Жанр: Любовные романы
Наивная плоть
...и и дымчатыми были ее глаза, слишком нежными — приоткрытые
губы. Первый шаг был самым трудным. Потом вдруг все стало так просто:
подойти к нему, обнять, прижаться головой к плечу.
— Я и сама не смогла бы придумать лучшего ответа, Финн. Не хочу
потерять то, что чувствую сейчас. — Он не пошевелился, тогда она
посмотрела вверх, подняла руки к его груди. — Но думаю, все останется
по-прежнему, если мы с тобой займемся любовью.
Он ожидал от себя всего, что угодно, но только не испуга. И все-таки его
первым чувством был испуг, мгновенный и всепоглощающий. Дина не сводила с
него своих огромных глаз, в которых боролись доверие и сомнение.
— Нас ничто не торопит, Дина.
— Торопит. Не тебя. Меня. — Неужели это его сердце колотилось у
нее под ладонью? Как же оно могло биться так быстро, если Финн выглядел
совершенно спокойным и даже его руки как-то непринужденно задержались у нее
на плечах? — Ты мне нужен.
От этих слов его словно захлестнула волна — но не просто желания. Нет, это
было иное чувство, более острое и горячее. От плеч его руки скользнули
вверх, к ее лицу, и Финн наклонился вперед, губами к ее губам. — Я не
сделаю тебе больно.
— Я знаю, — отвечала Дина, но все равно она вся дрожала. — Я
этого и не боюсь.
— Нет, боишься, — с горечью и жалостью произнес Финн. — Но
потом ты не будешь бояться, — пылко пообещал он. — Если захочешь,
чтобы я остановился, только скажи.
— Я не захочу. — В ее глазах снова возникла отчаянная решимость.
Финн мысленно поклялся себе, что скоро она будет помнить только об
удовольствии.
Пока он расстегивал ее рубашку, у Дины пересохло во рту. Медленно, не
отрывая взгляда от ее глаз, он снял с нее первую одежку, бросил в сторону.
Потом улыбнулся:
— На это потребуется некоторое время. Она нервно, прерывисто
засмеялась.
— Я никуда не спешу.
Ее глаза были закрыты, лицо обращено к нему. Все было так естественно и так
просто. Естественно и просто было прижаться к нему всем телом, обнять его и
притянуть к себе еще ближе. Дина снова задрожала, когда он сдернул платок с
ее шеи. Но не от холода. И не от страха. Хотя невольно затаила дыхание,
когда он взял ее на руки и уложил на теплую медвежью шкуру у камина.
— Я хочу, чтобы ты не думала ни о чем, кроме меня. — Он опять
поцеловал ее в губы, на мгновение замер, потом сел, чтобы снять с нее
ботинки. — Ни о чем и ни о ком, только обо мне.
— Не буду. Просто не смогу.
Солнце и отблески пламени плясали на ее закрытых веках. Дина вслушивалась в
шипение и треск огня, шорох одежды — это Финн снимал свою рубашку, стягивал
обувь. Потом он оказался рядом с ней, нежно прикоснулся к лицу. Она открыла
глаза и посмотрела на него.
— Я хотел тебя с того самого момента, когда впервые увидел.
Она улыбнулась, желая расслабиться, прогнать прочь эти гадкие уколы
сомнения.
— Почти год тому назад...
— Больше. — Он ласкал губами ее губы, согревал их своим дыханием,
ждал от нее ответа. — Ты вбежала в комнату новостей и бросилась прямо к
своему столу, а потом завязала волосы красной лентой и стала печатать текст.
Это было за несколько дней до того, как я уехал в Лондон. — Его рука
скользнула по шелку, покрывавшему ее тело, почти не касаясь его, словно
показывая, как это могло бы быть. — Я тогда долго смотрел на тебя. Было
такое ощущение, будто меня ударили молотком по голове. И столько месяцев
спустя я вдруг вижу тебя на посадочной полосе под дождем.
— И ты поцеловал меня.
— Я жил этим целых шесть месяцев.
— А потом украл мой репортаж.
— Ага. — Он усмехнулся и накрыл ее губы своими. — А теперь и
тебя тоже.
