Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...sp;— Пусть эти ребята немного остынут, — кивнула она
на кулинарию. — Сначала мне нужно поговорить с Надин.
— Вы уже установили личность убитой?
— Да. Я запросила данные, и в картотеке нашлись отпечатки ее пальцев.
Это Рэйчел Хоуард, студентка Колумбийского университета, работавшая неполный
день. — Ева стерла пот с лица. — Насчет возраста Ремке не ошибся.
Двадцать лет. Тащи мешок с биркой, — добавила она. — Проклятие,
она так испеклась там, что я не могу определить даже причину смерти, не
говоря о времени! Посмотрим, что скажут
уборщики
, а потом передадим ее
экспертам.
— Хотите начать поиск свидетелей?
— Подожди, пока я не поговорю с Надин.
Ева сунула Пибоди пустую бутылку и пошла по тротуару. Один из зевак хотел
что-то спросить, но увидел выражение ее лица и тут же отстал.
Надин вышла из микроавтобуса, злая, как кошка.
— Черт побери, Даллас, сколько времени ты будешь меня мариновать?
— Сколько понадобится. Сначала мне нужно увидеть снимки. А потом
отвезти тебя в управление и допросить.
— Нужно? Плевать я хотела на то, что тебе нужно!
Утро выдалось ужасное. Ева жутко вспотела, ее преследовал чудовищный запах
из контейнера, а от завтрака, которому она так радовалась, осталось одно
воспоминание. В душном воздухе стлался дым передвижного мангала, владелец
которого сбивался с ног, обслуживая людей, толпившихся вокруг и жаждавших
полюбоваться на чужую смерть.
Поэтому Ева и не пыталась сдержать гнев. Она злобно уставилась на свеженькую
Надин, выглядевшую словно майская роза и державшую в холеных пальчиках чашку
кофе со льдом.
— Отлично. Ты имеешь право хранить молчание...
— Что это значит, черт побери?!
— Ты являешься важным свидетелем в деле об убийстве. — Ева жестом
подозвала ближайшего полицейского. — Прочитайте мисс Ферст ее права и
проводите в управление. Она задержана для допроса.
— Да ты что, спятила? За что?!
— Скоро узнаешь. — Ева резко повернулась и пошла к судебным
экспертам.
ГЛАВА 2
В кулинарии было прохладно и пахло кофе, копченым лососем и свежим хлебом.
Ева выпила стакан воды, протянутый Ремке. Хозяин больше не напоминал готовую
к старту ракету. Он выглядел измученным.
Ева по собственному опыту знала, что так часто бывает с людьми, ставшими
свидетелями насилия.
— Когда вы в последний раз пользовались контейнером? — спросила
она.
— Вчера вечером. Около семи, сразу после закрытия. Обычно кулинарию
закрывает мой племянник, но на этой неделе он взял отпуск. Повез жену и
детей в Диснейленд. Один бог знает, зачем.
Он оперся локтями о стойку и прижал ладони к вискам.
— Не могу выкинуть из головы лицо этой девочки.
И никогда не
сможешь, — подумала Ева. — Будешь вспоминать его то и дело...
— Когда вы открыли магазин?
— В шесть утра. — Он тяжело вздохнул и опустил руки. — И
сразу заметил... запах. Я пнул контейнер. О боже всемогущий, пнул его, а она
лежала там...
— Вы не могли ей помочь, но можете сделать это сейчас. Что было потом?
— Я позвонил и обругал оператора. Костелло и Минц пришли около половины
седьмого, и мы сказали друг другу все, что об этом думаем. В семь я позвонил
снова, потому что никто не явился, и страшно злился, пока не приехал этот
Пул. Думаю, прошло около десяти минут. А потом я его стукнул.
— Вы живете наверху?
— Да. Мы с женой и наша младшая дочь. Ей шестнадцать лет. —
Дыхание Ремке участилось. — Господи, она ведь тоже могла очутиться в
контейнере! Вчера вечером она вернулась в десять. Такой у нас порядок. Она
куда-то ходила с подружками. Не знаю, что бы я делал, если бы... Не знаю,
что бы я делал. — У него сорвался голос. — А что делают в таких
случаях?
— Да, это тяжело... Вчера вечером вы не слышали ничего подозрительного?
Может быть, видели кого-нибудь?
