Жанр: Любовные романы
Наивная плоть
...поддержка помогла мне и
всем, кто работает над шоу, пережить это сложное время.
И только эту минуту, подумала Дина, она могла, как собиралась, уделить
прошлому.
— А сейчас я хочу пригласить сюда женщину, которая подарила нам столько
захватывающих мгновений. Она неподражаема. Блистательна. Ее талант — такое
же чистое золото, как и ее глаза. По мнению
Ньюсуик
, Кейт Лавел может
зажечь экран взмахом ресниц, вспышкой своей неповторимой улыбки
. Она
доказала, что ее любят и публика, и критики. В течение двух лет она занимала
первое место в параде популярности кинозвезд, а потом получила
Оскара
за
исполнение роли героической, незабываемой Тесс в
Обмане
. Леди и
джентльмены, Кейт Лавел!
Еще одна овация. Под гром аплодисментов Кейт выскользнула на сцену, выглядя
уверенной, свежей и на все сто процентов звездой. Но Дина взяла ее за руку —
рука у Кейт была ледяной и дрожащей. Тогда Дина специально обняла ее за
плечи.
— Не делай того, к чему ты не готова, — шепнула она Кейт на
ухо. — Я не буду подталкивать тебя ни к каким признаниям.
Мгновение Кейт колебалась.
— О Боже, я так рада, что ты здесь, Ди! Давай сядем, ладно? У меня
колени трясутся.
Это было непростое шоу, с какой стороны ни посмотри. Первые десять минут
Дина развлекала публику забавной болтовней в голливудском стиле, потом она
решила, что Кейт передумала и никаких признаний не будет.
— Мне нравится играть сильных женщин с твердым характером. —
Зашелестев шелковым платьем, Кейт небрежно скрестила длинные, каждая по
миллиарду долларов, ноги. — И кажется, большинство сценариев пишется
про сильных женщин, про тех, кто не просто наблюдает за жизнью, у кого есть
свои убеждения и принципы, за которые они готовы бороться. Я благодарна за
возможность играть таких женщин, потому что сама не всегда боролась за то,
что хотела.
— Значит, ты чувствуешь, что можешь это сделать теперь, как бы через
свою работу?
— Мне близки многие персонажи, которых я играла. Особенно Тесс. Потому
что она женщина, всем пожертвовавшая, все поставившая на карту ради своего
ребенка. Странным образом жизнь Тесе отразила мою жизнь. Но зеркальные
отражения всегда взаимообратны. И я пожертвовала своей дочкой, своим шансом
вырастить дочь, когда отдала ее чужим людям десять лет тому назад.
— Черт побери! — Джеф, стоявший в контрольной будке, вытаращил
глаза. Зал погрузился в ошеломленную тишину. — Черт побери! —
повторил он. — Камера два, на Кейт, крупный план. Черт, о черт!
Снова, взволнованно покусывая губу, он внимательно посмотрел на лицо Дины.
Она знала, понял он и глубоко, спокойно вздохнул. Она знала...
— Неожиданная беременность страшна в любое время, при любых
обстоятельствах. — Дина хотела, чтобы зрители подумали об этом. —
Сколько тебе было лет?
— Семнадцать. Ты знаешь, Ди, что у меня была любящая семья, прекрасный
дом. Я только начинала свою карьеру манекенщицы, и казалось, весь мир лежал
у моих ног. И тогда я обнаружила, что беременна.
— А отец? Ты хочешь рассказать о нем?
— Милый, славный мальчик, который был так же сильно напуган, как и я.
Он был у меня первым. — Она слабо улыбнулась, вспоминая. — А я у
него. Мы были ослеплены друг другом, тем, что чувствовали друг к другу.
Когда я ему сказала, мы просто сели и сидели, словно оцепенев. Это было в
Лос-Анджелесе, мы пошли на пляж. Сидели и смотрели на волны. Он предложил
мне выйти за него замуж.
— Некоторым людям покажется, что это и было бы ответом на все вопросы.
Но ты так не думала?
— Нет. Ни для меня, ни для мальчика, ни для ребенка, — продолжала
Кейт, используя все свое мастерство, чтобы голос звучал ровно. — Ты
помнишь, как мы болтали в детстве о том, что будем делать, когда вырастем?
