Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...Ох... Наверно, сам Падди.
Лжешь
, — подумал Рорк.
— Насколько я помню, такие мелочи он всегда поручал тебе.
Рорк с быстротой молнии схватил Грогина за грязные волосы и снова приставил
к горлу нож.
— Откуда мне знать? — По дрожащим губам старика потекла
слюна. — Ради бога, откуда мне знать? По его приказу я проломил столько
голов, что и не сосчитать. Нельзя убивать меня за это! Прошло столько лет...
Всего одно движение, — думал Рорк. — Одно движение — и кровь
этого человека обагрит мои руки
.
Мышцы его напряглись, готовые сделать это движение. Он слышал хриплые крики,
доносившиеся с улицы, — кто-то громко ссорился. От перепуганного
Грогина пахло потом и свежей кровью, на ширинке расплывалось пятно мочи. Какой-
то миг, показавшийся Рорку вечностью, лезвие ножа прижималось к плоти. Потом
Рорк отступил на шаг и сунул нож в ботинок.
— Такое дерьмо не стоит того, чтобы его убивать.
Они ушли, не оглядываясь на Грогина, который сидел в луже собственной мочи и
рыдал.
— В былые дни он бы у тебя одним сломанным пальцем не отделался, —
заметил Брайан.
— В былые дни... — Рорк сжал руку в кулак и представил себе, с каким
удовольствием он несколько раз заехал бы этим кулаком в морду
Грогину. — Не стоит он того. Он был всего лишь жалким подручным Патрика
Рорка. И все же он долго будет просыпаться по ночам в холодном поту, боясь,
что я вернусь.
— Мне показалось, ты уже знал почти все из того, что он рассказал.
— Мне требовалось услышать подтверждение. — Рорк передернул
плечами. В Дублине было холоднее, чем в Нью-Йорке. Кроме того, они стояли у
реки — у той самой реки, в которую они бросили ее изувеченное тело... — А
еще мне было важно понять, как именно это случилось. Теперь можно переходить
к следующему этапу.
— К какому этапу?
— У нее были родные. Они по-прежнему живут в Клэре. Нужно рассказать
им, что с ней случилось и почему. О боже, Брайан... Я должен поговорить с
ними, но сначала мне надо напиться.
— Я знаю одно подходящее место. — Брайан обнял его за плечи и
повел прочь от реки. — Сегодня ты ночуешь у меня.
ГЛАВА 15
Кое-кто назвал бы ее трусихой, но Еве было наплевать.
— Нам нужно заново просмотреть все протоколы допросов, сверить даты,
провести поиск по именам. — Ева посмотрела на часы, как будто ее
интересовало время. — А смена уже кончается. Давай я завезу тебя домой,
и ты захватишь необходимые вещи. Потом мы поедем ко мне, поработаем, а утром
соберем у себя остальных членов бригады.
— Вы хотите, чтобы я переночевала у вас?
— Так будет проще.
— Угу... — Пибоди чинно сложила руки на коленях; тем временем Ева
выехала с университетской автостоянки. — Одна из вещей, которые я хочу
захватить, это Макнаб.
— Ладно.
— Ладно? — эхом повторила Пибоди и сжала губы, пытаясь скрыть
улыбку. — Но это значит, что мы с ним будем трахаться под вашей крышей.
Ева упорно смотрела вперед.
— Конечно, на это уйдет какое-то время, но мы все равно окажемся в
выигрыше.
— Вы боитесь Соммерсета?
— С чего ты взяла?
— Мысль о том, что мы будем заниматься любовью в спальне для гостей,
пугает вас меньше, чем возможность остаться наедине с Соммерсетом. Это,
конечно, приятно...
— Пибоди, не заставляй меня останавливать машину!
— А согласие Рорка вы получили?
— Нет. Он занят. Ему не до того.
Пибоди тут же стала серьезной.
— Так я и думала... Даллас, у него неприятности?
— Да, крупные неприятности личного характера. Он пытается их уладить.
Дело семейное.
— Я не знала, что у него есть семья.
— Он тоже не знал. — Ева не могла говорить об этом. Не знала, как
это сделать. Не знала, следует ли говорить об этом вообще. — Он
справится. И вернется через пару дней.
Тебе страшно ехать домой, потому что его там нет
, — подумала Пибоди.
— Если хотите, мы с Макнабом поживем у вас до его возвращения, — осторожно предложила она.