Она инстинктивно напряглась, когда его рука скользнула под шелк. Но не было
ни спешки, ни грубых прикосновений. Через несколько секунд ее мышцы
расслабились от легкой и нежной ласки — одними кончиками пальцев. И когда
его рука направилась выше, к груди, тело Дины само изогнулось ей навстречу.
Это ощущение было приятным, мягким и успокаивающим, как теплый дождь. Она
приняла его, впитала и страстно захотела еще, пока Финн медленно снимал с
нее шелковое белье.
От камина шел жар, но она чувствовала только нежные движения его рук —
ищущие, возбуждающие. Они то останавливались, то скользили дальше, разжигая
огонь, в котором вспыхивали эти крохотные капли удовольствия. Теперь если
она вздрагивала, то только от жара. От возбуждения у нее перехватило
дыхание.
Финн уже больше не чувствовал в себе клыкастого зверя. В нем остались лишь
нежность и сила. Опускаясь губами от ее лица к выпуклостям грудей, он знал,
что Дина принадлежала только ему — абсолютно и беспредельно, словно они
любили друг друга уже много-много лет.
Ее тело было как вода в его руках, оно подымалось и опадало волнами
наслаждения, которое они дарили друг другу. Он слышал стук ветра в окна,
треск огня в камине. И звук своего имени, которое шептали ее губы.
Он знал, что научит ее летать, и она летала сейчас, с затуманенными глазами
и телом словно из теплого воска. Ему лишь надо было приподнять ее повыше,
чуть-чуть повыше, и увидеть, как сквозь линию облаков она войдет в зону
бури.
Она почувствовала прикосновение его зубов к своему бедру, и рука, гладившая
его волосы, остановилась. Он лизнул языком ее кожу, и горячий жар вспыхнул у
Дины внизу живота. Она качнула головой, чтобы остановить все это, прогнать
прочь внезапный неуправляемый трепет. Но ее охватил этот быстро
разгоревшийся огонь. Дина корчилась, как от боли; одна сила влекла ее
вперед, другая отталкивала назад. Она хотела было закричать, попросить,
чтобы Финн остановился и дал ей прийти в себя... Но наслаждение уже
взорвалось внутри ее, разлилось обжигающей лавой по всему телу.
Он тоже ощутил порыв резкого отказа, потом — оглушающую панику, потом —
безрассудное наслаждение. Все, что чувствовала Дина, эхом отразилось внутри
его. Прерывисто дыша, Финн опустился над ней, осыпая поцелуями ее горячее
лицо, пока она не обвила его руками, неистово прижалась к его телу, и он уже
не мог больше сдерживать рвавшейся наружу страсти.
— Посмотри на меня, — с трудом выдавил он неповоротливыми губами. — Посмотри на меня.
Она послушалась, и, когда глаза их встретились, он вошел в нее. Его ладони,
лежавшие на ковре, медленно сжались в кулаки, словно это могло ему чем-то
помочь; опускаясь, Финн почувствовал, как Дина подалась вверх, ему
навстречу... и их тела задвигались вместе, в одном скользящем ритме.
Когда ее губы изогнулись, он прижался лицом к ее шее и унес их обоих за край
наслаждения.
Глава 16
Еще не проснувшись, она повернулась к нему, и он был здесь. Его руки нежно
обхватили ее, тело было готово к любви. В теплом свете зари, лениво падавшем
сквозь окно комнаты, они опять слились вместе. Плавный ритм, теплая плоть,
одна страсть на двоих. Это было так просто — скользить без усилий, без
спешки без мыслей, пока воздух вокруг них не затрепетал так же быстро, как
их пульс.
Приливы и отливы их тел, движения любви, столь же естественные, как
дыхание, — от этого губы Дины изогнулись в улыбке, а потом встретились
с его губами в долгом, глубоком, опьяняющем поцелуе.
На вершине их страсти, такой же нежной, как само утро, она прошептала его
имя и перенеслась из сна в действительность, все еще ощущая, как он
пульсировал внутри ее тела, словно второе сердце.
— Финн, — повторила она, улыбаясь тихому утреннему свету. Его
нательный крест врезался ей в кожу как раз под сердцем.
— М-мм?
— Начинать с этого день даже лучше, чем заканчивать.
