Жанр: Любовные романы
Наивная плоть
...отя она никак не могла
понять, чего он боялся. Что она забьется в истерике и свалится в
обморок? — удивлялась Дина, помахав Финну рукой, пока тот съезжал на
дорогу. Или с воплями убежит из дома?
Вздохнув, она опять присела на корточки около скулившего и царапавшегося в
дверь пса.
Он любит ездить на машине, — вспомнила Дина. — Но Финн
оставил его здесь, на страже
.
Дина не могла упрекнуть Финна в том, что он перегибал палку, так сильно
беспокоясь за нее. Действительно, она оставалась наедине с убийцей. С
убийцей, который мог бы отобрать ее жизнь так же быстро и жестоко, как он
сделал это с Анджелой. Теперь все переживают о бедной Дине, подумала она. Ее
родители, Фрэн, Саймон, Джеф, Маргарет, Кесси, Роджер и Джо и все остальные
из студии новостей. Даже Лорен Бач звонил, чтобы выразить сочувствие и
предложить помощь.
— Ты можешь отдыхать столько, сколько понадобится, — сказал Лорен,
даже не заикнувшись о рейтинге или расходах. — И не думай возвращаться,
пока не почувствуешь себя сильнее.
Но она не была слабой, решила Дина. Она была живой.
Никто не пытался убить ее. Конечно, все должны понять эту простую мысль. Да,
она была наедине с убийцей, но осталась жива.
Выпрямившись, она прошлась по хижине, поправляя то, что и так лежало на
своих местах. Заварила чай, который ей не хотелось пить, опять прошлась по
гостиной с согревавшей руки чашкой. Помешала кочергой весело горевший огонь.
Посмотрела в окно. Села на диван.
Ей хотелось, отчаянно хотелось работать.
Это не был один из их украденных выходных, до краев наполненных смехом,
любовью и спорами из-за газетных передовиц. Сейчас в доме даже не было
газет, разочарованно подумала Дина. И Финн сказал, будто что-то случилось с
кабелем, поэтому телевизоры тоже не работали.
Он делал все что мог, чтобы внешний мир не нарушил ее уединения, понимала
Дина. Он спрятал ее под защитную пленку, где ничто и никто не мог причинить
ей страданий.
И она не сопротивлялась, потому что случившееся в Чикаго было таким ужасным,
что о нем невозможно было даже думать, поэтому она позволила Финну спрятать
ее от действительности.
Но теперь ей нужно было что-то делать.
— Мы возвращаемся в Чикаго, — сказала она псу, который отозвался
глухим стуком хвоста по полу. Дина повернулась к лестнице, собираясь
паковать чемоданы, но услышала шум подъехавшей к дому машины.
— За это время он не смог бы даже добраться до магазина, —
пробормотала она, направляясь к двери за счастливо лаявшим псом. —
Послушай, Кронкайт, я тоже его люблю, но еще и десяти минут не прошло, как
он уехал.
Дина открыла дверь и засмеялась, потому что пес стремглав вылетел наружу.
Но, когда она подняла голову и увидела машину, смех застрял у нее в горле.
Она не узнала машину — темно-коричневый седан с вмятинами на обоих крыльях.
Но узнала Дженнера, и ее рука машинально потянулась к горлу, вцепилась в
воротник фланелевой рубашки. Дина должна была бы обрадоваться, ведь его
приезд означал, что полиция продолжала поиски убийцы. Но вместо этого она
почувствовала, как напряглись нервы, сжав ее в капкане страха и покорности.
Дженнер усмехнулся, явно очарованный тем, что Кронкайт тявкал и плясал у его
ног. Он наклонился и безошибочно почесал нужную точку между ушами песика,
отчего тот забился в судорогах удовольствия.
— Ну что, парень? Ты хорошая собачка. — Дженнер захихикал, когда
Кронкайт шлепнулся на задницу и протянул ему лапу. — Знаешь хорошие
манеры, правильно! — Держа в руке пыльную собачью лапу, он посмотрел
вверх, заметив, что Дина вышла на порог. — Какой замечательный
охранник, мисс Рейнольдс.
— И к тому же свирепый. — Резкий декабрьский ветер пронизал ее до
костей. — Вы проделали долгий путь из Чикаго, лейтенант.
