Жанр: Любовные романы
Яд бессмертия
...есом наблюдала, засунув руки в карманы.
Действительно ли это будет так просто, как кажется на первый взгляд? Длинный
силуэт, округлые рукава... Все еще не доверяя Леонардо, она ждала, что он
опять начнет злоупотреблять мишурой.
— Это только заготовка, — проговорил он рассеянно и, развернув
свой набросок, продемонстрировал спи ну — такую же гладкую и изящную, как
перед, с разрезом до колен. — Может быть, вы хотите шлейф?
— Шлейф?!
— Я пошутил. — Он покосился на нее и снисходительно
улыбнулся. — Перейдем к голове. Ваши волосы...
Привыкнув к насмешкам на сей счет, Ева машинально провела пальцами по
волосам.
— Если надо, я их прикрою.
— Нет, это лишнее. Так вам больше идет. Она удивленно уставилась на
него.
— Неужели?
— Очень идет. Разве что немного придать форму... Но цвет, коричневато-
золотистые тона, легкая взъерошенность — все это вам очень к лицу. Пару раз
щелкнуть ножницами — и готово. — Он рассматривал ее, сузив
глаза. — Значит, ни головного убора, ни вуали. Такое лицо нужно
показывать. Так, теперь займемся цветовой гаммой и материалами. По-моему,
вам больше всего подойдет шелк, настоящий, плотный шелк. — Он скорчил
гримасу. — Мевис говорит, что Рорк не будет платить за платье...
Ева гордо расправила плечи.
— Это мое платье.
— Заладила, как попугай, — вставила Мевис. — Можно подумать,
от Рорка убудет, если он раскошелится на тысячу-другую.
— Дело не в этом...
— Действительно. — Леонардо ободряюще улыбнулся. — Разберемся
потом. Лучше подумаем о цвете. Только не белый — не вяжется с оттенком вашей
кожи.
Он вызвал на дисплей палитру красок и стал экспериментировать, поджав от
усердия губы. Ева, все больше увлекаясь, наблюдала, как белое платье
становится кремовым, потом светло-голубым, ярко-зеленым... Мевис встречала
одобрительными возгласами любой вариант, но сам модельер всякий раз
недовольно качал головой.
Остановился он на бронзе.
— Вот оно! Прямо в точку. Бронзовый цвет соответствует всему сразу:
вашей коже, глазам, волосам. Вы вся засветитесь. Великолепно! Хотите побыть
богиней? Тут, правда, потребуется ожерелье дюймов в тридцать длиной. Нет,
лучше две нитки: одна двадцать четыре дюйма, другая тридцать. Медная
цепочка, цветные камешки: рубины, топазы, ониксы... Обязательно сердолик и
турмалин. Поговорите с Рорком о бижутерии.
Обычно Ева обращала мало внимания на одежду, но сейчас ее зацепило.
— Красиво, — сказала она осторожно и стала мысленно подсчитывать
свои финансы. — Но я еще не уверена... Боюсь, шелк мне не по карману.
— Об этом не беспокойтесь, я готов сам покрыть расходы. Но за это вы
должны мне обещать, что соберете приданое по моим эскизам.
— Приданое? Зачем мне приданое? У меня есть что носить.
— Это одежда лейтенанта Даллас, — возразил Леонардо. — К
супруге Рорка предъявляются совсем другие требования.
Ева решила, что он, пожалуй, прав.
— Возможно, мы сговоримся.
Ей уже страшно хотелось заиметь это чертово платье. Ева чувствовала, как оно
облегает тело, представляла себя в нем.
— Чудесно. Раздевайтесь.
— Что?!
— Я должен снять мерку, — поспешно объяснил Леонардо. Ее
угрожающий взгляд заставил его отпрянуть. Он обожал и хорошо понимал женщин,
но их гнев всегда внушал ему страх. — Представьте себе, что вы на
приеме у врача. Я не смогу создать для вас платье, если не познакомлюсь с
вашим телом. Я художник и джентльмен, — добавил он с
достоинством. — Если вы смущаетесь, мы можем попросить Мевис
поприсутствовать.
Ева покачала головой.
— Сама справлюсь. Но если вы что-нибудь себе позволите, даже только
помыслите что-то неподобающее, вам не поздоровится.