Он хохотнул, уткнувшись носом в ее шею.
— Вчера утром я думал только о том, чтобы завалиться вместе с тобой в
эту постель.
Она улыбнулась еще шире. — Ну вот, теперь ты здесь.
— Похоже, что да. — Он поднял голову и внимательно посмотрел на
Дину, поглаживая локон на ее виске. Ее глаза были большими и заспанными, но
кожа светилась от блестящего румянца — верного признака счастливой
любви. — Мы проспали. — Нет. — Восхищенная тем, как это было
легко, она провела ладонями вниз по его спине до упругой кожи ягодиц. —
Мы отлично выспались. Просто отлично.
— Ты знаешь... — Он накрыл ее грудь ладонью, потирая сосок большим
пальцем и наблюдая, как приоткрылись ее губы от неровного дыхания. —
Сегодня утром я собирался научить тебя удить на муху.
От его нежного прикосновения Дина почувствовала внизу живота новую волну
возбуждения.
— Правда?
— Те, кто умеет удить на муху, — настоящие аристократы рыбной
ловли. Для этого нужна... рука мастера.
Она повернула голову, а Финн прижался губами к ее шее.
— Я могла бы научиться.
— Думаю, что да. — Он приоткрыл рот, накрывая зубами то место, где
бился ее пульс, словно птичье крыло. Нет ничего более эротического, решил
он, чем вид женщины, предавшейся наслаждению. — Мне кажется, у тебя
безграничные возможности.
Она вздохнула и напряглась, ощутив, как он наливался силой внутри ее.
— Я всегда хочу быть самой лучшей. Возможно, это недостаток.
— Не думаю, — прошептал Финн. Она изогнулась ему навстречу, уже
дрожа от первого укола удовольствия. — Определенно, это достоинство.
— Дина, почему такая умная женщина, как ты, не хочет отказаться от этой
нелепой привязанности к неудачнику?
— Не нелепой! — фыркнула Дина, открывая ключом дверь в свою
квартиру. — Это обоснованная самой жизнью преданность. В этом году
Кабз
еще всех удивит.
— Ага, точно! — Презрительно усмехнувшись, Финн вошел вслед за
ней. — Они всех удивили бы, если бы выбрались из основания таблицы.
Когда в последний раз они поднимались выше третьего места?
Она почувствовала себя уязвленной.
— Дело не в этом. — Ее голос, как она ни сдерживалась, звучал
крайне высокомерно. — Они такие сердечные.
— Жалко, что неумелые.
Дина вздернула нос и повернулась к автоответчику.
— Извини. Мне надо проверить, кто звонил.
— Никаких проблем, — улыбаясь, он шлепнулся на диван. —
Закончим потом. Я не говорил, что в университете был капитаном команды
дискуссионного клуба? И в этом споре я не проиграю!
Чтобы продемонстрировать свое презрение, она нажала на кнопку
пуск
.
— Дина, это Кесси. Извини, что беспокою тебя дома — даже если тебя там
нет. У нас произошли изменения в расписании на понедельник. Я сейчас
отправлю их тебе по факсу. Если возникнут вопросы, то ты знаешь, где меня
найти. И еще, о черт, у нас было много звонков в связи со статьей. Я всех их
отослала, но если ты захочешь ответить, то у меня есть список
интересовавшихся репортеров. В выходные я буду дома. Позвони, если захочешь
устроить с кем-нибудь из них встречу.
— Она никогда не задает вопросы, — пробормотала Дина. — Никто
в офисе никогда не задает вопросы.
— Они знают тебя.
Она кивнула, на время остановив автоответчик.
— Ты знаешь, Финн, какой трудной ни была бы моя работа, сколько сил на
нее ни уходило бы, но иногда утром я просыпаюсь с ощущением, что меня ждет
цветущий луг.
— Если ты спросишь меня, то я скажу, что зарабатывать на жизнь, болтая
по часу в день, — скорее пахнет подгоревшим соусом.
Она улыбнулась.
— Твое дело — землетрясения, мое — человеческая боль.
Он стянул куртку.
— Просто позор, что ты растрачиваешь свои мозги напрасно.
