Жанр: Любовные романы
Яд бессмертия
...ько что были ее губы, оказалась рука. — Сейчас я заставлю
тебя кончить. — Она втянула в рот его язык и довольно сильно
укусила. — Давай!
— Боже! — Рорк только и успел, что обхватить ее руками. Он был
слаб, как дитя, и смущен полной утратой самоконтроля. Но смущение меркло в
сравнении с головокружительной радостью. — Даже не знаю, извиняться или
благодарить...
— Не то и не другое. Я еще с тобой не закончила. Рорк усмехнулся, но
она уже терлась щекой о его скулу, посылая новые сигналы.
— Детка, ты должна дать мне опомниться.
— Ничего я не должна! — Она была пьяна от восторга, упоена своим
могуществом. — Сегодня все будет так, как хочу я!
Она оседлала Рорка, стянула через голову рубашку и, призывно глядя на него,
провела руками по своему оголившемуся торсу, по груди. Потом с улыбкой
положила его ладони себе на грудь, вздохнула и блаженно зажмурилась.
Его прикосновения были знакомыми и родными, но всякий раз дарили новые
ощущения, а сейчас возбуждали, как никогда прежде. От его умелых пальцев ее
соски раскалились и заныли так, что свело мускулы живота. Она откинулась, и
он поймал ее сосок ртом. Ева сжала его голову ладонями, упиваясь своими
ощущениями: его зубы дразнили ее сверхчувствительную плоть, пальцы мяли
бедра, тело скользило по телу. В ноздри врывался раскаленный запах пота и
секса. Она впилась губами в его рот и почувствовала взрывной вкус желания.
Рорк то ли застонал, то ли выругался, и Ева отпрянула. Вскочив, она в
восторге почувствовала, что плохо держится на ногах — так отяжелело от
желания тело. Ей не нужно было ему говорить, что так у нее еще ни с кем не
было: он сам хорошо это понимал. Она тоже знала, что с ней он почувствовал и
понял нечто такое, чего не чувствовал с другими, — знала и недоумевала.
Стоя над ним, Ева не пыталась совладать с участившимся дыханием, не
стеснялась пробегавших по телу судорог. Она сбросила туфли и быстро стащила
с себя джинсы.
От его взгляда, пробежавшего по ее телу и остановившегося на лице, Еву омыло
горячей волной. Она никогда не была особенно высокого мнения о своем теле.
Это было тело сотрудницы полиции — сильное и гибкое. Лишь благодаря Рорку
она узнала, какое наслаждение могут доставлять женщине ее собственные сила и
гибкость. Вся дрожа, она села на него, зажала коленями поясницу, наклонилась
и забылась в поцелуе.
— Я все еще главная... — прошептала она чуть погодя. Прожигая ее
взглядом, Рорк улыбнулся.
— Валяй.
Ева медленно, сладострастно нанизалась на него. Когда он достиг невероятной
глубины, она на мгновение окаменела, запрокинула голову — и с восторженным
криком встретила первую судорогу оргазма. Переплетя пальцы с его пальцами,
она запрыгала как одержимая.
В голове гремели взрывы, кровь кипела, в крепко зажмуренных глазах
расходились разноцветные круги. Еве казалось, что внутри у нее не осталось
ничего, кроме Рорка и отчаянной потребности вобрать его в себя без остатка.
Приступы наслаждения следовали один за другим, не давая ей упасть. Наконец
она легла на него, полностью обессиленная. Прижавшись лицом к его шее, она
замерла, надеясь, что рассудок все-таки когда-нибудь вернется.
— Ева! — позвал он, но она не откликнулась. — Теперь моя
очередь.
Ошалело моргая, Ева позволила ему перевернуть ее на спину. Как выяснилось,
он все еще оставался у нее внутри — и до чего глубоко!
— Я думала, ты тоже... Мы...
— Не мы, а ты, — уточнил он, наблюдая за болезненным наслаждением,
с которым она встретила его движения у себя внутри. — Теперь все будет
так, как хочу я!
Она попробовала засмеяться, но вместо смеха из ее губ вырвался стон.
— Послушай, если мы будем продолжать в том же духе, то заездим друг
друга до смерти.
— Я готов рискнуть. Нет, не закрывай глаза, смотри на меня!