— Нисколько не сомневаюсь. — Он вооружился каким-то небольшим
прибором. — Недавнее изобретение, измеряет с высочайшей точностью.
Только вам придется раздеться догола.
— Хватит хихикать, Мевис! — нахмурилась Ева. — Лучше принеси
еще чаю.
— Пожалуйста. Тем более что я уже видела тебя голой.
Послав Леонардо воздушный поцелуй, Мевис удалилась.
— У меня есть другие предложения... Насчет одежды! — быстро
уточнил Леонардо, заметив угрожающий прищур Евы. — Я могу предложить
вам и вечернюю, и повседневную, и выходную одежду. Где вы собираетесь
провести медовый месяц?
— Не знаю, еще не думала об этом. — Она спокойно сбросила туфли и
расстегнула джинсы.
— Значит, Рорк еще преподнесет вам сюрприз. — Он подошел к
компьютеру, нажал несколько клавиш, увидев, что Ева сняла блузку, приступил
к измерениям. — Ноги вместе, пожалуйста. Итак, рост — пять футов девять
дюймов, вес — сто двадцать фунтов.
— Давно вы спите с Мевис?
Леонардо пробормотал еще несколько цифр и ответил:
— Недели две. Она мне очень дорога. Талия — двадцать шесть и две
десятых дюйма.
— Интересно, вы стали с ней спать до или после того, как она вам
сказала, что ее лучшая подруга выходит замуж за Рорка?
Леонардо замер, его золотистые Глаза запылали гневом.
— Я не использую Мевис для каких-то низких целей. Вы оскорбляете ее
такими предположениями!
— Просто проверяю. Мне она тоже дорога. Если мы с вами сговоримся, я
хочу, чтобы мы играли в открытую, только и всего. Поэтому...
Внезапно ее прервали — в комнату ворвалась женщина в обтягивающем черном
трико, с оскаленными белыми зубами и длинными алыми ногтями, готовыми рвать
чужую плоть, как кошачьи когти.
— Ах ты обманщик, бессовестный сукин сын! Она устремилась к Леонардо,
как пленительный снаряд, и он едва успел отскочить.
— Пандора, я все объясню...
— Нечего тут объяснять!
Теперь объектом ее злобы стала Ева. Еще немного — и она лишилась бы глаза.
Пришлось одним ударом послать черную пантеру в нокаут.
— Господи боже мой! — Богатырские плечи Леонардо поникли, вместо
того, чтобы что-то предпринять, он в отчаянии воздел руки.
Глава 2
— Обязательно надо было сбивать ее с ног? Ева понаблюдала за движением
глазных яблок под веками женщины и утвердительно кивнула. Леонардо тяжело
вздохнул.
— Теперь она превратит мою жизнь в кромешный ад.
— Мое лицо... — Пандора уже пришла в себя и, сидя на полу, ощупывала
челюсть. — Будет синяк? Уже заметно? Мне через час выступать...
Ева пожала плечами.
— Не повезло.
Настроение у Пандоры менялось стремительно — только что она была похожа на
испуганную газель, а теперь снова превратилась в разъяренную пантеру.
— Ты за это поплатишься, мерзавка! — прошипела она. — Теперь
тебе не будет пути ни на экран, ни на студию звукозаписи. Даже сдельно тебя
никто не пригласит! Ты хоть знаешь, кто я такая?
При данных обстоятельствах нагота только придавала Еве апломба.
— Не знаю и знать не хочу!
— Что тут происходит? Ты озверела, Даллас? Ведь он просто снимает с
тебя мерку... Ой! — Мевис, прибежавшая с полными стаканами, чуть не
споткнулась. — Пандора?
— Ты?!
Злости у Пандоры хватило бы на десятерых соперниц. Она накинулась на Мевис,
послышался звон разбитого стекла, и обе женщины покатились по полу,
вцепившись друг дружке в волосы.
— Ну и балаган! — Будь у Евы при себе дубинка, она живо усмирила
бы их. — Прекратите! Помогите мне, Леонардо, не то тут произойдет
убийство, а то и два!
Очень скоро Еве стало ясно, что на Леонардо рассчитывать не приходится. Он
застыл на месте, раскрыв рот, и ей пришлось растащить дерущихся
самостоятельно. Пандора при этом получила еще раз — теперь локтем под ребра.