— Да, помню. — Дина прикоснулась к пальцам Кейт. — И никогда
не было никаких сомнений. — Я всегда хотела быть актрисой. Я с успехом
работала манекенщицей и собиралась покорить Голливуд, пусть даже для этого
понадобилось бы пройти огонь, воду и медные трубы. Но вот забеременела.
— Думала ли ты об аборте? Обсуждала ли такую возможность с отцом
ребенка или со своими родителями?
— Да. Хотя все это было ужасно тяжело, но я помню, Ди, как поддерживали
меня мои родители. Я причинила им боль, не оправдала их доверия. Я даже сама
не понимала, до какой степени, пока не стала старше и не начала иначе
смотреть на многие вещи. Но они никогда не колебались. Не могу объяснить,
почему я приняла именно такое решение. Наверное, я руководствовалась только
эмоциями, но думаю, что мне очень помогли родители с их постоянной
молчаливой поддержкой. Я решила родить ребенка и отдать его приемным
родителям. И не подозревала, как трудно будет... пока не пришло время.
— Ты знаешь, кто удочерил твою девочку?
— Нет. — Кейт смахнула слезу. — Нет, я не хотела этого знать.
Сделка есть сделка. Я сама предпочла отдать дочку людям, которые любили бы
ее, заботились бы о ней. И это был уже их ребенок, а не мой. Сейчас ей, уже
десять лет, почти одиннадцать. — Блестя мокрыми глазами, она
повернулась к камере. — Я надеюсь, что она счастлива. Что она не
ненавидит меня.
— Тысячи женщин сталкиваются с тем же, с чем пришлось столкнуться тебе.
И они должны сами сделать свой выбор, как бы это ни было трудно. Мне
кажется, одна из причин, почему ты так хорошо и естественно играла своих
восхитительных женщин, в том, что сама прошла через самое сложное испытание,
какое только можно представить.
— Когда я играла Тесс, то все время думала: как сложилась бы моя жизнь,
реши я иначе? Я так никогда этого и не узнаю.
— Ты сожалеешь о своем выборе?
— Часть меня всегда будет сожалеть, что я не смогла стать матерью
своему ребенку. Но, наверное, после всех этих лет я в конце концов поняла,
что сделала единственно правильный выбор. Для всех.
— Мы вернемся в студию через минуту, — сказала Дина в камеру,
потом повернулась к Кейт. — С тобой все в порядке?
— Навряд ли. Не думала, что это будет так трудно. — Она глубоко
вздохнула, не сводя глаз с Дины и не поворачиваясь к аудитории. —
Представляю, какие сейчас начнутся вопросы. А завтрашняя пресса? О Боже!
— Ты справишься.
— Да, я справлюсь, Ди. — Она наклонилась вперед и схватила Дину за
руку. — Для меня было очень важно все рассказать здесь, рядом с тобой.
На несколько минут мне даже показалось, что мы с тобой просто разговариваем.
Так, как когда-то раньше.
— Может быть, на этот раз мы будем поддерживать отношения?
— Да, будем. Знаешь, я вдруг поняла, почему так ненавидела Анджелу. Мне
казалось, это из-за того, что она использовала меня. Но на самом деле —
потому, что она использовала мою девочку. Хорошо, что теперь я это знаю.
— Черт побери, что за шоу! — Когда Дина вошла в гримерную, Фрэн
сжала кулаки и уперлась руками в бедра. — Ты знала. Я точно видела, что
ты знала. Какого черта ты мне ничего не сказала? Мне, твоему продюсеру и
лучшему другу?
— Я не была уверена, что она на это решится. — От целого часа
напряжения у Дины болела спина. Медленно потягиваясь и разминая плечи, она
направилась прямо к освещенному зеркалу, чтобы снять макияж. Фрэн обиделась.
Дина понимала почему; она этого ждала. Точно так же, как понимала и ждала,
что обида быстро пройдет. — И мне казалось не правильным что-нибудь
рассказывать, пока она сама этого не сделает. Ты можешь оценить реакцию
зрителей, Фрэн?
— После того, как они оправились от шока? Я сказала бы, около
шестидесяти пяти процентов за нее, около десяти так и не пришли в себя, а по
оставшимся двадцати пяти было видно, что они уже развенчали свою принцессу.
