Жанр: Любовные романы
Наивная плоть
... — Все в порядке, — Бач снова прикоснулся бокалом к ее
бокалу. — Я хочу.
Лью Макнейл был так же одержимо заинтересован в успехе Анджелы, как Лорен
Бач — в ее провале. От этого зависело его будущее. Он надеялся уйти на
пенсию в следующем десятилетии, скопив к тому времени значительную сумму.
Лью не собирался оставаться с Анджелой на столь уж длительный срок. Лучшее,
чего он мог ожидать, — доработать до конца контракта, пока шоу
оставалось
хитом номер один
, а потом незаметно перейти на продюсерскую
должность в какой-нибудь другой программе.
У него были свои причины волноваться. Пока что
У Анджелы
все еще держалось
на высшей ступеньке, а в коллекции наград шоу появилась еще одна
Эмми
, но
его звезда начинала постепенно изнашиваться по краям. В Чикаго Анджеле
удавалось командовать персоналом с помощью своей стальной воли и страсти к
совершенству, периодически сдабривая отношения значительными дозами
очарования.
После переезда в Нью-Йорк большая часть ее очарования исчезла из-за
постоянного стресса, а стресс Анджела пыталась утопить во французском
шампанском.
Лью знал — не пожалел сил, чтобы это выяснить, — что она вложила немало
своих денег в неоперившуюся компанию
Эй-пи продакшнс
. Знаменитое шоу
удерживало компанию от банкротства, но пробы Анджелы в постановке
телефильмов до сих пор были просто катастрофическими. Ее последний
специальный выпуск снискал тепловато-равнодушные отзывы критиков, но в
таблице рейтингов шоу вошло в первую десятку.
Это было удачей, но в августе ежедневный рейтинг Анджелы сильно упал, когда
она настояла на продолжительном отдыхе на Карибском море и в эфир пустили
повторы.
Никто не спорил, что она действительно нуждалась в отдыхе. Но никто не смог
бы отрицать, что время для этого было выбрано как нельзя хуже:
Час с Диной
шел за ними по пятам, постепенно сокращая разрыв в очках.
Были и другие оплошности и ошибки, самая крупная из которых — Дэн Гарднер.
Власть постепенно переходила из рук Анджелы к ее любовнику и исполнительному
продюсеру, а вслед за этим неуловимо менялся и общий тон шоу.
— Опять жалобы, Лью?
— Это не жалоба, Анджела. — Интересно, сколько часов своей жизни
он провел, стоя за спинкой ее кресла в гримерной? — Я только хотел
сказать, что, кажется, не правильно было бы пригласить на передачу семью
бездомных вместе с таким человеком, как Трент Вокер. Анджела, он же
мошенник.
— Разве? — Она медленно затянулась сигаретой. — А я нашла его
таким очаровательным.
— Конечно, он очарователен. Он в самом деле очарователен, когда
покупает дряхлую лачугу, а потом превращает ее в дорогой кооперативный дом.
— Это называется реконструкцией города. Лью. В любом случае интересно
посмотреть, как он будет спорить с семьей из четырех человек, которые сейчас
живут в вагончике. Это не просто хорошая тема, — Анджела раздавила
сигарету, — но и замечательное зрелище. Надеюсь, он надел золотые
запонки.
— Если разговор пойдет не в том русле, это может выглядеть, как будто
ты не симпатизируешь беднякам и бездомным.
— А если это так и есть? — Ее голос был резок, словно удар
кнутом. — У нас полно рабочих мест. Слишком многие предпочитают просить
милостыню с протянутой рукой, чем честно зарабатывать на жизнь. — Она
вспомнила, как сама обслуживала столики в ресторанах и чистила одежду, чтобы
заплатить за учебу. Как это было унизительно! — Не все мы были рождены
для хорошей жизни, Лью. Когда в следующем месяце выйдет моя книга, ты вместе
со всеми остальными сможешь прочитать, как я преодолевала препятствия в
начале пути и своим трудом пробилась наверх. — Вздохнув, она отпустила
парикмахершу. — Прекрасно, дорогая, ступай. Во-первых, Лью, хочу
сказать, что мне не нравится, когда ты споришь со мной в присутствии
персонала.