— Ты у меня сядешь в кутузку, даю слово! — Не найдя другого
способа, Ева уселась на Пандору верхом и потянулась за своими джинсами,
чтобы достать из кармана полицейский значок. — Разуй глаза, идиотка! Я
из полиции! Ты уже напала на двоих, хочешь, чтобы тебе предъявили третье
обвинение?
— Лучше избавь меня от своей костлявой голой задницы.
Ева послушалась — не столько самого приказа, сколько более или менее
спокойного тона, каким он был отдан. Пандора встала с пола, отряхнула руки,
презрительно фыркнула, поправила свои огненные волосы и устремила на
Леонардо полный ненависти изумрудный взгляд из-под густых ресниц.
— Значит, одной бабы тебе уже недостаточно? Вот подонок! — Она
вздернула точеный подбородок и обожгла взглядом Еву и Мевис. — Аппетит
у тебя разгулялся, зато вкус подкачал.
— Пандора! — Перетрусивший Леонардо нервно облизнул губы. — Я
же сказал, что готов все объяснить. Лейтенант Даллас — просто клиентка.
— Вот, значит, как это теперь называется? — Недавняя пантера
обернулась шипящей коброй. — Ну а с той дешевкой, насколько я успела
услышать, ты спишь уже две недели? Думаешь, меня можно отбросить, как
надоевшую тряпку? Нет, все кончено.
Потрепанная Мевис, прихрамывая, подошла к Леонардо и обняла его.
— Ты ему больше не нужна. Он тебя не хочет!
— На
хочет не хочет
мне наплевать, а вот насчет
не нужна
... —
Полные губы Пандоры растянулись в мстительной улыбке. — Придется
приоткрыть тебе изнанку жизни, детка. Без меня он не сможет провести в
следующем месяце показ своей жалкой коллекции. Без показа не будет спроса, а
без спроса ему не оплатить материалы и инструменты, не говоря уже о возврате
долга.
Она сделала глубокий вдох и стала рассматривать обломанные в драке ногти.
Ева не могла не признать, что злость ей очень идет — так же, как черное
обтягивающее трико.
— Так что ты здорово влип, Леонардо. У меня напряженное расписание на
предстоящие дни, но я уж как-нибудь выкрою минутку, чтобы переговорить с
людьми, которые собирались вложить в тебя денежки. Что они ответят, по-
твоему, если я им скажу, что мои высокие профессиональные запросы не
позволяют мне появляться на подиуме в твоих моделях? Что эти тряпки просто
никуда не годятся?
— Ты не можешь так поступить, Пандора. — В голосе Леонардо звучала
паника. Ева видела, что для рыжей чертовки его испуг — все равно что лишняя
доза наркотика для наркомана. — Это меня уничтожит. Я все вложил к этот
показ: время, деньги...
— Пеняй на себя. О чем ты думал, когда приманивал это
ничтожество? — Пандора прищурилась так, что ее глаза превратились в
узкие щелки. — К концу недели я, пожалуй, пообедаю с парой людей, у
которых водятся средства. В твоем распоряжении два дня, дорогой. Сам решай,
как тебе поступить: избавиться от новой игрушки или ощутить на своей шкуре
все последствия. Ты знаешь, где меня найти.
Она направилась к двери фирменной походкой манекенщицы и для полноты эффекта громко хлопнула дверью.
— Дьявол! — Леонардо упал в кресло и закрыл своими ручищами
лицо. — Вечно она не вовремя!
— Дорогой мой, не позволяй ей так поступать с тобой! — Мевис
присела у его ног, чуть не плача. — Нельзя, чтобы она всю жизнь тобой
помыкала, шантажировала... — Внезапно Мевис вскочила. — Шантаж! Ведь
правда, Даллас, это настоящий шантаж? Арестуй ее!
Ева застегнула последнюю пуговицу на блузке.
— Нет, милая, я не могу арестовать ее за отказ надевать его одежду. За
применение силы еще можно было бы, но и то она бы тут же вышла.
— Но что же нам делать? Все средства Леонардо вложены в показ. Если он
не состоится, все пропало.
— Ничего не поделаешь. Мне очень жаль, поверь, но полиция тут ни при
чем. — Ева пригладила волосы. — Может, не стоит так переживать?
