Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
... часов. Он переживал за вас, старался сделать так, чтобы вы были
довольны, если такое вообще возможно. Вы напугали его, а Рорка напугать не
так легко.
— Я не думаю...
— Молчите! Вы не хотите в больницу? О'кей, тут я вас понимаю. Вы не
хотите иметь дело с медсестрой...
— Черт побери, она слишком много улыбается!
— Ничего, скоро перестанет. Вы ее живо отучите. Мне она тоже не
нравится, но из двух зол всегда приходится выбирать меньшее. Так что
запомните: если я по возвращении с работы увижу, что вы оба расстраиваете
Рорка, то быстро положу этому конец.
— Ему нет нужды расстраиваться из-за меня.
— Может быть, но расстраиваться он будет, и вы прекрасно это знаете. Он
любит вас. И ужасно переживает, если человеку, которого он любит, плохо.
Соммерсет открыл рот, потом закрыл его и вздохнул:
— Вы правы. Мне очень не хочется это признавать, но вы правы. — Он
ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Просто я терпеть не могу,
когда за мной ухаживают!
— Я вас не осуждаю... У вас здесь есть спиртное? Я имею в виду спиртные
напитки.
— Может быть. — Соммерсет нахмурился. — А что?
— Думаю, Спенс собирается реквизировать все ваши запасы. Если бы мне
пришлось иметь с ней дело, видеть ее лживую улыбку и слышать ее щебетание, я
треснула бы ее по голове бутылкой и заставила замолчать.
Услышав сдавленный смешок, Ева сунула руки в карманы и пристально посмотрела
на Соммерсета.
— На случай, если вам захочется сделать то же самое, бутылка должна
лежать у вас под кроватью. Там она ее не найдет.
Соммерсет слегка приподнял уголки плотно сжатых губ.
— Отличная мысль. Благодарю вас.
— Не за что. Сейчас я позову ее, и вы с ней сможете поспать.
Она пошла к двери, но Соммерсет вдруг окликнул ее:
— Лейтенант!
— Что?
— Я боюсь, что она прогонит отсюда кота.
Ева удивленно обернулась и увидела, что смущенный Соммерсет слегка
покраснел. Она тоже смутилась и уставилась взглядом в стену над его головой.
— А вы хотите, чтобы Галахад был с вами?
— Я не понимаю, почему его надо выставлять отсюда!
— Я это улажу. Достаньте бутылку, — сказала Ева. — Я задержу
ее на несколько минут, чтобы вы могли побыть в одиночестве.
Выходя за дверь, она услышала скрип колес.
Ева прошла на кухню, где Рорк в чем-то убеждал Спенс. Эта женщина все еще
улыбалась, но в ее улыбке чувствовалось что-то маниакальное.
— Дайте ему пару минут, чтобы прийти в себя, — сказала Ева и
направилась к кофейнику. — Он хочет, чтобы кот был с ним.
— Я бы предпочла, чтобы помещение было стерильным... — начала Спенс.
— Он хочет, чтобы кот был с ним, — бесстрастно повторила Ева и
сама одарила медсестру улыбкой, от которой у задержанных бежали по спине
мурашки. — А вам следовало бы говорить с ним другим тоном. Ворковать не
имеет смысла — во время вьетнамской войны он был фельдшером и привык
подчиняться приказам. Вам придется нелегко, Спенс. От души
сочувствую. — Она сделала жест кружкой. — Когда захотите сделать
перерыв, чтобы постучать головой о стену, дадите нам знать.
— Что ж, ладно. — Спенс расправила плечи. — Я пошла к
пациенту.
Когда Спенс вышла, Рорк забрал у Евы кружку и залпом опорожнил ее.
— Ты справилась с ней куда лучше, чем я.
— Просто я не привыкла ходить вокруг да около. Предпочитаю говорить
прямо. Где Мэвис и Леонардо?
— Я предложил им поплавать в бассейне. Они хотят остаться и развлекать
Соммерсета во время сеанса физиотерапии. Ты не представляешь, как я им
благодарен! Если бы они не ждали ребенка, я бы, наверно, купил его
им. — Он потер занывшую шею. — Расскажешь мне, о чем у вас шла
речь?
— Нет.
— А он?
