Жанр: Любовные романы
Наказание - смерть
В Нью-Йорке убивают полицейских. Убийства следуют одно за другим, и никто не
может понять, по какому принципу выбираются жертвы. Группу расследования
этих загадочных убийств возглавляет лейтенант Ева Даллас. И очень скоро ей
становится ясно, что беспо—щадный убийца — ее коллега, кто-то из тех, с кем
она каждый день встречается в коридорах Управления полиции...
Она стояла в
Чистилище
и смотрела на смерть. На ее яростное ликование, на
неразлучные с ней кровь и ужас. Смерть пришла сюда со своенравной
настырностью ре—бенка — непоседливого, капризного и бессмысленно жес—токого.
Убийство редко имеет опрятный вид. Будь оно скрупу—лезно спланированным или
совершенным в состоянии аффекта, убийство всегда оставляет за собой хаос,
разби—раться в котором приходится другим.
Ее работа заключалась именно в том, чтобы копаться в пепелище, оставшемся
после убийства, находить и соби—рать разрозненные кусочки ужасной мозаики и,
примеряя их так и сяк, складывать цельную картину, в которой под конец
проступят истинные черты убийцы.
На дворе стоял март — робкое начало весны, и не окрепшее еще солнце боязливо
вступало в неравный по—единок с утренними заморозками. Сейчас оно освещало
место преступления: вдребезги разлетевшиеся зеркала, би—тые бутылки,
развороченную мебель. Стенные панели бы—ли изувечены, отдельные кабинки
изуродованы отвратительными отметинами, дорогая кожаная обивка стульев
свисала мерзкими разноцветными лохмотьями. Весь пол был усеян стеклянным
крошевом, которое противно хру—стело под подошвами.
То, что некогда считалось элитарным стриптиз-клубом, теперь превратилось в
огромную свалку дорогостоящего мусора, а то, что когда-то было
человеком, — в мешок кос—тей и безжизненной плоти, распростершийся в
луже крови позади широкой изогнутой стойки бара.
Лейтенант Ева Даллас склонилась над трупом. Она была полицейским, он —
жертвой убийства, и только это их объединяло.
— Мужчина. Чернокожий. Около сорока лет, — дик—товала она. —
Обширные травмы головы и тела. Много—численные переломы. — Из ящичка с
набором инструментов она вынула термометр, чтобы измерить температуру
тела. — Похоже, что причиной смерти явился мощный удар, проломивший
череп, но это еще предстоит уточнить.
— Из него буквально отбивную сделали!
В ответ на реплику своей помощницы Ева проворчала что-то невнятное. Она
внимательно осматривала то, что осталось от некогда высокого, статного
мужчины в рас—цвете лет.
Рост примерно метр восемьдесят пять, —
при—кинула она. — И около ста килограммов прекрасно нака—чанных мышц
.
— Что ты видишь, Пибоди?
Ее помощница выпрямилась и непроизвольно встала по стойке
смирно
.
— Ну... гм... судя по всему, удар был нанесен сзади и свалил жертву на
пол или, по крайней мере, оглушил ее. Однако на этом убийца не остановился и
продолжал нано—сить удары. По тому, как разлетались кровь и мозговое
ве—щество, можно предположить, что по голове пришлось несколько ударов, а
затем убийца продолжал избивать по—верженное тело, причем жертва к тому
моменту находи—лась в бессознательном состоянии. — Пибоди говорила так,
будто отвечала добросовестно выученный урок. — Не—которые повреждения
нанесены уже после того, как на—ступила смерть. Орудием убийства скорее
всего является вот эта металлическая бейсбольная бита. Убийца, очевидно,
либо обладает недюжинной силой, либо находился под воздействием наркотика —
такого, например, как
Зевс
, который вызывает приступы необузданной
агрес—сии. В пользу этого предположения говорят, в частности, те разрушения,
которые мы здесь наблюдаем.
— Приблизительное время смерти — четыре часа ут—ра, —
констатировала Ева и оглянулась на Пибоди.
Ее помощница являла собой образец служаки: в оту—тюженной, без единой
морщинки, форме и фуражке, си—девшей точно под тем углом, какой требовал
устав.
