Жанр: Любовные романы
Наказание - смерть
...новичком, —
пробурчал Миллз. — Начищенный, нагла—женный, привыкший действовать
строго по уставу. Он служил в армии и притащил с собой свои военные
при—вычки. Еще тот работничек был! Хрен лишнюю минуту поработает.
— Побойся бога, Миллз! — пробормотала Марти—нес. — Мы стоим
на том месте, где пролилась кровь Коли, а ты его поносишь.
— Я говорю то, что есть, вот и все, — пробурчал в ответ
Миллз. — Парень отрабатывал свою смену, и — фьюить! — его словно
ветром сдувало. Его было невозможно заставить поторчать на службе лишнюю
пару часов, если только это не было прямым приказом капитана. Но когда он
работал, то работал хорошо, врать не стану.
— Каким же образом он тогда попал в группу, которая разрабатывала
Рикера?
— Мартинес его взяла. — Миллз заглянул за стойку ба—ра и покачал
головой.
— В оперативную группу его действительно привлекла я, —
подтвердила детектив Мартинес. Она отодвинулась от Миллза, словно соседство
лейтенанта было ей неприят—но.
Плохи дела!
— подумала Ева. — Группу
возглавлял лейтенант Миллз, а я была ведущим детективом. Коли был незаменим,
когда дело касалось деталей. Он был неве—роятно дотошным, не упуская ни
одной мелочи. Если ему поручали вести наружное наблюдение, можно было быть
уверенным, что в конце дня получишь исчерпывающий рапорт обо всем, что он
видел, — вплоть до окурка на тро—туаре. Коли отличался замечательной
наблюдательностью.
Мартинес, нахмурившись, посмотрела на бурое пятно засохшей крови.
— Если вы полагаете, что убийцу мог подослать Рикер, я думаю, вы
ошибаетесь. Для этого нет оснований. Коли находился на заднем плане, он был
типичной рабочей ло—шадкой. Да, он действительно принимал участие в
опера—ции против Рикера, но его функции заключались лишь в том, чтобы
фиксировать детали. Если уж Рикер и решил бы кому-то отомстить, так это мне.
— Значит, говорите, Коли был незаменим, когда дело касалось
деталей? — повторила Ева. — А ведь именно не—которые детали, если
бы их довели до сведения Рикера, могли помочь ему отвертеться от обвинения и
избежать суда... Как по-вашему?
В комнате повисла тишина. Мартинес и Миллз по—смотрели друг на друга, а
затем повернулись к Еве.
— Мне не нравятся слова, которые вылетают из ваше—го рта,
Даллас! — злобно прорычал Миллз, словно кто-то провел ножовкой по
ржавому металлу.
Уголком глаза Ева заметила, что Рорк сдвинулся с мес—та и —
дьявольщина! — Пибоди тоже. Ева сделала шаг вперед, словно сторожевая
собака, изготовившаяся к прыжку.
— Не понимаю, что вам так не понравилось. По-мое—му, вполне обычные
слова.
— Обычные — для какого-нибудь бродяги или подон—ка, которому суждено
закончить жизнь в мешке для тру—пов. Но не для полицейского! У Коли был
такой же зна—чок, как у вас, как у меня. По какому праву вы намекаете на то,
что он был продажным?!
— Я этого не говорила.
— Черта с два, не говорили! — Миллз ткнул пальцем в сторону
Евы. — Вы намекаете на это самым откровенным образом, и если вы
намерены двигаться этим путем, Дал—лас, то не получите от меня никакой
помощи. Я же гово—рил, что это дело должен расследовать наш отдел, а не ка—кая-
то стерва из Управления полиции!
— Дело будет расследовать именно стерва из Управле—ния полиции, и вам
придется это проглотить, Миллз!
Мартинес прикусила губу, чтобы не улыбнуться, и Ева это заметила.
— Я должна была задать этот вопрос, и я его задала, но ответа пока не
получила, — сказала она.
— Идите вы на хрен — вот мой ответ.
— Миллз, — проворковала Мартинес, — не кипятись.
