Жанр: Любовные романы

Наивная плоть

сторінка №21

и и дымчатыми были ее глаза, слишком нежными — приоткрытые
губы. Первый шаг был самым трудным. Потом вдруг все стало так просто:
подойти к нему, обнять, прижаться головой к плечу.
— Я и сама не смогла бы придумать лучшего ответа, Финн. Не хочу
потерять то, что чувствую сейчас. — Он не пошевелился, тогда она
посмотрела вверх, подняла руки к его груди. — Но думаю, все останется
по-прежнему, если мы с тобой займемся любовью.
Он ожидал от себя всего, что угодно, но только не испуга. И все-таки его
первым чувством был испуг, мгновенный и всепоглощающий. Дина не сводила с
него своих огромных глаз, в которых боролись доверие и сомнение.
— Нас ничто не торопит, Дина.
— Торопит. Не тебя. Меня. — Неужели это его сердце колотилось у
нее под ладонью? Как же оно могло биться так быстро, если Финн выглядел
совершенно спокойным и даже его руки как-то непринужденно задержались у нее
на плечах? — Ты мне нужен.
От этих слов его словно захлестнула волна — но не просто желания. Нет, это
было иное чувство, более острое и горячее. От плеч его руки скользнули
вверх, к ее лицу, и Финн наклонился вперед, губами к ее губам. — Я не
сделаю тебе больно.
— Я знаю, — отвечала Дина, но все равно она вся дрожала. — Я
этого и не боюсь.
— Нет, боишься, — с горечью и жалостью произнес Финн. — Но
потом ты не будешь бояться, — пылко пообещал он. — Если захочешь,
чтобы я остановился, только скажи.
— Я не захочу. — В ее глазах снова возникла отчаянная решимость.
Финн мысленно поклялся себе, что скоро она будет помнить только об
удовольствии.
Пока он расстегивал ее рубашку, у Дины пересохло во рту. Медленно, не
отрывая взгляда от ее глаз, он снял с нее первую одежку, бросил в сторону.
Потом улыбнулся:
— На это потребуется некоторое время. Она нервно, прерывисто
засмеялась.
— Я никуда не спешу.
Ее глаза были закрыты, лицо обращено к нему. Все было так естественно и так
просто. Естественно и просто было прижаться к нему всем телом, обнять его и
притянуть к себе еще ближе. Дина снова задрожала, когда он сдернул платок с
ее шеи. Но не от холода. И не от страха. Хотя невольно затаила дыхание,
когда он взял ее на руки и уложил на теплую медвежью шкуру у камина.
— Я хочу, чтобы ты не думала ни о чем, кроме меня. — Он опять
поцеловал ее в губы, на мгновение замер, потом сел, чтобы снять с нее
ботинки. — Ни о чем и ни о ком, только обо мне.
— Не буду. Просто не смогу.
Солнце и отблески пламени плясали на ее закрытых веках. Дина вслушивалась в
шипение и треск огня, шорох одежды — это Финн снимал свою рубашку, стягивал
обувь. Потом он оказался рядом с ней, нежно прикоснулся к лицу. Она открыла
глаза и посмотрела на него.
— Я хотел тебя с того самого момента, когда впервые увидел.
Она улыбнулась, желая расслабиться, прогнать прочь эти гадкие уколы
сомнения.
— Почти год тому назад...
— Больше. — Он ласкал губами ее губы, согревал их своим дыханием,
ждал от нее ответа. — Ты вбежала в комнату новостей и бросилась прямо к
своему столу, а потом завязала волосы красной лентой и стала печатать текст.
Это было за несколько дней до того, как я уехал в Лондон. — Его рука
скользнула по шелку, покрывавшему ее тело, почти не касаясь его, словно
показывая, как это могло бы быть. — Я тогда долго смотрел на тебя. Было
такое ощущение, будто меня ударили молотком по голове. И столько месяцев
спустя я вдруг вижу тебя на посадочной полосе под дождем.
— И ты поцеловал меня.
— Я жил этим целых шесть месяцев.
— А потом украл мой репортаж.
— Ага. — Он усмехнулся и накрыл ее губы своими. — А теперь и
тебя тоже.
Она инстинктивно напряглась, когда его рука скользнула под шелк. Но не было
ни спешки, ни грубых прикосновений. Через несколько секунд ее мышцы
расслабились от легкой и нежной ласки — одними кончиками пальцев. И когда
его рука направилась выше, к груди, тело Дины само изогнулось ей навстречу.
Это ощущение было приятным, мягким и успокаивающим, как теплый дождь. Она
приняла его, впитала и страстно захотела еще, пока Финн медленно снимал с
нее шелковое белье.
От камина шел жар, но она чувствовала только нежные движения его рук —
ищущие, возбуждающие. Они то останавливались, то скользили дальше, разжигая
огонь, в котором вспыхивали эти крохотные капли удовольствия. Теперь если
она вздрагивала, то только от жара. От возбуждения у нее перехватило
дыхание.