— Мне тоже примерно так показалось. Неплохо. — Дина протерла лицо
увлажняющим кремом. — С ней все будет в порядке. — Подняв брови,
она посмотрела на отражение Фрэн. — А ты на чьей стороне?
После мгновения драматического молчания Фрэн яростно выдохнула, вскидывая
пышную челку:
— На ее, на все сто процентов. Представляю, для нее это был настоящий
ад! Бедная девочка. Боже мой, Ди, почему она решила открыто обо всем
рассказать?
— Это связано с Анджелой, — и Дина все объяснила Фрэн.
— Шантаж. — Слишком заинтригованная, чтобы и Дальше изображать
обиду, Фрэн длинно присвистнула. — Я знала, что Анджела была сукой, но
не ожидала, что она пала так низко. По-видимому, список подозреваемых теперь
увеличится на несколько дюжин человек. — Ее глаза широко
раскрылись. — Ты же не думаешь, что Кейт...
— Кет, не думаю, — сказала Дина, потому что уже тщательно,
логически и, как ей хотелось верить, объективно проанализировала эту
версию. — Даже если бы я считала, что она убила Анджелу, хотя я так не
считаю, то у нее не было никаких причин убивать Маршалла. Она его даже не
знала.
— Пожалуй, так и есть. Скорее бы копы все выяснили и задержали этого
шизофреника. Я очень беспокоюсь, что ты до сих пор получаешь эти
записки. — Теперь, когда все обиды были забыты, она подошла ближе и
принялась машинально массировать напряженные Динины плечи. — По крайней
мере я могу спокойней себя чувствовать, раз Финн не уедет из города, пока
все это не закончится.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что... — Фрэн внезапно запнулась, быстро посмотрев на
часы. — Ой, что же я здесь сижу и болтаю? Мне еще надо сделать...
— Фрэн, — Дина встала и повернулась к ней лицом, — откуда ты
знаешь, что Финн не уедет из города, пока все это не закончится? Помнится, я
слышала, что у него была запланирована поездка в Рим сразу после Рождества.
— Я... я, наверное, что-то перепутала.
— Черта с два!
— Черт побери, Дина, что у тебя за воинственный вид?
— Откуда ты знаешь?
— Ладно, он сам мне сказал. — Она нервно взмахнула руками и с
отвращением произнесла:
— А я обещала держать свой большой рот на замке и не трепаться, что он
отменил съемки в Риме — как и все остальное, из-за чего надо уезжать из
Чикаго. — Понятно. — Дина опустила глаза, смахнула пушинку со
своей шелковой юбки.
— Нет, тебе не понятно, потому что у тебя на глаза надеты шоры! Неужели
ты действительно думаешь, что он весело полетит через Атлантику, когда здесь
такое происходит? Ради Бога, Ди, он же тебя любит!
— Я в курсе. — Ее спина казалась каменной. — У меня тоже
много дел. — Дина ураганом вылетела из гримерной.
— Отлично, Майерс. — Бормоча проклятия, Фрэн схватила телефон и
позвонила Финну в офис. Если уж она невольно стала причиной военных
действий, то по меньшей мере должна была предупредить Финна, чтобы он
встречал невесту во всеоружии.
В своем офисе над комнатой новостей Финн положил трубку и хмуро посмотрел на
Бэрлоу Джеймса.
— К тебе вот-вот прибудет подкрепление. Сюда идет Дина.
— Прекрасно. — Бэрлоу довольно откинулся на спинку кресла, вытянул
свои огромные ручищи. — Мы все решим раз и навсегда.
— Все уже решено, Бэрлоу. Я никуда отсюда не уеду больше чем на час,
пока полиция не арестует преступника.
— Финн, я понимаю, что ты беспокоишься из-за Дины. Я и сам беспокоюсь.
Но ты пренебрегаешь своим шоу. Ты все принимаешь слишком близко к сердцу.
— Неужели? — Голос Финна звучал обманчиво спокойно. — А я-то
думал, что речь идет о двух убийствах и нападении на женщину, которую я так
сильно люблю.
Его сарказм не смутил Бэрлоу.