— Думаю, тоже. Я возвращаюсь на работу. Советую и тебе сделать то же
самое. Пусть пыль немного уляжется... Да, и прими таблетку от головной
боли. — Она улыбнулась. — Говорю это с величайшим удовольствием!
Рорк наклонился и поцеловал ее в лоб, в щеки и в губы.
— Я люблю тебя. Несмотря на последнюю реплику. Пожалуй, я действительно
приму таблетку — хотя еще десять минут назад мне казалось, что и сотни не
хватит, — и пойду работать. У меня назначено совещание в
Доче
, —
сказал Рорк, имея в виду убежище для жертв насилия, которое он
финансировал. — Похоже, я все же сумею его провести.
— Тогда до вечера. — Ева шагнула к двери, но остановилась. —
Кстати, где ты взял эту мисс Улыбку?
— Кого? Ах да... — Он рассмеялся. — Медсестру Спенс
порекомендовала Луиза.
— Думаю, у нее была для этого причина.
— Скоро я ее увижу. — Рорк открыл буфет и достал пузырек с
обезболивающим. — И обязательно спрошу, почему она это сделала.
ГЛАВА 7
Вернувшись в управление, Ева прошла к себе в кабинет, села за письменный
стол и вызвала на экран досье Рэйчел, чтобы проверить, пополнила ли его
Пибоди нужными данными.
Когда на экране возник перечень предприятий со смежными жилыми помещениями,
Ева откинулась на спинку кресла. О'кей, для этого потребуется время... Она
выбрала те из них, которые имели отношение к фотографии, и составила
первоочередной список, куда вошло девять наименований. А потом начала
анализировать перечень возможных подозреваемых, пытаясь найти какую-нибудь
ниточку.
Диего Фелисиано. Знал жертву, преследовал ее. Тратил на нее время и деньги,
но так ничего и не добился. Несколько задержаний и арестов. Доступ к
наркотикам. Алиби дырявое, как решето. Доступ в компьютерный клуб и к
подходящему транспортному средству. Но при этом — маленького роста, не
слишком сильный и скорее горячий, чем хладнокровный. Фотографировать не
умеет.
Джексон Хупер. Знал жертву, был влюблен в нее. Знал место работы и домашний
адрес. Работает в университете, знаком с планом студенческого городка и
расписанием занятий. Алиби нет. Доступ в компьютерный клуб. Транспортное
средство — под вопросом. Сильный, спортивный. Умный. Знаком с фотографией,
поскольку работал натурщиком.
Профессор Лиэнн Браунинг. Знала жертву. Одна из последних, кто видел жертву
живой. Преподает фотодело. Разочаровалась в практической фотографии? Алиби
подтверждают сожительница и дискеты видеокамер. Обладает ли техническими
знаниями, необходимыми для фальсификации дискет, — под вопросом.
Женщина высокая, хорошо сложенная. Сильная. Знает план городка и расписание
занятий жертвы.
Другие возможности: Анджела Брайтстар, сожительница Браунинг. Стив Одри,
бармен компьютерного клуба. Компьютерная наркоманка из клуба, личность
которой еще предстоит выяснить. Соученики, изучающие фотодело. Соседи.
Преподаватели...
У убийцы был хороший фотоаппарат и оборудование, — подумала
Ева. — Нужно в первую очередь заняться этим
.
Она разделила экран, вывела географическую карту в радиусе десяти кварталов
от Колумбийского университета и высветила адреса, присутствующие в списке.
Когда на экране вспыхнула карта, Ева откинулась на спинку кресла и
задумалась. Потом дала компьютеру задание высветить автостоянку
Колумбийского университета на Бродвее и рассчитать самые короткие маршруты
от этого места до отмеченных адресов.
РАБОТАЮ...
— Да уж, поработай, — пробормотала Ева и потерла пустой живот. Она
была дома, торчала на кухне, так какого же черта выпила только чашку кофе?!
Она покосилась на открытую дверь. Из смежного помещения для детективов
доносился шум голосов и телефонные звонки. Ева вышла из-за стола, подошла к
двери, высунула голову и обвела комнату взглядом.
Удовлетворенная осмотром, она тихо закрыла дверь, заперла ее, влезла на
стол, подняла руки и вынула из потолка мозаичную плитку. Потом запустила
пальцы за соседнюю плитку, дотянулась до своей цели и злобно засмеялась,
вынув лакомство.