Финн уже больше не чувствовал в себе клыкастого зверя. В нем остались лишь
нежность и сила. Опускаясь губами от ее лица к выпуклостям грудей, он знал,
что Дина принадлежала только ему — абсолютно и беспредельно, словно они
любили друг друга уже много-много лет.
Ее тело было как вода в его руках, оно подымалось и опадало волнами
наслаждения, которое они дарили друг другу. Он слышал стук ветра в окна,
треск огня в камине. И звук своего имени, которое шептали ее губы.
Он знал, что научит ее летать, и она летала сейчас, с затуманенными глазами
и телом словно из теплого воска. Ему лишь надо было приподнять ее повыше,
чуть-чуть повыше, и увидеть, как сквозь линию облаков она войдет в зону
бури.
Она почувствовала прикосновение его зубов к своему бедру, и рука, гладившая
его волосы, остановилась. Он лизнул языком ее кожу, и горячий жар вспыхнул у
Дины внизу живота. Она качнула головой, чтобы остановить все это, прогнать
прочь внезапный неуправляемый трепет. Но ее охватил этот быстро
разгоревшийся огонь. Дина корчилась, как от боли; одна сила влекла ее
вперед, другая отталкивала назад. Она хотела было закричать, попросить,
чтобы Финн остановился и дал ей прийти в себя... Но наслаждение уже
взорвалось внутри ее, разлилось обжигающей лавой по всему телу.
Он тоже ощутил порыв резкого отказа, потом — оглушающую панику, потом —
безрассудное наслаждение. Все, что чувствовала Дина, эхом отразилось внутри
его. Прерывисто дыша, Финн опустился над ней, осыпая поцелуями ее горячее
лицо, пока она не обвила его руками, неистово прижалась к его телу, и он уже
не мог больше сдерживать рвавшейся наружу страсти.
— Посмотри на меня, — с трудом выдавил он неповоротливыми губами. — Посмотри на меня.
Она послушалась, и, когда глаза их встретились, он вошел в нее. Его ладони,
лежавшие на ковре, медленно сжались в кулаки, словно это могло ему чем-то
помочь; опускаясь, Финн почувствовал, как Дина подалась вверх, ему
навстречу... и их тела задвигались вместе, в одном скользящем ритме.
Когда ее губы изогнулись, он прижался лицом к ее шее и унес их обоих за край
наслаждения.