— Это была приятная поездка. — Предоставив псу обнюхивать свою
руку, Дженнер огляделся вокруг. Снег растаял, и вечнозеленые кусты
глянцевито блестели. Ветер шелестел в обнаженных ветвях деревьев, грозясь
разгуляться по-настоящему. — Славное местечко. Должно быть, это здорово
— время от времени уезжать из города.
— Да, здорово.
— Мисс Рейнольдс, извините, что отвлекаю вас, но у меня есть несколько
вопросов, связанных с убийством Анджелы Перкинс.
— Пожалуйста, входите. Я только что заварила чай, но могу сделать кофе,
если вы предпочитаете. —
В самом деле, как можно говорить об убийстве
без привычной, милой чашечки?!
— подумала Дина, чувствуя, как сжался
желудок.
— Чай? Отлично! — Дженнер подошел к двери, а пес затрусил вслед за
ним.
— Присаживайтесь. — Дина впустила его в дом и провела в
гостиную. — Одну минуточку.
— А мистера Райли нет? — Дженнер обошел комнату, с интересом
присматриваясь к скрытой от посторонних глаз атмосфере жизни богатых людей.
— Он уехал в магазин. Вот-вот вернется. Дженнер заметил столик у стены
и стул с резной спинкой. Ковер работы американских индейцев. Навахо, скорее
всего. Ирландские стеклянные вазы. Вотерфорд.
— У вас хороший глаз. — С непроницаемым лицом Дина внесла в
комнату поднос с чаем.
Он даже не понял, что говорил вслух, поэтому слегка улыбнулся. Дженнера не
волновало, что его застали за разглядыванием. Ведь за это он получал свою
зарплату.
— Я люблю дорогие вещи. Даже когда сам не могу их себе
позволить. — Кивнул в сторону вазы на камине, в которой стояли ранние
весенние цветы:
— Стаффордшир?
— Дрезден. — Дина раздраженно, с шумом поставила поднос. —
Уверена, что вы проделали эту дорогу не для того, чтобы разглядывать
безделушки Вы выяснили, кто убил Анджелу?
— Нет. — Дженнер уселся на диван, а собака все так же вертелась у
его ног. — Мы постепенно начинаем собирать необходимую информацию.
— Это успокаивает. Сахар, лимон?
Притворяется, что ей
наплевать
, — подумал Дженнер.
— Лимона не надо, спасибо — Может быть, он и поверил бы Дининой игре,
если бы не темные круги у нее под глазами. — С сахаром. И побольше.
С извиняющейся улыбкой Дженнер принялся ложка за ложкой сыпать сахар в свою
чашку.
— Я сладкоежка. Мисс Рейнольдс, не хочу еще раз заставлять вас
повторять ваши показания...
— Спасибо вам за это. — Дина поймала себя на том, что ее слова
прозвучали излишне резко, и вздохнула. — Я хотела бы помочь, лейтенант.
Просто не понимаю, что еще могу вам сказать. У меня была назначена встреча с
Анджелой. Кто-то ее убил.
— Вам не показалось странным, что она назначила встречу на такой
поздний час?
Отпивая чай, Дина посмотрела на Дженнера поверх чашки.
— Анджела обожала странные просьбы.
— А вы обожали их исполнять?
— Нет. Я вообще не хотела с ней встречаться. Не секрет, что мы не были
друзьями, и я знала, что мы поругались бы. Я это предчувствовала и поэтому
нервничала. — Дина поставила чашку, поджала под себя ноги. — Я не
люблю конфронтации, лейтенант, но, как правило, я от них и не бегу. Уверена,
что вы знаете, как развивались наши с Анджелой отношения.
— Вы были конкурентками. — Дженнер слегка кивнул. — Вы не
любили друг друга.
— Нет, мы не любили друг друга, и обе по личным причинам. Я была готова
раз и навсегда выяснить наши с ней отношения. Какая-то часть меня надеялась,
что мы сможем обо всем договориться по-дружески. Другая часть мечтала
выдрать пару клочьев волос из ее прически. Не отрицаю, я хотела, чтобы она
убралась с моей дороги, но я не хотела, чтобы она умерла. — Дина опять
посмотрела на Дженнера, уже спокойнее и тверже. — Так почему вы здесь?
Вы меня подозреваете?
Дженнер потер подбородок ладонью.