— Хорошенького понемножку.
Ева покорно дожидалась, пока Пибоди собирала вещи, — сидела в машине и
мысленно составляла отчет. Потом покорно поехала в управление за Макнабом.
Это было лучше, чем возвращаться домой в одиночку.
Да, дело именно в этом, — думала она, пытаясь не слышать болтовни
Пибоди и Макнаба. — Я не хочу возвращаться домой одна
. Еще пару лет
назад это ее не смутило бы. Тогда ей это даже нравилось. Она залезла бы в
свой кокон и весь вечер занималась очередным делом.
Кроме того, там не было бы этого несносного Соммерсета. Хотя у старика была
сломана нога, он по-прежнему жил с ней под одним кровом. И дышал тем же
воздухом, что и она.
И все же была еще одна причина, которая заставила ее взять с собой Пибоди и
Макнаба. Ей нужно было отвлечься. Шум, суета, работа... Что угодно, только
бы перестать волноваться за Рорка!
Где он сейчас, черт побери, и что делает?! Она запретила себе думать об этом
и снова прислушалась к беседе.
—
Кримсон Рокет
— потрясная группа, — заявил Макнаб. —
Просто обалденная.
— Ай, брось. Дешевка.
— Ты не врубаешься! Попробуй вслушаться.
Он включил плеер, из которого понеслись дикие крики. Ева подумала, что это
больше всего похоже на крушение поезда.
— Выключи! — велела она. — Немедленно выключи это дерьмо!
— Даллас, вы получаете уникальную возможность. Откройте себя потоку
энергии и иронии.
— Еще две секунды — и я открою окно и выброшу тебя с твоей энергией на
улицу!
Довольная Пибоди улыбнулась:
— Я же говорила тебе, что это дешевка.
— У тебя нет музыкального вкуса.
— Это у тебя нет вкуса!
— Нет, у тебя!
Ева подняла плечи, словно пытаясь заткнуть ими уши.
— Господи, зачем я это сделала? — спросила она себя, въезжая в
ворота. — Зачем?
Подъехав к дому, Ева нажала на тормоз и выскочила из машины, пытаясь
спастись бегством, но они устремились за ней.
— Туда! — Ева ткнула пальцем в сторону квартиры Соммерсета. —
Отправляйтесь туда и ссорьтесь там, сколько влезет. Может быть, у старика
лопнут мозги, и у меня станет одной проблемой меньше. Навестите больного и
болтайте там, пока у вас языки не отсохнут, обедайте и трахайтесь до
посинения. Убирайтесь!
— Лейтенант, но вы хотели поработать, — напомнила Пибоди.
— Я не желаю видеть вас в течение часа! — крикнула Ева и бросилась
к лестнице. — Должно быть, я окончательно свихнулась, — бормотала
она, поднимаясь к себе. — Свихнулась, сама не заметив этого, и теперь
по мне плачет палата для буйных.
— Что это с ней? — удивился Макнаб.
— У Рорка возникли какие-то неприятности. Это выбило ее из колеи. Давай
навестим Соммерсета и посмотрим, как он себя чувствует... Что ни говори, но
твои
Кримсон Рокет
— фуфло, — добавила она.
— И как меня угораздило влюбиться в женщину, которая ничего не понимает
в музыке? — Макнаб ущипнул ее. — Впрочем, я догадываюсь. — Он
наклонился к уху Пибоди: — Как ты думаешь, мы успеем за час навестить
Соммерсета, пожевать и натрахаться до посинения?
— Держу пари, что успеем.
Ева прошла прямо в свой кабинет и тут же направилась к кофеварке.
— Кофе. Кофе поможет мне не сойти с ума.
Она чуть не выпила кружку залпом, но сдержалась и, только сев за компьютер,
сделала первый глоток.
Лейтенант Ева Даллас, объединенные дела Х-23987 и Х-23992, — быстро
набрала она. — Дополнительные сведения. Связь между жертвами Хоуард и
Сулу подтверждается показаниями нескольких свидетелей. Оба часто посещали
компьютерный клуб Устрой сцену
и встречались там. Обоих фотографировал
Хастингс. Установлена связь между Хастингсом и Браунинг, преподавательницей
Хоуард, одной из последних, кто видел Хоуард живой. Они знают друг друга
профессионально и лично. По рекомендации Браунинг некоторые ее студенты
работали у Хастингса помощниками фотографа. Это позволяло им получить доступ
к его файлам и извлечь оттуда фотографии жертв. Кроме того, к ним имела
доступ сама Браунинг, когда приводила в студию Хастингса студентов своего
семинара
.