Глава 16



Еще не проснувшись, она повернулась к нему, и он был здесь. Его руки нежно
обхватили ее, тело было готово к любви. В теплом свете зари, лениво падавшем
сквозь окно комнаты, они опять слились вместе. Плавный ритм, теплая плоть,
одна страсть на двоих. Это было так просто — скользить без усилий, без
спешки без мыслей, пока воздух вокруг них не затрепетал так же быстро, как
их пульс.
Приливы и отливы их тел, движения любви, столь же естественные, как
дыхание, — от этого губы Дины изогнулись в улыбке, а потом встретились
с его губами в долгом, глубоком, опьяняющем поцелуе.
На вершине их страсти, такой же нежной, как само утро, она прошептала его
имя и перенеслась из сна в действительность, все еще ощущая, как он
пульсировал внутри ее тела, словно второе сердце.
— Финн, — повторила она, улыбаясь тихому утреннему свету. Его
нательный крест врезался ей в кожу как раз под сердцем.
— М-мм?
— Начинать с этого день даже лучше, чем заканчивать.
Он хохотнул, уткнувшись носом в ее шею.
— Вчера утром я думал только о том, чтобы завалиться вместе с тобой в
эту постель.
Она улыбнулась еще шире. — Ну вот, теперь ты здесь.
— Похоже, что да. — Он поднял голову и внимательно посмотрел на
Дину, поглаживая локон на ее виске. Ее глаза были большими и заспанными, но
кожа светилась от блестящего румянца — верного признака счастливой
любви. — Мы проспали. — Нет. — Восхищенная тем, как это было
легко, она провела ладонями вниз по его спине до упругой кожи ягодиц. —
Мы отлично выспались. Просто отлично.
— Ты знаешь... — Он накрыл ее грудь ладонью, потирая сосок большим
пальцем и наблюдая, как приоткрылись ее губы от неровного дыхания. —
Сегодня утром я собирался научить тебя удить на муху.
От его нежного прикосновения Дина почувствовала внизу живота новую волну
возбуждения.
— Правда?
— Те, кто умеет удить на муху, — настоящие аристократы рыбной
ловли. Для этого нужна... рука мастера.
Она повернула голову, а Финн прижался губами к ее шее.
— Я могла бы научиться.
— Думаю, что да. — Он приоткрыл рот, накрывая зубами то место, где
бился ее пульс, словно птичье крыло. Нет ничего более эротического, решил
он, чем вид женщины, предавшейся наслаждению. — Мне кажется, у тебя
безграничные возможности.
Она вздохнула и напряглась, ощутив, как он наливался силой внутри ее.

— Я всегда хочу быть самой лучшей. Возможно, это недостаток.
— Не думаю, — прошептал Финн. Она изогнулась ему навстречу, уже
дрожа от первого укола удовольствия. — Определенно, это достоинство.
— Дина, почему такая умная женщина, как ты, не хочет отказаться от этой
нелепой привязанности к неудачнику?
— Не нелепой! — фыркнула Дина, открывая ключом дверь в свою
квартиру. — Это обоснованная самой жизнью преданность. В этом году
Кабз еще всех удивит.
— Ага, точно! — Презрительно усмехнувшись, Финн вошел вслед за
ней. — Они всех удивили бы, если бы выбрались из основания таблицы.
Когда в последний раз они поднимались выше третьего места?
Она почувствовала себя уязвленной.
— Дело не в этом. — Ее голос, как она ни сдерживалась, звучал
крайне высокомерно. — Они такие сердечные.
— Жалко, что неумелые.
Дина вздернула нос и повернулась к автоответчику.
— Извини. Мне надо проверить, кто звонил.
— Никаких проблем, — улыбаясь, он шлепнулся на диван. —
