Жанр: Любовные романы
Наказание - смерть
...такой приказ. Он хотел достать меня,
потому что я высмеяла его, потому что я коп и потому что я — жена Рорка.
— Если ты действительно унизила его, то теперь по—стоянно должна быть
настороже. Тебе еще повезло: ведь он мог обрушиться на тебя раньше, чем ты
выбралась из его логова.
— Нет, он вряд ли решился бы на это в собственном доме. Я, конечно,
рисковала, но это был тщательно про—считанный риск. Если я сумею расколоть
одного из четы—рех задержанных молодчиков, возможно, нам удастся сильнее
нажать на Рикера.
— Такие просто не колются, — заметил Уитни.
— У меня получится! Я намерена во что бы то ни стало добраться до
Рикера. Он поскользнулся на торговле нар—котиками. Не стоило ему лезть в это
дело. Я вдоль и попе—рек изучила все имеющиеся на него материалы — это
про—сто учебное пособие по тому, как дурачить правосудие. После того, как
его взяли, началась длинная цепь различ—ных недоразумений: путаница с
вещественными доказа—тельствами, исчезновение главного свидетеля обвинения,
который, между прочим, должен был находиться под за—щитой полиции,
загадочная потеря письменных свиде—тельств и так далее. На суде эти
маленькие бреши превра—тились в огромную дыру, через которую Рикер и
выскользнул на свободу.
— Повторю то, что уже говорил тебе: никто не мечтает засадить Рикера за
решетку сильнее, чем я. Но его прича—стность к убийству Коли притянута за
уши. У тебя нет ни—каких доказательств.
— Я их добуду, — коротко ответила Ева. Она вспомни—ла Вебстера с
его туманными намеками, но сейчас было еще не время говорить с майором о
своих подозрениях.
— Послушай, Даллас, ты не имеешь права превращать расследование
убийства в свою личную вендетту по отношению к Рикеру.
— А я и не превращаю. Я просто хочу проработать все возможные версии.
— Что ж, дело поручено тебе — тебе и решать. Но не наделай ошибок,
лейтенант. Если Коли действительно за—казал Рикер, он прихлопнет тебя без
колебаний. А из того, что ты мне сейчас рассказала, можно сделать вывод, что
дело Коли не единственная причина, по которой он может это сделать.
— Это он может наделать ошибок, если я пойду на не—го в открытую. А я —
нет.
После разговора с начальником Еве предстояла беседа с четырьмя адвокатами —
по одному на каждого задержанного. Все они были лощеными мужчинами в
костюмах по пять тысяч долларов. Однако их задача усложнялась тем, что
задержание было тщательно оформлено, запротоколировано и даже записано на
видеопленку.
— Видеозапись... — Один из адвокатов, которого звали Кенард,
побарабанил наманикюренными ногтями по ви—деокассете. — Откуда нам
знать, что вы не сфабриковали ее для того, чтобы оправдать незаконное
задержание мое—го клиента?
— А какого черта ваш клиент ехал за мной от Коннек—тикута до самого Нью-
Йорка?!
— Разве закон запрещает езду по общественным доро—гам?
— Имея при себе запрещенное оружие?
— Мой клиент заявляет, что оружие в его машину под—бросили вы.
Ева повернулась к
клиенту
— мужчине весом сто двадцать килограммов, с
ладонями размером с лопату и лицом, которое могло нравиться разве то его
матери, да и то при условии, что она страдает близорукостью. Он до се—го
момента еще ни разу не раскрыл рта.
— Надо же, какая я ловкая! Значит, он утверждает, что у меня в рукаве
находилось четыре самозарядных автоматических пистолета, а также пара
винтовок с оптическими прицелами, и я ждала, когда мне попадется под руку
ка—кой-нибудь беззащитный штатский человек, чтобы под—бросить ему весь этот
арсенал? Только потому, что мне не понравилось его лицо, так, что ли?
— Мотивы вашего поведения неизвестны моему кли—енту.