— Я их не растрачиваю, — горячо запротестовала Дина. — Я... —
Заметив блеск в его глазах, она замолчала. Он только пытался опять втянуть
ее в спор. — Нет, спасибо, капитан. Я не собираюсь с тобой
дискутировать. — Она повернулась было к автоответчику, но
остановилась. — А ты думал о том, что однажды кто-нибудь может забрать
все это у тебя? Что однажды тебе скажут: все кончилось, и перед тобой
никогда больше не будет камеры?
— Не-а. — От его самоуверенности и нахального вида ее улыбка стала
еще шире. — И ты тоже не должна. — Он приподнял ее подбородок и
поцеловал в губы. — Ты умеешь пудрить мозги.
— Заткнись, Финн. — Она опять стукнула по кнопке
пуск
,
нацарапала в блокноте короткое послание от Саймона о проблемах, которые
могли возникнуть во время завтрашнего шоу, и следующее, от Фрэн, что
завтрашние проблемы уже решены. Подождала, пока перемоталась чистая лента —
кто-то долго молчал и в конце концов повесил трубку; потом заскрипела зубами
— три звонка от репортеров, которые как-то ухитрились раздобыть ее номер
телефона, не внесенный в телефонную книгу.
— Ты в порядке? — Финн подошел сзади и потер ее плечи, чтобы снять
напряжение.
— Да. — Она позволила себе на мгновение прислониться к нему
спиной. — Все нормально. Мне надо решить, то ли отказаться от
комментариев, то ли сделать заявление. Кажется, я еще не готова об этом
думать.
— Тогда не думай.
— Засунуть голову в песок, как страус? Это не поможет. — Она
выпрямилась и шагнула в сторону. — Я хочу принять правильное решение.
Ненавижу делать ошибки.
— Тогда у тебя есть два варианта на выбор. Или послушайся своих чувств,
или своего инстинкта репортера. Нахмурив лоб. Дина обдумала его слова.
— Или надо объединить оба этих варианта, — тихо произнесла
она. — Вот что уже приходило мне в голову: надо сделать шоу об
изнасилованиях во время свиданий. Я это откладывала, потому что думала, что
такая тема слишком близка к моей личной жизни. Но, может быть, близка как
раз настолько, насколько надо?
— Зачем тебе проходить через это испытание, Дина?
— Затем, что я действительно прошла через него. Потому что люди типа
Джеми всегда остаются безнаказанными. И еще потому... — Она глубоко
вздохнула, чтобы от волнения не перехватило горло. — Мне стыдно, что
тогда я ничего не сделала. Я устала от этого стыда. Теперь у меня есть шанс
наверстать упущенное.
— Тебе будет слишком больно...
— Не настолько, как было когда-то. — Она бросилась к нему. —
Теперь — нет.
Финн крепко обнял ее. Черт побери, ему надо ее защитить. Но и ей надо
настоять на своем. Единственное, что он мог сейчас сделать, — найти
Джеми Томаса и поболтать с ним... мило, по-дружески, без спешки.
— Если ты решишь сделать такое шоу, обязательно скажи мне. Я хочу
прийти, если смогу.
— Хорошо. — Повернув голову. Дина быстро поцеловала его и
вырвалась из его рук. — Давай откроем бутылку вина. И забудем обо всем
хотя бы на время.
Ей это было необходимо. Он видел, как напряжение, крадучись, словно вор,
возвращалось в ее глаза.
— Если только ты разрешишь мне остаться. Но в этот раз я не усну на
диване.
— Я не дам тебе такой возможности, — пообещала Дина и ушла на
кухню.
Против обыкновения, он направился вначале к телевизору, включив его точно в
тот момент, когда начались вечерние новости. Повернувшись к дивану, Финн
решил снять ботинки и лечь, задрав ноги повыше. И тут заметил конверт,
лежавший на коврике перед самой дверью.
— У нас есть чипсы. — Дина внесла в комнату поднос и поставила его
на сервировочный столик. — По дороге у меня разгорелся аппетит. —
Ее улыбка напряженно застыла, когда она увидела конверт в его руке. —
Откуда у тебя это?
— Он лежал под дверью. — Финн протянул было ей конверт, но
остановился, заметив, что Дина побледнела. — В чем дело?
