Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...олокна на одежде от кресла, в которое он ее
посадил. Цвет соответствует цвету на фотографии и тоже типичен для дешевой
обивки. Наш подопечный не тратится на машины и мебель. Но... — Дики
передвинулся к другому экрану. — Он не экономит на гриме! Сравни эти
снимки и посмертный портрет. Перед тем, как убить, он накрасил ее.
— Да, теперь вижу.
— Дома у нее такой косметики не обнаружено. Судя по любительским
снимкам, жертва ею почти не пользовалась. Просто не нуждалась: и так была
свеженькая. Но для этого снимка он ее накрасил. Анализ подтвердил, что грим
дорогой и профессиональный. Того типа, который используют актеры и
фотомодели. Взять хотя бы губную помаду. Она продается под наименованием
Бэрримор
. Знаешь, сколько стоит тюбик? Полторы сотни.
— Мне понадобится перечень всех косметических средств, которые удалось
идентифицировать.
— Да-да. — Дики протянул ей дискету. — Но есть одна маленькая
головоломка. Следы пластыря на груди.
— Да. Морс уже сказал.
— Без лекарства. Он заклеил рану, но не стал прикладывать лекарство,
потому что девушка была мертва. Просто не хотел, чтобы рубашку запачкала
кровь. — Он вывел на экран увеличенное изображение раны. — На
рубашке отверстия нет. И на лифчике тоже.
— Значит, перед этим он их снял, — пробормотала Ева. — Или
просто отодвинул. Заколол ее, заклеил рану, чтобы кровь не испачкала одежду
перед съемкой, снова застегнул пуговицы и придал ей нужную позу. Но когда
все было закончено, он снял повязку. Почему? — Она задумчиво
расхаживала по кабинету. — Потому что все было позади. Он покончил с
ней, и она стала для него кучей мусора. Может быть, боялся, что на пластыре
остались отпечатки его пальцев, которые смогут навести нас на след. А может
быть, просто забрал пластырь на память. Ничего себе сувенирчик! — Она
провела рукой по волосам.
— Я видел и похуже, — откликнулся Дики.
— Да. Бывает и хуже.
— Трина хорошо разбирается в косметике, — сказала Пибоди, когда
они сели в машину. — Она наверняка знает все местные магазины, где ее
можно купить.
Ева уже подумала об этом. И о том, что будет, если она увидится со своей подругой-
стилистом. Эта садистка наверняка заставит ее пройти курс, предусматривающий
уход за волосами, лицом, телом... Она вздрогнула.
— Поговори с ней сама.
— Вы трусите, лейтенант?
Ева вздернула подбородок:
— Верно. Ну и что?
Пибоди внимательно осмотрела ее прическу:
— Пожалуй, вам не помешало бы слегка подстричь волосы.
— А ты могла бы пользоваться духами получше!
Пибоди ссутулилась.
— Как знаете...
— Когда вернешься к себе, позвонишь Трине. Меня поблизости не будет.
Если она спросит, скажешь, что я веду сверхсекретное расследование на другой
планете. И вернусь через несколько недель. Нет, через несколько лет.
— Понятно. Куда теперь?
— К Диего.
— Время ленча еще не наступило.
— Можешь взять буррито на завтрак.
Через пять минут Пибоди почувствовала, что умирает с голоду. Пахло здесь
божественно — какими-то экзотическими пряностями. Подростки завтракали в
отдельных кабинках на четверых и оживленно болтали; официанты двигались
бесшумно, разнося кружки с чудесным кофе.
Одна из торопившихся официанток сказала им, что Диего в утреннюю смену не
работает. Раньше полудня он из квартиры над рестораном не появляется.
— Выходит, он работает только во время ленча и обеда, — сказала
Ева по пути наверх. — Что ж, больше клиентов — больше чаевых. У дяди
работать выгодно. Проверь, нет ли у Диего машины, зарегистрированной на его
имя. Потом проверь дядю и выясни, не числится ли за рестораном какой-нибудь
фургон.
— Уже проверяю.
Ева постучала, но никто не ответил, и тогда она начала колотить в дверь
кулаком. Спустя несколько минут прозвучала тирада по-испански. Судя по тону,
это были ругательства. Она постучала снова и сунула в
глазок
свой значок.