— Ваш клиент — кусок дерьма, который вляпывается в подобную ситуацию
уже не в первый раз! Несколько напа—дений с нанесением тяжких увечий,
хранение запрещен—ных законом предметов, покушение на изнасилование — вот
лишь неполный перечень обвинений, которые ему уже предъявлялись. Не делайте
вид, будто вы защищаете маль—чика из церковного хора, Кенард! С таким
послужным списком он теперь точно загремит за решетку, причем на—долго. По
моим оценкам, лет на двадцать пять, в колонию строгого режима и без права
досрочного освобождения. Не бывал еще в таких заведениях, приятель? Скоро
побы—ваешь! — Ева хищно улыбнулась. — По сравнению с та—мошними
наши здешние камеры покажутся тебе хоро—мами!
— В ваших словах я усматриваю преднамеренное ос—корбление и попытку
запугивания моего клиента, — зая—вил адвокат. — Ему больше нечего
сказать.
— Неужели? Странно: ведь до сих пор он говорил без умолку. Так
что? — обратилась она к арестованному, — Ты согласишься стать
жертвенным бараном Рикера? Думаешь, он будет горевать, когда тебе впаяют
четвертак?
— Лейтенант Даллас! — повысил голос Кенард, но Ева не отводила
взгляда от громилы и увидела, как в его глазах промелькнула тень
беспокойства.
— Сам по себе ты мне не нужен, Льюис, и если хочешь спасти свою шкуру,
то должен со мной сотрудничать. Кто послал тебя сегодня по моему следу?
Назови имя, и я не—медленно выпущу тебя на свободу.
Кенард поднялся:
— Разговор окончен!
— Окончен, Льюис? Ты этого вправду хочешь? Хо—чешь ночевать в
обезьяннике
и начать отбывать свои двадцать пять лет прямо сегодня?
Неужели он платит тебе так много, что ты согласен проводить в вонючей
тюрем—ной камере двадцать четыре часа в сутки в течение двадца—ти пяти лет?
Дожидаться своей очереди, чтобы полежать на нарах, постоянно находиться под
наблюдением телека—мер — когда писаешь, какаешь и занимаешься онаниз—мом?
Там очень неуютно, Льюис! Тюрьма — для наказа—ния, а не для перевоспитания,
что бы ни говорили об этом наши политики.
— Прекратите, лейтенант! Разговор окончен, и я на—стаиваю на
предварительных слушаниях по делу моего клиента.
— Будут ему слушания. — Ева тоже встала. — Ты, Льюис, просто
олух, если полагаешь, что этот говорун в дорогом костюме пытается защитить
тебя.
Льюис поднял глаза.
— Мне не о чем говорить с легавыми и со шлюхами, — фыркнул он, но
Ева вновь уловила в его взгляде страх.
— Видимо, и то и другое относится ко мне? — Нажав кнопку на столе,
Ева вызвала конвоира: — Уведите этого говнюка обратно в камеру. Спи
спокойно, Льюис. А вам, Кенард, спокойной ночи не желаю. Я слышала, что
акулы никогда не спят.
С этими словами она вышла из комнаты для допросов и, завернув за угол, вошла
в соседнее помещение, отгоро—женное от предыдущего прозрачным с одной
стороны зер—калом. Там в течение всего этого времени стояли Уитни и Пибоди,
наблюдая дуэль между Евой и адвокатом.
— Предварительные слушания назначены на завтраш—ний день, —
сообщил Уитни. — Начало в девять утра. Ке—нард и его компания будут
землю рыть, чтобы вытащить этих подонков на свободу,
— Ясное дело. Но эту ночь наши мальчики все же про—ведут в камерах.
Перед слушаниями я хочу еще раз нада—вить на Льюиса. Майор, сделайте так,
чтобы его дело рас—сматривалось последним. Завтра утром я снова поговорю с
ним. Мне кажется, что он может расколоться быстрее, чем другие.
— Согласен. А ты сама, лейтенант, когда-нибудь быва—ла в колониях
строгого режима?
— Нет, сэр, но я слышала, что там несладко.
— Это не то слово! Продолжай разыгрывать эту карту, Даллас. Льюису
нужно нарисовать такую картину, чтобы по ночам при мысли о подобной
перспективе он рыдал в подушку. А теперь отправляйся домой и отоспись.
— Окажись я на его месте, я прокляла бы свою мать за то, что она родила
меня на свет, — констатировала Пибо—ди, когда майор удалился. — А
что, он действительно мо—жет схлопотать двадцать пять лет строгого режима?
