Жанр: Любовные романы
Посмертный портрет
...ты посмотришь на монитор... — начала Ева.
— Не буду я смотреть на ваш чертов монитор! Я не верю ничему, что
показывают на экране!
— Ладно.
Ева ждала этого. Была готова к этому. Она подошла к темной стеклянной стене
и нажала на кнопку.
— Лейтенант Ева Даллас сопровождает ближайшего родственника Алисии
Дилберт Уилсона Бакли для опознания тела. Уберите заставку.
Черный цвет медленно сменился серым, а затем они увидели за стеклом узкий
стол, на котором лежала девушка, укрытая простыней до подбородка.
— Нет! — Крэк поднял кулаки и дважды ударил в стекло. — Нет,
нет, нет! — Потом он повернулся к Еве и бросился бы на нее, если бы
Рорк не прижал его спиной к стеклу.
— Алисия бы не хотела этого, — тихо сказал он. — Это не
поможет.
— Мне очень жаль, — повторила Ева. Ничего другого она сказать не
могла.
Лицо Крэка исказилось от ярости, но он, по крайней мере, перестал
размахивать кулаками.
— Пропусти меня туда. Пропусти меня к ней немедленно, или я прошибу это
стекло к чертовой матери. Ты знаешь, что я могу это сделать.
Он действительно мог. А она могла парализовать его. Но Ева чувствовала, что
скорбь уже приглушила гнев.
— Пропущу, — спокойно сказала она. — Но сама пойду с тобой. И
камеры будут включены. Таков порядок.
— Плевать мне на тебя и на твой порядок!
Ева знаком велела Рорку отойти и снова сказала в микрофон:
— Я веду ближайшего родственника Алисии Дилберт. Пожалуйста, освободите
помещение. — Она кивнула Крэку: — Пойдем со мной.
Они прошли в дверь, миновали короткий коридор и еще один пост.
Здесь были другие столы и другие жертвы, ждавшие опознания. Еще больше
трупов лежало в холодильниках, расположенных в задней части помещения. Ева
не могла скрыть их от взгляда Крэка. Она молча подошла к Алисии и положила
ладонь на рукоятку парализатора — на случай, если Крэк потеряет контроль над
собой.
Но он шагнул к столу, сверху вниз посмотрел на красивое лицо с высокими
скулами и нежно, очень нежно погладил ее курчавые волосы.
— Это моя малышка. Моя девочка. Моя душа и сердце.
Крэк нагнулся и прикоснулся губами к ее лбу. А потом просто соскользнул на
пол. Огромный мужчина в два метра ростом сжался в комок и зарыдал.
Ева опустилась на колени и обняла его.
Рорк сквозь стекло наблюдал за тем, как великан прижался к ней, словно
ребенок, жаждущий утешения. А она гладила его по голове. Потом Ева куда-то
позвонила и велела принести воды. Пока Крэк пил, она сидела и придерживала
его руку, державшую стакан.
— Мне было двенадцать, когда мама снова забеременела. Какой-то ублюдок
надавал ей кучу обещаний, и она им поверила. Но он смылся сразу же, как
только родился ребенок. Мама работала уборщицей и время от времени
подрабатывала проституцией. Она обеспечивала нам кров и еду, а на большее у
нее просто не было времени. Алисия была самым прелестным ребенком на свете.
Чистым золотом...
— И ты заботился о ней, — подсказала Ева.
— Не очень. Но пытался. Когда мама умерла, Алисии было четыре года.
Проституция тут была ни при чем. Какой-то болван, у которого она убиралась,
нажрался
Зевса
и выбросил ее в окно с десятого этажа. К тому времени я уже
работал в клубах, и деньги у меня водились. Да, я заботился о моей малышке!
Если я ходил с дубинкой и проламывал головы, еще не значит, что я не
заботился о моей девочке!
— Я знаю. Ты хорошо заботился о ней. Она поступила в университет. Она должна была стать врачом.
— Она была редкая умница, моя девочка. Всегда хотела быть врачом.
Хотела помогать людям. Кому понадобилось причинять вред такой доброй
девушке?
— Я найду его. Обещаю тебе. И даю слово, что позабочусь о ней. Позволь
мне сделать это.
— Если я найду его раньше, чем ты...