— Шелли вернулась вовремя. Мы строго следим за этим, так что она пришла
в десять. Я смотрел по телевизору какой-то спорт, но главным образом ждал
ее. В одиннадцать все уже спали. Нужно было открывать кулинарию, поэтому я
лег рано. И уснул, как убитый.
— О'кей, расскажите мне о Рэйчел. Что вы о ней знаете?
— Не так уж много. Кажется, она работала в круглосуточном магазине
около года. Чаще днем. Иногда выходила в ночную смену, но работала главным
образом днем. Когда я заходил в магазин, то видел, что она занималась.
Конечно, если не было покупателей. Она собиралась стать учителем. Улыбка у
нее была чудесная... — У него снова сорвался голос. — Стоило посмотреть
на нее, как у тебя улучшалось настроение. Не понимаю, как у кого-то
поднялась рука... — Он выглянул в окно и снова посмотрел на
контейнер. — Просто не понимаю.
Ева в сопровождении Пибоди перешла улицу и направилась к круглосуточному
магазину.
— Свяжись с Рорком. Я хочу узнать, как себя чувствует Соммерсет.
— А как он себя может чувствовать? Он же сегодня уезжает в отпуск. С
фанфарами и фейерверком. Вы отметили это в календаре.
— Он сломал ногу.
— Что? Когда? Как? Вот тебе и раз...
— Сегодня утром грохнулся с лестницы. Думаю, он сделал это назло мне.
Просто уверена. Скажешь Рорку, что я позвоню, как только покончу с этим
делом.
— И передам, что вы искренне сочувствуете бедняге. — Ева смерила
ее убийственным взглядом, однако Пибоди сумела сохранить серьезный
вид. — Он поймет, что это вранье, но так принято.
— Говори что хочешь.
Ева вошла в магазин, работавший круглосуточно семь раз в неделю. Какой-то
тактичный человек уменьшил громкость музыки, которая обычно оглушительно
звучала в каждом магазине сети
24/7
. Помещение напоминало пещеру,
наполненную продуктами быстрого приготовления и товарами повседневного
спроса. Вдоль одной стены выстроились игральные автоматы. У дверей маячил
полицейский, за стойкой сидел юноша с красными глазами.
Еще один тинейджер
, — подумала Ева. Продавцы в магазинах этой сети
были главным образом старшеклассниками или студентами, гнувшими спину за
смешные деньги.
Юноша был чернокожий, худой, с впечатляющей гривой оранжевых волос, торчащих
в разные стороны. В его губу было продето серебряное кольцо, на браслете
часов болтался дешевый брелок.
Он посмотрел на Еву и снова беззвучно заплакал.
— Они сказали, чтобы я никому не звонил. Сказали, чтобы сидел здесь. А я не хочу сидеть здесь!
— Ты скоро освободишься. — Ева кивком отослала полицейского на
улицу.
— Они сказали, что Рэйчел мертва...
— Да. Ты дружил с ней?
— Я думаю, это ошибка. Думаю, вы ошиблись. — Он провел пальцем под
носом. — Если вы дадите мне позвонить, то поймете, что произошла
ошибка.
— Мне очень жаль. Как тебя зовут?
— Мадинга. Мадинга Джонс.
— Нет, Мадинга, это не ошибка. Мне очень жаль. Я вижу, что вы
действительно были друзьями. Как давно ты ее знал?
— Этого не может быть! Не может быть... — Он потер лицо руками. —
Она стала работать здесь прошлым летом. В самом начале лета. Она училась в
университете и нуждалась в работе. Иногда мы с ней куда-нибудь ходили.
— Вы были близки с ней? Состояли в связи?
— Мы дружили, вот и все! У меня есть девушка. Иногда мы вместе посещали
какой-нибудь клуб или смотрели новый фильм.
— У нее был молодой человек?
— Вообще-то нет. Рэйчел никого особенно не выделяла, потому что ей
нужно было учиться. Она обожала учиться.
— Она никогда не говорила, что ее преследуют? Может быть, был человек,
недовольный тем, что на него не обращают внимания?
— Я не... ну, был один парень, с которым мы познакомились в клубе.
Однажды она с ним встречалась. Кажется, он владелец ресторана или что-то в
этом роде. Но Рэйчел сказала, что он слишком много хочет, и бросила его.
Малому это не понравилось, и какое-то время он не давал ей проходу. Но это
было несколько месяцев назад. Еще до Рождества.