— Открывайте, Диего!
— На его имя ничего нет, — вполголоса сказала Пибоди. — У
дяди есть седан последней модели и фургон.
Тут Диего открыл дверь, и Пибоди осеклась, ослепленная ярко-голубой пижамой.
Макнаб умер бы от зависти
, — подумала она.
— В чем дело? — Темные глаза Диего были сонными, а поза — ленивой
и вызывающей. Смерив Еву взглядом, он насмешливо улыбнулся и потрогал
пальцем клин волос на выступающем подбородке.
— Хочу задать несколько вопросов. Будем говорить здесь или внутри?
Он дернул плечом, затем отошел в сторону и сделал изящный жест рукой.
— Я всегда рад видеть у себя очаровательную леди. Кофе?
— Нет. Меня интересует вчерашний вечер.
— Простите, не понял.
— Где вы были вчера вечером, Диего? С кем были и что делали?
Одновременно Ева обвела взглядом комнату. Маленькая, оформленная в
сексуальных красно-черных тонах. Слишком теплая и пахнущая каким-то крепким
мужским одеколоном.
— Разумеется, я был с дамой. — Он блеснул белыми зубами. — И
мы всю ночь занимались страстной любовью.
— У дамы есть имя?
Он потупил глаза с пушистыми ресницами:
— Как джентльмен, я не могу его назвать.
— Тогда я назову это имя сама. Рэйчел Хоуард?
Продолжая улыбаться, он вопросительно поднял брови.
Ева махнула рукой Пибоди, и та показала Диего фотографию.
— Вспомнили?
— Ах, это... Прелестная Рэйчел с танцплощадки! У нас был чудесный
короткий роман, но я был вынужден положить ему конец. — Он театрально
прижал руку к груди, сверкнув золотым перстнем на мизинце. — Она хотела
от меня слишком многого. Я служу всем леди на свете и не могу принадлежать
одной.
— Каким же образом вы положили этому конец? Ударив ее ножом в сердце и
швырнув в контейнер для утилизации мусора?
Насмешливая улыбка тут же исчезла. У Диего отвисла челюсть, а лицо
позеленело от страха.
— О чем вы говорите?!
— Диего, ее убили вчера вечером. Не поздно. Говорят, вы приставали к
ней.
— Нет! Ни в коем случае! — Испанский акцент куда-то исчез, теперь
это была обычная речь коренного жителя Нью-Йорка. — Мы несколько раз
танцевали, вот и все. В компьютерном клубе, который посещают студенты.
О'кей, я приударял за ней, но разве это преступление?
— Вы приходили в магазин, где она работала.
— Ну и что? Черт побери, что в этом такого?! Хотел присмотреться,
только и всего.
— А как насчет вашего чудесного короткого романа?
Обессилевший Диего опустился на стул.
— Ничего подобного не было. Я приглашал ее обедать, ухаживал за ней, но
она меня отшила. Это меня задело, и я завелся. Думал, она кокетничает,
хочет, чтобы ее начали уламывать.
— Может быть, теперь вы назовете мне имя дамы, с которой провели
вчерашний вечер?
— Я его не знаю. О господи, я обходил клуб за клубом, а потом слегка
поразвлекся с девушкой у нее на квартире. Где-то на Ист-Сайде. Вторая авеню.
Дерьмо! Холли, Хизер, Эстер?.. Будь я проклят, если помню! Какая-то
светловолосая chica, которой приспичило потрахаться.
— Подумайте как следует.
Он на мгновение закрыл лицо руками, а потом провел ладонями по пышным черным
волосам.
— Помню, что времени мы даром не тратили — приняли немного
Зонера
,
добавили чуть-чуть
Экзотики
. Поехали к ней. Вторая авеню. Я точно помню,
что Вторая. Где-то в районе Тридцатых улиц. Неподалеку от подземки, потому
что в три утра я уже сидел в поезде. Максимум в четыре. Это была случайная
связь. Кому до них дело?
Ева кивнула на украшавшие стены фотографии обнаженных и полуодетых девиц.
— Диего, вы любите фотографировать?
— Что? Ах, вы про это? Да нет, я просто выгрузил их из Сети и вставил в
рамки. Я люблю смотреть на женщин, ну и что? Мне нравятся женщины, а я
нравлюсь им. И не собираюсь их убивать.