— Еще как! Будет знать, как связываться с копом. Правосудие этого не
любит. Ну ничего, сегодня ночью у него будет время поразмыслить на эту тему.
Как следует поразмыслить! Завтра утром жду тебя здесь в половине седьмого. Я
собираюсь заняться им как можно раньше. А ты будешь стоять рядом со злобным,
жестоким лицом.
— С удовольствием! Вы тоже едете домой? — спросила Пибоди, помня,
что часто, отправив ее домой, начальница еще подолгу засиживалась в рабочем
кабинете.
— Да-да, еду. После общения с этой мразью мне хо—чется принять душ.
Итак, в шесть тридцать, Пибоди.
— Так точно, босс.
Ева не успела пообедать и была вдвойне расстроена, выяснив, что неизвестный,
который регулярно воровал из ее кабинета шоколадные батончики, добрался до
новой заначки. Пришлось удовольствоваться сиротливым ябло—ком, которое кто-
то из детективов неосторожно забыл в общем холодильнике. Заморив с его
помощью червячка, Ева, когда добралась до дома, мечтала уже не о еде, а о
го—рячем душе.
Она была немного разочарована тем, что Соммерсет не встретил ее, как обычно,
в вестибюле и, таким образом, не состоялась их традиционная ежевечерняя
перепалка.
Итак, первым делом — душ! — решила Ева, взбегая по ступенькам на
второй этаж. — А потом — на поиски Рорка
. Найти человека в этом
огромном доме было зада—чей не из легких. Пока она будет находиться в душе,
нуж—но решить, о каких событиях бурного сегодняшнего дня стоит рассказать
Рорку, а о каких лучше умолчать. Вероятно, ради сохранения семейного покоя о
стычке с Рикером пока стоит помалкивать.
Войдя в спальню, Ева увидела цветы. Их было невоз—можно не заметить,
поскольку гигантский — метра полто—ра в обхвате — букет красовался в самом
центре комнаты, а запах от него был таким сильным, что хотелось чихать. В
следующую секунду Ева увидела, что у букета есть длин—ные тощие ноги в
черных брюках. Соммерсет! С душем придется повременить.
— Это мне? Господи, Соммерсет, не следовало этого делать! Если Рорк
узнает, какой страстью вы ко мне пы—лаете, он даст пинка в вашу тощую
задницу и уволит вас ко всем чертям. Впрочем, моя жизнь превратится тем
са—мым в подлинное блаженство.
— Опять шутите! — сварливо ответил старик из-за охапки
цветов. — И снова оскорбляете меня. Этот чудо—вищный и безвкусный букет
был только что доставлен частным курьером.
— Осторожно! Не наступите на кота! — крикнула Ева, увидев, что
Соммерсет занес ногу и в тот же момент на его пути появился величавый
Галахад.
К удивлению Евы, Соммерсет проворно убрал ногу, едва не отдавив кошачий
хвост, а животное вальяжно про—шествовало по своим делам. Решив больше не
рисковать, дворецкий положил букет на широкий журнальный столик, стоявший у
дивана.
— Этот букет — вам, — сообщил Соммерсет. — Так что теперь
мучайтесь с ним сами.
— Кто его прислал? Такие цветы не во вкусе Рорка.
— Разумеется! — желчно фыркнул старик и театрально закатил глаза,
показывая, что он до глубины души оскорб—лен таким безвкусным
выбором. — Вероятно, вас таким образом решил подкупить кто-нибудь из
многочисленных преступников, которые составляют круг вашего общения.
— Не иначе, — буркнула Ева и, увидев в центре букета маленький
конвертик, взяла его и вытащила оттуда визит—ную карточку. Прочитав
обозначенное там имя, она зары—чала — так страшно, что Галахад юркнул под
стол и сверкал оттуда круглыми зелеными глазами. — Рикер, сукин сын!
— Макс Рикер? — с отвращением переспросил дворецкий, будто увидев
раздавленную жабу. — Почему он присылает вам цветы?
— Потому что мечтает содрать с меня шкуру, — рассе—янно ответила
Ева. — И с Рорка тоже. Уберите отсюда этот сноп. Выбросите его,
сожгите, растворите в кислоте... Ко—роче, избавьтесь от этого букета как
можно скорее. И глав—ное, ничего не говорите Рорку! — Она схватила
старика за плечо. — Ни слова!