У нее хорошие глаза, — подумала Ева, — чистые и наивные
.
Пибоди держалась молодцом, даже несмотря на то, что ужас открывшейся перед
ними картины согнал румянец с ее лица.
— Ну а мотив убийства? — спросила Ева.
— Видимо, ограбление, лейтенант.
— Почему ты так решила?
— Ящик для денег в кассовом аппарате выдвинут и пуст. В таком крутом
заведении, как это, чаще всего, ко—нечно, расплачиваются кредитными
карточками, но и на—личных здесь, видимо, бывает достаточно.
— Любители
Зевса
способны убить и за четвертак, — заметила Ева.
— Верно. Я другого не понимаю: что бармен мог здесь делать — один, в
закрытом на ночь клубе, с каким-то пока неизвестным нам наркоманом? Почему
он допустил чело—века, накачавшегося
Зевсом
, за стойку бара? И... — из
растекшейся по полу лужи крови Пибоди выудила ма—ленький круглый предмет
серебристого цвета, — ...и поче—му наш наркоман оставил здесь это?
Такие штуки валяют—ся повсюду вокруг тела.
— Серебряные монеты... Любопытно! Может, он их просто обронил?
Пибоди подумала, что это маловероятно, но спорить не стала:
— Может быть.
Ева собрала монеты, которых оказалось ровно трид—цать, положила их в
полиэтиленовый пакет для вещест—венных доказательств и передала его Пибоди.
Затем она подняла с пола биту, вымазанную кровью и мозгом. Эта штуковина
была примерно шестидесяти сантиметров в длину и идеально подходила для
убийства.
Слишком идеально
— подумала Ева.
— Солидная вещь... Прочный металл... Вряд ли нарко—ман притащил ее с
собой. Вероятно, она находилась здесь — скорее всего под стойкой
бара, — и нам предстоит это выяснить. Полагаю, Пибоди, мы выясним
также, что убийца и его жертва были знакомы. Возможно, незадолго до убийства
они мирно сидели в этом баре, выпивали и беседовали.
Ева представила себе эту картину и наморщила лоб.
— Можно предположить, что между ними завязался спор, который затем
перерос в ссору. Возможно, убийца уже был готов совершить то, что он в итоге
совершил, и знал, где находится бита. Он зашел за стойку бара, как
не—однократно делал это раньше, и ничего не подозреваю—щий бармен спокойно
повернулся к нему спиной...
Ориентируясь по брызгам крови и положению тела, Ева иллюстрировала свои
слова движениями, как бы вос—производя разыгравшуюся здесь сцену.
— После первого удара он влетел лицом прямо в зер—кальную стену позади
бара. Видишь эти порезы на его ли—це? Они — не от разлетевшихся в стороны
стеклянных осколков: слишком уж глубокие и длинные. Жертва пытает—ся
развернуться, но получает новый удар. Теряя сознание, человек хватается за
полки. Стоящие там бутылки сып—лются вниз, и в этот момент убийца наносит
еще один удар, оказавшийся смертельным. Тот самый удар, кото—рый расколол
его череп, словно яичную скорлупу.
Ева снова присела возле тела, внимательно разгляды—вая его.
— Преступник продолжал наносить удары, избивая уже труп, а потом
разгромил помещение. Может быть, в состоянии аффекта, а может быть, для
того, чтобы замести следы. Как бы то ни было, у него хватило хладнокровия,
чтобы спокойно оглядеть результат своих трудов и оста—вить на месте
преступления орудие убийства — бейсболь—ную биту.
— Он хотел, чтобы это выглядело ограблением, совер—шенным наркоманом?
— Думаю, да. Либо убитый был полным идиотом, и я оцениваю его
умственные способности слишком высоко. Ты сфотографировала место
преступления и положение трупа?
— Да.
— Тогда давай перевернем его.
Они стали переворачивать тело — безвольное, словно мешок, набитый медузами.
— Черт! Ах, черт!.. — внезапно воскликнула Ева.
Из лужи крови, растекшейся из-под тела, она выудила черную книжечку, открыла
ее и увидела удостоверение с фотографией и значок.
