Жанр: Любовные романы
Порочная невинность
...жать ответного града пуль.
Но пещера была пуста.
Такер вошел, чувствуя себя довольно глупо со своим ружьем на изготовку — тем
более что сердце все еще стучало, как барабан в оркестре, когда ударник
орудует во всю мочь. Он слышал собственное тяжелое дыхание, эхом
отражающееся от каменных стен.
— О'кей, — сказал он тихо. — О'кей, ведь никто не видел,
какого я свалял дурака.
Такер пошел к выходу, но внезапно остановился.
А может быть, Остин прячется
где-нибудь поблизости? Нашел еще какую-нибудь дыру, сидит там и поджидает,
когда я выйду, чтобы снять меня одним снайперским выстрелом? Это было бы
очень некстати, — подумал он. — Лучше все-таки быть глупцом, чем
мертвым
.
Он еще не решил, как действовать дальше, когда до его слуха донесся шум
приближающегося автомобиля, а затем резкий стук захлопнувшейся дверцы.
— Такер, с тобой все в порядке?
— Я здесь, Берк! — Такер прислонил ружье к стенке. — А вот
его здесь нет...
Он слышал, как Берк приказал Карлу осмотреть окрестности, а потом свет
померк, так как выход из пещеры заслонили широкие плечи шерифа.
— Что, черт возьми, здесь происходит?
— Я, признаться, и половины не понял из того, что мне кричал
мальчишка. — Берк поднес зажигалку к сигарете Такера. — Однако он
был чертовски уверен в том, что вы с его папашей сейчас убиваете друг друга.
— Даже не знаю, разочарован я или, наоборот, чувствую облегчение от
того, что мы до этого не дошли. Сай хороший мальчик, Берк. Остин его до
смерти запугал своей безумной руганью и угрозами, но парень поступил
правильно. Хотя ему это было нелегко. — Он затянулся и медленно
выпустил дым. — Я думаю, Саю лучше пожить некоторое время в
Сладких
Водах
. Домой ему сейчас нельзя. Если до него не доберется сам Остин, то с
ним расправится Верной. Клянусь богом, я просто не понимаю, как мальчик
может быть кровным родственником этих зверей.
— Но как бы то ни было, сейчас надо все силы бросить на то, чтобы найти
его папашу. Я вижу, ты уже сам назначил себя в помощники шерифа?
— Пришлось, раз ты не позаботился об этом. — Такер поднял ружье и
только тогда заметил надпись на стене. — Это что еще за чертовщина? Ты
мне свет заслоняешь, Берк. — Он подошел поближе, прищурился и прочитал:
—
Око за око
.
— Господь всемогущий, — пробормотал Берк, — да ведь он это
кровью написал! Надо созвать побольше людей. Осмотрим все дома, весь округ,
дюйм за дюймом — но сегодня мы обязаны поймать этого сумасшедшего.
Такер прижал пальцы к векам, потому что вдруг услышал, словно наяву, полный
ужаса голос Сая:
Он мне выколет глаза
.
— Да, и я пойду с тобой. Может быть, тоже добуду себе звездочку, которая полагается помощнику.
Через час Берк уже набрал пятнадцать человек — сильных мужчин, которые
хотели помочь. Каждому командиру отряда он указал на карте местности
соответствующую территорию.
— И, пожалуйста, никакой спешки, будьте осторожны. У Остина два
револьвера, и обычно ему хватает одной пули, чтобы попасть в цель. А я даже
в мыслях не могу себе представить, как на закате дня мне придется навестить
чью-нибудь жену и сообщить, что ее муж дал себя по-глупому подстрелить.
— Ну, мы будем половчее тех толстозадых помощников окружного
шерифа, — заметил Билли Ти, воодушевленный самой перспективой
пострелять.
Послышался гул уверенных, обнадеживающих голосов, и Берк вздохнул с
некоторым облегчением.
— Последний раз Остина видели в пещере Мертвого Опоссума. Теперь он
опережает нас по крайней мере на час, а он быстр на ногу. Кроме того,
человек, который прожил в Инносенсе всю жизнь, наверняка знает множество
мест, где можно спрятаться. И учтите: мы хотим взять его целым и невредимым.
Если найдете, где он затаился, дайте знать по
уоки-токи
. Используйте
оружие только для защиты.
Некоторые из присутствующих незаметно переглянулись: Остина никто не
жаловал. Но Берка нелегко было провести.