— И ты иди туда же! — рявкнул лейтенант. Кулаки его были крепко
сжаты, лицо побагровело. — Я всегда гово—рил, что бабы в нашем деле
только мешают! Валяй, Мар—тинес, играй в эти игры, посмотрим, что у тебя
получится! А мне противно иметь дело со сволочами, которые копают под своего
же коллегу, неважно, какой он — хороший или плохой!
Сказав это, Миллз кинул на Еву злобный взгляд и вы—шел.
Мартинес кашлянула и склонила голову.
— Лейтенанту не очень нравится работать с женщина—ми и представителями
этнических меньшинств, — сказала она.
— Неужели?
— Да, так что не принимайте его вспышку на свой счет. Видите ли, охоту
на Рикера вела я, а Коли был мел—кой сошкой. Как я уже сказала, его включили
в оперативную группу именно по моей инициативе, поэтому мне то—же не очень
по вкусу вопрос, который вы задали. Однако я понимаю, что вы не могли его не
задать. Коли, возможно, не являлся трудоголиком, но он уважал свои
полицейский значок. Ему нравилось быть копом, защищающим закон и порядок. Я
не могу поверить в то, что он брал взятки. Это просто не укладывается у меня
в голове!
Все зависит от того, как укладывать
, — подумала Ева.
— Что подразумевал Миллз, когда сказал:
...Неважно, какой он — хороший
или плохой
?
— Относительно Коли? — В глазах Мартинес блеснула искорка — то ли
смеха, то ли гнева. — Он намекал на то, что Коли чернокожий. По мнению
Миллза, хорошим по—лицейским может быть только белый мужчина традицион—ной
сексуальной ориентации. В том, что касается личных пристрастий, Миллз —
пламенный засранец.
После ухода Мартинес Ева повернулась к Пибоди:
— Ты все записала?
— Да, лейтенант.
— Сделай для меня копию, а оригинал спрячь в на—дежное место. И
проведи, пожалуйста, Рорка по всему клубу, чтобы он смог составить свою
чертову опись понесенного ущерба. В твоем распоряжении — пятнадцать
ми—нут, — обратилась она к мужу. — Затем выметайся вон, и я снова
опечатаю клуб.
— А она хорошенькая, когда сердится, правда, Пибоди?
— Да, сэр, я давно это заметила.
— Осталось четырнадцать минут! — напомнила Ева. — Стрелки
тикают.
Рорк галантно оттопырил локоть, предложив Пибоди взять его под руку.
— Думаю, лучше начать с верхних этажей, — провор—ковал он.
Когда они удалились, Ева вынула из кармана сотовый телефон и набрала номер
начальника отдела электронного сыска, блестящего детектива-компьютерщика.
— Да, — послышался в трубке его усталый голос.
— Привет, Фини, это Даллас. Хочу попросить тебя об одной услуге. За
мной не заржавеет!
— Если речь идет об убийстве копа, я не стану предъ—являть тебе счет.
Любой из моего отдела готов на все, что—бы только прищучить гада, который
это сделал. Если ка—кая-нибудь тварь считает, что может сотворить такое с
копом и остаться безнаказанной, она крупно ошибается!
— Включи шифратор, Фини, мне нужно сказать тебе кое-что по секрету.
Фини недоуменно хмыкнул, но выполнил просьбу. В трубке сухо щелкнуло, и Ева
поняла, что ее собеседник включил устройство, исключающее прослушивание их
разговора.
— Ну, в чем дело? — спросил Фини.
— Дело хреновое, и вряд ли оно тебе понравится. Я хо—чу, чтобы ты
проверил двух полицейских из Сто двадцать восьмого отдела по борьбе с
наркотиками: лейтенанта Алана Миллза и детектива Джулианну Мартинес.
— Ты права, мне это совершенно не нравится.
— Я хочу, чтобы ты провел проверку тихо, не привле—кая внимания.
— В таком случае мне это не нравится вдвойне!
— Извини, что я обращаюсь к тебе с такой просьбой. Я могла бы сделать
это и сама, но у тебя получится гораздо быстрее и незаметнее. Поверь, мне и
самой все это не нра—вится, но для того, чтобы осмотреть комнату, сначала
нужно открыть дверь.
Фини понизил голос:
— Ты собираешься просто осмотреть комнату или ожидаешь найти в ней
грязь?