Ева давно взяла для себя за правило не обращаться к Соммерсету ни с какими
просьбами, и то, что она сделала это сейчас, да еще с таким жаром, не на
шутку встревожи—ло старика.
— Что нужно от вас Рикеру? — с испугом спросил он.
— Я уже сказала: моя шкура. Я охочусь на него, а он на меня. Да
выбросите вы эти чертовы цветы, в конце кон—цов! Где Рорк?
— Наверху, в кабинете. Дайте мне взглянуть на кар—точку. Он вам
угрожает?
— Он в бешенстве, — нетерпеливо ответила Ева. — Из-за Рорка.
Берите букет и отправляйтесь! — Она смяла кар—точку в кулаке раньше,
чем Соммерсет успел ею завладеть.
Старик с обиженным видом сгреб цветы и зашаркал по направлению к выходу.
Когда за ним закрылась дверь, Ева разгладила визитную карточку и внимательно
прочи—тала нацарапанные на ней слова:
Мне еще никогда не выпадала
возможность поцеловать невесту. М. Рикер
.
— Я предоставлю тебе такую возможность, — проши—пела Ева и
тщательно порвала карточку на мелкие кусоч—ки. — Первым делом, как
только мы встретимся в преис—подней!
Затем она сожгла обрывки картона в пепельнице и, сразу почувствовав себя
лучше, разделась. Побросав одеж—ду прямо на пол, кобуру с пистолетом она
аккуратно поло—жила на стол и вошла в ванную с зеркальными стенами.
Горячие тугие струи били в ее тело; по помещению, за—туманивая стекла,
расползался пар. Ева отбросила мысли о мерзком букете Рикера и
сосредоточилась на том, как будет завтра утром обрабатывать
обезьяноподобного Льюиса. Вы—ключив воду, она отжала волосы, повернулась — и
вскрик—нула:
— Черт! Рорк!.. Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты подкрадываешься вот
так, неслышно!
— Конечно, знаю. — Сняв с крючка на двери махро—вый банный халат,
он подал его жене, однако, когда она вышла из ванны, убрал руку с халатом и
воззрился на ее предплечье. — Кто это тебя так обработал?
— Что? Где?
— Да вот, у тебя синяки на руке!
Ева вспомнила горящие глаза Рикера и его пальцы, намертво впившиеся в ее
руку.
— А, и вправду... Наверное, ударилась обо что-ни—будь. — Она взяла
у Рорка халат и надела его, чтобы по—скорее скрыть темно-синие
отметины. — Пойдем, а то ты снова начнешь приставать ко мне с
непристойными пред—ложениями. В ванной тебя почему-то особенно разбирает.
— Это следы от пальцев, лейтенант! Кто их оставил?
— Рорк, я тебя умоляю! — Пытаясь изобразить возму—щение, Ева
запахнула халат. — Не забывай о том, что я — коп. А это значит, что я
то и дело сталкиваюсь с различными малоприятными личностями. Ты уже ел? Я
просто умираю с голоду.
Рорк выпустил Еву из ванной и последовал за ней на кухню. Пока она возилась
у плиты, разогревая ужин, он молча стоял у притолоки, а затем вдруг спросил:
— Где цветы?
О, черт!
— Какие еще цветы?
— Те самые цветы, Ева, которые недавно принесли для тебя.
— Не пойму, о чем ты толкуешь. Я только что... Эй!
Он повернул ее к себе так резко, что у нее щелкнули зубы. Посмотрев в глаза
Рорка, Ева увидела там такую без—брежную ярость, что у нее заныло под
ложечкой.
— Не лги мне! — рявкнул он. — Никогда и ни при ка—ких
обстоятельствах не смей мне врать!
— С чего ты взял, что я вру? — попыталась дать отпор Ева. —
Нам то и дело кто-нибудь присылает цветы... От—куда мне знать, кто прислал
эти? А теперь отпусти меня, я хочу есть!