— Я перехитрила тебя, Похититель Сладостей, хитрый ублюдок!
С жадностью, не уступавшей гордости, она погладила обертку. Да, это была
вещь. Настоящий шоколад, дорогой, как золото. Ее шоколад! Только ее, и
больше ничей!
Ева поставила плитку на место, посмотрела на нее под разными углами,
убедилась, что та стоит правильно, и спрыгнула со стола. Потом открыла
замок, села и начала тщательно, осторожно и сладострастно снимать обертку,
как женщина, раздевающая своего возлюбленного.
Наконец она сделала глубокий вдох и откусила первый кусочек, насладившись
вкусом шоколада и победы одновременно.
— О'кей, а теперь вернемся к делу.
Она выпрямилась, откусила еще кусочек и уставилась на экран.
У Браунинг и Брайтстар была шикарная квартира неподалеку от университета.
Рэйчел доверяла своему преподавателю и ее подруге. В случае чего, она без
колебаний пошла бы с одной из них или с обеими на автостоянку и даже к ним
домой. Конечно, было бы сложно незаметно провести Рэйчел мимо швейцара и
камер наблюдения. Но на свете нет ничего невозможного.
Мотив? Ревность к молодости и красоте. К успехам в искусстве. Или стремление
к дурной славе, комплекс Герострата...
Она ввела данные в компьютер и провела анализ вероятности. На экране
высветилась надпись:
НА ОСНОВАНИИ ЭТИХ ДАННЫХ ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО РЭЙЧЕЛ ХОУАРД УБИЛИ БРАУНИНГ
И/ИЛИ БРАЙТСТАР, СОСТАВЛЯЕТ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ И ШЕСТЬ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА
.
— Негусто, — вслух сказала Ева. — Но мы только начали.
— Лейтенант, я обнаружила кое-что... — В кабинет влетела Пибоди и, как
зачарованная, уставилась на кусочек шоколада, оставшийся в руке Евы. —
Что это? Шоколад? Настоящий шоколад?
— Что? — Перепуганная Ева спрятала руку за спину. — Не знаю,
о чем ты говоришь. Я здесь работаю.
— Я чувствую запах! — Доказывая это, Пибоди потянула носом, как
волк. — Это не заменитель шоколада, не соя. Это настоящий товар.
— Может быть. И он мой.
— Дайте кусочек... — Потрясенная Пибоди громко ахнула, когда Ева
засунула остатки в рот. — Ох, Даллас... — Она проглотила слюну. —
Вы ведете себя, как пятилетний ребенок.
— Угу... И мне очень вкусно, — с полным ртом добавила Ева. —
Так что там у тебя?
— Черт побери, у меня нет только одного — шоколада! — Пибоди
сделала бесстрастное лицо. — Пока другие, имен которых мы не будем
называть, набивали рот шоколадом, я послушно вела расследование. И
обнаружила один аспект, который мог бы представлять интерес для невероятно
жадных пожирателей шоколада.
— Это был
темный шоколад.
— Вы и есть эта отвратительная личность и непременно будете гореть в
аду!
— Ничего, как-нибудь переживу. Так какой аспект вы обнаружили, сержант
Пибоди?
— Мне пришло в голову, что кто-то из людей, владеющих предприятиями в
районе университета, может иметь преступное прошлое. Поэтому имело смысл
провести поиск указанных личностей в наших досье.
— Неплохо. — Именно это Ева и собиралась сделать. — Можешь
понюхать обертку, — предложила она, протянув помощнице бумажку.
Пибоди скорчила гримасу, но обертку взяла.
— И каковы результаты?
— Есть новость хорошая и плохая. Плохая — то, что в городе полно
преступников.
— О боже... Да неужели?
— А хорошая — что без работы мы не останемся. Большинство случаев
оказалось мелочами, но парочка стоит внимания. У первого — угроза насилием и
хранение наркотиков, у второго — неоднократные преследования.
— И на ком ты остановилась?
— Ну... — Пибоди внезапно занервничала и с трудом перевела дух. —
Проверить нужно обоих, потому что... Конечно, угроза насилием не очень
подходит, поскольку убийство было тщательно продумано и он ее не запугивал.