— Я не могу тебе сейчас все рассказать. Тут слишком много всякого, и
мне нужно это проверить. Сделай это для меня, Фини, прошу тебя! И чем скорее
ты это сделаешь, тем лучше. А потом мы с тобой где-нибудь пересечемся, и я
тебе все расскажу.
— Миллза я знаю. Он — полный козел.
— У меня уже была возможность в этом убедиться.
— Но я не верю в то, что он продажный.
— В том-то и заключается проблема. Мы просто не хо—тим этого замечать!
Ева отключила телефон, развернула высокий табурет к стойке бара и, вынув из
кармана блокнот, начала чертить схему. Посередине она нарисовала квадрат с
именем Рикера, от него прочертила стрелки к двум другим — с име—нами
лейтенанта Миллза и детектива Мартинес. Потом добавила имя лейтенанта Рот, а
в нижнем правом углу вывела:
Вебстер. Отдел внутренних расследований
.
Неуже—ли я буду вынуждена сталкиваться с ним в каждом деле, которое мне
достается?
— с досадой подумала Ева, а за—тем, чтобы быть абсолютно
честной, написала имя
Рорк
и соединила его квадратик с квадратиками Коли и
Рикера. Она от всей души надеялась, что на этих штрихах, выве—денных ею на
бумаге, их взаимосвязь и закончится.
Наркотики, — Царапала Ева в своем блокноте. — По—лицейский значок
в луже крови. Изуверское убийство. Стриптизерши. Уничтожение видеозаписей
камер наблюдения. Извращения? Секс? Деньги? Тридцать монет...
Когда Рорк с Пибоди закончили обход здания и верну—лись, Ева продолжала что-
то черкать в своем блокноте.
— При чем тут монеты? — говорила она сама с со—бой. — Что это
означает? Что он умер из-за денег? В таком случае как это увязывается с тем,
что убийца пытался инсценировать ограбление? Или это еще какой-то символ?
Кровавые деньги... И почему — именно тридцать?
— Тридцать сребреников Иуды, — услышала она голос Рорка и подняла
на него отсутствующий взгляд. — Вы хо—рошо учились в полицейской
академии, лейтенант, но плохо усвоили Закон Божий. Иуда Искариот за
предатель—ство Иисуса получил именно тридцать сребреников.
— Тридцать сребреников... — У Евы что-то словно взорвалось в голове.
Она вскочила на ноги. — Стало быть, Коли — Иуда? Но тогда кто же —
Иисус? — Она в послед—ний раз окинула взглядом изуродованный
клуб. — Время вышло, — сказала она Рорку, — тебе пора
вызывать своего шофера!
— Он уже должен быть здесь. — Рорк открыл дверь, пропуская жену
вперед, а когда она вышла, нагнулся и по—целовал ее в губы. — Спасибо
за помощь, лейтенант.
— Глядите-ка, он еще и целоваться умеет! — пропела Пибоди,
провожая взглядом Рорка, который направлялся к ожидавшему у обочины
лимузину. — И, судя по всему, это у него здорово получается!
— Только не мечтай о том, что когда-нибудь ты в этом убедишься!
— Я и не мечтаю. — Пибоди сложила губы в трубочку и ревниво
посмотрела на Еву. — Но знаю одно: чтобы пройти через бури и препоны
этой жизни, я найду себе такого же мужчину, как Рорк!
— У тебя их уже сейчас не меньше двух, — заметила Ева.
— Это все не то! — вздохнула Пибоди, забираясь в ма—шину. — И
близко не стоит! Кстати, куда мы едем?
— Как ты относишься к стриптизу, Пибоди?
— Скажите мне, что это — мужской стриптиз, и я — ваша на веки веков!
— Тебе опять не повезло. Видимо, такая уж у тебя судьба...
Нэнси жила в очень приятном доме довоенной по—стройки на Лексингтон-авеню.
Почти на каждом окне с внешней стороны здания были длинные ящики с цветами,
возле подъезда стоял симпатичный швейцар. Ева показала ему полицейский
жетон, а он расцвел улыбкой, будто ему подарили букет роз.
— Надеюсь, у нас тут ничего не стряслось, лейте—нант? —
полувопросительно проговорил он. — Если я чем-то могу вам помочь, я —
целиком в вашем распоряжении.