— Я терпелив, Ева, видит бог, и готов снести от тебя что угодно. Но я
не позволю тебе врать, глядя мне в глаза! С тех пор как мы виделись в
последний раз, на твоей руке появились синяки от чьих-то пальцев. Соммерсет
сейчас в котельной, сжигает в котле какие-то цветы. По твоему приказу,
насколько я понимаю. В доме до сих пор стоит запах этих цветов. Скажи мне,
чего ты испугалась?
— Ничего.
— Тогда — кого?
— Тебя!
Ева понимала, что поступает жестоко и неправильно, и возненавидела себя еще
больше, увидев, как глаза Рорка вдруг стали пустыми и холодными. Он выпустил
ее и сде—лал шаг назад.
— Что ж, приношу свои извинения.
Лучше бы он кричал! Этот холодный, формальный тон бил ее больнее плетки, и,
когда Рорк, повернувшись к ней спиной, направился к двери, Ева сдалась.
— Рорк! Черт побери, Рорк! — Она кинулась вдогонку и схватила его
за руку. — Извини. Ну, извини меня, пожа—луйста!
— Мне нужно работать.
— Ну, не надо так со мной! Я не могу, когда ты та—кой... — Ева
запустила пальцы в волосы и дернула изо всех сил, желая привести себя в
чувство. — Я не знаю, как посту—пить: что бы я ни сделала, ты все равно
разозлишься! — Ева тяжело опустилась на диван и устремила взгляд в
никуда.
— Может, начнешь с того, что расскажешь правду?
— Ладно, черт с тобой. Но сначала сделай для меня кое-что.
— Что именно?
— Вытащи кол из своей задницы и сядь рядом со мной.
— В данный момент мне удобнее стоять с этим колом в заднице. —
Рорк ощупывал ее лицо внимательным взглядом, его мозг лихорадочно работал. И
наконец он все понял. — Ты встречалась с Рикером!
— Ну и что же? — Тут ее глаза расширились, и она снова вскочила на
ноги. — Эй, эй, эй! Ведь ты обещал!
— Я ничего не обещал.
Ева сумела догнать Рорка лишь на крыльце. Сначала она намеревалась применить
какой-нибудь прием, чтобы повалить его на пол, но затем решила использовать
слабое место Рорка — и просто обвила его руками.
— Прошу тебя!
— Это он хватал тебя за руку?
— Рорк, посмотри на меня! — Она взяла его лицо в ла—дони, и из
глаз Рорка на нее взглянула смерть. Ева поняла, что он убьет Рикера
хладнокровно, не задумываясь. — Я намеренно унизила, высмеяла его. И
вот теперь он вне себя. Знаешь, для чего он прислал эти цветы? Только для
того, чтобы ты взбеленился и помчался к нему. Это его план, я знаю!
— Вот и не мешай мне!
— Нет, не делай этого, я тебя прошу! Разделаться с Рикером — это моя
забота. Моя работа, наконец! И если я сыграю правильно, мне это удастся.
— Иногда ты просишь слишком многого.
— Я знаю. Знаю, что ты можешь раздавить его, как му—ху, но это было бы
неправильно. Ведь ты сейчас не тот, кем был раньше!
— Разве? — с холодной насмешкой спросил Рорк, и Ева с облегчением
поняла, что ясность рассудка возвращается к нему. Кризис миновал.
— Да! Сегодня днем я стояла рядом с ним, а вот теперь — стою рядом с
тобой. Ты не такой, как он, ты — другой!
— Но я могу быть таким же.
— Можешь, но не будешь. Вернемся в дом, сядем, и я обо всем тебе
расскажу.
Он погладил ее по щеке. Это движение было нежным, но глаза Рорка все еще
таили холод.
— Только не пытайся мне снова врать.
— Не буду. Обещаю тебе. — Ева взяла Рорка за запя—стье и крепко сжала его. — Обещаю!
ГЛАВА 7
Ева рассказала ему все. Подробно, шаг за шагом — все, что произошло в этот
день. Она говорила тем же то—ном, каким отчитывалась перед майором
Уитни, — равнодушным, официальным, лишенным эмоций. Рорк слушал молча,
и от этого Ева нервничала еще больше, хотя и не показывала виду. Она не
сводила глаз с лица Рорка, но тем не менее не могла прочесть на нем ничего и
не имела ни малейшего представления, о чем он думает, что чувствует.