Ева сделала паузу и постаралась осмыслить уже известные факты.
Алиби Браунинг сомнительно и подтверждено только ее сожительницей.
Подозреваемая имела возможность подделать показания видеокамер. ОЭС придется
изучить дискеты на предмет фальсификации
.
— Это не она, — вполголоса пробормотала Ева. — Такие вещи не
в ее характере, но перестраховаться не мешает... А Анджела Брайтстар? Алиби
также сомнительно. Средства и возможности у нее были. Мотив? Ревность, как
личная, так и профессиональная.
Она допила кофе и дала компьютеру задание, учитывая способ преступления и
вновь открывшиеся данные, оценить вероятность того, что преступник относится
к той же возрастной группе, что и жертвы.
РАБОТАЮ. С УЧЕТОМ ИЗВЕСТНЫХ ДАННЫХ ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ПРЕСТУПНИК И
ЖЕРТВЫ ОТНОСЯТСЯ К ОДНОЙ ВОЗРАСТНОЙ ГРУППЕ — ОТ ВОСЕМНАДЦАТИ ДО ДВАДЦАТИ
ДВУХ — СОСТАВЛЯЕТ ТРИДЦАТЬ ДВА И ДВЕ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА
.
— Да, так я и думала, — пробормотала Ева. — Вполне возможно,
что тут поработал извращенный юный вундеркинд, обладающий огромным запасом
терпения, но, скорее всего, это был взрослый...
Она приказала компьютеру провести поиск в списке помощников Хастингса и
определить возрастной спектр.
РАБОТАЮ... ВОЗРАСТНОЙ СПЕКТР — ОТ ВОСЕМНАДЦАТИ ДО ТРИДЦАТИ ДВУХ
.
Выведя на стенной экран фамилии тех, кому больше двадцати пяти, Ева
просмотрела список и обнаружила в нем фамилии, которые Пибоди назвала
вымышленными.
Ладно. Брэди, Адамс, Ольсен, Луи Жавер. Надо сравнить эти имена со списком
студентов, посланных к Хастингсу профессором Браунинг.
Дав очередное указание компьютеру, Ева вывела на настенный экран карту
города и стала изучать маршруты и места, которые отметила ранее. Она
мысленно прошла по этим маршрутам, пытаясь увидеть то, что видел убийца.
— Где ты работаешь? — вслух спросила она. — Где хранишь свое
транспортное средство? Кто ты? И почему делаешь это?
Свет, — в который раз подумала она. — Свет — это энергия и жизнь.
Свет — это душа. Без света нет изображения. Без света нет жизни...
Что-то зашевелилось у нее в мозгу. Она склонила голову набок, пытаясь помочь
мысли сформироваться.
И тут зазвонил телефон.
— Черт побери... Даллас, — ответила Ева.
— А вот и она... Привет, дорогая!
— Рорк! — Все посторонние мысли вылетели из ее головы. Остались
лишь любовь и тревога. — Где ты?
— В славном городе Дублине. — Он улыбнулся.
— Ты... ты
пьян?
— Вдрызг! Мы приканчиваем вторую бутылку. Или третью. Какая разница?
— Кто это
мы
?
— Я и друг моего детства Брайан Келли. Он посылает тебе пламенный
привет.
— Отлично. — Иногда они изрядно вместе выпивали, особенно во время
отпуска. Но Ева никогда не видела Рорка пьяным вдребезги. Он говорил с таким
ирландским акцентом и так косноязычно, что Ева с трудом понимала его. —
Ты в
Грошовом поросенке
?
— Нет. Едва ли... Нет, — подтвердил он, оглянувшись. — Это не
пивная. Такое виски можно пить только в узкой компании. Мы пьем на квартире
у Брая. И представь себе, это не какая-нибудь лачуга. У Брая очень уютная
квартира. Слышишь его? Он поет
Молли Мэлоун
.
Значит, ему ничто не грозит, — подумала Ева. — Он не вывалится из
пивной пьяный и не попадет под автобус
.
— Я думаю, у вас сейчас глубокая ночь. Ложись и поспи.