Закончим потом. Я не говорил, что в университете был капитаном команды
дискуссионного клуба? И в этом споре я не проиграю!
Чтобы продемонстрировать свое презрение, она нажала на кнопку пуск.
— Дина, это Кесси. Извини, что беспокою тебя дома — даже если тебя там
нет. У нас произошли изменения в расписании на понедельник. Я сейчас
отправлю их тебе по факсу. Если возникнут вопросы, то ты знаешь, где меня
найти. И еще, о черт, у нас было много звонков в связи со статьей. Я всех их
отослала, но если ты захочешь ответить, то у меня есть список
интересовавшихся репортеров. В выходные я буду дома. Позвони, если захочешь
устроить с кем-нибудь из них встречу.
— Она никогда не задает вопросы, — пробормотала Дина. — Никто
в офисе никогда не задает вопросы.
— Они знают тебя.
Она кивнула, на время остановив автоответчик.
— Ты знаешь, Финн, какой трудной ни была бы моя работа, сколько сил на
нее ни уходило бы, но иногда утром я просыпаюсь с ощущением, что меня ждет
цветущий луг.
— Если ты спросишь меня, то я скажу, что зарабатывать на жизнь, болтая
по часу в день, — скорее пахнет подгоревшим соусом.
Она улыбнулась.
— Твое дело — землетрясения, мое — человеческая боль.
Он стянул куртку.
— Просто позор, что ты растрачиваешь свои мозги напрасно.
— Я их не растрачиваю, — горячо запротестовала Дина. — Я... —
Заметив блеск в его глазах, она замолчала. Он только пытался опять втянуть
ее в спор. — Нет, спасибо, капитан. Я не собираюсь с тобой
дискутировать. — Она повернулась было к автоответчику, но
остановилась. — А ты думал о том, что однажды кто-нибудь может забрать
все это у тебя? Что однажды тебе скажут: все кончилось, и перед тобой
никогда больше не будет камеры?
— Не-а. — От его самоуверенности и нахального вида ее улыбка стала
еще шире. — И ты тоже не должна. — Он приподнял ее подбородок и
поцеловал в губы. — Ты умеешь пудрить мозги.
— Заткнись, Финн. — Она опять стукнула по кнопке пуск,
нацарапала в блокноте короткое послание от Саймона о проблемах, которые
могли возникнуть во время завтрашнего шоу, и следующее, от Фрэн, что
завтрашние проблемы уже решены. Подождала, пока перемоталась чистая лента —
кто-то долго молчал и в конце концов повесил трубку; потом заскрипела зубами
— три звонка от репортеров, которые как-то ухитрились раздобыть ее номер
телефона, не внесенный в телефонную книгу.
— Ты в порядке? — Финн подошел сзади и потер ее плечи, чтобы снять
напряжение.
— Да. — Она позволила себе на мгновение прислониться к нему
спиной. — Все нормально. Мне надо решить, то ли отказаться от
комментариев, то ли сделать заявление. Кажется, я еще не готова об этом
думать.
— Тогда не думай.
— Засунуть голову в песок, как страус? Это не поможет. — Она
выпрямилась и шагнула в сторону. — Я хочу принять правильное решение.
Ненавижу делать ошибки.
— Тогда у тебя есть два варианта на выбор. Или послушайся своих чувств,
или своего инстинкта репортера. Нахмурив лоб. Дина обдумала его слова.
— Или надо объединить оба этих варианта, — тихо произнесла
она. — Вот что уже приходило мне в голову: надо сделать шоу об
изнасилованиях во время свиданий. Я это откладывала, потому что думала, что
такая тема слишком близка к моей личной жизни. Но, может быть, близка как
раз настолько, насколько надо?