— Слизняк! — выругалась Пибоди по дороге к машине.
— Да, но это еще не преступление. Конечно, мы проверим машины дяди,
посмотрим, не совпадут ли волокна. Но мне не верится, что Диего мог
спланировать такое заранее. Возможно, он способен пырнуть человека ножом в
состоянии аффекта, но не больше. Однако он связан с наркотиками, был знаком
с жертвой, имел причину сердиться на нее, посещал клуб, из которого были
переданы данные, и имел доступ к машине, класс которой соответствует той, на
которой перевезли труп. Исключать его из списка подозреваемых нельзя.
— Что теперь?
— Отправляемся за покупками.
Пибоди вытаращила глаза:
— Лейтенант, вы в последнее время не ударялись головой?
— Фотоаппараты, Пибоди. Нужно взглянуть на фотоаппараты.
Накануне вечером Ева составила список ведущих магазинов города, торговавших
фототоварами. Они имели дело с человеком, который считал себя
профессионалом, даже художником, и гордился своей работой. По мнению Евы,
это значило, что он должен гордиться и своей аппаратурой.
Хороший дознаватель должен разбираться в орудиях убийства. А Рэйчел убил не
столько нож, сколько фотоаппарат.
Они вошли в магазин
Имиджмейкерс
на Пятой авеню, и Ева обвела взглядом
полки и стойки. Все здесь было четко организовано; на двух настенных экранах
сменяли друг друга разноцветные фотографии, сделанные настоящими мастерами
своего дела.
К ним быстро подошел маленький темноволосый мужчина в мятой белой рубашке:
— Чем могу быть полезен?
— Увидим. — Ева распахнула жакет и показала прикрепленный к поясу
значок. — Я хочу задать вам несколько вопросов.
— Черт побери, я уже заплатил штраф! У меня есть квитанция...
— Приятно слышать. Но дело не в нарушении правил уличного движения. Я
хочу расспросить вас о фотоаппаратах, о фотографиях и съемке. — Она
достала моментальный снимок Рэйчел, сделанный на рабочем месте. — Что
вы об этом думаете?
Мужчина аккуратно взял снимок кончиками пальцев и тут же выдохнул:
— Я видел это! В новостях. Это девушка, которую нашли в нижнем городе.
Позор! Просто стыд и позор...
— Безусловно. Что вы можете сказать о фотографии? Она хорошо сделана? С точки зрения художника?
— Вообще-то я только продаю аппараты и ни черта не смыслю в
художественной фотографии. Разрешение хорошее. Снято приличной камерой.
Подождите минутку...
Он отошел в сторону и махнул рукой женщине, сидевшей за стойкой:
— Нелла, взгляни-ка на это.
Женщина была тоненькая, как спичка, с огненными волосами, вздымающимися над
головой сантиметров на пятнадцать и снова падающими на макушку. Ее
треугольное личико было совершенно белым, если не считать огненных губ и
ресниц.
Она внимательно посмотрела на фотографию, а потом на Еву.
— Это девушка, которая погибла. — Она говорила в нос, как уроженка
Куинса. — Я видела ее в новостях. Это снял подонок, который убил ее?
— Возможно. Что этот подонок представляет собой как фотограф?
Нелла положила снимок на стойку и принялась изучать его — поднесла к свету,
положила снова и посмотрела на него через лупу.
— Неплохо. Профессионал или талантливый любитель. Отличное разрешение,
освещение, распределение света и тени, ракурс... Он явно был связан с
моделью.
— Связан? Что вы имеете в виду?
Нелла выдвинула ящик, достала пачку жевательной резинки и развернула ее,
продолжая рассматривать отпечаток.
— Ну, черт возьми, он же снимал не какой-нибудь район Нью-Йорка,
населенный беднотой, Большой каньон или домашнюю собачку. Здесь присутствует
понимание модели и любовь к ней. Замечательный любительский портрет, снятый
человеком с верной рукой и хорошим глазом.
— Какой камерой он мог пользоваться?
— Проклятие, я вам что, Шерлок Холмс? — Она хихикнула, довольная
собственным остроумием, и сунула резинку в рот.