— Анджела, я не...
— И, во-вторых, — перебила она все так же холодно-вежливо, —
не стоит переживать. Я не собираюсь допускать никаких ошибок или создавать у
мягкосердечной публики неблагоприятное впечатление о себе самой. Я лично
стану спонсором этой семьи, которая выступит на шоу, и Дэн уже позаботился,
чтобы эта новость просочилась в аудиторию. Вначале я из скромности
воздержусь от комментариев, а потом неохотно соглашусь, что нашла работу для
обоих родителей, плюс шестимесячная квартплата и пособие на еду и одежду. А
теперь... — вставая, Анджела в последний раз поправила прическу, — я
хочу посмотреть на них до начала передачи.
— Они в зеленой гостиной, — пробормотал Лью. — Я решил пока
что не сводить их вместе с Вокером.
— Прекрасно. — Она проскользнула мимо него в коридор. Сама
благосклонность и доброжелательность, тепло поздоровалась с семьей из
четырех человек, которые сидели на диване перед телевизором, нервно
прижавшись друг к другу. Отмахнувшись от благодарностей, сунула им в руки
печенье и чашки, погладила младшего мальчика по голове и пощекотала старшего
под подбородком.
Но ее улыбка исчезла бесследно, как только она повернула обратно, в
гримерную.
— Они совершенно не похожи на людей, которые уже шесть недель живут на
улице! Почему у них такая опрятная одежда? Почему они такие чистые?
— Я... Они знали, что их покажут по национальному телевидению, Анджела.
Поэтому оделись во все самое лучшее. У них тоже есть гордость.
— Ну, тогда пойди и испачкай их! — бросила Анджела, как отрезала.
Она чувствовала приближение мигрени, словно груженый состав мчался к ней на
всех парах, и страстно хотела принять таблетки. — Я хочу, чтобы они
выглядели бедняками, а не средним классом, которым просто временно не везет!
— Но они и есть средний класс, — начал было Лью. Она застыла,
повернулась, пронзив его ледяным, как у куклы, взглядом.
— Мне плевать, даже если у них всех есть эти чертовы степени бакалавров
из Гарварда! Ты меня понимаешь? Телевидение передает картинку. Возможно, ты
об этом забыл. Я хочу, чтобы они выглядели так, словно мы только что
подобрали их прямо на улице. Посыпь детей какой-нибудь грязью. И чтобы их
одежда стала дырявой!
— Анджела, мы не можем этого сделать. Это не театр. Это переходит
границу...
— Не говори мне, чего ты не можешь! — Она резко ткнула розовым
ноготком ему в грудь. — Я говорю тебе, что надо сделать! Это мое шоу,
не забывай. Теперь убирайся и делай что-нибудь, чтобы отработать свою
зарплату! — Анджела вытолкнула его из комнаты и захлопнула за ним
дверь.
Приступ паники чуть не охватил ее еще в коридоре. По коже бегали мурашки;
вся дрожа, Анджела прислонилась к двери. Скоро ей придется выйти отсюда.
Выйти и пойти прямо в студию, к зрителям. Они будут выжидать, пока она
сделает неверное движение, скажет не правильную реплику. И если она допустит
хотя бы одну ошибку, они бросятся на нее, словно стая диких собак.
И она все потеряет. Все.
Переступая ватными ногами, Анджела бросилась через комнату. Дрожащими руками
налила себе шампанского. Это поможет, знала она. После многих лет отрицания
вдруг оказалось, что всего один бокал перед шоу мог прогнать прочь эту
холодную, липкую дрожь. Второй успокаивал грызущие ее страхи.
Жадными глотками Анджела осушила бокал, затем налила второй уже более
твердой рукой.
Третий бокал не помешает, — заверила она себя. —
Только сгладит острые углы. Интересно, где я слышала это раньше?
— подумала
Анджела, поднося хрусталь к губам.
Ее мать. О Господи, ее мать!
Только сгладишь острые углы, Анджи. Несколько глотков джина сразу же сгладят
их все, малышка.
В ужасе она уронила полный бокал, расплескивая пенящееся вино по ковру.
Шампанское разлилось, словно кровь, а Анджела, дрожа, отвернулась.