— Кажется, муж жертвы, Дэн Гарднер, действительно думает, что вы
ненавидели ее так сильно, что могли убить. Или сделать так, чтобы ее убили.
— Сделать так, чтобы ее убили? — От этого Дина прищурилась и чуть
не засмеялась — Так, значит, я нашла подходящего человека, наемного убийцу,
и заплатила ему, чтобы он убил Анджелу, ударил меня так, чтобы я потеряла
сознание, и снял все это на пленку? Надо же, какая я изобретательная. —
Она вскочила, ее щеки порозовели. — Я даже не знаю Дэна Гарднера. Очень
лестно, что он считает меня такой умной. А мотив? Очки в рейтингах? Кажется,
мне и без этого удалось не проиграть ноябрьские конкурсы.
Дина больше не выглядит усталой и беспомощной, отметил Дженнер. Она кипела
от негодования и отвращения.
— Мисс Рейнольдс, я не говорил, что мы согласны с мистером Гарднером.
Мгновение она смотрела на него горящими глазами.
— Просто хотели увидеть мою реакцию? Надеюсь, я вас не разочаровала?
Дженнер приподнял брови.
— Мисс Рейнольдс, вы были у мисс Перкинс в отеле в тот вечер, когда ее
убили?
— Нет. — Дина расстроенно провела рукой по волосам. — Почему
я должна была быть там? Мы договорились встретиться в студии.
— Может быть, вам не терпелось ее увидеть. — Дженнер знал, чего
добивался. Динины отпечатки пальцев не были обнаружены в номере, и, уж
конечно, их не было на втором бокале с шампанским.
— Даже если бы и так, Анджела сказала мне, что будет занята до самой
полуночи. У нее были какие-то встречи.
— Она не упомянула, с кем?
— Мы с ней не болтали, детектив, и мне не были интересны ее личные или
деловые планы.
— Вы знали, что у нее были враги?
— Я знала, что ее не особенно любили. Частично, по-видимому, из-за ее
характера, а частично из-за того, что Анджела обладала огромной властью. Она
умела быть жестокой и мстительной. Еще она умела быть очаровательной и
великодушной.
— Не представляю, что вы сочли очаровательным то, как она подстроила,
чтобы вы вошли и наткнулись на нее с доктором Пайком в компрометирующих
обстоятельствах.
— Это уже старые новости.
— Но вы были влюблены в него?
— Я была почти что влюблена в него, — поправила Дина. — Это
очень большая разница. —
Да, но зачем это все?
— удивилась она и
потерла лоб, чувствуя, как медленно начинается неумолимая головная
боль. — Не отрицаю, что это меня потрясло, взбесило и навсегда изменило
мои чувства к ним обоим.
— Доктор Пайк пытался восстановить ваши отношения.
— Он рассматривал этот инцидент иначе, чем я. Но я не собиралась больше
с ним общаться и ясно дала ему это понять.
— Но он достаточно долго настаивал.
— Да.
Лаконичный ответ не скрыл от Дженнера ее волнения.
— А записки, те, которые вы довольно регулярно получали в течение
многих лет? Вам не приходило в голову, что это он мог их присылать?
— Маршалл? — Дина покачала головой. — Нет. Это не в его
стиле.
— А что в его стиле?
Дина закрыла глаза. Она вспомнила фотографии, отчет детектива.
— Возможно, вам лучше спросить его самого.
— Спросим. Встречались ли вы с кем-нибудь еще, кроме доктора Пайка? С
кем-нибудь, кто принял бы объявление о вашей помолвке с мистером Райли
настолько близко к сердцу, что даже мог бы разгромить ваш офис или квартиру
мистера Райли?
— Нет, такого не было... Что вы имеете в виду — разгромить? — Она
схватилась за спинку стоявшего рядом стула.
— Мне кажется логичным, что тот же человек, который писал вам записки,
несет ответственность за разгром вашего офиса и квартиры, в которой вы жили
вместе с мистером Райли... — начал Дженнер. И хотел добавить:
за убийство
Анджелы
.
— Когда? — с трудом прошептала Дина. — Когда это произошло?
Удивившись, Дженнер даже перестал постукивать карандашом по блокноту.
Пунцовый румянец негодования, пылавший у Дины на щеках, бесследно исчез.
Теперь ее лицо было белым как мел. Райли до сих пор ничего ей не сказал,
догадался Дженнер. И он будет не в восторге от этого разоблачения.