— Нет. — Ева стиснула его руку. — Если ты думаешь, что я не
понимаю твоих чувств, то ты ошибаешься. Но этим Алисии не поможешь. И вряд
ли она одобрила бы это. Ведь она любила тебя так же, как ты ее, правда?
— Она называла меня своим большим глупым братом. — По щеке Крэка
скатилась еще одна слеза. — У меня не было никого дороже ее...
— Тогда дай мне возможность помочь ей. Мне нужны имена людей, которых
она знала. Людей, с которыми она работала и дружила. У нее был бойфренд? Кто-
то постоянный?
— Нет. Она бы сказала мне. Да, ей нравились мальчики, но она много
занималась и работала в центре здоровья. Ходила с друзьями в клубы,
выпускала пар... Не у меня, — чуть заметно улыбнулся Крэк. — Я не
хотел, чтобы она приходила ко мне.
— Значит, в других клубах. Не помнишь названий? Она никогда не
проводила время в клубе
Устрой сцену
?
— Компьютерный клуб? Да, конечно. Туда ходят многие студенты. Кроме
того, она любила одну забегаловку у центра здоровья. Бар под названием
Зинг
.
— Крэк, в последнее время ее не фотографировал какой-нибудь
профессионал? Может быть, для работы или для университета. Или у кого-то на
свадьбе, на вечеринке...
— На моем дне рождения месяц назад. Она спросила, что я хочу в подарок,
а я сказал, что хочу ее портрет в золотой рамке. Не какую-нибудь дешевку
типа
щелкни себя сам
, а настоящий портрет, где она была бы нарядно одета,
и фотограф знал, что он делает.
У Евы перехватило дыхание.
— Ты знаешь, где она заказывала портрет? — спокойно спросила она.
— В студии
Портография
. Шикарное место. Я... — Крэк осекся. Казалось,
его мозг вновь заработал, пересилив горе. — Постой-ка, я слышал это
название в новостях. Какой-то сукин сын убивает студентов. Фотографирует их,
а потом убивает. Это он убил мою малышку?
— Да, он. Я найду его, Крэк. Поймаю и посажу в камеру. А если ты будешь
мне мешать, то я посажу и тебя и продержу там, пока не закончу.
— Только попробуй!
— И пробовать не стану, — спокойно сказала Ева. — Ты меня
знаешь. Я отомщу за нее, чего бы это ни стоило. Даже если для этого придется
посадить тебя под замок. Теперь она принадлежит и мне. Мне так же, как тебе.
Крэк пытался сдержать слезы.
— Если бы это сказал мне другой коп, я бы ему не поверил. Я бы ответил
ему:
Отвали, я могу делать все, что хочу
. Но тебя я знаю. Ты позаботишься
о моей малышке. Ты единственная, кому я могу это доверить.
— Чем я могу тебе помочь? — спросил Рорк, когда они остановились у
ее машины, припаркованной неподалеку от морга.
— У тебя есть какие-нибудь связи в Ист-Сайдском центре здоровья?
— Лейтенант, лучшие связи — это деньги.
— Я тоже так думаю. Может быть, он нашел ее в файлах
Портографии
. Это
ниточка. Может быть, он положил на нее глаз в компьютерном клубе. Возможно и
то и другое. Но если он болен — а я думаю, что это так, — Алисия могла
знать его по центру здоровья. Если он лечится или лечился в этом центре,
сотрудники в тот день не обратили на него внимания: они привыкли видеть его,
знали в лицо и не ждали от него ничего плохого. Я попросила Луизу навести
справки, но она смотрит на это по-другому: никаких имен, врачебная тайна и
так далее.
— А тебе нужен кто-то менее щепетильный?
— Рорк, у нас трое мертвых ребят! И плевать я хотела на щепетильность.
Нужно кого-нибудь подмазать и найти мужчину от двадцати пяти до
шестидесяти... нет, до сорока. Он моложе. В общем, человека этой возрастной
группы с серьезным, а то и смертельным заболеванием мозга.
— Договорились. Что еще?
— Тебе этого недостаточно?
— Нет. Мне бы хотелось заняться настоящим делом.