— Я еще не готов уснуть. Не хочу видеть сны. Ты меня понимаешь, правда,
любимая?
— Да, понимаю. Рорк...
— Сегодня я узнал кое-что, но пока не хочу об этом думать. Оставлю на
ночь. Узнал кое-что от одного из старых дружков моего отца. Ублюдок. Тебе
будет приятно знать, что я не убил его. Но очень хотел.
— Никуда не ходи сегодня. Обещай мне, что останешься у Брайана. Можешь
напиться до бесчувствия, только, ради бога, никуда не ходи!
— Никуда не пойду до завтра. А завтра улечу на Запад.
— На Запад? — Еве представились ранчо, горы и бескрайние равнины. — Куда? В Монтану?
Рорк расхохотался:
— О боже, ничего удивительного, что я влюбился в тебя! На запад
Ирландии, моя радость. Завтра я отправлюсь в графство Клэр. Есть шанс, что
они убьют меня, как только увидят мое лицо. Его лицо. Но это нужно сделать.
— Рорк, может быть, ты останешься у Брайана еще на денек? Пусть все
уляжется, а потом... Что там за шум, черт побери? — спросила она,
услышав грохот.
— А... Это Брайан упал. Вместе со столом и лампой. Упал ничком,
бедняга. Пойду подниму его и уложу в постель. Позвоню тебе завтра.
Позаботься о моем копе, ладно? Я не могу без него жить.
— А ты позаботься о моем пьяном ирландце. Я тоже не могу без него жить.
В голосе Рорка послышалось недоумение:
— Без кого, без Брайана?
— Нет, идиот. Без тебя.
— А... — Он так растерянно усмехнулся, что у Евы защипало в
глазах. — Хорошо. Значит, мы на равных! Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи. — Она смотрела на гудящую трубку, жалея, что
нельзя протянуть руку и притащить Рорка обратно.
Компьютер еще не закончил поиск, когда в кабинет ввалились Пибоди и Макнаб.
— У Соммерсета все в порядке, — сказала Пибоди. — Завтра ему
снимут шину, а вскоре он сможет ходить.
— Я прыгаю от радости... Мэтью Брэди, Ансель Адамс, Джимми Ольсен, Луи
Жавер. Кто это такие?
— Джимми Ольсен — начинающий репортер
Дейли планет
, —
откликнулся Макнаб.
— Ты его знаешь?
—
Супермен
, Даллас! Вам следовало бы больше интересоваться поп-
культурой. Комиксы, рассказы в картинках, видео, компьютерные игры...
Понимаете, Супермен — это супергерой с планеты Криптон, который был послан
на Землю еще ребенком и...
— Короче, Макнаб!
— Если короче, то Джимми Ольсен — один из персонажей этого комикса.
Молодой репортер и фотограф.
— Фотограф... Любопытно. А остальные?
— Ансель Адамс — когда-то был такой знаменитый фотограф, —
подсказала Пибоди. — У моего отца хранились репродукции его снимков. Он
замечательно снимал пейзажи.
— И Мэтью Брэди. — Ева подошла к компьютеру. — Про этого я
слышала. Еще один фотограф. Итак, три из четверых. Сплошные псевдонимы — и,
естественно, никаких адресов, никаких родственников. Но что скрывается за
дверью номер четыре? — У нее загорелись глаза. — А вот и победа!
Не Луи, а Анри Жавер. Фотограф, известность которому принесли главным
образом портреты мертвых. Работал в начале века в Париже. Хотя это
направление, получившее название
Портреты теней
, быстро вышло из моды, но
снимки Жавера до сих пор считаются лучшими образцами этого жанра. Его работы
можно видеть в Лувре, Лондонском музее фотографии и Международном центре
фотографии в Нью-Йорке. Макнаб, найди мне о Жавере все, что можешь!
— Уже ищу.
— А победа в том, что наш мальчик, судя по всему, имя сохранил свое.
Пибоди, Луи или Льюисов в наших списках около двух дюжин. Проверь их. Ну,
детки, — хищно улыбнувшись, сказала Ева, — похоже, мы взяли его
след.
Она работала, пока не воспалились глаза. Работала, хотя давно отправила
Пибоди и Макнаба в постель. Пусть делают там все, что хотят...
Когда у нее зарябило не только в глазах, но и в мозгу, она разложила кресло
и подремала несколько часов. Еще одна одинокая ночь в огромной кровати была
ей уже не по силам.
