Жанр: Любовные романы
Имитатор
...mdash; ответила она и, хромая, направилась в
отдел убийств.
Ева составила свой собственный рапорт и лично отнесла его начальнику полиции
Уитни. Он указал ей на стул, и она с благодарностью опустилась на него,
радуясь возможности сбросить нагрузку с ноющего колена. Когда она закончила
устный отчет, он кивнул.
— Твой запрет на освещение в прессе раздосадует его или только
подогреет?
— С прессой или без, он снова вышел на охоту. Его жертвы случайны, но
преступления носят целенаправленный характер, а подготовка требует времени.
А что до прессы, я выпустила несколько заявлений через наш отдел по связям.
Репортеры сосредоточились на первом убийстве, куда более сенсационном, чем
изнасилование и убийство шестидесятилетней женщины у себя в квартире. На нас
не будут слишком сильно давить по этому поводу, пока кто-нибудь из них не
уловит связь.
— Ты нарочно вводишь СМИ в заблуждение?
— Нет, сэр, я их просто никуда не веду. Я нарочно передала свое
заявление Куинтону Посту с Семьдесят пятого канала, а не Надин Ферст, чтобы
пресечь все разговоры о любимчиках. Он остер, но ему не хватает опыта. Как
только Надин вцепится в это дельце, она живо просечет связь. Но до тех пор я
не обязана отвечать на то, о чем меня не спрашивают.
— Ладно, сойдет.
— Теперь о другом аспекте, сэр. Что бы он там ни говорил в своих
записках, я не думаю, что он так безумно жаждет внимания СМИ. Только не на
этот раз. Он требует моего внимания, и оно ему обеспечено. Психологический
портрет, составленный доктором Мирой, подтверждает его стремление подавлять
и уничтожать женщин. Он воюет с призраком некой деспотичной женщины. Это я.
Вот почему он выбрал меня.
— Вы его цель?
— Нет, я так не думаю. По крайней мере до тех пор, пока он
придерживается своей схемы. Уитни хмыкнул и сплел пальцы домиком.
— Тебе следует знать, что на тебя поступили жалобы.
— Сэр?
— Одна от Лео Фортни. Он утверждает, что ты его терроризируешь, и
грозится подать в суд на тебя и на департамент. Вторая — из канцелярии
Найлза Ренквиста с выражением... недовольства тем фактом, что допросу со
стороны представителя Нью-йоркского департамента полиции была подвергнута
супруга лица, наделенного дипломатическим статусом. Третья — от
представителя Кармайкла Смита, который весьма пылко распространялся о
потенциальной угрозе репутации его клиента, опять-таки со стороны... —
как он выразился? —
бесчувственной и оголтелой шишки на ровном месте с
полицейским значком
.
— Ну, это уж точно мой портрет. Лео Фортни сообщил ложную информацию
при первичном допросе. При повторном допросе, проведенном моей помощницей,
он несколько изменил свои показания, но от них все равно за милю несет
фальшью. Что касается Найлза Ренквиста и его... супруги, то они не были
подвергнуты формальному допросу, мы всего лишь уточнили их местонахождение.
И хотя оба они согласились ответить на вопросы, ответы из них приходилось
выдирать клещами. Что до Кармайкла: если кто-то даст утечку в СМИ о его
участии в моем расследовании, то это будет он сам.
— Другими словами, ты намерена рассматривать всех этих лиц как
подозреваемых в твоем расследовании.
— Да, сэр, именно так.
— Хорошо. — Уитни удовлетворенно кивнул. — Я с легкостью
отклоню эти жалобы, у меня с этим проблем не будет, но орудуй потише,
Даллас. Каждый из этих людей обладает большим влиянием в своей сфере, и все
они знают, как развернуть СМИ в свою сторону.
— Если один из них убийца, я его уличу. Они могут разворачивать что
угодно и куда угодно, могут слетать на Сатурн и обратно, но они будут делать
это из-за решетки.
— Хорошо, но действуй осторожно.
Поняв, что разговор окончен, Ева поднялась на ноги. Уитни нахмурил брови,
когда она направилась к двери.