— В ту ночь, когда застрелили Анджелу Перкинс, квартира Финна Райли
была разгромлена.
— Нет. — Все еще держась за стул, Дина сделала движение вперед и
села, пока у нее не подогнулись ноги. — Финн не сказал... никто мне
ничего не сказал. — Она крепко зажмурилась, борясь с подступающей
тошнотой. Но когда Дина открыла глаза, они были темными, как смола, и
обжигающе сухими. — Но вы скажете. Я хочу знать, что произошло. В
подробностях.
Да, когда Финн Райли вернется, меня будет ждать не просто небольшая
нахлобучка
, — решил Дженнер. Излагая факты, он наблюдал за выражением
лица Дины. Один раз она вздрогнула, словно слова ранили как стрелы, потом
сидела не шевелясь. Она не опускала глаз, и они казались странно
безразличными, пока Дженнер не закончил.
Вначале она ничего не сказала. Наклонившись вперед, твердой рукой опять
наполнила чашки. Дженнер, заметивший мимолетное выражение ужаса на Динином
лице, восхищался ее спокойствием и самообладанием.
— Вы думаете, что тот, кто посылал письма и разгромил мой дом и мой
офис, убил Анджелу?
Это был голос репортера, отметил Дженнер, Холодный, уравновешенный, без
модуляций. Но ее глаза больше не были пустыми. В них был ужас. Почему-то ему
вспомнился репортаж, который Дина сделала много лет назад, про женщину из
предместья, убитую своим мужем. Тогда ее глаза тоже были пустыми.
— Это только предположение, — ответил он. — Если все это
сделал один и тот же человек, то происшедшее становится более понятным.
— Тогда почему не меня? — Ее голос дрогнул, и она нетерпеливо
тряхнула головой. — Почему Анджелу, а не меня? Если он разозлился на
меня, то почему убил ее, а меня оставил в живых?
— Она стояла у вас на пути, — быстро отозвался Дженнер, не сводя
глаз с Дины. Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы.
— Он убил ее для меня?! О Боже, он сделал это для меня?!
— Мы не можем быть в этом уверены... — начал Дженнер, но Дина уже
встала со своего стула.
— Финн! О Господи, он может охотиться за Финном! Он вломился в наш дом.
Если бы Финн был там, он мог бы... — Она прижала руки к животу. — Вы
должны что-то предпринять!
— Мисс Рейнольдс...
Но Дина услышала хруст гравия под колесами. Резко развернувшись и выкрикивая
имя любимого, она бросилась к двери наперегонки с собакой.
Финн уже объезжал чужую машину по дорожке, когда услышал Динин голос,
звавший его по имени. Раздражение из-за непрошеного гостя было забыто, как
только он увидел стрелой вылетевшую из дома Дину. Дрожа и задыхаясь от
рыданий, она упала ему в объятия.
Финн крепко прижал ее к груди, а его горящий, убийственный взгляд скользнул
за Динино плечо, к порогу, на котором стоял Дженнер.
— Что, черт побери, ты наделал?
— Мне очень жаль. — Это было лучшее, что Финн мог придумать, глядя
Дине в глаза с противоположного конца гостиной. Дженнер оставил их одних.
После того, — с горечью подумал Финн, — как сбросил свою бомбу
.
— Почему? Потому, что я все узнала от Дженнера? Или потому, что ты
недостаточно верил в меня, чтобы сразу все рассказать?
— Потому, что все это вообще случилось, — осторожно ответил
он. — И дело не в доверии, Дина. Ты и так попала в больницу.
— И ты не хотел нарушать мое шаткое умственное равновесие. Вот почему,
кстати, не работают телевизоры! Вот почему ты хотел поехать в магазин один и
не привез с собой газет! Мы не хотим, чтобы бедная маленькая Дина узнала
новости, которые могут ее расстроить.
— Примерно так. — Финн засунул руки в карманы. — Я подумал,
что тебе надо некоторое время, чтобы прийти в себя.
— Ты подумал. Ну что ж, ты подумал не правильно. — Резко
повернувшись, Дина направилась к лестнице. — Ты не имел права скрывать
это от меня!
— Но я скрыл это от тебя. Черт побери, если мы будем драться, то по
крайней мере давай делать это лицом к лицу! — Он догнал ее на площадке,
схватил за руку, повернул к себе.