Ну, понервничал человек, с кем не бывает? Судя по ее глазам, она перед
приходом сюда чем-то накачалась. Можно надеяться, что она сама одумается.
— Не одумается. — Леонардо безнадежно махнул рукой. — Она
заставит меня платить. Как вы, наверное, поняли, мы были любовниками, но в
последнее время наши чувства поостыли. Ее несколько недель не было в Нью-
Йорке, и я решил, что наши отношения утратили интимный характер. Потом я
познакомился с Мевис... — Он нашел ее руку и крепко стиснул. — Мне
сразу стало ясно: с Пандорой все кончено. Я уже говорил с ней, правда,
коротко, пытался ей объяснить...
— Раз Даллас нам не помощница, остается одно средство... — У Мевис
затрясся подбородок, но она договорила:
— Возвращайся к ней. Все равно нам ничего больше не придумать. —
Леонардо хотел возразить, но она не позволила. — Мы не должны видеться
— по крайней мере до показа. Потом, может быть, удастся что-то сделать.
Нельзя допустить, чтобы она отправила псу под хвост все твои усилия.
— Думаешь, я смогу? Быть с ней, прикасаться к ней после всего этого?
После тебя? — Он вскочил. — Я люблю тебя, Мевис.
У нее потекли слезы из глаз.
— Но сейчас мы не можем быть вместе, Леонардо. Я слишком тебя люблю,
чтобы видеть, как она тебя топит. Я ухожу. Ради твоего спасения!
Прокричав это, Мевис выбежала вон. Леонардо проводил ее безнадежным
взглядом.
— Я в западне. Вот мстительная стерва! Она может лишить меня всего:
любимой женщины, работы... Да за одну слезинку Мевис я готов ее
убить! — Он посмотрел на свои руки, тяжело дыша. — И почему
мужчины так часто клюют на красоту внешней отделки, не видя подкладки?!
— Может быть, вы напрасно так беспокоитесь? Неужели ее слова так важны
для этих людей? Очевидно, они не вложили бы в вас денег, если бы не верили в
вашу работу.
— Пандора — одна из знаменитейших топ-моделей планеты! У нее власть,
престиж, связи... Стоит ей шепнуть пару словечек в нужное ушко — и человеку
в моем положении крышка. — Леонардо потрогал декоративную сеть с
камнями, свисавшую со стены. — Если она заявит во всеуслышание, что мои
модели никуда не годятся, сбыт немедленно упадет. Уж она-то сообразит, как
этого добиться! А этот показ... Я на него всю жизнь положил! Пандора знает,
как я старался, и сумеет оставить меня с пустыми руками. Но, боюсь, она и на
этом не остановится...
Леонардо удрученно покачал головой.
— Мевис еще не поняла всего. Пандора способна всю жизнь держать на
мушке и меня, и ее. Я никогда от нее не избавлюсь, лейтенант, пока она сама
не решит, что со мной покончено.
Ева добралась до дома вконец измотанной. Мевис залила ее слезами и вычерпала
до дна ее энергию. На успокоение несчастной ушла тонна мороженого и
многочасовая видеопрограмма на старой Евиной квартире.
Мечтая забыть о всплесках чужих чувств и о высокой моде, Ева направилась
прямиком в спальню и упала ничком на кровать. Кот Галахэд с громким урчанием
пристроился рядом. Его попытки обратить на себя внимание ни к чему не
привели, и он погрузился в сон. Вернувшийся Рорк нашел обоих лежащими
неподвижно.
— Как прошел выходной?
— Терпеть не могу заниматься одеждой.
— Ты просто еще не вошла во вкус.
— Кому это надо? — Ева перевернулась на спину. — Разве что
тебе. Это ты у нас любитель совершать покупки.
— Еще какой! — Рорк растянулся рядом с Евой и стал гладить кота,
залезшего ему на грудь. — Покупать — почти так же приятно, как просто
обладать. У бедности одни только недостатки, лейтенант.
Ева обдумала его слова. Раньше и она была бедна, но напрягла все свои силы
для того, чтобы вырваться из трясины. Ей было нечего возразить Рорку.
— Ладно, сдаюсь. Тем более что худшее, кажется, уже позади.
— Как быстро! — В его голосе звучало не только удивление, но и
тревога. — Надеюсь, ты не слишком поторопилась?