Рорк видел, как стекленеют ее глаза по мере того, как он усиливает напор,
слышал ее сдавленные крики, сопровождающие каждое погружение, которым,
казалось, не будет конца...
Потом оба задвигались в едином безумном ритме, задергались, сцепились
руками, переплелись ногами. Глаза Евы уже не выражали ничего, кроме безумия.
Он накрыл ее рот своим и поглотил ее крик.
Они вросли друг в друга, как измученные двадцатым раундом боксеры в клинче,
которые ждут, когда же рефери закончит счет, и судорожно ловят ртами воздух.
Рорк мог бы дотянуться губами до ее груди, но, как оказалось, в нем не
осталось сил, чтобы совершить этот подвиг.
— Я не чувствую пальцев ног! — спохватилась Ева. — И пальцев
рук... Наверное, ты сломал мне хребет!
Рорк догадался, что перекрыл ей кислород и кровообращение, и поспешно
соскользнул с нее.
— Так лучше? — спросил он, растянувшись рядом. Ева жадно втягивала
воздух.
— Кажется...
— Я сделал тебе больно?
— Что?
Он приподнял голову и увидел ее бессмысленную улыбку, пустые глаза.
— Ничего. Ну как, ты разобралась со мной?
— Временно.
— И то хорошо. — Он упал навзничь и усиленно задышал.
— Господи, в каком мы состоянии! — простонала Ева.
— Вернейшее средство напомнить себе, что ты человек, — это
хороший, потный секс! Пошли.
— Куда?
— Дорогая, — он поцеловал ее в мокрое плечо, — тебе надо под
душ.
— Что мне надо — так это поспать денька два. Прямо здесь... — Она
поджала ноги и зевнула. — А ты иди.
Рорк покачал головой, собрался с силами и встал. Сделав глубокий вдох, он
нагнулся, поднял Еву и взвалил себе на плечо.
— Вот-вот, поизмывайся над мертвой женщиной!
— Не знал, что трупы такие тяжелые.
С этими словами он потащил ее через зал в раздевалку, потом осторожно
опустил на скользкий кафель. В кабинке он развернул Еву так, чтобы струя
душа ударила ей прямо в лицо, и включил ледяную воду.
— Ты с ума сошел!..
На большее у нее не хватило сил: пришлось извиваться и визжать, да так, что
дрожали стены душевой. Теперь Рорк назвал бы ее не трупом, а ожившим
мертвецом, мокрым и холодным. Он хохотал во всю глотку, внимая ее
ругательствам и уворачиваясь от ударов и брызг.
— Сейчас же прекрати! — крикнула она. — Включи горячую воду!
Немедленно!
Холодный душ сменился на горячий, и она пришла в себя.
— Я тебя убью, Рорк! Вот оттаю — и тебе крышка.
— Тебе полезно. — Он наконец осторожно отпустил ее и протянул
мыло. — Мойся, лейтенант. Я сейчас умру от голода.
Еве не меньше его хотелось есть.
— Придется убить тебя позже, — решила она. — После еды.
Не прошло и часа, как она — чистая, умиротворенная, одетая — впилась зубами
в сочный бифштекс.
— Я выхожу за тебя замуж ради секса и жратвы! Рорк пил темно-красное
вино и с наслаждением наблюдал, как она утоляет голод.
— Ради чего же еще?
Ева принялась за тонкие ломтики жареной картошки.
— Ну, ради твоей смазливой физиономии. Он самодовольно ухмыльнулся.
— Мою физиономию все хвалят.
Пусть причина замужества была не в этом, секс, вкусная еда и приятная
внешность благотворно влияли на настроение. Ева улыбнулась ему.
— Как там Мевис?
Рорк ждал, когда она об этом спросит, зная, что это произойдет не сразу.
— Отлично. Сегодня она отправилась к Леонардо, утром ты сможешь с ними
поговорить.
Ева уминала бифштекс и не отрывала взгляд от тарелки.
— Кстати, что ты о нем думаешь?
— Что он отчаянно, просто непозволительно влюблен в Мевис. Поскольку
это чувство мне в некоторой степени знакомо, я ему сочувствую.
— Мы пока так и не смогли установить, чем он занимался в ночь
убийства. — Ева поднесла к губам вино. — У него было все: мотивы,
средства и, что весьма вероятно, шанс убить. Улик, напрямую связывающих его
с преступлением, не существует. Однако убийство совершено в его квартире
принадлежавшим ему предметом.