— Он был полицейским!
— Коп?!
Пибоди шагнула вперед и в ответ услышала тяжелую, гнетущую тишину. Эксперты
из следственной бригады и уборщики, работавшие по другую сторону стойки,
умолкли. Все вокруг замерло. Полдюжины лиц повернулись к Еве.
— Детектив Тадж Коли. — Ева встала на ноги и рас—прямилась. Лицо
ее было мрачнее тучи. — Он был одним из нас.
Лавируя между обломками мебели, Пибоди подошла к своей начальнице, которая
стояла, скрестив руки на груди и безмолвно наблюдая за тем, как упаковывают
в пласти—ковый мешок и грузят в труповозку тело детектива Таджа Коли.
— Я получила на него данные, лейтенант. Он из сто двадцать восьмого
отдела, это подразделение по борьбе с наркотиками. Проработал там восемь
лет. Служил в армии. Тридцать семь лет, женат, имеет... имел двоих детей.
— А какие-нибудь взыскания?
— Нет, его анкета чиста, как слеза ребенка.
— Нужно выяснить, что он здесь делал — работал под прикрытием или
просто подрабатывал. Эй, Эллиот, мне нужна видеозапись камер слежения!
— Ничего не выйдет, лейтенант. — Выражение лица одного из
экспертов следственной бригады было мрачным, как ночь.
— Здесь нет системы видеонаблюдения? — удивилась Ева.
— Есть. Работали несколько камер. Но этот говнюк перед тем, как
уходить, стер все записи. У нас не осталось ровным счетом ничего.
— Заметал следы...
Уперев руки в бока, Ева сделала круг по разгромлен—ному помещению. Клуб
насчитывал три уровня. На пер—вом располагался зал со сценой, на втором и
третьем — танцплощадки и отдельные кабинки. Ева прикинула, что в клубе
должно было работать не менее дюжины камер на—блюдения. Уничтожение всех
записей, видимо, было делом небыстрым и хлопотным.
— Убийца хорошо знал это место, — сделала вывод Ева. — Или он
— настоящий волшебник в том, что касает—ся охранных систем. А все остальное
— лишь дымовая за—веса. Я имею в виду весь этот разгром. Он знал, что
делает. Пибоди, выясни, кто хозяин этого заведения и кто им управляет. Я
хочу знать имена всех, кто здесь работает, — полный расклад!
К Еве подошел полицейский, на лице которого чита—лось нескрываемое
удивление.
— Лейтенант, там, на улице, один штатский...
— Там много штатских, — недружелюбно откликну—лась Ева.
— Да, лейтенант, но он хочет с вами поговорить. Он утверждает, что
вы... э-э-э...
— Что —
э-э-э
?
— Что вы — его жена.
— Угадайте, кому принадлежит
Чистилище
, лейте—нант, — сказала
Пибоди, сверившись со своим мини-ком—пьютером и бросив на начальницу хитрый
взгляд. — Ком—пании
Рорк энтертейнмент
!
— Мне следовало сразу догадаться, — вздохнула Ева и направилась к
выходу.
За последние два часа — с тех пор, как они с мужем расстались, отправившись
каждый по своим делам, — Рорк нисколько не изменился. Ева отметила это
с невеселой иронией. Стройный, красивый, в светлом плаще по—верх дорогого
темного костюма, Рорк терпеливо дожидал—ся жену возле входа, и легкий
ветерок трепал его черные волосы, делая лицо поэтически-греховным. Темные
очки добавляли ему еще большей элегантности. Увидев Еву, он снял очки, сунул
их в карман и изобразил на лице удивле—ние, будто не ожидал ее здесь
встретить.
— Доброе утро, лейтенант.
— Привет! Давно не виделись. У меня возникло сквер—ное предчувствие
сразу же, как только я сюда вошла, и, как видно, оно меня не подвело. Это
ведь твое заведение, верно? Ты что, черт побери, хозяин всей вселенной?
— Это была мечта моего детства. — В голосе Рорка за—звучал едва
уловимый ирландский акцент — так бывало всегда, когда он волновался. Он
посмотрел через плечо Евы на царивший внутри помещения кавардак. — Но,
по—хоже, кто-то ее здорово покорежил.