Но наркотики могут иметь отношение к делу, потому что он пользовался
транквилизатором. А вот преследование больше по нашей части. Я думаю, что
следует начать с преследователя.
— Ближе к делу, Пибоди. Имя и адрес.
— Есть, мэм. Дирк Хастингс,
Портография
, на Одиннадцатой Западной.
— Дирк? Дурацкое имя. Давай съездим к нему.
Доктор Луиза Диматто провела Рорка по только что построенному общежитию для
жертв насилия. Он одобрил успокаивающие цвета обоев, простую мебель и жалюзи
на окнах.
Убежище являлось для Рорка вечным напоминанием о том, от чего он и Ева когда-
то сумели сбежать. Ему очень хотелось обеспечить жертвам безопасность и
спокойствие.
Впрочем, сам он ни за что не стал бы пользоваться таким местом.
Я не пошел
бы в убежище даже голодный, избитый и оборванный, — думал он. —
Наверно, я был слишком гордым. Или слишком самонадеянным, черт побери
.
Рорк ненавидел отца, но не доверял социальным работникам, копам,
филантропам; он считал, что может попасть из огня да в полымя. Такие
учреждения были не для него. Как и для избитой, окровавленной Евы, которую
нашли в Далласе где-то на задворках.
Но если Ева научилась действовать вопреки существующей системе социального
обеспечения, сам Рорк большую часть жизни служил ей. Постепенно став ее
частью и сам превратившись в филантропа.
Порой это ставило его в тупик.
Рорк и Луиза прошли по широкому коридору, который вел в игротеку. Игравшие
там дети казались чересчур тихими, но все же играли. Тут были и женщины,
державшие на руках грудных младенцев. Женщины с лицами, разукрашенными
синяками. Рорк видел устремленные на него взгляды — испуганные,
подозрительные, косые и полные неподдельного ужаса.
Мужчины в этих стенах были редкостью, и при их виде многие сжимались в
комок.
— Я на минутку прерву вас, — небрежно сказала Луиза, осмотрев
комнату. — Это Рорк. Без него
Дочи
не было бы. Мы очень рады, что он
сумел выбрать время, чтобы посетить нас и увидеть плоды своих трудов и своей
щедрости.
— Луиза, ваших трудов здесь не меньше, если не больше. Хорошая комната. Здесь уютно, как дома.
Рорк обвел взглядом лица. Эти люди испытывали неловкость и чего-то ждали.
— Надеюсь, вы нашли здесь то, в чем нуждались, — пробормотал он и
уже собрался уйти, но в этот момент вперед выступила маленькая девочка.
— А почему это место так странно называется?
— Ливви! — Худенькая женщина (Рорк дал бы ей не больше двадцати
пяти) с лицом, покрытым побледневшими синяками, подхватила девочку на
руки. — Прошу прощения. Она не имела в виду ничего плохого...
— Хороший вопрос. Только умный ребенок может задать хороший вопрос.
Значит, тебя зовут Ливви?
— Угу. Вообще-то я Оливия.
— Оливия... Красивое имя. Когда речь идет о чем-то важном, нужно
назвать это красиво. И человека, и место. Мама придумала тебе не совсем
обычное, но очень подходящее имя.
Ливви, не сводившая с Рорка глаз, наклонилась к матери и громко прошептала
ей на ухо:
— Как красиво он говорит!
— Ей всего три года, — нервно усмехнувшись, сказала мать. —
Никогда не знаешь, что она скажет через минуту.
— Так и должно быть. — Увидев, что женщина слегка успокоилась,
Рорк протянул руку и пригладил русые кудри Ливви. — Ты спросила, почему
это место так называется?
Доча
— это гэльское слово. Там, где я родился,
люди говорили на этом очень старом языке, а кое-кто говорит и сейчас. По-
английски это означает
надежда
.
— Надежда? Это когда надеешься, что вечером снова дадут мороженое?
На лице Рорка сверкнула улыбка.
Этого ребенка еще не сломали, —
подумал он. — И, даст бог, никогда уже не сломают
.
— Правильно. Я тоже буду надеяться, что дадут. — Он посмотрел на
женщину. — Вы нашли здесь то, что искали?
Та молча кивнула.