Нет, ей этого не надо. Она не такая, как ее мать. Она — Анджела Перкинс. И —
самая лучшая.
Не будет никаких ошибок
, — пообещала она себе, поворачиваясь к
зеркалу. Собственное отражение, холеное и элегантное, успокоило Анджелу. Она
сейчас выйдет к зрителям и сделает все как надо. И опять эти дикие псы будут
слушаться ее, как домашние болонки. Она приручит их и заставит себя
полюбить!
— Доволен, Лью? — Все еще сопровождаемая эхом аплодисментов,
Анджела упала в кресло за своим столом. — Я же говорила тебе, что все
получится!
— Ты была великолепна, Анджела, — сказал он, потому что она ждала
именно такой реакции.
— Нет, она была не правдоподобно хороша. — Дэн присел на угол
стола и наклонился вперед, чтобы поцеловать Анджелу. — Посадить малыша
к себе на колени — это было гениально.
— Я люблю детей, — соврала Анджела. — А этот, кажется,
сообразительный парнишка. Мы еще посмотрим, как он будет успевать в школе.
Теперь... — она откинулась назад, вытряхивая бездомную семью из своих мыслей
так же небрежно, как стряхнула бы с ног домашние тапочки, — перейдем к
делу. Кого она собирается пригласить в следующем месяце?
Лью покорно передал Анджеле список. Ему не надо было объяснять, что речь шла
о Дине.
— Те, где против имени стоит звездочка, уже приглашены.
— Ого, да она начала охотиться за крупной рыбкой, — рассуждала
Анджела. — Кино, мода. Все так же держится подальше от политики.
— Дерьмо всегда плавает на поверхности, — поддакнул Дэн, зная, что
это замечание ей понравится.
— Дерьмо или нет, но нам не по душе, когда ей везет. Она и так уже
собрала слишком много прессы. С этим чертовым Джеми Томасом. — Ее губы
сжались в узкую гримаску отвращения, когда Анджела вспомнила, что мерзавец
теперь разгуливает по Риму.
— У нас есть еще информация на него, — напомнил Дэн. — Можно
легко сделать так, чтобы его проблемы с наркотиками просочились в прессу.
— Это нам ничего не даст, а публика будет еще больше сочувствовать
Дине. Черт с ним. — Она еще раз пробежала глазами список. —
Давайте посмотрим, кого мы здесь знаем настолько хорошо, чтобы убедить их
отказаться от Дининого приглашения. — Подняв голову, она равнодушно
улыбнулась Лью. — Можешь идти. Ты мне больше не нужен.
Когда Лью тихо закрыл за собой дверь, Дэн подал Анджеле зажженную сигарету.
— Ну у него и рожа!.. Он быстро стареет.
— Но от него тоже есть польза. — Она довольно постучала
наманикюренным ноготком по списку. — Ужасно удобно узнавать, кого
собирается пригласить наша малышка Ди, чуть ли не раньше ее самой. —
Анджела отметила два имени. — Об этих двоих я смогу позаботиться, всего
лишь позвонив по телефону. Ах, это так удобно, когда важные персоны тебе чем-
нибудь обязаны! Ну-ка, посмотрите: Кейт Лавел.
— Горячо. — Дэн встал, чтобы налить им обоим
Перье
. — Одна
из тех редких штучек, благодаря которым выражение
актриса-манекенщица
звучит как комплимент.
— Да, она очень красива и очень талантлива. И очень популярна, особенно
сейчас, когда ее новый фильм бьет все рекорды по сборам. — Анджела
медленно и на удивление сладко улыбнулась. — Так случилось, что Дина
знает Кейт. Они вместе проводили каникулы в Топеке. И еще случилось, что мне
известен маленький интересный секрет Кейт. Этого секрета достаточно, чтобы
мы были уверены: она не станет болтать со своей старой подружкой перед
камерой. На самом деле, я думаю, нам стоит самим ее пригласить. Я об этом
позабочусь. Лично.
— Я просто не могу этого понять. Финн. — Лежа на диване, Дина
ласково прижалась к нему, положив голову на грудь. — Вот мы уже
заказываем ей билеты, а через минуту нам звонит ее продюсер и сообщает о
неожиданных накладках в расписании.