— Я не могу одновременно драться и складывать чемодан. — Дина
оттолкнула его и шагнула в спальню.
— Ты хочешь вернуться? Прекрасно. Поедем, когда обо всем поговорим.
Дина выхватила из шкафа чемоданчик для туалетных принадлежностей.
— Мы никуда не должны ехать. Я еду. — Она швырнула чемоданчик на
кровать и с размаху открыла крышку. — Одна. — Быстрыми резкими
движениями она сгребла флаконы и баночки с туалетного столика. — Я
возвращаюсь обратно в свою квартиру. То, что осталось у тебя в доме, я
заберу потом.
— Нет, — очень спокойно произнес Финн, — этого не будет.
Дина бросила флакон духов в открытый чемоданчик. Не долетев, он весело
шлепнулся на кровать.
— Это именно то, что будет — Глядя Финну в лицо, она заметила краем
глаза, что у него дрожат руки. — Ты лгал мне, Финн. Если бы Дженнер не
приехал сюда ради нескольких дополнительных вопросов, я не знала бы о
разгроме в доме и офисе и о том, что вы беседовали с Дэном Гарднером и
горничной из отеля. Я ничего не знала бы.
— Нет, и может быть, ты хоть поспала бы несколько ночей спокойно.
— Ты лгал, — повторила она, отказываясь видеть еще что-нибудь,
кроме этого. — И не говори, что скрывать правду — не то же самое, что
лгать. Это то же самое. Я не стану продолжать отношения с человеком, который
мне лжет.
— Ты хочешь, чтобы все было честно? Прекрасно. — Он повернулся и
захлопнул дверь с тихим щелчком. Итоговым щелчком. — Я сделаю все, все,
что смогу, лишь бы защитить тебя. Это факт. — Не отводя глаз, Финн
вернулся обратно, к Дине. — Ты не уйдешь от меня. Дина. Это тоже факт.
И не надо использовать всякое дерьмо о правах и доверии как аварийный выход.
Если хочешь уйти, то, по крайней мере, говори все честно.
— Хорошо. — Она подвинулась так, чтобы Финну не было видно, как
тряслись ее руки, пока она собирала вещи. — Я допустила ошибку,
согласившись выйти за тебя замуж, и у меня было время, чтобы все обдумать.
Мне надо сосредоточиться на карьере и на своей собственной жизни. Не смогу
этого сделать, если выйду замуж и начну думать о семье. Я убедила сама себя,
что смогу справиться со всем одновременно, но я ошибалась. — Бриллианты
на пальце насмешливо подмигнули ей. Дина не могла заставить себя снять
кольцо. Еще не могла. — Я не хочу выходить за тебя замуж, Финн, и будет
несправедливо по отношению к нам обоим, если наши отношения останутся
прежними. Самое главное для меня сейчас — работа и чтобы все опять вернулось
в свое русло.
— Посмотри на меня, Дина. Я сказал: посмотри на меня. — Крепко
сжав ее плечи, он повернул Дину лицом к себе. Ощущение паники исчезло, и к
Финну вернулась железная уверенность. — Ты лжешь.
— Понимаю, что тебе не хочется верить...
— Ради Бога, Дина, разве ты не знаешь, что я это вижу по твоему лицу?
Ты никогда не умела лгать. Зачем ты это делаешь?
— Я не хочу больше причинять тебе неприятности, Финн, — Дина
непреклонно стояла перед ним, глядя куда-то в сторону. — Отпусти меня.
— Ни в коем случае, черт побери!
— Я не хочу тебя! — Ее голос дрогнул. — Я этого не хочу.
Достаточно ясно?
— Нет. — Внезапно он привлек ее к себе и прижался губами к губам.
Она тотчас же задрожала, едва их тела соприкоснулись, ее губы
потеплели. — Но вот это — да.
— Это не ответ, — настаивала она, но ее тело томилось по нему, по
его теплу и силе.
— Ты хочешь, чтобы я еще раз извинился? — Теперь уже нежно Финн
провел рукой по ее волосам. — Прекрасно. Извини меня, но я опять сделал
бы то же самое. Если хочешь называть это ложью, то я опять солгал бы. Я
сделал бы все, что угодно, лишь бы ты была в безопасности.