— Нет, я была очень осторожна. Оказывается, с Леонардо вполне можно
договориться. — Глядя через окно в крыше на белесое небо, Ева
нахмурилась. — А знаешь, Мевис в него влюблена...
— В самом деле?
Рорк лежал с полузакрытыми глазами, поглаживая кота, и слушал Еву рассеянно.
Она тяжело вздохнула.
— Знал бы ты, какой у меня выдался денек! Голова Рорка была забита
цифрами, относившимися к трем крупным сделкам, но он отвлекся от дел и
придвинулся ближе.
— Расскажи.
— Леонардо — крупный мужчина и, должна признать, чертовски
привлекательный, сама не знаю почему. Наверное, в нем много индейской крови.
Об этом говорит телосложение, цвет кожи. Бицепсы у него как торпеды, а голос
сладкий-сладкий... Я, конечно, не специалистка, но его наброски, по-моему,
свидетельствуют об одаренности. В общем, стою я перед ним в чем мать
родила...
— В чем, в чем? — Рорк сбросил кота и навалился на Еву.
— Он же должен был снять с меня мерку! — пояснила она со смехом.
— Дальше.
— Мевис вышла налить чай...
— Как удобно!
— И вдруг вбегает незнакомая баба — злющая, так и брызжет слюной. Собой
хороша: около шести футов роста, изящная, как статуэтка, длинные рыжие
волосы, в общем, картинка. Как заорала на этого детину! У него поджилки
затряслись. А потом, представь, прыгнула на меня... Пришлось ей врезать.
— Ударить женщину?!
— А что, лучше было позволить ей разодрать мне ногтями лицо в клочья?
— Моя ненаглядная Ева! — Он поцеловал ее в щеку, потом в другую,
потом в ямочку на подбородке. — Что-то в тебе все-таки есть: в твоем
присутствии в любом просыпается зверь.
— Просто мне везет. В общем, эта Пандора...
— Пандора? — Рорк насторожился, прищурился. — Модель?
— Она самая. Говорят, от нее вся планета без ума. Рорк засмеялся —
сначала тихонько, потом все громче и громче и наконец неудержимо захохотал.
Он повалился на спину, ловя ртом воздух.
— Ты ударила бесценную Пандору по личику стоимостью в миллиард
долларов?! А по попке ты ее, случайно, не нашлепала?
— Пришлось. — Ева сразу смекнула, что дело нечисто, и задохнулась
от ревности. — Ты ее знаешь?
— Вроде того. — Он насмешливо приподнял одну бровь.
Ева села и устремила на него негодующий взгляд. Рорку еще не приходилось
видеть ее такой. У глаз Евы появился какой-то зеленый отлив.
— Это было недолгое знакомство. — Он почесал подбородок. — Не
стоит об этом вспоминать.
— Не пудри мне мозги.
— Как можно! Так ты сказала, что она...
— Слушай, найдется хоть одна красотка, с которой ты не спал?
— Если хочешь, я составлю список. Значит, ты засветила ей промеж глаз?
— Что-то вроде этого. — Ева уже сожалела о своих упреках. —
Она начала стонать и причитать, но тут вошла Мевис. Пандора сразу
переключилась на нее, они вцепились друг дружке в волосы и покатились по
полу. А Леонардо знай заламывает руки, как дешевый трагик. Пришлось мне
самой их разнимать.
Рорк обнял ее за плечи.
— Видишь, какая у тебя насыщенная жизнь!
— То ли еще будет! Пандора поставила Леонардо ультиматум: либо он
бросает Мевис и возвращается к ней, либо она запорет показ моделей, на
который он очень рассчитывает. Кажется, он все поставил на эту карту,
назанимал денег... Если она испортит ему игру, он разорится.
— Это на нее похоже.
— После ухода Пандоры Мевис...
— Ты все это время оставалась голой?
— Конечно, нет. Так вот, Мевис трогательно решила пожертвовать собой.
Просто слезоточивая драма! Леонардо клянется в вечной любви, она, рыдая,
убегает... Клянусь, Рорк, я чувствовала себя извращенкой, подглядывающей в
замочную скважину. Я отвезла Мевис на свою квартиру — пусть проведет там
хотя бы одну ночь, придет в себя. Ей надо явиться в клуб только завтра.