— Используй свой хитроумный мозг, ловкие пальцы и выкопай мне все
сведения о Жавере, которые удастся найти. Любые комбинации с именами Луи и
Анри. Он должен быть как-то связан с местами обнаружения трупов, с
компьютерным клубом, с университетами, с
Портографией
или именами
подозреваемых. Я дам тебе сведения, не подлежащие разглашению.
— Пара пустяков.
Ева улыбнулась:
— Серьезно?
— Рад стараться, лейтенант.
— Один вопрос. У тебя есть собственные парковки, гаражи и подземные
автостоянки?
— Кажется, есть. Моя империя велика. А что?
— Сможешь найти среди них те, которые работают налево?
Он поднял бровь:
— Не понимаю, на что вы намекаете.
Он стал прежним, — с облегчением подумала Ева. — Хитрит, как
обычно
.
— Брось, приятель. Меня интересуют те, которые расположены в радиусе
десяти кварталов от Восемнадцатой и Седьмой. Он видел, как мы обрабатывали
Билли. Знал, что мы были там, что установили слежку за фургоном, и нашел
другое транспортное средство. Он все планирует тщательно. У него наверняка
был запасной вариант. Держу пари, что его логово где-то по соседству. Я ищу
место, где можно с черного хода взять напрокат машину в хорошем состоянии —
возможно, еще один фургон. Если обнаружишь что-нибудь, получишь награду.
— Тебя голенькую под шоколадным соусом?
— Извращенец... Добирайся своим ходом, приятель. Мне нужно захватить
Пибоди. Начнем искать на месте.
Рорк схватил ее в охапку и поцеловал.
О да! — подумала Ева, у которой
тут же закружилась голова. — Он явно стал прежним
.
— Рад снова работать с вами в тандеме, лейтенант.
— Значит, это так называется? — Она сделала паузу и задумчиво
посмотрела на Рорка. — Поставь Соммерсета на ноги, вышли его из страны,
и я сама принесу шоколадный соус.
— Мне очень жаль Крэка, Даллас.
— Мне тоже.
Пибоди, сидевшая рядом с Евой, беспомощно развела руками:
— Я и не знала, что у него есть сестра. А должна была знать.
— Это бы ей не помогло, — бесстрастно ответила Ева.
— Да, не помогло бы... Как вы думаете, может, послать ему цветы?
Ева подумала о дереве Сиобан.
— Позже, Пибоди. Мы на работе.
— Да, мэм. — Пибоди боролась с обидой. Крэк был другом, и ей
казалось странным, что Ева не разделяет ее чувств. — Я только хотела,
чтобы он знал, что мы думаем о нем, вот и все.
— Самое лучшее, что мы можем для него сделать, это закончить дело и
посадить в тюрьму того, кто убил его сестру. Цветы его не утешат, Пибоди.
Утешит восстановление справедливости. Хотя бы на время.
— Вы правы. Просто очень тяжело, когда страдает тот, кто тебе близок.
— Так и должно быть. Если тебе становится легко, нужно уходить из
полиции.
Пибоди вспыхнула, открыла было рот, но вовремя поняла, что вызывающий тон
Евы вызван усталостью и гневом.
— Куда мы едем? Наверно, мне следовало бы догадаться... — Мысль об
экзамене на чин детектива висела над ней как дамоклов меч. — Но я не
могу.
— Как он перевез ее?
— Мы не знаем... Пока, — добавила Пибоди.
— Почему не знаем?
— Потому что он не воспользовался фургоном, за которым было установлено
наблюдение.
— А почему он им не воспользовался?
— Потому что... потому что он знал, что мы следим за гаражом. — В
последнюю секунду она успела сменить вопросительную интонацию на
утвердительную. — Вы думаете, Билли предупредил его?
— А как по-твоему?
Пибоди на мгновение задумалась.
— Нет, мэм. Если он и сделал это, то ненамеренно. Билли не преступник.
Он не станет иметь дело с серийным убийцей. По-моему, он искренне хочет
помочь следствию. Он дорожит своим ребенком, и ему не нужны неприятности.
— Тогда почему наш подопечный не воспользовался гаражом Билли?
— Его мог предупредить кто-то другой. Или он просто занервничал и начал
искать другой фургон... Нет, — возразила Пибоди себе самой. — Он
обычно придерживается установленного порядка. Просто он знает, что мы нашли
фургон и установили за ним наблюдение. Должно быть, он видел нас там.