— Если в результате поисков Остин окажется застреленным, то вам не
избежать множества вопросов, на которые не так-то просто будет
ответить. — Он внимательно оглядел лица, на каждом задерживая взгляд,
чтобы его поняли как следует. — Вы не за оленем охотитесь: вы —
полномочные представители общества с определенными обязанностями. Ну, а
теперь в путь, и будьте осторожны. Да поможет нам всем бог.
Пятерка Берка погрузилась в его машину: сам шериф, Такер, Билли Ти, Синглтон
Фуллер и Баки Куне. Синглтон, как только сел, немедленно закурил сигару,
потому что Хэппи не позволяла ему курить в доме.
— А ты не попросил подкрепления от окружных властей, Берк? —
спросил он как бы между прочим. Пальцы Берка крепче вцепились в руль.
— Нет, не просил, это наше дело.
В ответ сквозь густую пелену вонючего дыма раздался гул одобрения.
На пересечении улицы Старого Кипариса и Длинной Берк свернул на проселочную
дорогу. Место было для Такера памятное. Он взглянул в зеркало заднего обзора
и встретил насупленный взгляд Билли Ти.
Здесь они расстались, и трое, во главе с осторожным Синглтоном, двинулись на
восток, а Берк с Такером — в западную сторону.
— Послушай, что за каша заварилась у вас с Билли Ти? — спросил
Берк, дав широкий круг и поворачивая обратно, так как они должны были
обследовать пруд Макнейров.
— Каша эта уже перекипела через край, и мы вытерли пол. — Такер
бросил встревоженный взгляд в сторону дома Кэролайн. — Ты действительно
думаешь, что он рванул в этом направлении?
— Откуда я знаю? Он может выбрать любое направление. Возможно, я сделал
ошибку, что не вызвал на подмогу полицейских из округа...
— Перестань, Берк. Мы сами справимся. Конечно, было бы лучше всего,
если бы он отправился к себе домой.
— По-твоему, он не догадывается, что там засада? Он же не идиот, Тэк.
Такер еще раз обернулся и взглянул на сверкающие окна дома Кэролайн на
втором этаже.
— Может, Остин и не идиот, но то, что он свихнулся, — это точно.
Помнишь тот день, когда мы с ним подрались? Он ведь принимал меня тогда за
моего старика. Остин не столько меня хотел убить, сколько Бо. — Такеру
очень захотелось покурить, но он подавил это желание. — И не меня он
хотел заманить с помощью Сая в пещеру.
Берк нахмурился. Он не слишком разбирался в тонкостях психологии.
— Ну, знаешь, слишком много времени прошло, чтобы так злиться на кого-
то из-за женщины.
— У нас в Инносенсе время течет медленно. Я прекрасно помню, что моя
мама всегда вставала и выходила из комнаты, когда только упоминали имя
Остина Хэттингера. Она так поступала до самого конца. Я даже однажды спросил
Эдду Лу, не находит ли она странным поведение Остина. Она тогда засмеялась и
сказала, что иногда, когда он бьет ее мать, он называет ее именем моей мамы.
Такер замолчал, потому что Берк остановил машину и принялся внимательно
оглядывать окрестности в бинокль.
— Что-нибудь видишь?
— Ничегошеньки, черт его задави. — Берк вытащил
уоки-токи
, чтобы
связаться с другими отрядами.
Такер все-таки вытащил сигарету: он вдруг почувствовал, что его мороз
продирает по коже. Он выпустил дым и стал уверять себя, что ничего
неестественного в этом ощущении нет: ведь, в конце концов, они сейчас
устроили облаву на человека. Однако он поймал себя на том, что не
оглядывает, как Берк, окрестности, а опять глядит на блестящее в солнечном
свете окно спальни Кэролайн.
— Там что-то не в порядке... — Такер не мог бы объяснить, что его
насторожило, — он просто обонял опасность, как запах озона после
молнии. — Черт возьми, что-то там не в порядке! Берк, я сбегаю к
Кэролайн.
— Но я уже тебе сказал, что ей звонила Сьюзи и велела срочно приезжать
в город. Сейчас они, наверное, сидят за кухонным столом и рассуждают о
цветах и свадебных пирогах.
— Ага... — Он передернул плечами в надежде, что неприятная
напряженность в спине отпустит его. — Но я все-таки хочу сбегать и
посмотреть.