— Зачем тебе проходить через это испытание, Дина?
— Затем, что я действительно прошла через него. Потому что люди типа
Джеми всегда остаются безнаказанными. И еще потому... — Она глубоко
вздохнула, чтобы от волнения не перехватило горло. — Мне стыдно, что
тогда я ничего не сделала. Я устала от этого стыда. Теперь у меня есть шанс
наверстать упущенное.
— Тебе будет слишком больно...
— Не настолько, как было когда-то. — Она бросилась к нему. —
Теперь — нет.
Финн крепко обнял ее. Черт побери, ему надо ее защитить. Но и ей надо
настоять на своем. Единственное, что он мог сейчас сделать, — найти
Джеми Томаса и поболтать с ним... мило, по-дружески, без спешки.
— Если ты решишь сделать такое шоу, обязательно скажи мне. Я хочу
прийти, если смогу.
— Хорошо. — Повернув голову. Дина быстро поцеловала его и
вырвалась из его рук. — Давай откроем бутылку вина. И забудем обо всем
хотя бы на время.
Ей это было необходимо. Он видел, как напряжение, крадучись, словно вор,
возвращалось в ее глаза.
— Если только ты разрешишь мне остаться. Но в этот раз я не усну на
диване.
— Я не дам тебе такой возможности, — пообещала Дина и ушла на
кухню.
Против обыкновения, он направился вначале к телевизору, включив его точно в
тот момент, когда начались вечерние новости. Повернувшись к дивану, Финн
решил снять ботинки и лечь, задрав ноги повыше. И тут заметил конверт,
лежавший на коврике перед самой дверью.
— У нас есть чипсы. — Дина внесла в комнату поднос и поставила его
на сервировочный столик. — По дороге у меня разгорелся аппетит. —
Ее улыбка напряженно застыла, когда она увидела конверт в его руке. —
Откуда у тебя это?
— Он лежал под дверью. — Финн протянул было ей конверт, но
остановился, заметив, что Дина побледнела. — В чем дело?
— Нет, ничего. — Разозлившись на себя, она стряхнула неясный,
нелепый страх. — Это глупо, вот и все. — Пытаясь убедить обоих,
что ее это совершенно не беспокоит, Дина взяла конверт и распечатала его.
Дина, что бы они ни говорили, это не изменит моих чувств. Я знаю — это все
ложь. Я всегда буду тебе верить. Я всегда буду любить тебя.
— Застенчивый поклонник, — сказала она, пожимая плечами. Но это
движение получилось похожим больше на оборонительный толчок. — Которому
обязательно надо поучаствовать в моей жизни.
Финн взял у нее листок и изучающе посмотрел на него.
— Можно сказать, что это ответ на статью.
— Похоже на то. — Но безымянное признание в верности не обрадовало
ее.
— Я так понимаю, что ты уже получала похожие послания. — Если бы я
их собирала, то у меня была бы целая коллекция. — Она взяла свой бокал
вина. — Они приходят ко мне уже целый год.
— Год? — Он поднял на нее серьезный взгляд. — Точно такие?
— Сюда, в комнату новостей, в офис. — Она опять беспокойно повела
плечами. — Всегда одинаковый конверт и примерно одинаковый текст.
— А ты сообщала об этом?
— Куда? В полицию? — Дина рассмеялась, и вся ее тревога испарилась
вместе со смехом. — Зачем? И что мне им сказать? Офицер, я получаю
анонимные любовные письма. Приведите собак.
— Целый год — это не просто безвредные письма.
Это навязчивая идея. А навязчивая идея — это уже болезнь.
— Не думаю, что дюжина колоритных записок за год — характеристика
навязчивой идеи. Финн, это просто какой-то телезритель или кто-нибудь, кто
работает в нашем здании. Ему нравится мое изображение, но он слишком робок,
чтобы подойти и попросить автограф. — Тут ей в голову пришла мысль о
звонках, этих безмолвных посланиях посреди ночи. И что он смог просунуть
записку ей под дверь. — Это все немного странно, но не опасно.
— Мне это не нравится.
Дина взяла его за руку и повела за собой к дивану.
— Просто ты привык все преувеличивать. Типичный порок репортера. —
Его губы опьяняли ее гораздо больше вина, поэтому Дина отставила бокал в
сторону. — Конечно, если ты хочешь немного поревновать...
Ее глаза смеялись. Финн улыбнулся в ответ, решив не портить ей настроения.
Но думал он о белом листке, лежавшем на сервировочном столике, и клятве
верности, красной, как кровь.
— Ни одного заявления, — хихикнула себе под нос Анджела и
вытянулась на животе на розовых сатиновых простынях своей огромной кровати.
Телевизор был включен, а на полу валялись разные газеты и журналы.
Это была красивая и внушительная комната, чем-то похожая на музей благодаря
причудливой позолочен ной старинной мебели и пышным женственным оборкам.