— А полицейскому было обязательно говорить, что я твоя жена?
— Но ты же действительно моя жена, за что я не устаю ежедневно
благодарить всевышнего, — ответил Рорк. Он взял ее руку и прикоснулся к
обручальному кольцу. — Вот доказательство.
Ева раздраженно отдернула руку.
— Не трогай меня!
— Всего пару часов назад ты говорила совсем другое. Ты просила...
— Заткнись, Рорк! — Ева оглянулась по сторонам, бо—ясь, что их кто-
то услышит, однако поблизости никого не оказалось. Все полицейские трудились
внутри клуба.
— Ты что, не соображаешь? Идет расследование убий—ства!
— Мне об этом уже сообщили.
— Кто?
— Здешний завхоз. Это он обнаружил труп. Сначала он, разумеется, вызвал
полицию, а потом уже позвонил мне. Это вполне естественно. Так что же здесь
произошло?
Ева не видела смысла в том, чтобы отмалчиваться. Хо—чешь не хочешь, а тут их
с Рорком сферы профессиональной деятельности пересеклись, и от этого уже
никуда не деться. Что ж, может, оно и к лучшему, это поможет ей сэ—кономить
время.
— У тебя работал бармен по имени Коли? Тадж Коли?
— Понятия не имею. Но могу выяснить. — Рорк до—стал карманный
компьютер и принялся нажимать на кнопки. — Он мертв?
— Мертвее не бывает.
— Да, он работал на меня, — кивнул Рорк, и ирланд—ские нотки в его
голосе зазвучали еще отчетливее. — В те—чение последних трех месяцев.
По четыре дня в неделю. У него есть семья.
— Да, я знаю. — Все, что связано с семьей, имело для Рорка очень
большое значение, и это неизменно трогало сердце Евы. — Он был
полицейским, — сказала она, и от—метила, что брови Рорка удивленно
поползли вверх. — Бьюсь об заклад, что этой информации в твоем
маленьком компьютере нет.
— Нет, — признался Рорк. — Видимо, мой управляю—щий кадрами
проморгал. Что ж, значит, будет наказан. Я могу войти внутрь?
— Да, только через пару минут. А пока скажи мне, как давно принадлежит
тебе этот клуб?
— Около пяти лет.
— Сколько здесь работает людей?
— Я предоставлю вам всю необходимую информацию, лейтенант, и отвечу на
любые ваши вопросы, — уже с не—скрываемым раздражением ответил Рорк и
двинулся по направлению к входу в клуб. — Но сначала я хочу
посмот—реть, что там творится.
Он толкнул дверь, вошел и окинул взглядом царивший внутри хаос. Затем взгляд
его остановился на черном пла—стиковом мешке, в котором уже находилось тело.
Оно ле—жало на металлической каталке.
— Как его убили?
— Со знанием дела, — с оттенком мрачного юмора от—ветила Ева.
Рорк повернул голову и посмотрел на жену; взгляд его был полон неодобрения.
— Ну ладно, извини, — вздохнула она. — Зрелище бы—ло жуткое.
Его забили металлической бейсбольной битой. После первых нескольких ударов
он уже ничего не чувст—вовал.
Рорк посмотрел на зеркало, заляпанное кровью и на—поминавшее какое-то
полотно в духе сюрреализма.
— Тебя когда-нибудь били бейсбольной битой? — проговорил он и,
прежде чем Ева успела ответить, доба—вил: — Меня — да. Весьма неприятное
ощущение, должен тебе сообщить. А вот это, — Рорк обвел рукой
чудовищ—ный бедлам, — сделано нарочно, чтобы инсценировать ограбление.
Но на самом деле это не ограбление.
— Почему ты так считаешь?
— Посмотри кругом. Здесь было очень много выпив—ки, которая стоит
баснословные деньги. Зачем же налет—чику бить бутылки, если их можно взять с
собой, а затем продать? Такой погром не могли устроить ради небольшой суммы,
которая находилась в кассе, а наличных тут было мало. В подобных местах
клиенты расплачиваются пре—имущественно кредитными карточками и чеками.