Такер уже бежал к дому, когда они услышали выстрелы.
У Кэролайн в духовке стоял кукурузный хлеб, изготовленный по семейному
рецепту Хэппи Фуллер. Она как раз кончила месить тесто, когда ей позвонила
Сьюзи. Та не стала вводить Кэролайн в заблуждение, приглашая вместе
отобедать. Сьюзи прямо сказала, что Остина Хэттингера видели на расстоянии
десяти миль от дома Кэролайн и она за нее боится, ведь Кэролайн сейчас одна.
Кэролайн была очень благодарна за заботу, так как уже начала вздрагивать при
малейшем шорохе или скрипе. Нет, она не думала, что Остин Хэттингер заявится
к ней в дом. Конечно, нет. Но по мере того, как солнце склонялось к западу,
ей все больше нравилась мысль очутиться в безопасности на кухне Сьюзи, где
сейчас так шумно и весело.
Кэролайн потянула носом воздух и улыбнулась. Хлеб был уже почти готов.
Сейчас она его вынет, завернет, возьмет Никудышника и отправится в город.
— Никудышник, ко мне, мальчик! — Она хлопнула в ладоши, как это
делала Хэппи, и попыталась свистнуть. — Иди скорее сюда, мы уезжаем.
Поскольку песик не появился, она вышла на крыльцо и услышала откуда-то снизу
жалобный скулеж. Кэролайн опустилась на корточки и обнаружила, что
Никудышник забился под крыльцо, дрожа и попискивая.
— Наверное, увидел змею, — пробормотала она и решила выманить его
с помощью сахарной косточки.
Кэролайн уже хотела встать, когда увидела Остина Хэттингера. Какое-то
мгновение она думала, что это все игра воображения. Не может через ее двор
идти человек с двумя револьверами у пояса и ножом в руке. Не может быть
такого человека, который топчет только что посаженные ею желтофиоли,
улыбается застывшей улыбкой и глядит на нее сумасшедшими красными глазами.
Но вот он заговорил, и Кэролайн поняла, что все это происходит наяву.
— Господь привел меня к тебе! — Улыбка, казалось, сейчас разорвет
его лицо пополам. — Я понял волю его. Ты была с Такером. Я видел тебя с
ним, и ты будешь принесена в жертву. Как Эдда Лу. Все будет, как было с
Эддой Лу.
Он уже подходил к крыльцу, выставив перед собой нож, когда Кэролайн
опомнилась, вскочила и метнулась на кухню, захлопнув за собой дверь. Однако
Остин всей тяжестью тут же налег на дверь, и Кэролайн поняла, что ее хлипкий
замок не выдержит.
Думать она не могла — ноги сами понесли ее в гостиную, а рука машинально
схватила с полки дедушкин
кольт
.
Необходимо добраться до машины
, —
мелькнуло в голове. Уже пробегая по коридору, она услышала, как крякнула и
поддалась старая дверь и на пол полетела щепа. Но когда Кэролайн выскочила
на переднее крыльцо, она увидела, что все четыре шины разрезаны.
Остин распахнул парадную дверь.
— От воли господней не убежать! Ты орудие искупления.
Око за око
—
так сказал господь.
Но Кэролайн уже мчалась в сторону пруда, хотя там, за деревьями, таился
полумрак и ужас. Однако больше бежать было некуда. Кричать она не могла:
вместо крика из ее груди вырывался какой-то свист.
Оглянувшись через плечо, Кэролайн обнаружила, что между ними уже меньше двух
метров. Слезы застилали ей глаза, когда она выстрелила. Но
кольт
дал
осечку. Остин улыбнулся, и Кэролайн увидела безумие в его глазах. А еще там
была ужасающая, торжествующая радость.
Он уже поднял нож, блеснула серебристая, убийственная сталь. Но в этот
момент, словно маленький золотистый снаряд, к Остину подлетел Никудышник и
вцепился своими щенячьими зубами ему в щиколотку. Остин взвыл не столько от
боли, сколько в ярости, и с силой отшвырнул ногой щенка так, что тот вялым,
бескостным комочком упал на траву.
О господи, милый господи!
— взмолилась Кэролайн и, взяв
кольт
в обе
руки, выстрелила опять.
На этот раз отдача от выстрела заставила ее сильно податься назад. Она упала
и в ошеломлении смотрела, как на испачканной белой рубашке Остина
расплывается кровавое пятно, похожее на страшный красный цветок.