— Так бывает. — Ему было гораздо интересней целовать ее пальцы,
чем говорить о деле.
— Нет, не бывает. Мы попытались изменить план, предложили им самим
выбирать день и опять получили отказ. Мне действительно очень хотелось,
чтобы она выступила у нас в ноябре, но я не стала звонить ей лично. Не
хотелось, чтобы казалось, что прошу подругу об одолжении. — Дина
покачала головой, вспомнив, какой радушной, а потом отстраненной была Кейт,
когда они встретились у Анджелы в офисе. — Черт побери, мы же так
дружили!
— Очень часто дружба — первое, чем жертвуют в этом бизнесе. Не стоит
падать из-за этого духом, Ди.
— Стараюсь. Конечно, мы пригласим кого-нибудь другого. Наверное, я
просто обижена и лично, и профессионально. — Она сделала усилие,
пытаясь больше не думать об этом. Их время было слишком дорого, чтобы
тратить его на ерунду. — Как это мило!
— Что?
— Просто здесь сидеть и ничего не делать. Вместе с тобой.
— Мне тоже это нравится. Я даже начинаю привыкать. — Он погладил
пальцем браслет на ее руке. С тех пор, как Финн вернулся из Москвы, Дина все
время носила это украшение. — Бэрлоу Джеймс в городе.
— М-м... Я слышала. Ты хочешь поесть?
— Нет.
— Хорошо, — радостно отозвалась Дина. — Я тоже не хочу. Давай
весь день проведем дома. Все это замечательное воскресенье.
Совершенно свободное воскресенье у них обоих, размышляла Дина. И она не
хотела испортить его упоминанием о последней анонимке, которую нашла в.
своей почте.
Я знаю, на самом деле ты не любишь его, Дина. Финн Райли не может значить
для тебя столько, сколько буду значить я. Я могу подождать. Я буду ждать
тебя вечно.
Конечно, эта записка была просто пустяком по сравнению с письмом от водителя
грузовика из Алабамы, который приглашал ее
посмотреть страну
из постели в
его шестнадцатиколесном гиганте. Или от самим-собой-назначенного министра,
который объявил, что ему было видение — Дина обнаженная — божественный знак,
что она должна присоединиться к нему в его работе... вместе со своей чековой
книжкой.
Так что волноваться было не о чем. Правда, совершенно не о чем.
— Я вчера с ним встречался. Дина непонимающе моргнула.
— С кем?
— С Бэрлоу Джеймсом. — Финн увидел, что она думала о чем-то своем,
и игриво дернул Дину за ухо. — Не спи, ладно?
— Извини. Куда он теперь тебя посылает?
— Мне придется съездить в Париж на несколько дней. Я подумал, что,
может быть, ты захочешь ко мне присоединиться на следующие выходные.
— Полететь в Париж? — Она повернулась и посмотрела на него. —
На выходные?
— Полетишь на
Конкорде
. Мы пойдем во французский ресторан, посмотрим
достопримечательности и займемся любовью во французском отеле. Наверное, я
даже смогу вернуться вместе с тобой обратно.
От такого предложения Дина даже села.
— Полететь на выходные в Париж! Я не могу этого даже представить.
— Ты же знаменитость, — напомнил ей Финн. — Ты должна все
время вытворять что-нибудь в таком духе. Или никогда не читала журналов для
поклонников звезд?
Ее глаза горели огнем предвкушения.
— Я никогда не была в Европе.
— Но у тебя есть паспорт, правда?
— Конечно. Я даже недавно продлила его — привычка, оставшаяся еще от
репортерских дней. Тогда, помнится, я вынашивала смутную надежду, что меня
отправят в какую-нибудь потрясающую командировку за границу.
— Вот я и стану твоей потрясающей командировкой за границу.
— Если бы я могла освободить эти два дня... Нет, я освобожу эти два
дня! — Дина бросилась к нему и крепко обхватила его обеими руками.
— Ты куда? — спросил Финн, сжимая ее в своих объятиях, когда она
вдруг попыталась освободиться.
— Мне надо составить список. Надо купить пленку для фотоаппарата,
путеводитель и...