— Продолжение следует, — пробормотал Рорк и улыбнулся, но Ева
осталась серьезной. — Мыльная опера: домохозяйки с замиранием сердца
ждут, чем все кончится. А как настроен главный герой?
— Тот еще герой! — махнула рукой Ева. — А вообще-то он мне
симпатичен, хоть и размазня. Он настроен размозжить Пандоре башку, но скорее
всего задерет лапки. Может, пригласим Мевис провести несколько дней здесь,
если это ей поможет?
— Пожалуйста.
— Правда?!
— Конечно, правда. Ты же сама все время повторяешь, что этот дом
слишком велик. К тому же Мевис мне нравится.
— Знаю. — Ева редко улыбалась, тем ценнее была эта ее мимолетная
улыбка. — Спасибо. А как провел время ты?
— Купил небольшой остров. Шучу, шучу, — успокоил он Еву,
разинувшую от изумления рот. — Просто завершил переговоры о создании
фермерской коммуны неподалеку от
Олимпуса
.
— Фермерской?
— Людям надо есть. А кроме того, коммуна сможет снабжать
продовольствием курорт. Ты же знаешь, я вложил в строительство немалые
средства. Как говорится, рука руку моет.
— Не сомневаюсь. А все-таки как насчет Пандоры? Вместо ответа Рорк
сорвал с нее блузку, на которой уже успел расстегнуть пуговицы.
— Перестань сейчас же! Ты нарочно меня отвлекаешь. Сколько времени
займут твои показания?
Он передернул плечами и нашел губами чувствительное местечко у нее на шее.
— Все понятно: ночь, неделю... Месяц? Я же просила меня не отвлекать!
Но Рорк начал осыпать поцелуями грудь Евы, и все ее тело вспыхнуло огнем.
— Сейчас я разбужу в тебе интерес, — пообещал он — и сдержал
обещание.
Ева была согласна начать день с чего угодно, но только не с посещения
морга... Она брела по безмолвному в этот ранний час вестибюлю, выложенному
белой плиткой, стараясь не думать о предстоящей процедуре. Ей нужно было
опознать выуженный из воды труп.
Остановившись перед запертой дверью, Ева нажала кнопку, назвала себя, и
через несколько секунд дверь открылась.
У стены с ячейками Еву поджидал работник морга. Ева подумала, что почти все
ячейки, наверное, заняты: летом люди мрут как мухи.
— Лейтенант Даллас?
— Да.
— Для вас тут небольшой подарочек. Прошу. — Работник морга шагнул
к одной из ячеек и набрал на пульте код. Несколько лампочек замигали, и
ячейка, окутанная холодным паром, выехала из стены. — Сотрудница
полиции, первой обнаружившая труп, узнала вашего осведомителя.
Ева старалась дышать ртом, хотя в этом не было необходимости: никакого
запаха не ощущалось. Зрелище насильственной смерти было для нее далеко не
новым, но одно дело — труп на месте убийства, и совсем другое — здесь, в
стерильном морге. Среди девственно-белых стен смерть выглядела еще
отвратительнее, хотя Ева не сумела бы объяснить почему.
— Да, это Картер Йоханнсен, по кличке Бумер. Последний известный адрес
— ночлежка на Бикон-стрит. Мелкий воришка, профессиональный доносчик.
Изредка предоставлял сведения о торговцах наркотическими веществами, влачил
жалкое существование. — Она со вздохом осмотрела останки. — Черт,
Бумер, как же они тебя отделали...
— Тупой инструмент, — отозвался работник морга. — Кусок трубы
или бейсбольная бита. Мы еще не закончили анализы. Удары наносились изо всей
силы. Тело пробыло в воде не больше двух часов. Все повреждения налицо...
Ева отключилась: пусть себе бормочет, она и так все видит собственными
глазами.
Погибший никогда не был красавцем, а теперь на его лицо лучше вообще не
смотреть — так мало от него осталось. Сломанный нос, изуродованный ударами
рот. Страшный синяк на шее — след удушения; о том же говорили лопнувшие
сосуды под кожей лица — если это месиво еще можно было называть лицом.
Тело представляло собой сплошной кровоподтек. На левой руке отсутствовал
один палец — но это была старая боевая травма, которой погибший при жизни
горд
...Закладка в соц.сетях