— А какой камерой воспользовались бы вы сами, если бы хотели снять
человека без его ведома?
— Будь у меня куча денег —
Борнейз 6000
или
Райзери 5М
. Если нет,
то
Хайсермен ДиджиКинг
. — Нелла достала из витрины аппарат размером с
ее ладонь. — Это
Райзери
. Лучшая на сегодняшний день карманная
модель. Ею можно делать и любительские снимки. Но если вы хотите добиться
художественного эффекта и при этом не слишком стремитесь к скрытности, такая
камера вам подойдет лучше всего. Она особенно хороша для серьезной работы.
Совместима с любым компьютером.
— Сколько таких аппаратов вы продаете в месяц?
— Черт побери, не больше дюжины в год! Их достоинство — высочайшая
надежность. Если покупаете такую игрушку, она служит вам до самой смерти.
Ничего лучшего вам уже не найти.
— У вас есть перечень клиентов, покупавших три упомянутые вами модели?
Нелла щелкнула резинкой.
— Конечно. Вы думаете, что этот подонок покупал камеру у нас?
— С чего-то нужно начать.
— Мы проверим все три марки, — сказала Ева Пибоди, выйдя из
магазина. — Начнем с города и посмотрим, что выйдет. Я прикину
вероятность, но держу пари, что он выбрал самую классную. Потом сравним
список покупателей фотоаппаратов со списком покупателей косметики. Вдруг
повезет...
— А если он взял оборудование напрокат?
— Не разочаровывай меня! — Ева на мгновение прислонилась к машине
и только потом открыла дверь. — Да, я думала об этом, и все же считаю,
что следует начать с покупки... Как ты думаешь, сколько в городе
профессиональных фотографов?
— Хотите применить множественный подход?
— Там увидим. Начнем сразу с четырех сторон. Место преступления,
местожительство жертвы, университет, компьютерный клуб. Он должен был где-то
познакомиться с ней. Чтобы куда-то пойти с убийцей, она должна была знать
его — по крайней мере, в лицо. Будем опрашивать соседей, людей, которые с
ней учились или работали. А также профессиональных фотографов, имеющих
студии в этих районах.
Когда Ева вырулила на улицу, запищал ее телефон, и в трубке раздался веселый
голос Макнаба:
— Здравствуйте, лейтенант! Я нашел интересующий вас компьютер. Если вы
хотите — ха-ха — осмотреть место действия, то я...
— Вези его в управление, — сказала Ева. — Данные передали
Надин в час двадцать, так что проверь дискету видеокамеры слежения. Мне
нужно определить личность передававшего. Я еду.
— Но мне понадобится время, чтобы...
— Встретимся на совещании в одиннадцать ноль-ноль. Сейчас я закажу
помещение. — Ева посмотрела на Пибоди, и та послушно достала
телефон. — Будь там со всеми данными. — Она сделала паузу. —
Отличная работа, детектив.
— Комната для совещаний
А
, лейтенант, — сказала Пибоди, когда
Ева дала отбой.
— Отлично. Свяжись с Фини и попроси его присоединиться к нам.
У Евы еще осталось время, чтобы обработать собственные данные, вычислить
вероятности и изучить отчеты патологоанатома и судмедэксперта. Затем чувство
вины заставило ее позвонить Надин.
— Я хотела связаться с тобой, когда будет что рассказать, но пока
ничего нет. Так что просто знай, что мое обещание остается в силе. Сейчас я
хочу потянуть за одну ниточку. Если что-то получится, сообщу. Честное слово.
— Всегда что-то есть. Дай хоть что-нибудь.
Ева помолчала.
— Можешь сказать следующее: надежный источник в управлении
подтверждает, что сексуального насилия не было, и дознаватели считают, что
жертва знала убийцу. От остальных комментариев полиция воздерживается.
— Вот и отлично. Видишь, что-то есть всегда. Тело уже выдано родным?
— Патологоанатом отдаст тело завтра... Надин, мне пора идти. У меня
совещание.
— Еще один вопрос. Ты можешь подтвердить, что убийца Рэйчел Хоуард на
этом не остановится?
— Типун тебе на язык, Надин! Не буди лихо...
Ева положила трубку и провела ладонями но лицу. Судя по всему, спать лиху
оставалось недолго.