— Вот и хорошо. Рад был познакомиться с тобой, Ливви.
Выйдя в коридор и убедившись, что их никто не слышит, Рорк спросил Луизу:
— Давно они здесь?
— Придется спросить кого-нибудь из служащих. Неделю назад я их здесь не
видела... Мы помогаем им, Рорк. Не всем и не всегда, но достаточно. Конечно,
мне трудно бросать клинику, приходить сюда и общаться с каждым
персонально. — Хотя сама Луиза выросла в богатой и благополучной семье,
она знала нужды, страхи и отчаяние бедноты. — Я могу уделять им всего
несколько часов в неделю. Хотелось бы большего, но клиника...
— Мы рады, что вы согласились взять на себя эту заботу, — перебил
ее Рорк. — Время здесь роли не играет.
— Здешние служащие — консультанты и социальные работники —
замечательные люди. Могу поручиться за каждого. С большинством вы знакомы...
— И очень благодарен вам за то, что вы нашли подходящих людей. Ведь я в
таких вещах не разбираюсь. Без вас мы просто не справились бы.
— Справились бы, но, может быть, не так успешно, — с улыбкой
ответила она. — Кстати, о подходящих людях, — добавила Луиза,
помедлив перед лестницей, которая вела на второй этаж. — Как вам
понравилась медсестра Спенс?
Рорк тяжело вздохнул, зная, что по возвращении домой ему сильно достанется.
— Когда я уходил, она еще не успела уговорить Соммерсета поспать.
— Вот и хорошо: я хочу заехать к вам и посмотреть на него сама. —
Она подняла взгляд и широко улыбнулась. — Мойра, ты-то мне и нужна! У
тебя есть свободная минутка? Познакомься с нашим благотворителем.
— Ну вот... Я сразу почувствовал себя старым, бородатым и
пузатым, — пробормотал Рорк.
Спустившаяся по лестнице женщина протянула ему руку:
— Чего на самом деле нет и в помине.
Рорк поднял бровь, услышав певучий ирландский акцент. Внешность Мойры
говорила о том же. Нежная белая кожа, курносый носик и круглые щеки. Коротко
подстриженные платиновые волосы. Умные дымчато-серые глаза. Он понял, что
эта женщина видит все насквозь, но предпочитает держать язык за зубами.
— Рорк, это Мойра О'Баннион, наш главный консультант. У вас с ней много
общего. Мойра тоже родом из Дублина.
— Да, — непринужденно ответил Рорк. — Слышу по выговору.
— Неужели так заметно? — улыбнулась Мойра. — Я прожила в
Америке тридцать лет, но избавиться от акцента так и не сумела.
Dia dhuit. Conas ta tu? —
Maith, go raibh maith agat. — Я вижу, вы и вправду говорите на нашем старом языке, — заметила
она.
— Немножко.
— Я поздоровалась и спросила, как он поживает, — объяснила Мойра
Луизе. — Скажите, Рорк, у вас остались родные в Ирландии?
— Нет.
Если она и обратила внимание на его холодный односложный ответ, то не подала
виду.
— Ну что ж... Теперь ваш дом — Нью-Йорк, верно? Я переехала сюда с
мужем. Вышла замуж в двадцать шесть лет за янки и надеюсь, что теперь это и
мой дом.
— Чему мы очень рады. — Луиза взяла ее за руку и повернулась к
Рорку: — Я украла Мойру из Центра здоровья Карнеги. Их потеря — наше
приобретение.
— Я думаю, что сделала правильный выбор, — откликнулась
Мойра. — Рорк, вы сотворили настоящее чудо. Ничего подобного я не
видела и очень рада, что могу принимать участие в происходящем.
— Похвала Мойры дорогого стоит, — рассмеялась Луиза. — От нее
редко услышишь доброе слово.
— Редко, но метко... Вы уже осмотрели сад на крыше?
— Нет, мы не успели. — Луиза посмотрела на наручные часы и
поморщилась: — Я надеялась, что у меня хватит для этого времени, но уже
опаздываю. Рорк, вам следовало бы перед уходом взглянуть на него.
— Я с удовольствием покажу, — вызвалась Мойра. — Не будете
возражать, если мы воспользуемся лифтом? Видите ли, на верхних этажах
расположены жилые комнаты и комнаты для занятий. Я боюсь, что кое-кто из
наших гостей, встретив вас, может почувствовать себя неловко.