— Тебе известно его имя?
— Диего. — Он пожал плечами. — Фамилию не знаю. Лощеный,
нарядно одетый. Он ей совсем не подходил — только и делал, что таскался по
клубам и барам. Но он умел танцевать, а Рэйчел нравились танцы.
— В каком клубе они познакомились?
—
Устрой сцену
. На Четырнадцатой, неподалеку от Юнион-сквер. Он... он
что-то сделал с ней перед тем, как бросить в контейнер?
— Пока не могу сказать.
— Она была девушкой! — У него задрожали губы. — Говорила, что
не хочет спать с мужчиной просто от нечего делать. Я слегка подтрунивал над
этим, потому что мы дружили. Если он что-то сделал с ней... — Слезы юноши
высохли, и его взгляд стал каменным. — Вы должны сделать с ним то же,
что он сделал с ней!
Выйдя наружу, Ева пригладила волосы и пожалела, что не взяла с собой темные
очки. Они вечно куда-то исчезали.
— Перелом ноги, — сообщила Пибоди. — Вывих плеча и
повреждение запястья.
— У кого?
— У Соммерсета. Рорк сказал, что его сутки продержат в больнице. А
потом он заберет старика домой и будет ухаживать за ним. Вдобавок Соммерсет
ушиб колено здоровой ноги, так что поднимется не скоро.
— Дерьмо!
— Да, а еще Рорк сказал, что благодарит вас за сочувствие и непременно
передаст ваши слова больному.
— Дерьмо, — повторила Ева.
— Должна обрадовать вас еще больше. Пришло сообщение от адвоката Надин.
Вы обязаны закончить ее допрос через час, иначе Семьдесят пятый канал подаст
на вас официальную жалобу.
— Ничего, потерпит. — Ева выхватила из нагрудного кармана Пибоди
темные очки и надела их. — Сначала нам нужно поставить в известность
ближайших родственников Рэйчел Хоуард.
Добравшись до управления, Ева мечтала только об одном: принять душ. Но душ
мог подождать. Она устремилась прямо в
гостиную
— так в управлении
называли просторную комнату для тех, кто ждал допроса, членов семей и
потенциальных свидетелей, которые не горели желанием помогать следствию. Тут
были стулья, столы, торговые автоматы и пара телевизоров для развлечения
ожидавших. Сегодня единственными обитателями
гостиной
были Надин, ее
группа и какой-то нарядно одетый мужчина — очевидно, адвокат.
Увидев Еву, Надин тут же вскочила:
— Ну, сейчас ты у меня получишь!
Адвокат — высокий, стройный, с волнистыми русыми волосами и холодными
голубыми глазами — потрепал ее по руке:
— Надин, позвольте мне... Лейтенант Даллас, я — Картер Суон, юрист
Семьдесят пятого канала, представляющий здесь интересы мисс Ферст и ее
коллег. Начну с того, что ваше обращение с моим клиентом, известным
репортером, совершенно неприемлемо. Вашему начальству будет подана жалоба.
— Ясно. — Ева свернула к торговому автомату. Кофе здесь был
отвратительный, но ей нужно было что-то выпить. — Мисс Ферст... — Она
набрала свой личный код и выругалась, получив сообщение, что ее кредит
исчерпан. — Мисс Ферст является важным свидетелем по делу об уголовном
преступлении. Ее просили явиться на допрос добровольно, но она не пожелала
оказать помощь следствию.
Ева порылась в карманах, разыскивая мелочь или жетоны, но тщетно.
— Я имела право дать распоряжение о доставке ее в управление. А у нее
было право вызвать вас сюда в пику мне. Надин, мне нужны снимки.
Надин снова села, скрестив длинные ноги, взбила пышные светлые волосы и
заставила себя улыбнуться.
— Тебе придется предъявить моему адвокату судебное постановление, а
если он подтвердит его подлинность, мы поговорим о снимках.
— Надин, не играй с огнем!
Из глаз Надин, зеленых, как у кошки, полетели искры.
— Так ты мне еще и угрожаешь?!
— Согласно закону, — начал Картер, — мисс Ферст обязана
предъявлять полиции свое личное или профессиональное имущество только по
решению суда.
Надин постаралась взять себя в руки.