— Неужели ты можешь себе представить, как он убивает Пандору, а потом
подстраивает так, чтобы вина пала на Мевис?
— К сожалению, нет. — Она поставила рюмку. — Хотя, если бы
могла, было бы гораздо проще. — Она побарабанила пальцами по столу,
опять взяла рюмку. — Ты знаком с Джерри Фитцджеральд?
— Знаком. — Он немного подождал. — Нет, я с ней не спал.
— Я об этом не спрашивала!
— Я решил упростить тебе задачу.
Ева пожала плечами, сделала еще глоток.
— Она показалась мне довольно умной, хитрой и тщеславной.
Несентиментальной.
— Ты редко ошибаешься, — улыбнулся Рорк. — Не стану с тобой
спорить.
— Я не слишком хорошо знакома с миром высокой моды и манекенщиц,
поэтому навела некоторые справки. Фитцджеральд — топ-модель, и на ее уровне
ставки высоки: деньги, престиж, пресса... Показ моделей Леонардо — это
хорошие деньги, всеобщее внимание, перспектива кредитов. Теперь она займет
место Пандоры.
— Если его модели понравятся, спонсоры окажутся в большом
выигрыше, — согласился Рорк. — Но только если понравятся.
— Сейчас она с Джастином Янгом и не скрывает, что Пандора пыталась его
у нее увести. Не кажется ли тебе, что у нее было достаточно мотивов?
Рорк поразмыслил и ответил:
— Мне трудно себе представить, чтобы Джерри Фитцджеральд так
распсиховалась из-за мужчины, что пошла на убийство.
— Пожалуй, ты прав. Она бы скорее не простила переманивания
парикмахера, чем любовника, — согласилась Ева. — Но это еще не
все.
Она лаконично поведала о мостике между двумя делами, которыми в данный
момент занималась, — новом наркотическом составе, обнаруженном под
матрасом Бумера и в крови Пандоры.
— Мы не можем найти ее шкатулку. Очевидно, за ней приходили до нас,
точно зная, где искать.
— Джерри не раз публично выступала с осуждением применения
наркотических средств. Но, конечно, одно дело — публичные заявления, другое
— прибыль.
— Судя по всему, этот новый состав сулит большие барыши: он очень
сильный и обеспечивает быстрое привыкание. А возможность смертельного исхода
не остановит ни сбытчиков, ни наркоманов.
Она отодвинула тарелку с недоеденным бифштексом, заставив Рорка нахмуриться.
Он знал два основных Евиных состояния: она или ела, или нервничала.
— По-моему, это очень перспективная ниточка. Разматывая ее, ты отойдешь очень далеко от Мевис.
— Так-то оно так... — Ева вскочила, поскольку не могла усидеть на
месте. — Но эта ниточка больше ни к кому не приводит! Фитцджеральд и
Янг предоставляют друг другу алиби. Видеозапись охранной системы
подтверждает их показания о том, где они находились в момент смерти Пандоры.
Если только кто-то из них или они оба не обвели систему вокруг пальца... У
Редфорда алиби нет, во всяком случае надежного, но я не вижу связи между ним
и убийством. Пока.
— Каким он тебе показался? — спросил Рорк.
— По-моему — бессердечный, грубый эгоист.
— Значит, не понравился?
— Совсем не понравился! Самоуверенный, скользкий, считает, что в два
счета обхитрит любого полицейского. Сам вызвался предоставить информацию,
так же, кстати, как Янг и Фитцджеральд. А я не доверяю добровольцам.
Рорк в который раз подивился своеобразию полицейских мозгов.
— Он вызвал бы у тебя больше доверия, если бы пришлось вытягивать из
него слова клещами?
— Конечно! — Для Евы это было аксиомой. — Он поспешил
сообщить мне, что Пандора употребляла наркотики. Так же вела себя
Фитцджеральд. Все трое почти с гордостью твердили, что терпеть не могли
Пандору.
— Ну и что же? Может быть, они просто были с тобой откровенны.