Одна из горничных язвительно поделилась со своей подругой, что для полного
сходства здесь не хватало только бархатной веревки поперек двери и платы за
осмотр.
На всех стенах висели зеркала — овальные, квадратные и продолговатые,
отражая как ее изображение, так и вкус в выборе приобретений.
Единственными цветами, кроме золотого и тонов дерева, здесь были розовый и
белый — как леденец на палочке, который она могла лизать долго, жадно и с
наслаждением.
Здесь же стояли корзины с розами, каждый день свежими, так что любой ее вдох
был наполнен сильным восхитительным ароматом, который Анджела отождествляла
с успехом. В изголовье кровати из золоченого дерева возвышалась гора
подушек, все из гладкого шелка и пенистых кружев. Она стучала по ним
пальчиками с розовым маникюром и любовалась своим отражением.
Рядом с кроватью стояло широкое кресло, на которое Анджела небрежно бросила
один из своих многочисленных пеньюаров.
Когда-то, очень давно, она завидовала другим, потому что они обладали
похожими красивыми вещами. Ей же — девочке, а потом молодой женщине —
оставалось только смотреть на витрины магазинов и желать, желать, желать...
Теперь она имела, могла иметь все, что захочет.
И кого захочет.
Обнаженный, с блестящими изящными мускулами, Дэн Гарднер сидел верхом на ее
ягодицах и втирал ароматное масло в ее плечи и спину.
— Уже прошла целая неделя, — напомнила ему Анджела, — и она
даже не пискнула.
— Ты хочешь, чтобы она связалась с Джеми Томасом?
— М-мм... — Анджела с удовольствием потянулась под его руками. Она
чувствовала себя неженкой и победительницей. И спокойной, восхитительно
спокойной! — Да, давай, и скажи ему, пусть еще разок поболтает с
репортерами, может быть, немного расширит свою историю. Напомни ему, что
если он не приложит всех усилий, чтобы у нашей Ди постоянно болела голова,
то в прессу просочится информация о его любви к Белой Китаянке.
— Это сработает. — Дэн восхищался лежавшим под ним телом так же
сильно или почти так же сильно, как восхищался умом Анджелы. — Если
всплывет то, что он подворовывает из фондов фирмы на кокаин, его карьера
сразу закончится. Пусть даже это фирма его папочки.
— Напомнишь ему, если он заартачится. Богатому мальчугану придется
заплатить, — прошептала она. Она могла бы ненавидеть Джеми за то, что
он родился с богатством и привилегиями, но все промотал из-за слабости к
наркотикам. Но после того, как он так трогательно сдался при первой же ее
угрозе, Анджела испытывала к нему только презрение.
— Да, и пошли Бикеру ящик Дом Периньона. — Анджела рассматривала
свои ногти, нахмурившись из-за едва заметного дефекта леденцово-розовой
поверхности. — Он хорошо поработал. Но пусть ищет дальше. Нам надо
найти побольше грязи, которую малышка Ди смела под коврик, чтобы забросать
ее с головы до ног.
— Как я люблю твой ум, Анджела! — Почувствовав возбуждение, он
сильно укусил ее за плечо. — Такой очаровательно изощренный!
— Мне наплевать, что ты думаешь о моем уме. — Усмехнувшись, она
приподнялась так, чтобы он мог просунуть свои скользкие от масла руки под ее
груди. — В данном случае он работает нормально и правильно. Однако же,
что бы ни происходило, она постепенно ползет вверх в таблице рейтингов. Я не
допущу этого, Дэн, тем более после того, как она предала нашу дружбу. Так
что держи свое мнение... — Внезапно она вскочила на колени, издав
протестующий вопль: на экране возникло изображение Дины с Финном.
— Далее в светских новостях, — продолжал диктор. — Звезда ток-
шоу Дина Рейнольдс сопровождала иностранного корреспондента Си-би-си Финна
Райли на банкете Национального пресс-клуба в Чикаго, где Райли был награжден
за свою работу во время войны в Персидском заливе. Ходят слухи, что Райли,
американский Герой Пустыни, рассматривает предложение возглавить
еженедельный обзор политических новостей Си-би-си. Райли отказался
прокомментировать этот проект, как и его личные отношения с любимицей Чикаго
Диной.
— Нет! — Анджела слетела с кровати, словно пущенная ракета. —
Я пригласила ее! Я предложила ей такие возможности, дала ей свою любовь! А
теперь она перешагивает через меня!
Она бросилась обнаженной к открытой бутылке шампанского и налила себе целый
бокал. Ее глаза обожгли слезы — такие же искренние и горькие, как ее боль.
— И этот сукин сын отвернулся от меня! — Одним резким движением
она опрокинула бокал с пенящимся вином. Живое тепло, словно любовь,
разлилось по ее желудку. — Отвернулся от меня и повернулся к ней! К
ней! Потому что она моложе. — Анджела внезапно испугалась, увидев, что
бокал пуст, и в ярости швырнула его в телевизор. Бокал стукнулся об угол
подставки, изящно расколовшись пополам. — Она ничтожество. Даже меньше,
чем ничтожество. Смазливая мордашка и крепкое тельце. Это есть у всех. Она
не удержит Финна. Он бросит ее, и зрители тоже. — Она смахнула слезы;
ее губы дрожали. — Они будут хотеть только меня. Они всегда будут
хотеть только меня.

— Она никогда не сможет догнать тебя, Анджела. — Дэн медленно
подошел к ней, стараясь, чтобы его

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.