— Я считаю, что она может круглосуточно находиться под защитой
профессионалов. Женщина в ее финансовом положении может позволить себе все
самое лучшее. Ничуть не желаю преуменьшить твои мужские достоинства. Финн,
но ты репортер, а не телохранитель. И еще, — продолжал он, не давая
Финну ответить. — Каким бы опытным репортером ты ни был, но ты не
детектив. Пусть полиция занимается своим делом, а ты займись своим. У тебя
есть обязанности перед передачей, перед людьми, с которыми работаешь. Перед
телестанцией, спонсорами. Ты подписывал контракт, Финн. Юридически, как
только где-нибудь что-нибудь происходит, ты обязан туда ехать. Ты сам
согласился на эти условия. Черт, ты же сам этого требовал!
— Подай на меня в суд, — предложил Финн, блестя глазами в
предвкушении стычки.
Дверь с шумом распахнулась, и он поднял взгляд. Там стояла Дина в блестящем
шелковом костюме, ее глаза горели, подбородок был выпячен вперед. В каждом
движении звучал вызов, когда она решительно подошла к столу и оперлась
руками о его поверхность.
— Я не согласна!
Финн не стал притворяться, будто он не понял.
— Ты не должна вмешиваться, Дина. Это мое решение.
— Ты даже не собирался ничего мне говорить. Наверное, ты просто
придумал бы какое-нибудь дурацкое объяснение, почему эту поездку отменили.
Ты был готов солгать мне!
Он готов убить ради нее
, — подумал Бэрлоу и пожал плечами.
— Теперь в этом уже нет никакой необходимости. — Финн облокотился
на спинку стула, сцепил пальцы. Хотя он был одет в свитер и джинсы, но
выглядел как самая настоящая звезда. — Как прошло сегодняшнее шоу?
— Прекрати. Прекрати немедленно. — Дина резко развернулась и
ткнула пальцем в Бэрлоу. — Ты можешь приказать ему поехать или нет?
— Думал, что могу. — Бэрлоу поднял руки и бессильно опустил их на
колени. — Я приехал из Нью-Йорка, надеясь, что он все-таки в состоянии
трезво смотреть на вещи. Мне следовало подумать получше. — Вздохнув, он
встал. — Я буду в комнате новостей еще примерно около Часа. Если тебе
удастся его вразумить, сообщи мне.
Финн подождал, пока за ним не захлопнулась дверь. Этот звук показался им
обоим таким же воинственным, как гонг на боксерском ринге.
— Ничего не получится, Дина, так что лучше тебе просто смириться.
— Я! Хочу! Чтобы ты! Поехал! — ответила она, старательно выделяя
каждое слово. — Я не хочу, чтобы мы мешали друг другу жить! Это важно
для меня!
— А для меня важно, чтобы с тобой все было в порядке.
— Тогда сделай это для меня!
Он взял карандаш, провел по нему пальцами один раз, другой, потом с щелчком
переломил на две одинаковые половинки.
— Нет.
— Ты рискуешь своей карьерой!
Финн наклонил голову, словно обдумывая ее слова. И, черт бы его побрал,
внезапно улыбнулся. Ямочки на его щеках появились — и исчезли.
— Я так не думаю.
Он сейчас, — подумала Дина, — такой же мощный, непоколебимый и
невозмутимый, как гранитная глыба
.
— Они отменят твое шоу!
— Выплеснут ребенка вместе с водой? — Хотя он не чувствовал себя
особенно спокойно, но откинулся поудобнее назад и положил ноги на
стол. — Я знаю, иногда наше руководство способно на дурацкие выходки,
поэтому давай сформулируем это так: они отменят прибыльное, приносящее
награды и высокий рейтинг шоу из-за того, что я временно не могу ездить в
командировки. — Он смотрел на Дину потемневшими веселыми
глазами. — Ну, наверное, тогда тебе придется меня содержать, пока я
буду ходить в безработных. Может быть, мне это понравится и я вообще уйду на
пенсию. Займусь садоводством или гольфом. Нет-нет, придумал. Я буду твоим
менеджером. Ты тогда стала бы настоящей звездой — например, как певица
западного кантри.
— Это не шутка, Финн.
— Но это и не трагедия... — Зазвонил телефон.
Финн снял трубку, сказал:
Потом
— и опять повесил. — Я остаюсь здесь.
Дина. Я не смогу держаться в курсе расследования, если уеду в Европу.