— А что с ногой?
— Всего лишь колено, — ответила она, досадуя на себя за то, что
забыла скрыть хромоту. Поэтому она обезоруживающе улыбнулась. — Я
случайно напоролась на глупость, — сказала Ева и закрыла за собой
дверь.
Ева ушла с работы позже, чем собиралась, и застряла в дорожной пробке. Она
не стала пробиваться, решила переждать, использовать время на размышления и
на просмотр своих записей.
У нее имелись подозреваемые, но с доказательствами было жидковато. У нее
были нити, тянувшиеся через оба убийства. Записки, бумага, стиль, которым
они были написаны, подражательный характер убийств.
У нее не было ни ДНК, ни отпечатков, никаких следов, никаких реальных
доказательств, позволяющих установить связь между убийцей и его жертвами.
Свидетельства очевидцев описывали белого мужчину неопределенного возраста.
Возможно, смешанных кровей. Ни цвета волос, ни цвета или разреза глаз. Он
использовал различные акценты. Может быть, у него запоминающийся голос?
Ренквист с его британским выговором. Кармайкл, знаменитый певец, чей голос
знаком всем. Возможно.
Но ведь и Фортни, будучи человеком театра, довольно часто общался с
журналистами и с публикой. Он тоже мог испугаться, что кто-то узнает его
голос.
А с другой стороны, вся эта театральщина, страсть к перевоплощениям могла
быть просто частью его натуры. Любого из них.
Я такой важный, такой видный,
все меня узнают, если я не замаскируюсь
.
Ищи деспотичную женщину, правившую его жизнью, — сказала себе
Ева. — Вот где ключ. Как это говорится? Cherchez la femme. Ищите
женщину. Да, это самый верный путь
.
Она сняла жакет по пути из машины к дому. Воздух казался плотным, тяжелым и
наэлектризованным. Еве пришло в голову, что дождь — это как раз то, что
нужно. Войдя в дом, она набросила жакет на столбик перил. А еще лучше —
настоящая буря с грозой и ливнем. Непогода удержала бы убийцу дома,
заставила бы его, по крайней мере, отложить охоту. Система оповещения
известила, что Рорк во внутреннем дворике за кухней. Ева не могла даже
вообразить, что ему там могло понадобиться в такую духотищу, когда воздух в
доме так прохладен и свеж, да и места в нем полно для любых занятий.
Но она прошла по всему дому и вышла через кухню во двор. Увидев мужа, она
застыла в бессловесном изумлении.
— А вот и ты! Отлично, можем начинать.
Он был в джинсах — не характерный для него домашний наряд, — в белой
футболке, босиком. Он заметно вспотел. Это ей понравилось. Впрочем, Рорк
понравился бы ей, как и любой другой женщине, при всех обстоятельствах.
Но в данный конкретный момент ее больше заинтересовал громоздкий, сверкающий
серебристый механизм, стоявший посреди двора.
— Что это за штука?
— Устройство для готовки на свежем воздухе.
Ева даже порадовалась, что оружие все еще при ней. Она опасливо подошла
поближе.
— Это типа... гриль?
— И гриль, и многое другое. — Своей красивой рукой с длинными
пальцами Рорк погладил крышку, словно спину любимого кота. —
Великолепен, не правда ли? Прибыл всего час назад.
Устройство было массивным, лучи солнца, отражаясь от его блестящих боков,
невыносимо слепили глаза. Ева заметила, что с обеих сторон имеются какие-то
дополнительные штуковины, снабженные собственными крышками, а также
отделения с дверцами под основным корпусом. А весь корпус был усеян
кнопками, ручками с делениями, циферблатами, индикаторами. Ева облизнула
губы.
— Гм. Он не похож на тот, что был у Миры.
— Новейшая модель. — Рорк открыл основную крышку и обнажил еще
одну сверкающую поверхность с хромированными прутьями решетки, под которой
были расположены серебристые кубики. — Уж если брать, так самое
продвинутое.
— Какой он огромный! Да в нем жить можно!
