимая
отпечаток. — У нас нет ни одной общей фотографии. Гляньте-ка. Разве мы
не душки?
— Просто глаз не оторвать, мать твою... Положи эту штуку на
место. — Ева показала пальцем на маленький лифт и висевшую рядом
табличку
Галерея Портография
— второй этаж. Студия — третий этаж
. —
Давай-ка заглянем наверх.
— Я повешу это на стенку своей клетушки, — заявила Пибоди, спрятав
отпечаток. — Могу сделать вам копию. Может быть, Рорку захочется ее
иметь.
— Он и без того знает, как я выгляжу, — проворчала Ева.
Они вышли на втором этаже. В холле на стенах висели фотографии. Тела и лица.
Младенцы, молодые девушки в остроносых туфельках, юноши в спортивной форме.
Семейные портреты, художественные фотографии обнаженных мужчин и женщин и
несколько снимков домашних животных. Все фотографии были в тонких серебряных
рамках.
Еве казалось, что на нее смотрят сотни глаз. Она старалась избавиться от
неприятного чувства, и пыталась понять, напоминают ли здешние портреты стиль
убийцы, сфотографировавшего Рэйчел Хоуард.
— Добрый день. — Из-за стены вышла женщина с короткой и прямой
светлой челкой, одетая в черное. — Вы интересуетесь портретами?
Ева сунула ей свой значок.
— Кто делал эти снимки?
— Прошу прощения... Вы чем-то недовольны?
— Я расследую убийство студентки Колумбийского университета.
— Ах да. Я слышала об этом. Молодая девушка, верно? Ужасно. Но я не
понимаю, какое отношение к этому убийству имеет наша галерея.
— Именно это и является нашей целью — обнаружить, что между ними
общего. Мисс?..
— Дьюберри. Люсия Дьюберри. Я здешний администратор.
— Лейтенант Ева Даллас. — Она вынула из сумки фотографию
Рэйчел. — Посмотрите внимательно. Эта девушка когда-нибудь бывала
здесь?
— Хорошенькая... Не помню, чтобы я ее видела. Но студентов к нам
заходит много. Так что я просто могла ее не заметить.
— Что вы можете сказать о самой фотографии?
&mdash
...Закладка в соц.сетях