— Спасибо, но я и сама справлюсь.
— Наверняка он получает такие чаевые, что может каждый месяц покупать
по
Мерседесу
, — заметила Пи—боди, когда они вошли в небольшой, но
очень опрятный вестибюль. — Улыбка ярче солнца, тугая попка... Что еще
требуется от швейцара? — Она обвела взглядом почтовые ящики, на которых
красовались нарядные таблички с именами жильцов, полированные дверцы лифта
медного цвета, длинные ряды напольных керамических ваз с цве—тами. —
Никогда не думала, что стриптизерша может жить в таком доме! Он скорее
подходит для высокопоставлен—ных чиновников и богатеньких менеджеров.
— Не подумываешь ли ты о том, чтобы сменить про—фессию? — с
сарказмом осведомилась Ева, когда они во—шли в кабину лифта.
— А что, это мысль! — фыркнула Пибоди. — Мужики выстраиваются
в очередь, чтобы увидеть меня голой. Хотя Макнаб...
— Избавь меня от этих подробностей! Когда ты начи—наешь рассказывать о
своей личной жизни, меня тошнит.
Лифт остановился на шестом этаже. Ева торопливо вышла из кабины и
направилась к квартире "С". К сча—стью, дверь открылась почти
сразу после звонка, и она не успела узнать, как Макнаб воспринимает голую
Пибоди.
— Нэнси Гейнор?
— Да.
— Я лейтенант Даллас из нью-йоркского Управления полиции. Мне нужно с
вами побеседовать. Мы можем войти?
— Да, конечно. Это касается Таджа?
Нэнси была похожа на свою квартиру: маленькая, ак—куратная и хорошенькая,
словно лучик солнца. Судя по всему, ей было двадцать с небольшим. Кукольное
личико с огромными изумрудными глазами обрамляли золотистые волосы, пухлые
губы были накрашены светло-розовой помадой. Желтый тренировочный костюм
делал ее еще более привлекательной. Она отступила в глубь квар—тиры, и на
Еву повеяло ароматом жасмина.
— Я до сих пор как больная хожу! — заговорила Нэн—си. —
Просто как больная! Вчера Ру созвала нас всех и со—общила о том, что
произошло. — Зеленые глаза девушки наполнились слезами и стали похожи
на две затопленные водой лужайки. — Не могу поверить, что такое
случилось у нас, в
Чистилище
! Впрочем, что же вы стоите? Сади—тесь,
пожалуйста. — Нэнси сделала неловкий жест в сто—рону длинного
полукруглого дивана, обитого бархатистой розовой тканью и заваленного
невероятным количеством подушек. — Может, вы хотите что-нибудь выпить?
— Нет, не беспокойтесь. Вы не против того, что мы будем записывать наш
разговор на пленку, мисс Гейнор?
— Да нет, ради бога! — Нэнси закусила нижнюю губку и прижала руки
к бюсту внушительных размеров. — А это необходимо?
— Если вы не возражаете.
— Что ж, пожалуйста. Я с радостью помогу, чем смогу. Но давайте все-
таки сядем. Видите ли, я немного нервни—чаю. В моей жизни еще никогда не
было ничего подобно—го: убийство и все такое... Один раз меня, правда,
допра—шивали — вскоре после того, как я переехала сюда из Атамвы. Из-за
девушки, с которой мы там снимали ком—нату. Она была проституткой, но ее
желтый билет оказал—ся просроченным, вот легавые и... Ой, простите! Вот
поли—цейские к ней и прицепились.
Ева растерянно моргнула.
— Атамва? Это где?
— В Айове. Я приехала оттуда четыре года назад. Меч—тала танцевать на
Бродвее, — невесело усмехнулась Нэн—си. — Наверное, большинство
девчонок, которые едут в Нью-Йорк со всех концов страны, тешат себя такими
же несбыточными мечтами. Я и в самом деле хорошо танцую, но таких, как я,
много, а жизнь здесь очень дорогая. Я на—ходилась в растерянности, была
напугана и даже подумы—вала о том, чтобы вернуться домой, в Айову, и выйти
за—муж за Джоуи, — призналась она, хлопая своими огром—ными
глазами. — Но, знаете, он такой зануда! А тут мое выступление увидела
Ру и предложила мне работать в од—ном престижном клубе. Это было вполне
приличное мес—то: и платили хорошо, и публика не лезла нас лапать. По—том Ру
перешла в
Чистилище
и взяла некоторых девочек с собой, в том числе и меня.