— Вот мы пару раз попрактикуемся, а потом устроим наш собственный
пикник, гостей назовем. Может, через пару недель, в выходные.
— Попрактикуемся? — Ева с сомнением подтолкнула носком одну из
ножек устройства, снабженную крепким колесиком.
— Все под контролем. — Рорк присел на корточки, открыл одну из
дверец. — Холодильное отделение. У нас тут бифштексы, картошка, овощи.
Мы насадим их на шампуры.
— Мы?
— Да это просто, — успокоил ее Рорк. — Ну и бутылка
шампанского, чтобы обмыть наш новый гриль. По-моему, лучше ее распить, а не
разбивать о корпус.
— Эту часть я, пожалуй, еще смогу освоить. А ты когда-нибудь жарил
бифштекс?
Рорк бросил на нее взгляд, полный кроткого упрека, и открыл шампанское.
— Я прочел инструкцию, и потом, я же видел у Миры, как это делается.
Это же не пуск космической ракеты, Ева. Надо просто-напросто пожарить мясо.
— Ладно. — Она взяла протянутый им бокал. — С чего начнем?
— Сначала я включу агрегат, потом загружу в духовку картофель. Его
дольше всего приходится печь. Пока картошка печется, мы посидим в тенечке.
Мысль о том, что он включит этот чудовищный агрегат, заставила ее отступить
на два шага.
— Ну а я приступлю прямо к сидению в тенечке. Кто-то же должен и этим
заняться. — Она отступила еще на несколько безопасных шагов.
И все же она любила его, поэтому приготовилась броситься на его защиту, если
машина вдруг вздумает взбрыкнуть, и стала наблюдать, как Рорк укладывает
крупные картофелины в одном из более мелких отделений гриля и возится с
настройкой.
В результате его действий на корпусе гриля зажегся красный огонек, похожий
на враждебный циклопический глаз. Рорк остался доволен. Он закрыл крышку,
похлопал по ней, потом вытянул из нижнего отделения поднос с сухим печеньем
и сыром. Ева вынуждена была признать, что он ей нравится в роли официанта:
идет через двор босиком с подносом в руках, волосы завязаны сзади, как
всегда, во время серьезной работы. Она улыбнулась ему, сунула в рот кубик
сыра.
— Ты сам все это собрал?
— Да, сам. Весьма благодарная работа. — Он сел, вытянул перед
собой ноги, отхлебнул шампанского. — Не понимаю, почему мне раньше в
голову не пришло, что мое призвание — возиться в кухне.
Зонт над столиком защищал от солнца, шампанское было ледяным. Неплохой итог долгого дня, решила Ева.
— А как ты узнаешь, что картошка готова?
— Там есть таймер. Кроме того, они советуют потыкать картошку вилкой.
— Зачем?
— Это имеет какое-то отношение к готовности. Но, я думаю, мы и так все
поймем. А что ты сотворила со своим коленом?
Никогда ничего не упускает
, — удивилась в который раз Ева.
— Один придурок в форме упустил другого придурка, и тот попытался
опрокинуть меня на эскалатор. Пришлось пустить в ход колено, чтобы охладить
его пыл. Теперь он жалуется на вывих челюсти и легкое сотрясение мозга.
Правда, еще надо доказать, что у него есть мозги.
— Коленом по челюсти. Разумно. А как он получил сотрясение?
— Говорит, что от банки пепси, которой я в него кинула, но это чепуха.
Думаю, это оттого, что на него кинулась целая куча полицейских.
— Ты бросила в него банку пепси?
— Чем богаты.
— Дорогая Ева! — Он взял ее свободную руку, поднес к губам и
поцеловал. — Никогда не теряешься.
— Может, и так, да вот время пришлось потерять на лишнюю писанину.
Офицер Каллен горько пожалеет об этом дне.
— Не сомневаюсь.
Рорк подлил им обоим шампанского, и они выпили. Услыхав вдалеке ворчанье
грома, Ева покосилась на гриль:
— Смотри, как бы его не залило.
— Время еще есть. Сейчас немного увеличу нагрев и положу бифштексы.