— Ты знаешь это по собственному опыту?
Рорк невесело усмехнулся:
— Да, по собственному опыту бизнесмена и законопо—слушного гражданина.
— Охотно верю.
— Вы просмотрели записи видеокамер наблюдения?
— Нет никаких записей. Преступник их все уничто—жил.
— Следовательно, он загодя изучил помещение.
— Сколько камер здесь установлено?
Рорк снова полез в свой компьютер.
— Семнадцать. Девять на этом уровне, шесть на вто—ром и еще две на
верхнем. Предвидя твой следующий во—прос, сразу сообщаю: клуб закрывается в
три часа утра, ну, иногда, может, на полчаса позже. Последнее шоу
заканчи—вается в два. Музыканты и актрисы...
— Стриптизерши, — поправила Ева.
— Как тебе будет угодно, — не стал спорить Рорк. — Так вот,
они к моменту закрытия уже расходятся. Через час я предоставлю тебе их имена
и график выступлений.
— Буду тебе весьма признательна. А почему —
Чисти—лище
?
— Почему я дал клубу такое название? — Его губ кос—нулась легкая
улыбка. — Мне оно нравится. Священники рассказали бы тебе, что в
чистилище душа искупает грехи, а на мой взгляд, это что-то вроде камеры
предварительно—го заключения. Место, где человек сидит, пока наверху
ре—шают, приделать ему крылышки или отправить жариться в ад. Но пока он в
чистилище, он еще человек.
— А что предпочел бы ты — крылышки или сково—родку?
— В том-то и дело. Я предпочитаю оставаться челове—ком. — Мимо них
провезли каталку с трупом. Рорк провел рукой по волосам. — Мне очень
жаль, что все так получи—лось.
— Мне тоже. Скажи, пожалуйста, с какой стати поли—ции Нью-Йорка
внедрять детектива в твой клуб под видом бармена?
— Не имею ни малейшего представления. Ясное дело, у многих здешних
завсегдатаев рыльце в пушку, и они не в ладах с Уголовным кодексом. Да и
наркотиками тут могли баловаться, особенно в отдельных кабинках, но никаких
крупных незаконных операций тут никто не проворачи—вал — в этом я абсолютно
уверен. Иначе мне бы об этом сообщили. Стриптизерши с клиентами не спят,
если толь—ко у них нет
желтого билета
(а кое у кого он имеется);
несовершеннолетних сюда не пускают ни под каким ви—дом. У меня существуют
определенные принципы — даже в этом бизнесе, и я от них никогда не отступаю.
— Да я тебя ни в чем и не виню. Просто хочу получить более полную
картину.
— Ты злишься из-за того, что я вообще оказался впу—тан в это дело?
Ева промолчала и взъерошила свои коротко стрижен—ные каштановые волосы.
Между тем полицейские откры—ли двери, чтобы выкатить тело Коли наружу, и в
клуб на несколько мгновений ворвался хаос уличных звуков. Движение
становилось все более напряженным, машины газовали и обменивались короткими
нетерпеливыми гуд—ками.
— Да, я злюсь, — наконец согласилась Ева, — но это не имеет
значения. Когда ты был здесь в последний раз?
— Давным-давно, даже не припомню. Клуб исправно работал, приносил
прибыль, так что поводов для моего личного вмешательства не было.
— Кто здесь управляющий?
— Ру Маклин. Я предоставлю тебе информацию и о ней тоже.
— Не затягивай с этим, пожалуйста. Хочешь пройтись по всему клубу?
— Не имеет смысла. Я был здесь так давно, что уже не помню, как
выглядело это место. Но у меня где-то были фотографии. Я их обязательно
найду, и тогда уж вернусь сюда и внимательно все осмотрю. Надеюсь, меня сюда
пустят?
— Я предупрежу своих людей. Что тебе, Пибоди? — обернулась Ева к
своей помощнице, которая явно хотела что-то сказать, но не осмеливалась
помешать разговору начальницы с мужем.
— Лейтенант, я связалась с начальником подразделе—ния, в котором служил
убитый. Они собираются послать своего человека к его родным, чтобы сообщить
им о слу—чившемся, и спрашивают, не хотите ли вы к ним присо—единиться.