— Нет, ничего. — Разозлившись на себя, она стряхнула неясный,
нелепый страх. — Это глупо, вот и все. — Пытаясь убедить обоих,
что ее это совершенно не беспокоит, Дина взяла конверт и распечатала его.
Дина, что бы они ни говорили, это не изменит моих чувств. Я знаю — это все
ложь. Я всегда буду тебе верить. Я всегда буду любить тебя.
— Застенчивый поклонник, — сказала она, пожимая плечами. Но это
движение получилось похожим больше на оборонительный толчок. — Которому
обязательно надо поучаствовать в моей жизни.
Финн взял у нее листок и изучающе посмотрел на него.
— Можно сказать, что это ответ на статью.
— Похоже на то. — Но безымянное признание в верности не обрадовало
ее.
— Я так понимаю, что ты уже получала похожие послания. — Если бы я
их собирала, то у меня была бы целая коллекция. — Она взяла свой бокал
вина. — Они приходят ко мне уже целый год.
— Год? — Он поднял на нее серьезный взгляд. — Точно такие?
— Сюда, в комнату новостей, в офис. — Она опять беспокойно повела
плечами. — Всегда одинаковый конверт и примерно одинаковый текст.
— А ты сообщала об этом?
— Куда? В полицию? — Дина рассмеялась, и вся ее тревога испарилась
вместе со смехом. — Зачем? И что мне им сказать? Офицер, я получаю
анонимные любовные письма. Приведите собак.
— Целый год — это не просто безвредные письма.
Это навязчивая идея. А навязчивая идея — это уже болезнь.
— Не думаю, что дюжина колоритных записок за год — характеристика
навязчивой идеи. Финн, это просто какой-то телезритель или кто-нибудь, кто
работает в нашем здании. Ему нравится мое изображение, но он слишком робок,
чтобы подойти и попросить автограф. — Тут ей в голову пришла мысль о
звонках, этих безмолвных посланиях посреди ночи. И что он смог просунуть
записку ей под дверь. — Это все немного странно, но не опасно.
— Мне это не нравится.
Дина взяла его за руку и повела за собой к дивану.
— Просто ты привык все преувеличивать. Типичный порок репортера. —
Его губы опьяняли ее гораздо больше вина, поэтому Дина отставила бокал в
сторону. — Конечно, если ты хочешь немного поревновать...
Ее глаза смеялись. Финн улыбнулся в ответ, решив не портить ей настроения.
Но думал он о белом листке, лежавшем на сервировочном столике, и клятве
верности, красной, как кровь.
— Ни одного заявления, — хихикнула себе под нос Анджела и
вытянулась на животе на розовых сатиновых простынях своей огромной кровати.
Телевизор был включен, а на полу валялись разные газеты и журналы.
Это была красивая и внушительная комната, чем-то похожая на музей благодаря
причудливой позолочен ной старинной мебели и пышным женственным оборкам.
Одна из горничных язвительно поделилась со своей подругой, что для полного
сходства здесь не хватало только бархатной веревки поперек двери и платы за
осмотр.
На всех стенах висели зеркала — овальные, квадратные и продолговатые,
отражая как ее изображение, так и вкус в выборе приобретений.
Единственными цветами, кроме золотого и тонов дерева, здесь были розовый и
белый — как леденец на палочке, который она могла лизать долго, жадно и с
наслаждением.
Здесь же стояли корзины с розами, каждый день свежими, так что любой ее вдох
был наполнен сильным восхитительным ароматом, который Анджела отождествляла
с успехом. В изголовье кровати из золоченого дерева возвышалась гора
подушек, все из гладкого шелка и пенистых кружев. Она стучала по ним
пальчиками с розовым маникюром и любовалась своим отражением.
Рядом с кроватью стояло широкое кресло, на которое Анджела небрежно бросила
один из своих многочисленных пеньюаров.
Когда-то, очень давно, она завидовала другим, потому что они обладали
похожими красивыми вещами. Ей же — девочке, а потом молодой женщине —
оставалось только смотреть на витрины магазинов и желать, желать, желать...
Теперь она имела, могла иметь все, что захочет.
И кого захочет.
Обнаженный, с блестящими изящными мускулами, Дэн Гарднер сидел верхом на ее
ягодицах и втирал ароматное масло в ее плечи и спину.