Вот это клуб! Классное место! Я хочу, чтобы вы знали: ничего такого
нехорошего там ни—когда не происходило!
— Ничего такого... — повторила следом за Нэнси Ева, ошеломленная
обрушившимся на нее потоком информа—ции. — Благодарю вас за ваш
рассказ.
— О, что вы! Я просто хочу вам помочь! — Нэнси по—далась вперед,
глаза ее горели. — Ру сказала, что если ко—му-то из нас что-нибудь
известно, мы обязаны рассказать это вам, лейтенант Даллас. Должны ответить
на все ваши вопросы и вообще — помочь всем, чем можем. Во-первых, потому,
что правосудию нужно помогать, а во-вторых, по—тому, что вы — жена Рорка, а
он является владельцем
Чистилища
.
— Я это уже где-то слышала.
— Ой, да я ответила бы на все ваши вопросы, даже ес—ли бы вы не были
замужем за Рорком! Ведь это мой граж—данский долг, правильно? К тому же Тадж
был классным парнем, и мне его очень жалко. Он никогда не лез в чужие дела,
понимаете, что я имею в виду? И вообще — вел себя очень скромно. В некоторых
клубах — даже классных! — мужчины пользуются любым случаем, чтобы
подгляды—вать за девушками, а перед Таджем можно было пройти в чем мать
родила, и он даже не поднял бы глаз! Он, разуме—ется, смотрел на нас, когда
мы выступали на сцене, но... Понимаете, смотреть — это одно, а пялиться —
совсем дру—гое! У него была жена, дети, а сам он был настоящим семь—янином.
Да заткнешься ты когда-нибудь?
— мысленно кликнула Ева.
— Мисс Гейнор...
— Зовите меня просто Нэнси.
— Хорошо, Нэнси. Прошлой ночью вы работали, верно? А работала ли
танцовщица по имени Митци?
— Конечно. У нас с ней почти одинаковые графики. Правда, прошлой ночью
Митци ушла пораньше, страшно переживала, поскольку ее парень — вот ведь
скотина, извините за выражение! — бросил ее ради какой-то дуры
стюардессы. В гримерке она просто заливалась сле—зами, нескольку он, видите
ли, был ее единственной лю—бовью, обещал на ней жениться и купить дом в
Куинсе. Хотя я не помню точно, может, и не в Куинсе, а в Брук—лине...
— Мисс Гейнор...
— Но вам это, наверное, неинтересно, да? — улыбаясь, продолжала
щебетать девушка. — Короче говоря, Ру увез—ла ее домой. Ру — хорошая
женщина и очень заботится о нас, танцовщицах. Она ведь тоже когда-то
танцевала. Мне, наверное, стоит позвонить Митци и узнать, как она там.
— Ей это наверняка будет приятно. — Информация была пустяковой,
но, несомненно, подтверждала алиби Ру Маклин. — Расскажите мне,
пожалуйста, о том, когда и как вы в последний раз видели Таджа.
— Хорошо. — Нэнси откинулась на спинку дивана, поудобнее
устроилась на подушках и сложила руки на ко—ленях, как образцовая
школьница. — В тот вечер у меня было два сольных выступления, два
выхода в групповом танце и еще выступления перед клиентами в отдельных
кабинках. Так что я, как вы понимаете, была очень занята. Во время первого
перерыва я видела Таджа. Он ел сан—двич. Я сказала:
Привет, Тадж!
Аппетитный у тебя сан—двич, так и хочется его съесть!
Это была шутка,
понимае—те? Ведь сандвич для того и делают, чтобы его съесть!
— Ха! — выдавила из себя Ева.
— Вот и он тоже засмеялся, а потом сказал, что это — сандвич с
цыпленком и что его приготовила жена. Я взяла банку вишневой газировки,
сказала, что мы еще увидим—ся, и пошла переодеваться.
— Вы говорили о чем-нибудь еще?