— Когда люди настолько откровенны — особенно с полицией, — это
обычно указывает на второй, невидимый слой. Надо будет копнуть
поглубже. — Она прошлась по кухне и снова села. — А теперь мне еще
приходится постоянно помнить о коллеге из отдела борьбы с наркотиками.
— Касто?
— Да. Он хотел сам вести расследование, но, как ни странно, спокойно
перенес мое назначение. Я буду делиться с ним всеми новостями. Он очень
стремится стать капитаном.
— А ты — нет?
Она окинула его холодным взглядом.
— Это надо заслужить.
— Заслужишь! Тебе поможет Касто. Ева поджала губы.
— Не болтай, Рорк. Я должна найти более прочную связь между двумя
убийствами — человека или людей, знавших обоих. Пока я этого не добьюсь,
Мевис будет грозить суд по обвинению в убийстве.
— Насколько я понимаю, ты можешь двигаться двумя путями.
— Какими же?
— По яркому проспекту высокой моды или по замусоренному уличному
тротуару. — Он зажег сигарету. — Где, говоришь, побывала Пандора
перед возвращением в Нью-Йорк?
— На Гаити. Пока точно не знаю, где именно.
— У меня там деловые интересы.
— Неудивительно, — сухо отозвалась она.
— Я могу кое-кого расспросить. Люди, среди которых вращалась Пандора,
не слишком охотно общаются с полицией.
— Если меня не удовлетворят ответы, которые ты получишь, придется
отправиться туда самой.
Она сказала это таким тоном, что Рорк насторожился.
— Какие-нибудь проблемы?
— Никаких.
— Выкладывай!
Ева снова вскочила из-за стола.
— Я никогда не уезжала из Америки! Он не поверил своим ушам.
— Как это
никогда
?
— А вот так. Только всего на несколько часов летала в Рим и в Мексику —
вместе с тобой, если помнишь. Далеко не у всех зудит в одном месте. Здесь
тоже хватает дел. А если честно, я очень плохо переношу самолет...
— Тебе совершенно нечего бояться! — Рорк был искренне удивлен: он
неоднократно предоставлял ей свой самолет и ничего особенного не
заметил. — Дальние перелеты гораздо безопаснее езды по городу.
— Не в том дело! — отмахнулась она. — Разве я сказала, что
боюсь? Если надо будет, полечу. Просто я бы предпочла этого избежать. Чем
меньше придется разбрасываться, тем быстрее будет спасена Мевис.
— Так-так... — Поразительное открытие! Рорк и помыслить не мог, что
бравого лейтенанта терзают такие смехотворные страхи. — Попробую-ка я
сам все разузнать.
— Но ты же — гражданское лицо!
— Вот и буду действовать неофициально. Ева увидела, что он все понимает
и при этом не смеется над ней.
— Ладно, — согласилась она со вздохом. — Только у тебя вряд
ли найдется специалист по тропическим растениям.
Рорк улыбнулся и поднял рюмку.
— Ты не поверишь, но...
Глава 11
Ева решила, что правильнее будет не разбрасываться, а действовать в одном,
привычном направлении. Самым привычным для нее была улица — там ей не
требовались провожатые.
Она надавала поручений Пибоди, справилась у Фини, как идут дела, и взялась
за дело самостоятельно. Ей ни с кем не хотелось болтать по пустякам, не
хотелось никому попадаться на глаза: она провела тяжелую ночь и имела
соответствующий вид.
Кошмар был еще хуже прежних. Ей казалось, что ее душат, колотят головой о
подушку, и она просыпалась вся в поту, от собственных стонов. Спасением стал
рассвет: он проклюнулся как раз тогда, когда кошмар достиг пика. Рорк к тому
времени уже поднялся и плескался в душе.
Если бы он услышал, что она встала, то непременно пристал бы с расспросами,
и ей вряд ли удалось бы от него отделаться. Наверное, это была ненужная
гордыня, но Ева сделала все возможное, чтобы не столкнуться с ним, и
тихонько удрала, оставив коротенькое сообщение.
Мевис еще спала, и только Соммерсет, на которого она налетела на бегу, успел
окинуть ее презрительным взглядом.
Ева не хотела сейчас думать о нем. Чутье подсказывало, что она прячется не
только от его осуждения, но и от многого другого. Спасением была работа — на
нее она возлагала все надежды. Работа, в которой она неплохо разбиралась.