Ева пришла в комнату для совещаний первой. Она решила воспользоваться этим,
чтобы привести в порядок мысли, села к столу, вынула блокнот и стала
записывать.
Ее свет был чистым
.
Молодость, чистота, девственность...
Как, черт побери, убийца мог узнать о ее девственности? Может быть, он был
ее близким другом? Потенциальным любовником? Советчиком, пользовавшимся у
нее авторитетом?
Кому могла доверять Рэйчел?
— подумала Ева и представила себе милое
улыбчивое лицо.
Проклятие, да кому угодно!
Ева попыталась припомнить, доверяла ли она сама кому-нибудь так же полно и
безоглядно. Едва ли. Но ведь она не родилась в прочной, здоровой семье с
нормальными родителями и бойкой младшей сестрой. В жизни Рэйчел все было
сверхъестественно нормально. Вплоть до последних часов. Семья, друзья,
учеба, грошовая подработка, доброжелательные соседи...
В возрасте Рэйчел Ева уже закончила полицейскую академию и надела форму. Уже
не раз видела смерть. И убивала сама.
А главное — она не была девушкой с шести лет. Или с семи? Во сколько лет
отец впервые изнасиловал ее?
Какая разница? Важно одно: ее свет не был чистым никогда.
Именно это и влекло к Рэйчел убийцу. Именно этого он от нее и хотел. Ее
простодушия, ее невинности. За это он ее и убил.
Ева посмотрела на вошедшего Макнаба, который нес большую коробку с
реквизированным компьютером, и неожиданно обрадовалась. В прошлом месяце
Макнаб тяжело пострадал во время задержания опасного преступника, и прошло
несколько тревожных дней, пока левая половина его тела вновь обрела
чувствительность.
Он больше не ходил вприпрыжку, не хромал и не волочил ноги. А мышцы,
бугрившиеся на обеих руках, говорили об отменном здоровье.
— Прошу прощения, лейтенант. — Раскрасневшийся Макнаб слегка
задыхался. — Дайте мне минутку, чтобы все наладить.
— Ты не опоздал.
Макнаб принялся за работу, а Ева тем временем наблюдала за ним. На нем были
легкие летние брюки ярко-зеленого цвета и облегающая рубашка в зелено-белую
полоску. Пиджак был ядовито-розовым, как и сандалии на толстой платформе.
А Рэйчел носила джинсы, голубую рубашку и по две маленькие серебряные
заклепки в каждом ухе.
Жертва и коп, которые, казалось, родились на разных планетах.
Зачем девушке из консервативной семьи так часто посещать компьютерный
клуб? — думала Ева. — Она не была ни ботаником
, ни эксцентричной
особой, ни тупицей, ни завсегдатаем злачных мест. Что ее тянуло туда?
— Макнаб, ты в свободное время часто посещаешь компьютерные клубы?
— Нет, не очень. Там скука смертная. Когда я был мальчишкой и только
приехал в город, то ходил. Думал, что найду там себе занятие и девочек, на
которых произведет впечатление мое искусство обращаться с компьютером.
— И как, нашел? И занятие, и девочек?
— Конечно. — Он хитро улыбнулся. — Но все это было до эпохи
Пибоди.
— Макнаб, что она там делала?
— Кто? Пибоди?
— Рэйчел. — Ева придвинула ему фотографии. — Чего она искала
в этом клубе?
Макнаб наклонил голову и рассмотрел снимок.
— Такая девушка — лакомая приманка для студентов. Особенно тех, кто не
достиг совершеннолетия и не имеет права заказывать спиртные напитки. Можно
приходить туда и разыгрывать из себя взрослого. Пить безалкогольные напитки
со звучными названиями, слушать музыку. Посидеть за компьютером, выполнить
домашнюю работу, сделать перерыв, потанцевать, поговорить о занятиях,
пофлиртовать. В общем, там можно делать многое. Не знаю... Это как мостик
между взрослым и подростком. Именно поэтому в таких местах почти не бывает
тех, кому за тридцать.
— О'кей. Понятно... — Ева встала и пошла за кофе. И тут в комнату
влетела Пибоди, за которой шел Фини.
— Похоже, вся банда в сборе. — Фини сел за стол. — Ну что,
детка, начнем расхлебывать дерьмо?