— Я сама позвонила тебе, — вполголоса сказала она. — Я не
была обязана это делать. Я могла поехать прямо в Деланси и сделать свой
репортаж. Но я позвонила тебе по дружбе. А ты успела туда первой... — Она
бросила злобный взгляд на одного из членов своей бригады, и тот
съежился. — И заткнула мне рот. Это мой репортаж!
— Ты сделаешь свой проклятый репортаж. Последние полчаса я провела в
симпатичном бруклинском домике с родителями двадцатилетней девушки. С
родителями, которые теряли сознание у меня на глазах, когда я говорила им,
что их дочь мертва, и рассказывала, где она провела эту траханую ночь!
Ева подошла к Надин, та медленно поднялась, и они гневно уставились друг на
друга.
— Если бы не я, ты бы никогда не нашла ее.
— Ты ошибаешься. Разница только в том, что на моем месте мог оказаться
кто-нибудь другой. Если кто-то проводит пять-шесть часов в контейнере при
температуре в тридцать пять градусов снаружи и минимум пятьдесят внутри, у
всех вокруг улучшается обоняние.
— Послушай, Даллас... — начала Надин, но Ева уже завелась:
— Возможно, именно на это и рассчитывал тип, который прислал тебе
снимки и сунул труп в контейнер. Возможно, он думал о бедном сукином сыне,
который найдет ее, и о полицейском, который туда полезет. Надин, ты знаешь,
что случается с трупом после нескольких часов пребывания при такой
температуре?
— Это тут ни при чем!
— Нет? Тогда взгляни сюда!
Она вынула из кармана снятую кассету и вставила ее в видеомагнитофон. Спустя
несколько секунд на экране появилось изображение Рэйчел Хоуард в том виде, в
каком ее обнаружила Ева.
— Ей было двадцать лет, она училась в Колумбийском университете,
собиралась стать учителем и работала в круглосуточном магазине. Любила
танцевать и собирала медведей. Плюшевых медведей. — Голос Евы, не
сводившей глаз с экрана, стал острым как бритва. — У нее есть младшая
сестра по имени Мелисса. Родные думали, что Рэйчел осталась ночевать у
подруг в общежитии. Такое случалось пару раз в неделю, так что они не
волновались. Пока я не постучала в дверь.
Она отвернулась от телевизора и снова посмотрела на Надин.
— Ее мать сначала опустилась на колени, а потом упала плашмя, как будто
из нее выкачали воздух. Когда мы закончим, советую тебе поехать туда с
бригадой. Снимете хороший сюжет. Человеческие страдания сильно повышают
рейтинг передачи!
— Ваши слова несправедливы, — бросил Картер. — И неуместны.
Мой клиент...
— Успокойтесь, Картер. — Надин протянула руку к своему кожаному
портфелю. — Лейтенант, я хочу поговорить с вами наедине.
— Надин, я настоятельно советую...
— Помолчите, Картер! Даллас, ты меня поняла? Наедине.
— Ладно. — Ева вынула кассету. — Пошли в мой кабинет.
Они направились к лифту и, не говоря ни слова, поднялись на нужный этаж.
Когда они шли через общее помещение, с ними пытались здороваться, но видели
выражение их лиц и тут же умолкали.
Кабинет был маленьким и тесным, с единственным узким окном. Ева села за
письменный стол, жестом показав Надин на жесткий стул. Но садиться Надин не
стала. Было видно, что она потрясена.
— Ты меня знаешь. Хорошо знаешь. Я ничем не заслужила такого обращения.
Не заслужила, чтобы мне говорили такие веши.
— Может быть. Но ты сама притащила адвоката. И орала на меня за то, что
я помешала тебе снять репортаж.
— Черт побери, Даллас, ты арестовала меня!
— Никто тебя не арестовывал. Просто доставили в управление для допроса.
Так что жаловаться тебе не на что.
— Плевать я хотела на жалобы!
Надин со злости пнула стул. Ева отнеслась к этому жесту с уважением,
несмотря на то что сиденье взлетело в воздух и ударило ее по ноге.
— Я позвонила тебе! — прошипела Надин. — Поставила в
известность, хотя вовсе не обязана была этого делать! А ты заткнула мне рот,
притащила сюда и обращаешься со мной, как с вампиром!
— Я не затыкала тебе рот. Просто делала свое дело. А притащила сюда,
потому что у тебя была нужная мне информация, а ты злилась и не желала ее
предоставлять.