Очевидно, он смотрит новости, знает, что вы ведете расследование, заметил
мою форму. И поставил крест на сером фургоне.
— А почему он увидел нас?
— Потому что... Черт! Потому что он живет или работает в этом районе!
Вы уже говорили об этом, а теперь догадка подтверждается. Он следил за нами
либо на улице, либо из окна.
— Золотая звезда за сообразительность!
— Предпочитаю золотой щит. Эмблему детектива.
Ева остановилась в половине квартала от гаража. Она хотела увидеть это место
своими глазами, а не на экране компьютера. Хотела ощутить ритм здешней
жизни, определить точки, откуда можно вести наблюдение.
Не слишком близко, — думала она. — Убийца осторожен и не станет
брать машину из гаража, расположенного в соседнем доме. Но достаточно
близко, чтобы следить за ним, видеть, что там происходит, и принимать
решения по ходу дела
.
Серый фургон, который водит пожилая дама, его вполне устроил. Никаких особых
примет. Не бросается в глаза. Просторный. Если возникнут какие-нибудь
сложности, жертву можно будет погрузить в машину через заднюю дверь. Узнав,
что за фургоном установлено наблюдение, он должен был подобрать себе нечто
похожее.
— Он живет здесь, — сказала Ева. — Именно живет, а не
работает: он видел, как фургон уезжает по воскресеньям. Следил за гаражом по
ночам, чтобы знать, что там происходит. Он живет где-то рядом, Пибоди. Один,
без соседей. Сливается с толпой. Так же незаметен, как выбранное им средство
транспорта.
Она забралась в машину и стала молиться, чтобы не подвел кондиционер.
— Начинаем проверять списки жильцов. Мне нужны одинокие мужчины.
— Какой дом?
— Все. Весь квартал.
— На это понадобится время.
— Тогда не будем его терять.
Ева обвела взглядом дома в западной части квартала, обращая особое внимание
на окна верхних этажей. Малый, разбиравшийся в фотографии, мог иметь хорошую
оптику.
Мысленно перекрестившись, она включила персональный компьютер и начала
поиск.
ГЛАВА 20
Они работали молча и сосредоточенно. Кондиционер начал выдыхаться, но ничто
не могло их отвлечь. Над головой собирались тучи, улицу накрыл зловещий
полумрак. По лобовому стеклу стекали первые крупные капли дождя, где-то
вдалеке громыхало.
— Гроза будет нешуточная. — Пибоди потерла затылок и покосилась на
начальницу. Лицо Евы покрылось испариной — не столько от жары, сколько от
яростного напряжения. — Может быть, после нее станет прохладнее.
— Как же, жди! Просто к жаре добавится влажность. Проклятый
август, — рассеянно и почти бесстрастно ответила Ева. — Он здесь,
Пибоди, в своей сторожевой башне. Там наверняка красиво, спокойно, уютно, и
все стоит на своих местах. Всюду портреты, — пробормотала она, глядя в
покрытое брызгами переднее стекло. — Фотографии, приколотые к стенам.
Ему нужно видеть свою работу. Любоваться, оценивать, критиковать. Работа —
это его жизнь.
— Обрамленные.
— Что?
— Не приколотые, — сказала Пибоди. — Обрамленные. Он стремится к совершенству, верно?
Ева задумалась, а потом повернулась к помощнице:
— Хорошо. Чертовски хорошо! Значит, ему нужны рамки. Где он их берет?
Заказывает в местных мастерских? Или выписывает откуда-то? Ему нужно все
самое лучшее, верно? Лучшее из того, что он может себе позволить. Много
рамок. Возможно, одинаковых. Стиль у него особый — значит, и рамки должны
быть особыми. Найди мне для начала десять лучших мастерских в городе.
— Есть, лейтенант... Куда мы? — спросила Пибоди, когда Ева
отъехала от тротуара.
— Ко мне домой. Там техника лучше.
— Ого! — Пибоди и не пыталась сдержать улыбку. — Прошу
прощения, и еда тоже... Ой! — Небо расколола молния, и Пибоди
вздрогнула. — Ничего себе... Вы залезали в детстве под одеяло и считали
секунды между вспышкой и грохотом?
Пибоди повезло, что в детстве у нее было одеяло, — подумала
Ева. — В те времена грозы были не самым страшным в моей жизни
.