Ева налила вторую кружку.
Детка!
— подумала она. Фини был единственным,
кто когда-либо называл ее деткой. Странно, что раньше она не обращала на это
внимания.
Если у нее и был мостик между юностью и зрелостью, то замечал его только
Фини.
— О'кей. — Она поставила перед ним кружку. — Именно этим мы и
займемся.
Как только с вводной частью было покончено, Ева сделала жест Макнабу:
— Говори, торопыга.
— Мы установили, с какого компьютера были переданы сообщения Надин.
Данные о времени совпадают. Просмотрев записи видеокамер слежения за этот
период, мы увидели... множество мигающих лампочек и кучу народа.
Подождите... — Макнаб вывел изображение на экран, порылся в многочисленных
карманах и достал лазерную указку. — Вот здесь. — Он обвел указкой
небольшой сектор экрана. — Сейчас он закрыт людьми, то и дело
шастающими туда и обратно. Но вот... Видите? Здесь мелькнул оператор.
Макнаб остановил запись и увеличил отмеченное изображение.
— Женщина?! — Изумленная Ева поднялась и подошла к экрану. —
Лет двадцати пяти, мулатка. Весит килограммов сорок пять вместе с одеждой и
обувью. Она не могла убить Хоуард, потом затащить ее в машину и бросить в
контейнер. Такой зубочистке это не по силам.
— Компьютерная наркоманка, — сказал Макнаб.
— Кто?
— Компьютерная наркоманка. Из тех чокнутых, которые не могут без
машины. Некоторые из них забиваются в какую-нибудь дыру и порывают все
контакты с человеческими существами. Другим, наоборот, нравится быть в
окружении людей. Они подрабатывают по мелочи, выполняя всякие поручения —
получают и отсылают сообщения, составляют бухгалтерские отчеты — в общем,
все, что позволяет им иметь дело с машинными данными.
— Вроде чокнутых из ОЭС, — откликнулась Ева.
— Брось, — улыбнулся Фини. — Компьютерные наркоманы редко
имеют постоянную работу. И не держатся за нее. — Он барабанил пальцами
по столу и следил за экраном. — Да, ты ее засек. Посмотри, официантка
кладет на стол пачку дискет. Возможно, эта официантка — или сам клуб — что-
то берет за передачу данных.
— В этом нет ничего незаконного, — добавил Макнаб. — С таким
же успехом я мог бы попросить вас, Даллас, отправить данные за меня —
допустим, у меня полетел компьютер или просто нет времени. А я заплачу вам
десять баксов за хлопоты и потраченное время.
— А если ты, к примеру, торговец наркотиками, то очень удобно
сбрасывать дискеты какому-нибудь компьютерному наркоману. В результате
передачи идут из разных мест, и полиция черта с два найдет след.
Макнаб пожал плечами:
— Да, конечно. Но кто доверит компьютерному наркоману серьезное дело?
Ева со свистом выдохнула.
— Убийца доверил. Давайте определим ее личность. Нам нужно поговорить с
ней. Пибоди, зайди в клуб и выясни, не знает ли кто-нибудь имя их постоянной
посетительницы. Как по-вашему, она заглядывает в то, что передает?
— Иногда они это делают. Просто из любопытства, — сказал
Фини. — Можно следить за жизнью и мыслями других людей, не имея с ними
никаких дел.
— Я бы дорого дала за такую возможность, — проворчала Ева.
— Можно защитить данные от передающего, — добавил Макнаб. —
Если ты хочешь утаить что-то. Конечно, опытный компьютерный наркоман может
взломать защиту. Но эта ничего не взламывает. Иначе бы она не справилась с
такой пачкой дискет всего за несколько минут.
— А что делают с дискетами после передачи?
— Официантка забирает их и приносит новую пачку — конечно, если есть
заказы. Диски снова кладутся на стойку или на специальный стол. При желании
ты можешь их забрать. Конечно, тогда их нужно надписать. В противном случае
диски использует клуб. Если ты хочешь, чтобы данные записали или
сгенерировали, то пишешь это на дискете, а заодно сообщаешь, куда ее
переслать. Плата за это выше. А она просто передает данные, и все.
— Он мог прийти в любое
...Закладка в соц.сетях