— Значит, это
я злилась?
— Да, злилась... О господи, умираю без кофе! — Ева встала и
протиснулась мимо Надин к автомату. — Я тоже злилась, но на ссору у
меня времени не было. А вот за вампира прошу прощения. Я действительно
хорошо тебя знаю. Налить чашечку?
Надин открыла было рот, но тут же закрыла его и шумно выдохнула:
— Да. Если бы ты относилась ко мне с уважением...
— Надин... — Ева протянула ей чашку с кофе. — Если бы я относилась
к тебе по-другому, то пришла бы в
гостиную
с судебным постановлением.
Надин пожала плечами и сделала глоток кофе.
— Честно говоря, я сделала для тебя копии снимков еще до того, как
отправилась в Деланси. И была бы там намного раньше, чем ты, если бы Ред не
повредил бампер другой машины. — Она вынула копии из портфеля.
— Отделу электронного сыска придется проверить твой компьютер. Нужно
выяснить, откуда были присланы изображения и текст.
— Да. Я думала об этом.
Битва закончилась, и они снова смотрели друг другу в глаза. Женщины,
объединенные общим делом.
— Славная была девушка, — уронила Надин. — С чудесной
улыбкой.
— Так все говорят. Давай посмотрим... Эта фотография сделана на работе
— видна витрина с кондитерскими изделиями. Эта... должно быть, в метро. А
эта... не знаю... кажется, в каком-то парке. Она не позировала. Может быть,
даже не знала, что ее снимают.
— Он преследовал ее?
— Возможно... А вот тут она позировала.
Ева вгляделась в последний отпечаток. Рэйчел сидела на стуле у белой стены.
Ее ноги были скрещены, руки аккуратно сложены на коленях. Освещение было
мягким и неназойливым. На девушке были те же голубая рубашка и джинсы, в
которых ее обнаружили. Лицо было юным и прелестным, но ярко-зеленые глаза —
абсолютно пустыми.
— Послушай, а ведь она тут мертвая, — прошептала Надин. — На
этой фотографии она уже мертва!
— Возможно. — Ева отложила снимок в сторону и прочитала текст
сообщения.
ОНА БЫЛА ПЕРВОЙ, И ЕЕ СВЕТ БЫЛ ЧИСТЫМ. ОН БУДЕТ СИЯТЬ ВСЕГДА — ТЕПЕРЬ ОН
ЖИВЕТ ВО МНЕ. ОНА ЖИВЕТ ВО МНЕ. ВМЕСТИЛИЩЕ НАЙДЕТЕ В ДЕЛАНСИ, НА УГЛУ АВЕНЮ
Д
. СООБЩИТЕ МИРУ, ЧТО ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО. НАЧАЛО ВСЕГО
.
— Я позвоню Фини и попрошу прислать кого-нибудь из ОЭС проверить твой
компьютер. Поскольку мы выяснили отношения, я могу не предупреждать, что о
некоторых подробностях, важных для следствия, — в частности, о
содержании этого сообщения — в репортаже упоминать не следует.
— Можешь. А я, в свою очередь, могу не просить держать меня в курсе и
давать мне эксклюзивные интервью по ходу следствия.
— Можешь. Только не сейчас, Надин. Я еще формально не завела дела.
— Тогда сделай официальное заявление. Которое я могла бы передать в
эфир, доказывая, что нью-йоркская полиция не сидит сложа руки.
— Ладно. Скажешь, что следствие ведется во всех возможных направлениях
и что ни отдел расследования убийств, ни лейтенант Даллас не будут смотреть
сквозь пальцы на то, что с молодыми женщинами обращаются как с мусором.
Оставшись одна, Ева снова села за письменный стол. Первым делом ей следовало
отправиться к судмедэкспертам. Но сначала она должна была выполнить еще один
долг.
Она набрала личный номер Рорка, услышала бесстрастный ответ
абонент
недоступен
, но не успела дать отбой, как ее соединили с администратором.
— Ох... Привет, Каро. Наверно, он занят?
— Привет, лейтенант. Он только что закончил совещание. Наверно, уже
освободился. Сейчас переключу.
— Я не хочу беспокоить... О, черт!
Ее снова переключили. Прислушиваясь к гудкам, Ева беспокойно ерзала в
кресле. Наконец в трубке послышался голос:
— Лейтенант, вы все-таки позвонили...