Проникнуть сквозь ледяную пленку, затянувшую его гла—за, было невозможно.
Ева знала, на что способен Рорк, когда разозлится. Да нет, даже не
обязательно разозлится, а просто когда он считает, что для достижения той
или иной цели приемлемы любые методы.
Когда она наконец закончила, Рорк встал, подошел к бару и налил себе бокал
вина.
— Хочешь? — обернулся он к Еве, не ставя бутылку на место.
— Да, конечно.
Рорк налил второй бокал. Он действовал спокойно и размеренно, будто они с
женой обсуждали какие-то повсе—дневные домашние дела. Ева была не из
пугливых. Она не боялась трупов, много раз смотрела смерти в лицо, видела ее
в любых проявлениях и со временем даже стала воспри—нимать как нечто вполне
обыденное. Но Рорк ее пугал! Особенно в такие минуты, как сейчас.
— Ну, вот, собственно, и все, — подвела она итог свое—му
повествованию.
Рорк вернулся к дивану и сел, удобно устроившись на подушках. Сейчас он
напоминал кота — но очень большо—го и очень опасного. Он потягивал вино и
смотрел на жену поверх бокала.
— Лейтенант, — наконец заговорил Рорк, — и после всего этого
вы считаете — только честно! — что я должен сидеть, сложа руки?
Ева поставила бокал на столик: это был не самый под—ходящий момент, чтобы
наслаждаться вином.
— Да.
— Но ведь ты умная женщина. Я знаю, как высок твой интеллект и
насколько острое у тебя чутье.
— И именно поэтому я тебя прошу: не надо, Рорк! Не переводи все это на
личное!
Его глаза вспыхнули холодной голубой сталью:
— Но это — именно личное!
— Нет, ты не прав! — Ева подалась вперед. Она была обязана
завладеть ситуацией, пока та не вышла из-под контроля. — Главное —
чтобы ты не зациклился на этом, не пошел на поводу у Рикера. Ему только
этого и нужно — перевести это дело в разряд личных взаимоотношений, и если
ты клюнешь на его блесну, то окажешься в ловушке! Рорк, ведь ты же не дурак!
Я знаю, как высок твой интел—лект и насколько острое у тебя чутье!
На губах Рорка появилось некое подобие улыбки — впервые за последний час.
— Молодец, Ева! Ты славно поработала!
Ева вдруг соскользнула с дивана, опустилась на колени и положила руки на
плечи Рорка.
— Он ничего мне не сделает, если ты этого не допус—тишь. Пойми, он
может сделать мне больно, только при—чинив вред тебе! Не допусти этого,
Рорк. Не ввязывайся в эту игру.
— Ты полагаешь, я могу проиграть?
Ева опустила голову:
— Ты выиграешь, я знаю. Но именно это и пугает ме—ня больше всего.
Потому что твоя победа очень дорого обойдется нам обоим — и мне, и тебе. Вот
почему я прошу тебя не лезть в это дело. Я справлюсь с ним сама.
В течение нескольких секунд Рорк молчал, вглядыва—ясь в глаза Евы, словно
пытался загипнотизировать ее. Потом спокойно сказал:
— Если он посмеет прикоснуться к тебе еще раз, он — труп. Нет, не
волнуйся, — проговорил он, видя, что Ева собирается возразить. — Я
буду оставаться в стороне, как ты просишь. Но стоит ему перейти черту — и
конец. Я до—стану его со дна океана.
— Мне это не нужно.
— Милая Ева! — Рорк привычным жестом прикоснул—ся к щеке
жены. — Это нужно мне. Ты много читала про Рикера, встречалась с ним,
но ты его совершенно не зна—ешь. А я знаю.
Ева давно приучила себя к мысли, что в некоторых си—туациях приходится
довольствоваться тем, что доступно в данный момент.
— Но обещай хотя бы, что ты не будешь за ним гоняться.
— Пока не буду. Считай, что я делаю тебе одолжение, и не проси у меня
большего.
Рорк резко встал, и Ева снова почувствовала под ло—жечкой сосущее чувство
страха. Она судорожно вздохнула и чуть слышно выругалась себе под нос.
— Черт! Ты все еще злишься на меня?
— Совершенно верно, злюсь.
— Да чего же ты от м
...Закладка в соц.сетях