На лице Остина застыл безумный оскал. Словно не чувствуя боли, он шагнул к
ней и высоко занес нож.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — скулила Кэролайн, целясь
прямо в это улыбающееся лицо.
Кольт
снова дернулся в ее руке. В безмолвном ужасе она увидела, что его
лицо словно исчезло, а большое, мускулистое тело прошила судорога. Ее
скованному паникой воображению казалось, что он все еще вдет к ней, все еще
неумолимо надвигается, и она, хрипя, отползла назад.
Но вот к ее ногам упал нож. А следом за ножом рухнул и Остин.
Такер подбежал к площадке перед домом, усыпанной гравием, и остановился как
вкопанный. Он стоял и смотрел, как через лужайку, шатаясь, идет Кэролайн,
неся на руках щенка. За ней он увидел лежащего ничком Остина и кровь на
траве.
— Он ударил мою собаку, — вот и все, что она сказала, пройдя мимо
него в дом.
— Господи Иисусе, Берк!
— Я обо всем позабочусь. — Берк отставил ружье и взялся за
уоки-
токи
. — А ты иди за ней и смотри, чтобы она не выходила, пока я здесь
не управлюсь.
Такер нашел Кэролайн в гостиной. Она сидела в качалке с бесчувственной
собачонкой на коленях.
— Дорогая моя... — Он присел рядом с ней на корточки и взял ее лицо в
ладони. — Что он с тобой сделал?
— Он собирался убить меня. — Она продолжала раскачиваться, боясь,
что если остановится, то сойдет с ума. — Он хотел меня зарезать ножом.
Он бы мог меня застрелить, но решил зарезать, потому что так поступили с
Эддой Лу. Он сам это сказал. — Собака начала шевелиться, заскулила, и
Кэролайн прижала ее к груди, как младенца. — Но теперь все в порядке.
Все в порядке...
— Кэролайн, Кэролайн, погляди на меня, детка. — Такер подождал,
пока она не повернется к нему. Радужная оболочка казалась зеленой аурой, в
которой плавали зрачки. — Сейчас я отведу тебя наверх. Пойдем со мной.
Нет, я лучше отнесу тебя и вызову врача.
— Не надо. — Она глубоко и протяжно вздохнула, когда Никудышник
лизнул ее в подбородок. — Я не собираюсь биться в истерике. Я не
собираюсь рухнуть замертво, как однажды в Торонто. Я тогда словно разбилась
на тысячу кусков... Но больше это не повторится. — Она прижалась щекой
к пушистой шерсти щенка. — Я пекла кукурузный хлеб. Я никогда его
раньше не пекла. Хэппи дала свой рецепт, и я собиралась отвезти хлеб к
Сьюзи... Мне было так приятно чувствовать себя здесь не чужой! —
Никудышник слизнул слезу, покатившуюся у нее по щеке. — Понимаешь, я
сначала радовалась, что буду здесь жить совершенно одна, но я даже не
подозревала, как сильна у меня потребность быть частью целого.
— Теперь все будет хорошо, — пробормотал он беспомощно. — Я
тебе обещаю, что все наладится.
— Я пекла кукурузный хлеб в бабушкиной духовке. И потом застрелила
Остина Хэттингера из дедушкиного револьвера. Разве это не странно?
Глаза Такера мерцали сдерживаемой яростью. Он все-таки подхватил ее на руки
вместе со щенком, перенес на кушетку и сам сел рядом.
— Я останусь здесь на ночь, — заявил он. — Буду спать вот на
этой кушетке.
— Но, Такер, я вовсе не собираюсь разваливаться на куски.
— Я знаю, любимая.
— Таймер все еще жужжит. — Кэролайн закусила губу, стараясь
говорить спокойно. — Я, наверное, совсем сожгла свой кукурузный хлеб...
Она уткнулась лицом ему в плечо и заплакала.
Глава 19
Кэролайн сошла вниз, чувствуя себя совершенно опустошенной. Она не имела
представления о времени, хотя солнце светило ярко и в доме было тихо, как в
могиле. Решив, что надо поскорее выпить кофе, Кэролайн, босая, в одной
ночной рубашке, отправилась на кухню, но внезапно остановилась как
вкопанная.
Она убила человека!
Осознав этот факт, Кэролайн прижала кулаки к сердцу, словно бегун,
потерявший завод, но которого заставляют пробежать всю дистанцию до конца.