Ева остановилась перед клубом
Даун энд Дерти
на Ист-Энд.
— Привет, белая красотка!
— Как делишки, Крек?
— Ни шатко ни валко. — Чернокожий гигант с татуированной
физиономией глянул на нее сверху вниз. Его огромную грудь частично
прикрывала причудливая накидка из перьев, свисающая до колен. —
Кажется, денек снова будет жаркий.
— Может, угостишь меня внутри чем-нибудь холодненьким?
— Тебя — с удовольствием, милашка. Собираешься последовать совету
Крека, забросить фараонский значок и блеснуть талантами в
Даун энд Дерти
?
— В этой жизни — вряд ли.
Он засмеялся, поглаживая блестящее брюхо.
— Сам не знаю, почему ты мне так нравишься. Ладно, заходи. Расскажешь
Креку, что стряслось.
Ева бывала в клубах похуже этого и не возражала бы, если бы все они стали на
порядок лучше. В такой ранний час даже самые оголтелые гуляки предпочитали
не высовываться из дому, но в помещении до сих пор витали ночные запахи.
Дешевые духи, спиртное, курево, подозрительная травка, немытые тела и
торопливый секс.
На столах стояли перевернутые стулья, на липком полу подсыхали лужицы —
следы халтурной уборки. Мусор, в происхождение которого лучше было не
вдаваться, был просто заметен под столы.
Зато бутылки над стойкой купались в разноцветных огнях. Танцовщица в розовом
трико практиковалась в ползании по торчащему из маленькой сцены мерцающему
шесту.
Крек прогнал танцовщицу чуть заметным движением огромной головы; официант на
всякий случай тоже попятился.
— Чего желаешь, белая красотка?
— Черного кофе. Крек ухмыльнулся.
— А как насчет пары капель лекарства из моего неприкосновенного запаса?
С ним кофе будет вкуснее. Ева согласно кивнула. С кем поведешься... Крек
кивнул бармену, и тот достал из-под стойки огромную бутыль. Ева уселась на
высокий табурет и попыталась расслабиться, невзирая на атмосферу. Она не
знала, почему ей по душе Крек — ночной хищник, с которым она была едва
знакома. Очевидно, она его просто хорошо понимала: Крек принадлежал к миру,
в котором Ева проводила большую часть жизни.
— Ну, что тебе понадобилось в такой клоаке, милашка? Все рыщешь?
— Как всегда. — Она отхлебнула кофе и чуть не поперхнулась. —
Неприкосновенный запас, говоришь?
— Только для избранных клиентов! Все в рамках закона. — Он
подмигнул. — Ну, разве что с небольшим нарушением... Так чего ты ждешь
от Крека?
— Ты знал Бумера? Картер Йоханнсен, мелкая сошка.
— Знал. Теперь он труп.
— Верно. Его убили. Ты имел с ним дело, Крек?
— Иногда он сюда заглядывал. — Крек предпочитал неразбавленный
неприкосновенный запас. Опрокинув рюмку, он довольно зачмокал губами. —
То с деньгами, то без. Любил посмотреть шоу и потрепаться. Безвредный старый
дуралей. Говорят, у него не осталось лица?
— Точно. Кто бы мог такое с ним учинить?
— Видать, кто-то сильно на него взъелся. Вообще-то после пары рюмок он
начинал слишком много трепаться.
— Когда ты видел его в последний раз?
— Уже не припомню... Две-три недели назад. Заявился как-то с полными
карманами, заказал бутылку, таблетки и отдельную комнату. К нему пошла
Люсиль. Нет, не Люсиль, Хетта. Все вы, белые девчонки, на одно лицо. —
Он подмигнул.
— Бумер кому-нибудь рассказывал, откуда у него столько денег?
— Хетте, может, и рассказал, потому что был под сильным градусом. Она
спускалась взять для него еще таблеток: видно, ему хотелось оставаться
счастливым. Хетта сказала, что старикан Бумер решил стать антрепренером или
кем-то там еще. Мы посмеялись. А тут, представь, появляется он — и прыг
голышом на сцену! Тогда уж мы и вовсе животики надорвали. Хозяйство у него —
в лупу не разглядишь.
— Праздновал удачную сделку?