— А зачем тебе держаться в курсе? — Она прищурилась. — Так
вот чем ты занимаешься?! Вот почему в прошлый вторник вы пустили повтор?! И
постоянные звонки от Дженнера! Ты не работаешь на передачу, ты работаешь
вместе с ним!
— Но он не против. Почему тебя это возмущает? Дина резко отвернулась.
— Как я это ненавижу! Ненавижу, что наши отношения и профессиональная
карьера перекрещиваются друг с другом и выбиваются из колеи! Ненавижу этот
постоянный страх! Я подпрыгиваю на месте при малейшем шорохе в коридоре,
вздрагиваю, когда открываются двери лифта...
— И я о том же. Я чувствую то же самое. Иди сюда. — Он протянул
руку и схватил Динину кисть, пока она обходила вокруг стола. Глядя ей в
глаза, привлек ближе к себе, на колени. — Я боюсь, Дина, боюсь. У меня
даже поджилки трясутся от страха.
От удивления она приоткрыла рот.
— Ты никогда этого не говорил.
— Возможно, я должен был сказать это раньше. Мужская гордость — сложная
штучка. На самом деле, мне надо быть здесь, мне надо в этом участвовать,
знать, что происходит. Только так я могу бороться со своим страхом.
— Тогда пообещай мне, что не будешь ни экспериментировать, ни
рисковать.
— Он охотится не за мной. Дина.
— Хотела бы я быть в этом уверенной. — Дина закрыла глаза. Но
уверенности от этого не прибавилось.
После того, как Дина ушла, Финн спустился вниз, в видеохранилище. Какая-то
мысль не давала ему покоя с того самого момента, когда он узнал об убийстве
Маршалла. Ощущение, будто он что-то забыл. Или проглядел.
Рассуждения Бэрлоу об ответственности и верности подстегнули его память.
Финн рылся в черных дебрях видеокассет, пока не нашел февраль 1992 года.
Он вставил кассету в видеомагнитофон и быстро Просмотрел несколько выпусков
новостей — местных, международных, погоды, спорта. Финн не знал ни точной
даты, ни того, сколько минут было отведено этому происшествию. Но был
уверен, что старые связи Лью Макнейла с телестанцией Чикаго обеспечили хотя
бы один полный репортаж о его убийстве.
Он нашел даже больше, чем ожидал.
Финн переключил пленку на нормальную скорость и, прищурившись,
сосредоточился на репортере Си-би-си, стоявшем на заснеженном тротуаре
тихого пригорода.
— Сегодня рано утром этот состоятельный район Нью-Йорка был потрясен
сценой насилия. Льюс Макнейл, старший продюсер популярного ток-шоу
У
Анджелы
, был застрелен у своего дома на Бруклинских холмах. Согласно
информации, предоставленной полицией, Макнейл, уроженец Чикаго, собирался
ехать на работу, когда в него выстрелили с близкого расстояния. Жена
Макнейла оставалась дома... — камера медленно показала дом, — и была
разбужена звуком выстрела примерно в семь утра...
Финн внимательно выслушал все сообщение до конца. Мрачно просмотрел еще с
неделю выпусков, замедляя пленку там, где речь шла о расследовании по делу
Макнейла.
Потом, засунув блокнот с заметками в карман, направился в комнату новостей.
Он застал Джо как раз в тот момент, когда оператор направлялся на какое-то
очередное задание.
— Вопрос.
— Только быстро. Я уже должен бежать.
— Февраль девяносто второго. Убийство Макнейла. Ведь это ты ездил
снимать в Нью-Йорк, правда?
— Что я могу сказать? — Джо полировал ногти о рукав своего
свитера. — Мое искусство ни с чем не спутаешь.
— Точно. Как его застрелили?
— Насколько помню, прямо около дома. — Задумавшись, Джо достал из
кармана брюк шоколадный батончик. — Ага, они говорили, что он вроде бы
чистил свою машину.
— Нет, я имею в виду — анатомически. В грудь, живот, голову? Я
просмотрел несколько репортажей, но об этом нигде не говорится.
— А-а... — Джо нахмурился и закрыл глаза, словно стараясь вызвать в
памяти ту сцену. — Пока мы приехали, они там уже все убрали. Трупа я не
видел. — Он открыл глаза. — А ты знал Лью?