— Потом, — смеясь. Финн поцеловал ее. — Боже, какая же ты
предсказуемая, Канзас! Что бы я ни предложил, ты тотчас же бросаешься
составлять списки.
— Я организованная! — Она стукнула его кулаком в грудь. — Это
еще не значит — предсказуемая!
— Потом можешь составить хоть шесть списков. Я еще не рассказал о своей
встрече с Бэрлоу.
Но Дина не слушала. Ей понадобится еще мини-видеокамера, решила она. Как у
Кесси. И разговорник.
— Что? — переспросила она, когда Финн вдруг дернул ее за
волосы. — Ваша встреча с Бэрлоу. — Дина мысленно отодвинула свой
список в сторону... на время. — Ты только что сказал, что он посылает
тебя в Париж.
— Но мы встречались не из-за этого. Это было продолжение спора, который
мы ведем с ним уже примерно год.
— А, программа новостей. — Дина ухмыльнулась. — Он не
сдается, правда?
— Нет, но я собираюсь сдаваться.
— Я думаю, это... Что? — Она подпрыгнула на месте и опять
села. — Ты согласишься?
Финн ожидал, что Дина удивится. Теперь он надеялся, что она обрадуется.
— Мы долго не могли договориться об условиях и продолжительности.
— Но я думала, что тебя это совершенно не интересует. Тебе ведь
нравится, что ты совершенно свободен и можешь в любой момент умчаться туда,
где происходит что-то интересное! Походную сумку на плечо,
лэп-топ
под
мышку — и вперед.
— Паладин политических новостей. — Он играл с ее сережкой. —
Я и дальше буду это делать, до определенного предела. Если где-нибудь что-
нибудь произойдет, я поеду туда, но только теперь буду освещать это событие
для своей передачи. Когда понадобится, мы будем снимать выездные передачи,
но офис и студия будут здесь, в Чикаго. — Это был важный пункт, потому
что Бэрлоу хотел, чтобы Финн переехал в Нью-Йорк. — Я смогу рассмотреть
интересное событие под разными углами, проанализировать его вместо того,
чтобы впихнуть в трехминутный репортаж для выпуска новостей. И буду
проводить больше времени здесь. С тобой.
— Я не хочу, чтобы ты делал это из-за меня! — Дина быстро вскочила
на ноги. — Не стану отрицать, что мне тяжело так часто с тобой
расставаться, но...
— Ты никогда этого не говорила.
— Это было бы несправедливо. О Боже, Финн, — она пригладила волосы
руками, — что я могла сказать? Не уезжай? Я знаю, что эти события могут
изменить мир, но ты лучше останься дома вместе со мной?
Он тоже встал и погладил ее по щеке согнутым пальцем.
— Моему
эго
было бы приятно это услышать. От его спокойных слов Дина
вздрогнула.
— Это было бы несправедливо по отношению к нам обоим. И если ты
изменишь из-за меня свою карьеру — это тоже будет несправедливо.
— Я делаю это не только из-за тебя. Из-за меня самого тоже.
— Ты говорил, что не хочешь пускать корни. — Дина была в отчаянии,
понимая, что еще чуть-чуть — и она заплачет. Она не смогла бы объяснить
причину своих слез ни Финну, ни даже себе самой. — Я это помню. Финн,
мы же профессионалы, мы оба понимаем, чего требует карьера. Я не хочу, чтобы
ты чувствовал давление с моей стороны.
— Ты и не давишь на меня, правда? — Им овладело нетерпение. —
Нет ничего, что я не сделал бы ради тебя, Дина. За последний год для меня
многое изменилось. Теперь мне уже не так просто вскакивать и уезжать. Мне
больше не нравится засыпать в каком-нибудь отеле на другом конце света. Я
скучаю без тебя.
— Я тоже скучаю без тебя, — отозвалась она. — Ты чувствуешь себя от этого счастливее?
— Да, черт побери! — Финн притянул ее к себе и принялся целовать —
нежно, мягко, пока ее губы не стали жадными и горячими. — Я хочу, чтобы
ты скучала без меня. Я хочу этого так сильно, что готов убить тебя всякий
раз, когда надо уезжать. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя так же неуютно,
такой же сбитой с толку и расстроенной, как и я, из-за всей этой путаницы,
которую мы сами себе придумали.