— Нет, только о сандвиче с цыпленком. После этого я вернулась в
гримерку, а там царил настоящий бедлам. Од—на из девочек, Дотти, никак не
могла найти свой красный парик, а Митци, как я вам уже рассказывала...
— Да, о Митци мы уже поговорили!
— Ага, ну так вот. Еще одна девочка, по-моему, это была Шармен,
убеждала Митци, что она должна благода—рить бога за избавление от такого
придурка. А Митци от этого ревела еще сильнее, поэтому Уайлимена (раньше она
была парнем, но сделала операцию по изменению по—ла и превратилась в
женщину) велела ей заткнуться. Я имею в виду Шармен, а не Митци. А остальные
суети—лись и бегали по гримерке, поскольку нам предстоял кол—лективный
танец, в котором участвуют все танцовщицы. Когда он закончился, я пошла
танцевать в отдельные ка—бинеты, увидела Таджа за стойкой и помахала ему.
У Евы кружилась голова. Ей казалось, что, если через секунду этот словесный
поток не иссякнет, она грохнется в обморок.
— Он в этот момент с кем-нибудь разговаривал?
— Я не обратила внимания. Он работал как заведен—ный, поскольку
посетителей было очень много и всем хо—телось выпить. Так вот, я станцевала
для того бизнесмена из Толедо. Он сказал, что у него день рождения, но они
часто так говорят, чтобы ты не ограничилась танцами, а пошла бы гораздо
дальше. Однако Ру не позволяет этого девушкам, у которых нет желтого билета.
Короче, он дал мне сто баксов чаевых, и я пошла танцевать в другой каби—нет,
этажом выше. Так что Таджа я не видела вплоть до са—мого закрытия. Мне
захотелось попить еще газировки, и он мне ее налил. Поскольку я страшно
выдохлась, то села у стойки и посидела немного. Посетители к тому времени
уже разошлись.
Девушка на секунду замолчала. Ева открыла было рот, но Нэнси ее все же
опередила:
— Да, вот еще что! Вини заболел. На самом деле имя Нестер Вайн, но мы
зовем его Вини, поскольку он длинный и тощий, как виноградная лоза.
Удивительно, как некоторым людям подходят их имена, правда? В общем, он в
тот вечер был зеленого цвета, потный и все время бегал в сортир, пока Тадж
не велел ему отправляться домой и лечь в постель. А мне было грустно,
поскольку незадолго до этого до меня дошло известие, что мой Джоуи обручился
с Барби Томас.
— В Атамве?
— Вот именно. Она давно за ним бегала! — Нэнси оби—женно
нахмурилась, но через секунду лицо ее вновь рас—цвело. — Тадж был очень
милым и уговаривал меня не пе—реживать, говорил, что я красивая молоденькая
девушка и в свое время встречу хорошего человека. По его словам, когда
встречаешь свою вторую половинку, то понимаешь это сразу, без слов.
Наверное, говоря это, Тадж думал о своей жене, потому что в таких случаях у
него во взгляде всегда появлялась такая нежность... От его слов мне стало
легче, поэтому я посидела еще, хотя было уже очень позд—но. Тадж должен был
закрывать клуб вместе с Вини, но он заболел. Я вам об этом говорила?
— Да, — сказала Ева, — об этом вы уже говорили. — В ушах
у нее звенело, перед глазами плыли круги. Ей каза—лось, что с ней вот-вот
случится то же, что случилось с Ви—ни, и придется бежать в туалет.
— Ну так вот, как я вам уже сказала, он заболел. Вооб—ще-то по правилам
не положено, чтобы клуб закрывал один человек, но иногда такое случается.
Тадж сказал, что мне пора домой и что он вызовет для меня такси, но я
от—казалась, сказав, что поеду на метро. Но он мне этого не разрешил,
поскольку на улицах в такой час небезопасно, поэтому я вызвала такси, и Тадж
проводил меня до самой машины. — Глаза Нэнси повлажнели. — Он
всегда был та—ким милым...
— Не говорил ли он вам, что ожидает кого-нибудь?
— Да вроде нет... — Нэнси наморщила лобик и снова сложила губы
трубочкой. — Впрочем... Впрочем, может, и говорил, но я все время
ревела как
...Закладка в соц.сетях