— Согласен.
— Вы попали в хорошие руки. — Луиза поднялась на цыпочки и
поцеловала Рорка в щеку. — Передайте привет Даллас. Я заскочу к вам и
осмотрю Соммерсета при первой возможности.
— Он будет ждать с нетерпением.
— Спасибо, Мойра. Я наведаюсь через несколько дней. Если что-нибудь
понадобится...
— Да-да. Ступайте и не беспокойтесь. — Мойра подтолкнула Луизу в
спину. — Эта женщина предпочитает не ходить, а бегать, — добавила
она, когда доктор Диматто устремилась к двери. — Энергична, предана
своему делу, умна и добра. Я поговорила с ней всего полчаса, после чего
бросила довольно ответственный пост в Центре Карнеги и перешла сюда.
Несмотря на то, что сильно потеряла в деньгах.
— Такой женщине трудно сопротивляться.
— О да. Мне говорили, что ваша жена тоже из таких. — Мойра провела
Рорка к маленькому лифту. — Энергичных и преданных своему делу.
— Это верно.
— Время от времени я вижу вас обоих в новостях. Или читаю о вас. —
Майора вошла в кабину и нажала верхнюю кнопку. — Вы часто бываете в
Дублине?
— От случая к случаю. — Рорк чувствовал, что его изучают и
оценивают, и сам делал то же самое. — У меня есть там деловые интересы.
— А личных нет?
Рорк стойко выдержал взгляд умных глаз. Его явно прощупывали.
— Пара друзей. Но у меня есть друзья во многих местах, так что я связан
с Дублином не больше, чем с каким-нибудь другим городом на Земле.
— Мой отец работал там адвокатом, а мать — врачом. Они до сих пор живут
в Дублине. Я человек занятой, но все же выкраиваю время, чтобы выбираться в
Ирландию раз в два года и проводить там несколько недель. Надо сказать,
Дублин в последнее время сильно изменился.
— Да, довольно сильно. — Рорк вспомнил обитателей многоквартирных
трущоб, с которыми в детстве жил бок о бок.
— Вот мы и приехали. — Двери открылись, и Мойра вышла
наружу. — Ну разве это не чудо? Кусочек сельской местности в самом
центре города.
Рорк увидел карликовые деревья, клумбы с цветами и овощные грядки,
разделенные прямыми проходами. Пышную зелень орошала постоянная дождевальная
система, умерявшая адскую жару.
— Наши пациенты — мы называем их гостями — имеют возможность что-то
сажать и ухаживать за растениями. Разумеется, скорее для собственного
удовольствия, чем для пропитания. Мы работаем здесь рано утром и по вечерам,
когда становится прохладнее. Мне нравится копаться в земле. Всегда
нравилось. Клянусь вам, за все прошедшие годы я так и не сумела привыкнуть к
здешнему пеклу, черт бы его побрал!
Рорк был поражен и заинтригован.
— Луиза давно говорила мне о саде, но я и представления не имел, что
это так замечательно. Тут действительно очень красиво. И в воздухе что-то
такое слышится, верно?
— Что же?
Он погладил блестящие листья какого-то вьющегося растения.
—
Вы давили и глушили меня, но я выжил. Выжил и зацвел. И будьте вы
все прокляты!
— пробормотал он и покачал головой. — Прошу прощения.
— Не за что. — Мойра еле заметно улыбнулась. — Я и сама так
подумала, когда пришла сюда впервые. Кажется, Луиза не напрасно молится на
вас.
— Она лицо заинтересованное, — усмехнулся Рорк. — Я даю ей
деньги. Спасибо за то, что показали мне сад, миссис О'Баннион... К
сожалению, мне пора уходить. Меня уже ждут.
— Должно быть, вы самый занятой человек на свете. Признаться, я не
ожидала, что всемогущий Рорк станет любоваться садом на крыше. Какими-то
бобами и турнепсом.
— На меня произвела сильное впечатление их живучесть... Рад был
познакомиться с вами, миссис О'Баннион.
Он протянул руку, и Мойра задержала ее в своей.
— Я знала вашу мать, &mda
...Закладка в соц.сетях