— Ну что же, именно так я себя и чувствую... так что все в порядке.
— В идеальном порядке. — Финн отпустил ее. Если Дине нужны были
доводы, то он мог предоставить их сколько угодно. В конце концов, умения
найти объективные доводы ему было не занимать. — Мне все равно придется
уезжать. Я буду сам решать, куда и насколько, но уезжать придется все равно.
И я хочу, чтобы ты переживала, когда меня не будет в городе.
— Ты, — медленно проговорила Дина, — можешь катиться в
преисподнюю.
— Только вместе с тобой. — Он поймал ее лицо рукой и не дал ей
отвернуться. — Черт побери, я люблю тебя. Дина!
Когда его рука обмякла, Дина дрожащими ногами сделала шаг назад. Ее широко
распахнутые глаза замерли на лице Финна. Вначале она просто не могла
произнести ни звука. Потом — сформулировать вразумительной фразы. Наконец
произнесла:
— Ты никогда не говорил этого раньше. Ее реакция была не совсем такой,
какую он ожидал. Правда, Финн должен был признать, что его объяснение в
любви тоже отличалось от общепринятых.
— Теперь говорю. Тебе это не нравится?
— А тебе?
— Я первый спросил.
Она только покачала головой.
— Не думаю. Теперь все становится довольно удобным, потому что я тоже
люблю тебя. — Дина тихонько вздохнула. — Даже не понимала, как
сильно мне хотелось это услышать.
— Не только тебе надо, чтобы все развивалось постепенно. — Он
протянул руку, погладил ее по щеке. — Страшно было, а?
— Ага. — Сжав пальцами его запястье, Дина почувствовала, как в ее
венах быстрее заструилась кровь. — Но я не против испугаться. На самом
деле мне это даже нравится. Так что, если хочешь, можешь повторить.
— Я люблю тебя. — Финн подхватил ее на руки, Дина захохотала, и
они оба повалились на диван. — Держись за меня крепче, —
предупредил он, стягивая с нее свитер. — А то я испугаю тебя до смерти.
Глава 18
Премьера
Взгляда изнутри
с Финном Райли состоялась в январе, прямо посреди
телесезона. Новая передача заменила жуткую
мыльную оперу
на больничные
темы. Руководство телестанции возлагало большие надежды на то, что
еженедельный обзор политических новостей с легко узнаваемым лицом вытянет
вечер вторника из отстающих по рейтингу. У Финна были и опыт, и репутация, а
самое главное, он пользовался безграничной любовью всех женщин в возрасте от
восемнадцати до сорока лет.
Си-би-си не поскупилось на рекламу. По телевизору постоянно крутили
рекламные ролики, в газетах печатали фотографии, специально для
Взгляда
изнутри
была написана музыка. К тому времени, когда декорации были
закончены — объемная карта мира и гладкий стеклянный стол, — Финн и еще
трое репортеров уже полностью погрузились в работу.
Финн представлял себе этот проект намного проще — без сверхшикарного ролика
или дорогостоящей обстановки.
Он объяснил Дине, что наконец-то решился заняться тем, о чем всегда мечтал.
Теперь Финн чувствовал себя свежим бойцом на бейсбольном поле. Оставалось
только перехватить мячи у уставшей команды противника.
Первой же программой ему удалось отбить у соперников целых тридцать
процентов зрителей. На следующее утро во время перекуров американцы болтали
о шансах США на олимпийское
золото
и уклончивом интервью, взятом Финном у
Бориса Ельцина.
Из чувства дружеского соревнования Дина поставила себе в план встречу с
Робом Винтерсом, ветераном кино, недавно дебютировавшим в новом качестве
режиссера. Его первый фильм снискал шумное одобрение как критиков, так и
публики.
Очаровательный, привлекательный и совершенно непринужденный перед камерой.
Роб в течение часа развлекал зрителей в студии и у телевизоров. Его
последний анекдот про то, как во время съемок жаркой любовной сцены на
актеров неожиданно напала целая стая морских чаек, завершил шоу, вызвав
гомерический хохот.
— Не знаю, как тебя бла
...Закладка в соц.сетях