— Нет, — отрезала она.
— А мы — да. Иногда я делаю это и сейчас — по привычке. Вот так... —
Она дождалась следующей вспышки и начала считать вслух: — Один, два, три...
Ба-бах! — Пибоди слегка вздрогнула. — Очень близко.
— Если ты слышишь разряд — значит, бояться нечего. Мастерские, Пибоди!
— Прошу прощения, сейчас. Три на севере, одна в центре, две в Сохо,
одна в Трибеке...
— Оставь только те, которые расположены возле автостоянок или
университетов. В радиусе пяти кварталов.
Пока Пибоди работала, Еву посетила новая мысль, и она позвонила в
Портографию
.
— Позовите Хастингса.
— У него съемка, — с нескрываемой неприязнью ответила Люсия и
чопорно добавила: — Я буду рада принять для него сообщение.
— Он подойдет, иначе я приеду и сама вытащу его из студии. Выбирайте.
Люсия недовольно фыркнула, но переключила телефон в режим ожидания. Ева
услышала какую-то музыку, потом в трубке раздался раздраженный голос
мастера:
— Какого черта?! Я задушу вас во сне!
— Чертовски глупо говорить такие вещи копу, дружище. Где вы берете
рамки?
— Что? Что?
— Перестаньте. Рамки. Где вы берете рамки для своих фотографий? Для
ваших личных работ?
— Откуда я знаю, черт побери?! Проклятие, их приносят снизу! Люсия,
разве эти проклятые рамки не снизу?
— Знаете, Хастингс, вы начинаете мне нравиться. Я тоже не люблю, когда
меня отрывают от работы. Вы используете проклятые рамки, которые приносят
снизу, для фотографий, висящих у вас в галерее?
— Не знаю. Не знаю! — Не будь Хастингс лысым, он, наверное, начал
бы рвать на себе волосы. — Если я выясню, вы оставите меня в покое?
— Возможно.
— Я перезвоню, — бросил он и дал отбой.
— Да, он определенно мне нравится.
Хастингс перезвонил, когда Ева въезжала в ворота.
— У нас есть все виды этих проклятых рамок. Девать некуда. Но для
галереи мы их не используем. Люсия говорит, что ими пользуются все, а нам
нужно что-то неповторимое. Свои рамки мы выписываем аж из Хельсинки.
— Из Хельсинки... — повторила изумленная Ева.
— Спокойные, простые. Скандинавский стиль. — Он улыбнулся, что с
Хастингсом случалось редко. — Идиотизм, но делать нечего. Спецзаказ в
фирме, которая называется
Кехис
. Теперь все?
— Пока все.
— И слава богу! — Хастингс бросил трубку.
— Я обожаю этого человека... Пибоди!
— Уже ищу. Данные на
Кехис
сейчас придут.
— Займись ими.
— Я, мэм?
— Это твоя ниточка. Вот и тяни ее. — Ева выскочила из машины и
помчалась к дому под проливным дождем.
Добравшись до вестибюля, она встряхнулась, как собака, и начала снимать
жакет, успевший промокнуть насквозь. И тут из безукоризненно чистого
коридора донесся голос, полный праведного гнева:
— Прекратите немедленно! Это дом, а не купальня!
Ева держала в руке мокрый жакет и смотрела на приближавшегося Соммерсета. Он
сильно хромал, опирался на трость, но выражение лица было прежним — чопорным
и осуждающим. Через его руку были переброшены два полотенца.
— Если вы способны передвигаться на этих уродливых палках, которые
называете ногами, то почему вы еще здесь?
Соммерсет протянул Еве полотенце, а затем ловко забрал у нее жакет.
— Я уезжаю в свой заслуженный отпуск утром. Вы оставили лужу на полу.
— У меня от вас в ушах звенит. — Ева пошла к лестнице, но тут в вестибюль влетела Пибоди.
— Соммерсет! — Радость, прозвучавшая в ее голосе, заставила Еву
закатить глаза. — Ой, до чего же здорово, что вы уже встали! Как вы
себя чувствуете?
— Спасибо, неплохо. — Он протянул Пибоди полотенце. —
Сержант, вы промокли. Я принесу вам сухую одежду, а сам займусь вашей
формой.