— Я не хочу, чтобы меня защищали! — Она вырвалась, бессильно сжав
руки в кулаки. — Мне не нужна защита. Неужели ты этого не видишь?
Неужели ты не понимаешь? Он использовал меня, чтобы убить ее. Он использовал
меня. Он не причинит мне вреда; меня не надо защищать. Но Бог знает, кого
еще он захочет убить из-за меня!
— Меня, — с тихой яростью произнес Финн. — В этом все дело.
Ты думаешь, что он может попытаться убить меня. Лучший способ избежать этого
— бросить меня, правильно? И сделать так, чтобы все знали, что наши
отношения прекратились.
Ее губы задрожали раньше, чем она успела их крепко сжать.
— Я не буду спорить с тобой, Финн.
— В этом ты совершенно права. — Он схватил чемоданчик и перевернул
его кверху дном. — И никогда больше не пробуй спорить со мной! Никогда
больше не играй моими чувствами к тебе так, как сейчас!
— Он попытается убить тебя, — вяло ответила Дина. — Я знаю.
— Значит, ты лгала, потому что хотела защитить меня? — Она открыла
было рот, но промолчала, а Финн усмехнулся. — Зуб за зуб, Дина. Можем
считать, что мы квиты. Значит, ты не хочешь, чтобы тебя защищали. Я тоже не
хочу. А чего ты хочешь?
Она подняла сжатый кулак к щекам, потом бессильно уронила руки.
— Я хочу, чтобы ты прекратил смотреть на меня так, будто я вот-вот
развалюсь на части!
— Есть. Что еще?
— Хочу, чтобы ты поклялся, что больше ничего не будешь от меня
скрывать, независимо от того, насколько сильно это меня расстроит!
— Договорились, но к тебе это тоже относится. Она медленно кивнула,
глядя ему в глаза.
— Ты все еще злишься.
— Ага, я все еще злюсь. Это результат того, что любимая женщина режет
меня без ножа.
— Ты все еще хочешь меня?
— О Боже, да, я все еще хочу тебя.
— Мы не занимались любовью с тех пор, как все это случилось. Когда я
начинала приставать к тебе, ты меня только утешал и обнимал, но больше
ничего.
— Да. — Финн почувствовал, как кровь забурлила в его жилах. —
Я хотел дать тебе время. — Мне не надо времени! — заорала она на
него, ощущая первый свежий порыв облегчения. — Я не хрупкая, не слабая,
не изнеженная! Немедленно прекрати смотреть на меня, словно я фарфоровая
кукла и сейчас разобьюсь на кусочки! Я живая! Я хочу чувствовать себя живой!
Сделай так, чтобы я почувствовала себя живой.
Финн протянул к ней руку, провел костяшками пальцев по ее щеке. — Тебе
надо было попросить чего-нибудь посложнее.
И поцеловал ее. Дина ощутила искры неистовой страсти, которую он пытался
сдержать, вкус горячего разочарования, опаляющее желание.
— Не надо, — прошептала она. — Не надо нежности. Не теперь.
Финн хотел быть нежным. Но Дина потянула его вниз, на кровать, с яростной
силой срывая с него одежду. И он не смог больше сдерживать своих чувств, не
смог оставаться нежным. Ее поцелуй заставил его забыть об осторожности,
ввергая в пучину безумия.
Ее тело вибрировало, изгибалось дугой, напрягалось и корчилось. Еще — было
единственной мыслью, оставшейся у нее в голове. Еще больше Финна. Еще больше
кипящего неистовства, которое, понимала Дина, ему приходилось сдерживать в
течение нескольких дней. Дина хотела, чтобы теперь он дал своей энергии
вырваться наружу, в нее.
Она слышала, как тяжело и глухо колотилось собственное сердце, чувствовала,
как пульсировала кровь в ее жилах. И торжествующе вскрикнула, когда Финн
рывком распахнул рубашку, спеша к ее телу.
В окнах дрожали стекла от набиравшего силу ветра. Ветер выл в каминной
трубе, стараясь загнать дым обратно в комнату. Но огонь ярко пылал в очаге и
даже сильнее разгорелся от угроз приближающейся бури.
Финн и Дина метались по кровати, как грозовые молнии.
Его губы были хищно прижаты к ее, зубы царапали уже повлажневшую от страсти
кожу. Горячо и быстро дыша, Фи
...Закладка в соц.сетях