— Уже прошла целая неделя, — напомнила ему Анджела, — и она
даже не пискнула.
— Ты хочешь, чтобы она связалась с Джеми Томасом?
— М-мм... — Анджела с удовольствием потянулась под его руками. Она
чувствовала себя неженкой и победительницей. И спокойной, восхитительно
спокойной! — Да, давай, и скажи ему, пусть еще разок поболтает с
репортерами, может быть, немного расширит свою историю. Напомни ему, что
если он не приложит всех усилий, чтобы у нашей Ди постоянно болела голова,
то в прессу просочится информация о его любви к Белой Китаянке.
— Это сработает. — Дэн восхищался лежавшим под ним телом так же
сильно или почти так же сильно, как восхищался умом Анджелы. — Если
всплывет то, что он подворовывает из фондов фирмы на кокаин, его карьера
сразу закончится. Пусть даже это фирма его папочки.
— Напомнишь ему, если он заартачится. Богатому мальчугану придется
заплатить, — прошептала она. Она могла бы ненавидеть Джеми за то, что
он родился с богатством и привилегиями, но все промотал из-за слабости к
наркотикам. Но после того, как он так трогательно сдался при первой же ее
угрозе, Анджела испытывала к нему только презрение.
— Да, и пошли Бикеру ящик
Дом Периньона
. — Анджела рассматривала
свои ногти, нахмурившись из-за едва заметного дефекта леденцово-розовой
поверхности. — Он хорошо поработал. Но пусть ищет дальше. Нам надо
найти побольше грязи, которую малышка Ди смела под коврик, чтобы забросать
ее с головы до ног.
— Как я люблю твой ум, Анджела! — Почувствовав возбуждение, он
сильно укусил ее за плечо. — Такой очаровательно изощренный!
— Мне наплевать, что ты думаешь о моем уме. — Усмехнувшись, она
приподнялась так, чтобы он мог просунуть свои скользкие от масла руки под ее
груди. — В данном случае он работает нормально и правильно. Однако же,
что бы ни происходило, она постепенно ползет вверх в таблице рейтингов. Я не
допущу этого, Дэн, тем более после того, как она предала нашу дружбу. Так
что держи свое мнение... — Внезапно она вскочила на колени, издав
протестующий вопль: на экране возникло изображение Дины с Финном.
— Далее в светских новостях, — продолжал диктор. — Звезда ток-
шоу Дина Рейнольдс сопровождала иностранного корреспондента Си-би-си Финна
Райли на банкете Национального пресс-клуба в Чикаго, где Райли был награжден
за свою работу во время войны в Персидском заливе. Ходят слухи, что Райли,
американский Герой Пустыни, рассматривает предложение возглавить
еженедельный обзор политических новостей Си-би-си. Райли отказался
прокомментировать этот проект, как и его личные отношения с любимицей Чикаго
Диной.
— Нет! — Анджела слетела с кровати, словно пущенная ракета. —
Я пригласила ее! Я предложила ей такие возможности, дала ей свою любовь! А
теперь она перешагивает через меня!
Она бросилась обнаженной к открытой бутылке шампанского и налила себе целый
бокал. Ее глаза обожгли слезы — такие же искренние и горькие, как ее боль.
— И этот сукин сын отвернулся от меня! — Одним резким движением
она опрокинула бокал с пенящимся вином. Живое тепло, словно любовь,
разлилось по ее желудку. — Отвернулся от меня и повернулся к ней! К
ней! Потому что она моложе. — Анджела внезапно испугалась, увидев, что
бокал пуст, и в ярости швырнула его в телевизор. Бокал стукнулся об угол
подставки, изящно расколовшись пополам. — Она ничтожество. Даже меньше,
чем ничтожество. Смазливая мордашка и крепкое тельце. Это есть у всех. Она
не удержит Финна. Он бросит ее, и зрители тоже. — Она смахнула слезы;
ее губы дрожали. — Они будут хотеть только меня. Они всегда будут
хотеть только меня.
— Она никогда не сможет догнать тебя, Анджела. — Дэн медленно
подошел к ней, стараясь, чтобы его
...Закладка в соц.сетях