— Похоже на то. Но выяснить не удалось — дела. Пришлось разбить
несколько голов и вышвырнуть несколько тел. Помню, стою на улице — а тут он
выскакивает из дверей. Я его поймал — так, для смеха, — но он уже не
был счастливым. Наоборот, он был чем-то до смерти напуган, чуть в штаны не
навалил.
— Что-нибудь сказал?
— Нет, просто вырвался и дал деру. С тех пор я его не видал.
— Кто его спугнул? С кем он говорил?
— Чего не знаю, того не знаю, красотка.
— Ты, случайно, не видел той ночью кого-нибудь из этих? — Ева
вынула из сумки фотографии и разложила их на стойке: Пандора, Джерри,
Джастин, Редфорд и — по необходимости — Мевис и Леонардо.
— Вот этих двух я знаю. Манекенщицы, конфетки! — Он любовно провел
толстыми пальцами по фотографиям Пандоры и Джерри. — Рыжая часто к нам
заглядывала: искала знакомства. Коллекционировала она их, что ли? Может, она
и была здесь в ту ночь, но точно сказать не могу. Остальные — не из нашего
списка приглашенных. Их я не знаю.
— Видел когда-нибудь рыжую вместе с Бумером?
— Он ей ни к чему. Она любила здоровенных, молодых и глупых. А Бумер
был только глупым.
— Ты слышал что-нибудь о новом наркотике? Широкая физиономия Крека
немедленно стала отсутствующей.
— Ничего не слыхал.
Вот и все дружелюбие! Ева молча положила на стойку несколько купюр.
— Ну как, теперь лучше со слухом?
Крек произвел подсчет и молча поднял на нее глаза. Знакомая тактика. Ева
добавила две бумажки. Деньги исчезли со стойки.
— Вроде бы болтают о какой-то новой дряни... Сильная, долгоиграющая,
дорогая. Называется
Бессмертие
. У нас ее еще не было. Здешний люд не может
себе позволить переплачивать. Надо дождаться, когда начнут падать цены,
потом выждать еще несколько месяцев и только потом...
— А Бумер об этом говорил?
— Так вот, значит, чем он занимался? — Крек покачал
головой. — Я от него ничего такого не слышал. Слухи слухами, а от него
— ничего. Говорить-то об этом говорят, но никто еще не попробовал. Хороший
бизнес! — Крек улыбнулся. — Раззадориваешь покупателя слухами о
новом продукте, он пускает слюни и готов отвалить большие деньги.
— Лучше не придумаешь. — Ева подалась вперед. — Хочу дать
тебе дружеский совет, Крек: не вздумай пробовать — откинешь копыта. —
Он собирался возразить, но она остановила его, положив руку на мясистое
плечо. — Я не преувеличиваю. Это яд, действующий медленно, но верно.
Предупреди тех, кто тебе не безразличен: если подсядут на эту дрянь, их
песенка спета.
Крек внимательно посмотрел на нее.
— Серьезно, белая красотка? Или это обычная полицейская лажа?
— Серьезно, никакой лажи. После пяти лет регулярного употребления
отказывает нервная система. Правило не имеет исключений. Тот, кто производит
эту дрянь, прекрасно знает, до чего она опасна.
— Деньги не пахнут, — пожал плечами Крек. — Только мне все
равно никто не поверит. Те, кто уже раскатал губы, пошлют куда подальше.
— Боюсь, что ты прав... Где мне найти Хетту? Крек присвистнул, покачал
головой.
— Хетту? Кто же ее знает! Не видел ее уже неделю-другую. Ведь эти
девчонки — они как? Вертятся то в одном клубе, то в другом.
— Как ее фамилия?
— Моппет. Хетта Моппет. Кажется, снимала комнату на Девятой. Если
захочешь занять ее место у нас — дай знать, моя сахарная.
Хетта Моппет не платила за комнату уже три недели и сама не показывалась.
Управляющий уведомил Еву, что у мисс Моппет остается на уплату задолженности
всего двое суток, после чего ее имущество будет описано.
Слушая его ворчание, Ева карабкалась по заплеванной лестнице на третий этаж.
Она держала в руках хозяйский ключ, не сомневаясь, что управляющий им уже
пользовался.
Тесная комнатушка, узкая кровать, закопченное окно, жалкие потуги создать
уют с помощью занавесок и подушечек. Е
...Закладка в соц.сетях