— Немного.
— Ага, я тоже. Жутковато. — Он откусил солидный кусок
шоколадки. — С чего такой интерес?
— Да вот задумал новую тему. А твой репортер не расспрашивал копов о
подробностях?
— А кто там был? Климент, да? Ну, он там особенно не напрягался. Не
самый старательный, ты же знаешь. — Джо направился к лестнице, потом
постучал пальцем себя по голове. — А, точно! — повернулся обратно
и посмотрел вверх, на Финна. — Кажется, я слышал, что говорил какой-то
чужой репортер. Он сказал, что Лью засадили пулю прямо в лицо. Неприятное
зрелище, да?
— Ага. — Финн ощутил волну зловещей радости. — Очень
неприятное.
Дженнер жевал свежий пирожок, запивая начинку из вишен переслащенным кофе.
Откусывая и отхлебывая, он одновременно изучал жуткие фотографии,
прикрепленные кнопками к пробковой доске. В комнате для совещаний теперь
было совершенно тихо, хотя Дженнер оставил открытыми шторки на стеклянной
двери, отделявшей его от приемной полицейского участка.
Анджела Перкинс. Маршалл Пайк. Он смотрел на то, что от них осталось. Если
смотреть достаточно долго, знал Дженнер, то можно будет погрузиться в некий
транс — состояние ума, при котором в голове возникают новые идеи и
предположения.
Он был обижен на Финна, и это чувство мешало размышлять. Нет, этот парень
должен был пересказать ему все подробности своего разговора с Пайком. Какими
бы незначительными они ни были, но полиция обязана знать все. Сама мысль,
что Финн беседовал с Пайком один на один, казалась Дженнеру горше, чем даже.
черный кофе без сахара.
Он вспоминал их последнюю встречу ранним утром сразу после убийства Пайка.
— Нам ясно, что убийца знаком с мисс Рейнольдс. — Дженнер загнул
один палец. — Знал о ее отношениях, или по меньшей мере о ссоре с
Пайком. — Он загнул второй палец. — Он, или она, знает адрес Дины,
адрес Пайка и достаточно хорошо осведомлен о работе студии, чтобы установить
и включить камеру после убийства Анджелы Перкинс.
— Согласен.
— Записки появлялись у Дины под дверью, на рабочем столе, в машине, в
квартире, которую она до сих пор снимает в старом городе. — Дженнер
приподнял брови, надеясь услышать от Финна какое-нибудь объяснение этому
интересному факту. Но не дождался. Финн умел хранить секреты. Это было одним
из тех его качеств, которые так восхищали Дженнера. — Он наверняка
работает в Си-би-си, — подвел итог детектив.
— Согласен. Теоретически. — Финн улыбнулся, в то время как Дженнер
негодующе фыркнул. — Может быть, он там работал. Может быть, это кто-то
из поклонников Дины, который регулярно бывал в студии. Очень многие
достаточно хорошо знакомы с телевидением, чтобы настроить камеру на
неподвижный объект.
— Думаю, это уже преувеличение.
— Тогда давайте попробуем проанализировать это преувеличение. Он каждый
день видит ее по телевизору. — Это могла быть и женщина.
Финн с минуту обдумывал такое предположение, потом покачал головой.
— Маловероятно. Давайте пока отложим это в сторону и попробуем вот
такую теорию: это мужчина, одинокий, разочарованный мужчина. Он живет один,
но каждый день Дина входит с экрана телевизора прямо в его гостиную. Она как
будто садится рядом с ним, разговаривает с ним, улыбается ему. Пока она там,
он уже больше не одинок. И он хочет, чтобы она постоянно была рядом. Ему не
очень-то везет с женщинами. Он их немного побаивается. Он умеет хорошо
спланировать свои действия, возможно, у него приличная, ответственная
работа, потому что он знает, как все обдумать. Это основательный, дотошный
человек. Озадаченный Дженнер поджал губы.
— Похоже, что вы выполнили свою домашнюю работу.
— Да, выполнил. Потому что я люблю Дину и, кажется, понимаю его. Дело в
том, что этот человек умеет управлять своим темпераментом, своей яростью. Он
убивал не в ярости. Думаю, что он делал это совершенно хладнокровно. —
И
...Закладка в соц.сетях