Но Ева напрасно старалась довести себя до изнурения: сны все же настигли ее,
схватили ледяными пальцами, и начались кошмары.
Комната была знакомой. Пугающе знакомой. Той самой страшной комнатой в
Далласе, где воздух обжигал холодом и казался грязно-красным. Ева знала, что
это сон, и пыталась вырваться из него. И все равно она ощущала запах крови.
Запах крови, сочившейся из неподвижного тела и капавшей на пол с ножа,
который она сжимала в руках.
Ева ощущала запах смерти. То, что она сделала, на что решилась, чтобы спасти
себя, навеки запечатлелось в ее сознании.
Рука болела отчаянно. Рука ребенка во сне и рука женщины, оказавшейся в
плену этого сна. Сломанную кость жгло огнем, рука онемела от плеча до
кончиков пальцев, с которых капала кровь.
Нужно было избавиться от наваждения. Сделать то, что она сделала тогда:
смыть кровь и смерть холодной водой.
Она двигалась медленно, как старуха, морщась от острой боли между ног и
пытаясь не думать о причине этой боли.
Вода и кровь пахли железом, но откуда она это знала? Тогда ей было всего
восемь.
Он снова избил ее. Пришел домой недостаточно пьяный, чтобы оставить ее в
покое. Поэтому он снова избил ее, снова изнасиловал, а потом сломал руку. Но
на этот раз она остановила его.
Его остановил нож.
Теперь она могла уйти. Уйти из этой комнаты, от этого холода и от него.
— Ты никогда не уйдешь, и сама знаешь это!
Она подняла глаза. Над раковиной висело зеркало. Она видела в нем свое лицо
— худое, бледное, с глазами, потемневшими от потрясения и боли, — и
лицо того, кто стоял сзади. Красивое, с чудесными синими глазами,
шелковистыми черными кудрями и полными губами. Как с картинки.
Рорк. Она знала его. Любила. Он приехал за ней в Даллас и сейчас заберет
отсюда. Когда Ева повернулась к нему, она перестала быть ребенком и
превратилась в женщину. Но окровавленный труп того, кто был ее отцом, по-
прежнему лежал между ними.
— Я не хочу оставаться здесь. Хочу домой. Я так рада, что ты пришел за
мной.
— Это ты убила его, верно?
— Он делал мне больно! И никогда не перестал бы!
— Что ж, отец имеет право время от времени учить ребенка уму-
разуму. — Он нагнулся, схватил труп за волосы, приподнял голову и
заглянул в лицо. — Я знал его. Мы прокручивали с ним кое-какие дела и
хорошо понимали друг друга.
— Нет, ты не такой. Ты никогда не встречался с ним!
В синих глазах вспыхнуло пламя, от которого у Евы сжалось все внутри.
— Я не люблю, когда женщина называет меня лжецом.
— Рорк...
Он поднял нож и медленно выпрямился.
— Рорк, да не тот. Я — Патрик Рорк. — Он повертел нож в руке и,
нехорошо улыбаясь, шагнул к ней. — Думаю, пора научить тебя уважать
отцов.
Ева вскрикнула и проснулась. Капли холодного пота стекали с ее тела, как
кровь.
К прибытию бригады Ева взяла себя в руки. Кошмары, тревога за Рорка и даже
неминуемый неприятный разговор с Соммерсетом были забыты.
— Мы ищем Луи Жавера, который был помощником Хастингса в январе, во
время съемок свадьбы. Жавер — псевдоним, Луи — скорее всего, настоящее имя.
Забудем о возрастной группе. Будем считать, что ему от двадцати пяти до
шестидесяти. Очень профессиональный, артистичный, умный. Вероятнее всего,
живет один и имеет хорошую фотоаппаратуру или обладает доступом к ней. Лично
я считаю, что он является владельцем. Это его инструмент, его работа и его
искусство.
Она откашлялась и продолжила:
— Фини, я хочу, чтобы ты поработал с Браунинг. Луи Жавера нет в списке
студентов, которых она посылала к Хастингсу, но подозреваемый мог изменить
имя. Держу пари, что он учился у нее, и что она видела его работы. Я уже
намозолила ей глаза. Может быть, свежее лицо заставит ее что-нибудь
вспомнить.