— Извини, что не сделала этого раньше. Вздохнуть некогда. Как он
чувствует себя?
— Перелом сложный, и он злится. Добавь к этому плечо, колено, шишки и
синяки... В общем, падение было тяжелое.
— Да. Слушай, мне очень жаль. Честное слово.
— Угу... Они продержат его до завтра. Если Соммерсет немного оправится,
я отвезу его домой. На первых порах передвигаться самостоятельно он не
сможет, так что за ним потребуется уход. Я уже распорядился.
— Как по-твоему, я могу что-нибудь для него сделать?
Голос Рорка смягчился:
— Например?
— Понятия не имею. А как ты сам? О'кей?
— Не совсем. Ты же знаешь, я становлюсь излишне сентиментален, когда
что-нибудь случается с теми, кто мне дорог. Во всяком случае, так говорят.
Он сердится на меня за то, что я отправил его в больницу. Точно так же, как
это делаешь ты в похожих ситуациях.
— Посердится и перестанет. — Еве хотелось прикоснуться к нему и
разгладить тревожные морщинки в уголках глаз. — Как и я.
— До тебя он был мне единственным родным человеком. Я ужасно испугался,
увидев его в таком виде.
— Он не позволит себе слечь надолго. Для этого он слишком дотошен...
Слушай, мне пора бежать. Не знаю, когда вернусь.
— Я тоже. Спасибо, что позвонила.
Ева дала отбой, еще раз посмотрела на снимки и сунула их в сумку. Потом
вышла из кабинета и направилась к отсеку Пибоди.
— Пибоди, мы уезжаем.
— Я получила расписание занятий жертвы. — Пибоди с трудом успевала
за размашисто шагавшей Евой. — Список преподавателей. И фамилии коллег
по работе в магазине. Но еще не успела просмотреть их.
— Сделаешь это по дороге в морг. Заодно займешься фотографиями. Может
быть, обнаружишь что-нибудь интересное.
— Кстати, о фотографии... Рэйчел выбрала факультатив по фотоделу. И
неплохо успевала. Черт побери, она всюду хорошо успевала. Толковая была
девочка. — Пока они шли к гаражу, Пибоди достала карманный
компьютер. — Факультатив проходил по вторникам вечером.
— То есть вчера?
— Да, мэм. Ее преподавательницу зовут Лиэнн Браунинг.
— Проверь ее данные. — Когда они подошли к гаражу, Ева принюхалась
и спросила: — Откуда эта вонь?
— Как ваша помощница и добрый товарищ, должна сказать, что этот запах
исходит от вас, лейтенант.
— О, черт!
— Вот. — Пибоди порылась в сумке и вынула оттуда флакон аэрозоля.
Ева инстинктивно отпрянула.
— Что это? Убери сейчас же!
— Даллас, когда мы сядем в машину, нам не поможет даже исправный
кондиционер. Дышать будет нечем. От вас воняет. Думаю, жакет придется сжечь.
А это очень обидно, потому что он по-настоящему классный.
Не успела Ева пригнуться, как Пибоди прицелилась, открыла огонь и не
прекратила его даже тогда, когда доблестный лейтенант завопила во всю мочь.
— От твоего аэрозоля пахнет... гнилыми цветами!
— Гнилью пахнет от вас. — Пибоди наклонилась и принюхалась. —
Ну вот, намного лучше. Если стоишь в трех... нет, в пяти метрах, почти
незаметно. Наверно, в морге найдутся сильные дезинфицирующие. Вы сможете
помыться, а тем временем они что-нибудь сделают с вашей одеждой.
— Приступай к поиску, Пибоди.
— Есть, лейтенант.
Пибоди забралась в машину и начала искать данные Лиэнн Браунинг.
— Профессор Браунинг. Пятьдесят шесть лет. Работает в Колумбийском
университете двадцать три года. Состоит в однополом браке с Анджелой
Брайтстар, пятидесяти четырех лет. Живет в Верхнем Вест-Сайде. Адрес...
Криминальных записей нет. Родственники — брат, живет в Верхнем Ист-Сайде,
женат, имеет сына двадцати восьми лет. Родители еще живы, на пенсии, живут в
Верхнем Ист-Сайде и Флориде.
— Проверь данные и о Брайтстар тоже.
— У Брайтстар есть небольшой прокол, — спустя мгн
...Закладка в соц.сетях