— Да, пусть подождут меня. Я уже выезжаю. Мне по—ра, — обернулась
она к Рорку.
— Ну и работенка у вас, лейтенант! Не завидую я вам, — пробормотал
тот. Видя, что жена нуждается в под—держке, он взял ее ладони и крепко сжал
их. — Держись, Ева, а я постараюсь раздобыть для тебя всю необходимую
информацию и как можно скорее.
Сказав это, он направился было к дверям, но Ева окликнула его:
— Рорк!
— Да? — обернулся он.
— Мне очень жаль, что с твоим клубом такое сотво—рили.
— А-а! — Рорк махнул рукой. — Это всего лишь дерево и стекло.
На свете такого добра навалом.
— Переживает, — негромко пробормотала Ева, прово—жая мужа
взглядом.
— Что вы сказали, лейтенант?
— Кто-то перешел Рорку дорогу, и ему это с рук не сойдет. Рорк такие
вещи не прощает. Ладно, Пибоди, по—шли. Нас ожидает встреча с женой убитого,
и, поверь, это будут тяжкие минуты.
Семья Коли обитала в невысоком и не слишком при—влекательном здании в
Истсайде. Ева подумала, что обыч—но в таких районах селятся либо молодые
семейные пары, либо отошедшие от дел старики. Место, недостаточно
фе—шенебельное для состоятельных людей, но и не трущоба. Дом был хоть и не
новым, но вполне аккуратным и чис—теньким — судя по всему, не так давно он
подвергся гене—ральному ремонту. Дверь подъезда запиралась на кодовый замок.
Наметанный взгляд Евы сразу же определил двух по—лицейских — женщину и
мужчину, поджидавших ее возле подъезда. Она припарковала машину у обочины и
поста—вила на приборную доску мигалку, чтобы коллеги из до—рожной полиции не
утруждали себя выписыванием штра—фа за стоянку в неположенном месте.
Женщина была стройной, с волосами до плеч. Два ост—рых локона лежали на ее
щеках, как лезвия кривых кин—жалов. На ней был дорогой строгий костюм темно-
синего цвета и темные очки. Судя по туфлям на высоком каблуке, она
занималась кабинетной работой.
Начальница
, — безошибочно определила
Ева.
Мужчина был широк в плечах, хотя и с небольшим брюшком; в волосах обильно
серебрилась седина. На но—гах у него были ботинки полицейского образца —
тяже—лые, с толстыми подошвами и начищенные до блеска. Пиджак был ему
узковат, рукава обмахрились.
Вете—ран
, — подумала Ева. Мужчина ей
сразу понравился — лицо его было спокойным и собранным.
Женщина выступила вперед и протянула Еве руку.
— Лейтенант Даллас? Я вас узнала. Вас часто показы—вают в выпусках
теленовостей. — В ее голосе прозвучала нотка то ли зависти, то ли
упрека. — Я — капитан Рот из сто двадцать восьмого отдела. А
это, — сержант Клуни, мой подчиненный. Мы приехали выразить
соболезнова—ния вдове нашего убитого товарища.
— Спасибо за то, что подождали нас. Познакомьтесь, это моя помощница,
сержант Пибоди.
— На каком этапе находится ваше расследование, лей—тенант?
— Сейчас телом детектива Коли занимаются патолого—анатомы, делу придан
статус первостепенной важности. После того как о случившемся будут
поставлены в извест—ность близкие погибшего, я немедленно приступлю к
под—готовке отчета. — Ева на секунду умолкла, дожидаясь, по—ка мимо
проедет ревущий автобус. — А пока, капитан Рот, мы имеем только тело
погибшего сотрудника полиции, которого, судя по всему, рано утром в стриптиз-
клубе зверски забили до смерти бейсбольной битой.
— Ограбление?
— Маловероятно.
— Каков же в таком случае мотив? Что вы об этом ду—маете?
В груди Евы зашевелилось негодование, которое, как она знала, непременно
вырвется наружу, если не взять се—бя в руки.
—&n
...Закладка в соц.сетях