— Впервые за последние двадцать лет кто-то сказал, что у меня свежее
лицо, — пробурчал Фини, уминая булочку.
— Макнаб, отправишься в Колумбийский университет. Поработаешь со
студентами и поищешь человека типа Жавера. Который интересуется посмертными
фотографиями.
— Такими вещами интересуются копы. — Рот Макнаба был набит
яичницей. — Сотрудники отдела убийств всегда фотографируют мертвых.
— Но не снимают их перед смертью.
— А врачи? — Макнаб подцепил кусочек бекона. — Они
фотографируют своих пациентов, верно? До и после операции. Большинство
делает это, чтобы прикрыть задницу на случай судебного иска, но...
— Ты не так глуп, как кажешься. — Ева поковыряла бекон
вилкой. — Жаль, что твой ум редко проявляется. Свет, энергия, здоровье,
жизненная сила... Я думала об этом вчера вечером, но меня отвлекли. Может
быть, он болен? А вдруг он убедил себя, что может излечиться, впитывая жизнь
и силу из фотографий?
— Чушь собачья!
— Да, но он может думать по-другому. Мы с Пибоди займемся этим. А
Бакстер и Трухарт пусть продолжают объезжать клубы.
— Это тяжелая работа. — Бакстер допил кофе. — Таскаться по
клубам, смотреть на цветущие молодые тела... — Он подмигнул Трухарту. —
Верно, малыш?
Гладкое юное лицо Трухарта зарделось.
— Там есть много другого. Танцы, музыка, бар, компьютеры...
— К нему подходили трижды, — добавил Бакстер. — Причем дважды
это были девушки.
— Беседуй с ними о фамилии, — сказала юноше Ева. — Когда к
тебе начнут приставать, заведи разговор об Анри Жавере.
— Лейтенант, никто ко мне не приставал! Они просто разговаривали...
— Я люблю этого малыша. — Бакстер сделал вид, будто стирает
слезу. — Просто обожаю.
— Трухарт, если Бакстер будет к тебе приставать, позволяю пнуть его в
задницу. Поторапливайтесь. Сегодня вечером состоятся похороны Рэйчел Хоуард.
Бакстер и Трухарт будут танцевать вокруг молодых цветущих тел, но остальным
следует присутствовать. Там может появиться наш подопечный... Пибоди, мне
нужно уладить одно личное дело. Будь готова к десяти.
Ева спустилась по лестнице и застала Соммерсета в разгар битвы с сестрой
Спенс.
— Если вы хотите снять шину, то не станете возражать и позволите мне
отвезти вас в центр здоровья. Удаление можно проводить только с разрешения
врача и под его присмотром.
— Я сделаю это сам за две минуты! Отойдите в сторону! — Соммерсет
хотел встать, но Спенс силой усадила его на место.
Ева следила за этим зрелищем, как зачарованная.
— Мадам, я еще ни разу не бил женщин, как бы они меня ни провоцировали.
Вы будете первой.
— Вы злите его еще больше, чем я, — прокомментировала Ева, и к ней
повернулись два сердитых лица. — Придется ему помочь.
— Я рассчитывала на ваше содействие. — Спенс вздернула подбородок
и тряхнула буклями.
— Я не позволю этой особе тащить меня в центр здоровья для такой
простой процедуры!
— Для этого требуется врач, — отрезала Спенс.
— Тогда приведите врача сюда, — предложила Ева. — И все дела.
— Я не могу вызывать врача на дом по такому пустяковому поводу, как
снятие шины.
— Если это пустяк, то зачем нужен врач?
— Ага! — Соммерсет поднял длинный костлявый палец. — Вот
именно!
— Думаю, я смогу просто отстрелить эту чертову шину. — Ева
задумчиво вынула оружие. — Спенс, отойдите в сторону. Сейчас я...
— Уберите эту штуку! — огрызнулся Соммерсет. — Вы с ума
сошли!
— А жаль. Это было бы забавно. — Ева пожала плечами и вернула
пистолет в кобуру. — Позвоните врачу, — велела она Спенс. —
Скажите, что Рорк хочет, чтобы он приехал сюда и снял шину. Сделайте все
возможное, чтобы этот чирей на моей заднице как можно скорее встал и убрался
из дома.
— Не понимаю, почему...
— От вас требуется не понимать, а делать! Если у врача возникнут
проблемы, —
...Закладка в соц.сетях