И, как у спринтера, ноги у нее подкосились, и она опустилась на ближайший
стул, обхватив голову руками.
О, Кэролайн прекрасно понимала, что действовала в целях самозащиты. Даже без
тактичных наводящих вопросов Берка и без его твердой, спокойной поддержки
она это знала. Какой-то винтик в голове Остина Хэттингера повернулся не в ту
сторону, и он напал на нее.
Но ведь обстоятельства не могли изменить результата. Она отняла у человека
жизнь. Она, которая прежде не была способна ни на какое насилие, всадила две
сорокапятимиллиметровые пули в человека, с которым даже не была знакома.
Внезапно она услышала, что кто-то скребется в заднюю дверь, и сердце у нее
покатилось вниз. Лишь узнав скулеж Никудышника, она облегченно вздохнула и
отворила дверь.
Благодарный пес вбежал и стал высоко прыгать около нее, отчаянно виляя
хвостом от восторга.
— А что ты делал на дворе? — Она нагнулась, чтобы почесать ему
уши, и в ответ он с обожанием лизнул ее в руку. — И каким это образом
ты вышел?
Щенок тявкнул, царапая когтями натертый дощатый пол, и бросился в гостиную.
— Куда ты меня ведешь?..
И тут голос ей изменил. Она увидела, что Никудышник удобно устроился около
кушетки, а на ней, в расстегнутой рубашке и босой, распростерся Такер.
Нет,
и во сне у него отнюдь не ангельский вид, — заметила про себя
Кэролайн. — Слишком много земного в этом умном лице
.
Такеру явно было очень неудобно спать. Ноги свешивались с короткой кушетки,
и он, наверное, едва не свернул себе шею, стараясь поудобнее пристроить
голову между подушкой и подлокотником. Однако, несмотря на неудобную позу и
поток солнечного света, бьющего прямо в лицо, Такер крепко спал.
Кэролайн вспомнила, как он был добр к ней накануне, как нежно обнимал ее,
пока она рыдала на его плече, выплакивая пережитое потрясение. И как он
просто, спокойно и твердо поддерживал ее, взяв за руку, когда Берк снимал
первый допрос.
Это ведь Такер отнес ее в постель, отклоняя все возражения, словно
заботливый отец, укладывающий спать перевозбудившегося и уставшего ребенка.
Он сидел рядом с ней, пока снотворное не начало действовать, и рассказывал
какую-то смешную и глупую историю о своем двоюродном брате Хэме. И сердце ее
распахнулось ему навстречу.
— У тебя неистощимый запас сюрпризов, Такер. Никудышник подпрыгнул при
звуке знакомого имени ив мгновение ока облизал Такеру лицо. Тот что-то
проворчал, пошевельнулся и сказал:
— О'кей, детка. Одну минутку... Кэролайн подошла поближе.
— Ну что ж, стоит подождать.
— Ждать всегда стоит... — Такер улыбнулся, открыл глаза и обнаружил
прямо перед собой мохнатую собачью морду. — Нет, это не совсем то, что
я ожидал увидеть.
Нисколько не смутившись. Никудышник встал на задние лапы и уперся передними
Такеру в грудь. Такер рассеянно потрепал щенка по голове.
— Слушай, друг, разве я тебя не выставил из дома?
— Но он Опять захотел войти.
Такер поднял глаза и, казалось, только сейчас заметил Кэролайн.
— Привет.
— Доброе утро.
Он слегка отодвинулся, Кэролайн восприняла это как приглашение и присела
рядом.
— Жаль, что мы тебя разбудили...
— Ну, наверное, все равно придется вставать, так или иначе. — Он
провел пальцем по ее щеке. — Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке. Это действительно так. И я хочу поблагодарить тебя за
то, что ты не оставил меня одну. Он немного сморщился, выпрямляя шею.
— Да я могу спать где угодно.
— Я вижу. — Она растроганно отвела ему волосы со лба. — И все
равно это очень мило с твоей стороны.
— Ну, наверное, мне надо бы ответить, что так принято между добрыми
соседями. — Он поймал ее руку и прижал к губам. — Но ты меня до
чертиков напутала. Когда ты наконец заснула, у тебя в лице не было ни
кровинки.