— С удовольствием! — Пибоди осеклась, услышав, что Ева издала
звук, похожий на утробное рычание. — Я промокла насквозь и могу
простудиться, — начала оправдываться она. — Не хочется болеть во
время расследования. Тем более что в свободное время я занимаюсь, как
проклятая.
— Разве я что-то сказала?
— О да! Вы сказали многое.
Ева смерила помощницу долгим бесстрастным взглядом, от которого у Пибоди
волосы зашевелились на голове. Но она не дрогнула.
— Я хочу переодеться во что-нибудь красивое, удобное и сухое!
Пибоди отвернулась и пошла в спальню, а Ева из чувства противоречия бросила
мокрую одежду на пол и отправилась в ванную. Пусть старик почешет свою
костлявую задницу... Она натянула майку, джинсы, снова надела портупею и
решила, что этого достаточно.
Решив дать Пибоди время передохнуть, Ева зашла к Рорку. Когда он поднял
глаза и улыбнулся, у нее отлегло от сердца.
— Привет, лейтенант.
— Привет, штатский. — Может быть, ей и самой следовало
передохнуть. Она обошла стойку, наклонилась, взяла в ладони его лицо и
прижалась губами к губам.
— Ну, раз так... — Рорк попытался посадить ее к себе на колени.
— Эй, эй, это все!
— Значит, ты пришла, чтобы помучить меня?
— Угадал. Что у тебя есть для меня?
— В мозгу крутится очень грубый ответ. Но если ты имеешь в виду мое
маленькое домашнее задание, а не...
— Именно это я и имею в виду. — Ева присела на край стойки и
посмотрела Рорку в лицо. Было приятно видеть, что напряжение оставило
его. — Пибоди работает над идеей, которая пришла ей в голову. А я
провела целый час, работая над своей собственной, но так ничего и не нашла.
— Не знаю, смогу ли я что-нибудь добавить к этому. Я воспользовался
твоим советом и кое-кого подмазал. Мне назвали несколько имен, но среди этих
людей нет никого, похожего на твоего подопечного.
— Кажется, я теряю квалификацию. — Ева слезла со стойки и подошла
к окну, за которым все еще бушевала гроза. — Никак не могу
сосредоточиться.
— Если так, то в этом виноват я.
— Виноват не ты, а то, что живет у меня в мозгу.
Значит, я там не живу?
— подумал Рорк и нахмурился.
— Я мешаю тебе.
— Странно, — не оборачиваясь, сказала она. — Десять лет я
была вполне приличным копом, пока на горизонте не появился ты.
— Я не солнце, чтобы появляться на горизонте. Не сомневаюсь, что без
меня ты продолжала бы оставаться не просто приличным, а выдающимся копом. Но
я тебя отвлекал. Это факт. Тревога за меня мешала тебе сосредоточиться на
расследовании. Мне очень жаль.
— А как же ты? Разве тревога за меня не отвлекает тебя от дел?
— Я хочу тебе кое-что сказать. Посмотри на меня. — Когда Ева
обернулась, Рорк продолжил: — Каждый раз, когда ты надеваешь портупею с
кобурой и выходишь из дома, я разрываюсь между гордостью и страхом. Каждый
раз. Но я не хочу, чтобы было по-другому. Хочу, чтобы ты оставалась такой,
какая есть. Иначе нам было бы трудно друг с другом.
— Я знаю, что быть мужем копа нелегко. Но ты хорошо справляешься с этим
делом.
— Спасибо. — Он снова улыбнулся. — А ты хорошо справляешься с
ролью жены бывшего уголовника.
— В таком случае, да здравствуем мы!
— Для меня очень важна возможность участвовать в твоих делах. Даже
просто слушать тебя. Но когда я что-то делаю, это доставляет мне громадное
удовлетворение.
— Можешь не говорить.
— Я скрывал от тебя свои проблемы, чтобы не отвлекать от расследования.
А на самом деле отвлекал именно потому, что не поделился с тобой. Если бы мы
действовали рука об руку, дело было бы давно закрыто. Когда у меня снова
возникнут неприятности, можешь быть уверена, что ты узнаешь о них тут же.
У Евы приподнялся уголок рта.
— Звучит неплохо. А если снова начн
...Закладка в соц.сетях