— Но ведь ты хотя бы мог лечь на свободную кровать наверху. Такер
только пожал плечами: ему не хотелось говорить, что это был бы слишком
большой соблазн. Когда он зашел проверить, как она — в четвертый или пятый
раз за ночь, — то едва удержался, чтобы не забраться в ее постель.
Просто чтобы держать ее в своих объятиях, прижимать к себе, довольствуясь
сознанием, что она в безопасности.
— Иди ко мне, — произнес он неожиданно для самого себя. Кэролайн
заколебалась, но потом поддалась искушению и свернулась клубочком рядом с
ним. Она положила голову ему на плечо, а пес устроился у них в ногах.
— Я рада, что ты со мной.
— Я не был с тобой в самый нужный момент. Простить себе не могу, что так поздно прибежал тогда.
— Не казнись, Такер. Он поцеловал ее в голову.
— Но мне надо это высказать, Кэролайн. Я терзался почти всю ночь. Ведь
это по моей вине он вышел на тебя. Это меня он хотел убить. Получается, что
я вроде бы тобой заслонился.
Кэролайн положила руку ему на грудь и подумала, что, наверное, еще никогда
не чувствовала себя так уютно и в такой безопасности.
— Знаешь, я тоже всегда думала, что во всем виновата. Наверное, это
своеобразная форма эгоцентризма. Чувство вины — вообще опасная вещь; иногда
оно приводит к тому, что приходится лечить расстроенные нервы.
— Но меня все это просто сразило! — Он прижал ее к себе еще
теснее. — Когда я услышал выстрелы и понял, что не успею добежать... Я
еще никогда в жизни так не пугался.
— А вот я пугалась очень часто. Но никогда еще не справлялась со своими
страхами таким ужасным образом. Это в первый раз. — Она сжала руку в
кулак и затем медленно его разжала. — Конечно, плохо, что все так
обернулось, Такер, и, наверное, я никогда не забуду, с каким чувством нажала
на курок. Но, знаешь, я поняла, что смогу жить с этим воспоминанием.
Он взглянул на пылинки, плясавшие в солнечном луче. Да, есть вещи, которые
он тоже никогда не забудет. Например, тот безмолвный ужас, охвативший его,
когда он бежал по вспаханному полю, а в голове отдавалось эхо выстрелов. И
выражение лица Кэролайн, когда она прошла мимо него в дом с остекленевшим
взглядом, неся на руках бесчувственное тело щенка.
— Кэролайн, я не герой и, бог свидетель, никогда не стремился быть
героем. Но я сделаю все, чтобы ничего плохого с тобою больше не случилось.
Она улыбнулась и откинула голову, чтобы взглянуть на него.
— Если ты и не герой, то отважный и смелый честолюбец. Однако его глаза
не улыбнулись ей в ответ, и, когда он дотронулся до ее подбородка, пальцы у
него были очень напряженные.
— Ты мне нужна, — медленно произнес Такер, словно сам вникая в
смысл сказанного. — Никто никогда не был мне так нужен, и это трудно
осознать.
У Кэролайн перехватило дыхание — так бывало всегда, когда она выходила на
сцену и на нее падал луч софита. В глазах у нее мелькнул страх, но она
твердо выдержала его взгляд.
— Знаю, нам обоим нелегко придется. Такер покачал головой.
— Поразительно! Я по уши влюблен в женщину, которую еще ни разу не
раздел. Стоит кому-нибудь об этом узнать, и моя репутация будет непоправимо
испорчена.
— Но почему бы тебе не попытаться это сделать сейчас? Его пальцы
застыли у нее на щеке.
— Что ты сказала?..
— Я сказала: почему бы тебе не попытаться это сделать сейчас? — И,
глядя ему в глаза со страхом и сомнением, она запрокинула голову и сама
поцеловала его.
Такеру вдруг показалось, что он растворяется в ней целиком.
Это тоже было совершенно новое ощущение: постепенное, прекрасное скольжение
в блаженство. Он не почувствовал жаркого приступа похоти, которая так часто
его посещала и так охотно им принималась. Вместо этого он испытывал
медленное, тихое движение чувств, как бывает, когда небо светлеет перед
восходом солнца.
Кэролайн прижалась к нему, ее дыхание смешалось с его дыханием, и он понял,
что она предлагает ему нечто большее, чем страсть. Она дарила ему доверие! И
Такер испугался. Ведь она не такая женщина, которая отдается мужчине
запросто и беспечно. А он... Он всегда брал то, что жен
...Закладка в соц.сетях