Четверть часа спустя, потягивая шампанское, Ева заметила, как из гриля
вырываются язычки пламени. Поскольку это было уже не в первый раз, она
ничуть не встревожилась. Она лениво наблюдала, как Рорк сражается со своей
новой игрушкой, проклинает ее на двух языках и разглядывает с бессильной
досадой.
Картофелины, когда их потыкали вилкой, оказались твердокаменными, хотя
кожура уже обуглилась. Нанизанные на шампур овощи сморщились и хрустели, как
сухая листва. Их дважды опалило огнем. Бифштексы с одной стороны стали
серыми, с другой — черными.
— Тут что-то не так, — пробормотал Рорк. — Должно быть,
экземпляр бракованный. — Он нацепил на вилку один из бифштексов, снял с
решетки и уставился на него с отвращением. — Непохоже на
среднепрожаренный.
Когда каплющий с куска мяса сок попал на огонь и вызвал новую вспышку
пламени, он швырнул бифштекс обратно на прутья. Пламя разгорелось еще жарче,
и механизм уже не в первый раз произвел голосовое предупреждение:
ПОЯВЛЕНИЕ ОТКРЫТОГО ПЛАМЕНИ НЕЖЕЛАТЕЛЬНО И НЕ РЕКОМЕНДОВАНО.
ПЕРЕПРОГРАММИРУЙТЕ В ТЕЧЕНИЕ ТРИДЦАТИ СЕКУНД, ИЛИ УСТРОЙСТВО АВТОМАТИЧЕСКИ
ПЕРЕЙДЕТ В БЕЗОПАСНЫЙ РЕЖИМ, КАК УКАЗАНО В ИНСТРУКЦИИ, И ОТКЛЮЧИТСЯ.
— Чтоб тебя, сука ты поганая, сколько раз тебя перепрограммировать?
Ева глотнула еще шампанского и решила не упоминать о том, что слово
сука
не подходит устройству, говорящему явно мужским голосом.
Мужчины, заметила она, по привычке называют неодушевленные предметы,
вызвавшие их неудовольствие, бранными женскими именами. Черт, да она сама
так делала, и не раз!
В небе одна за другой появились дрожащие голубые вспышки, гром прокатился
уже гораздо ближе. Поднялся ветер, на лицо Еве упали первые капли дождя. Она
подошла к грилю, чтобы спасти бутылку шампанского. Рорк продолжал в
бессильной ярости испепелять агрегат взглядом.
— Пойду закажу пиццу, — сказала она ему и направилась к дому.
— Нет, его просто замкнуло. — Рорк выскреб все, что осталось от
еды, в мусорное отделение агрегата. — Я с тобой еще не закончил, —
грозно пообещал он машине и последовал за Евой в дом. — Я этой штукой
завтра еще займусь, — сказал он Еве.
— Знаешь... — Она подошла к автоповару, единственному, по ее
мнению, разумному средству приготовления еды, — ... приятно видеть, что
ты можешь напортачить точно так же, как и мы, простые смертные. Вспотеть,
разозлиться, ругать и пинать неодушевленные предметы. Хотя я не вполне
уверена, эта штука неодушевленная.
— Фабричный дефект вне всякого сомнения. — Но теперь он уже
улыбался. — Я его завтра проверю.
— Не сомневаюсь. Хочешь, поедим здесь?
— Давай. Сегодня наш последний шанс поужинать на кухне: уже завтра
возвращается Соммерсет.
Ева замерла, не донеся бокал до рта.
— Завтра? Не может быть! Да он пять минут назад уехал!
— Завтра в полдень. — Рорк подошел и провел пальцем по ямочке у
нее на подбородке. — И времени прошло куда больше, чем пять минут.
— Заставь его продлить отпуск. Скажи ему, пусть... совершит
кругосветное путешествие. На корабле. Нет, на весельной лодке. Чтобы грести
вручную. Это пойдет ему на пользу.
— Я предложил ему продлить отпуск, но он уже готов вернуться домой.
— Ну а я не готова. — Ева вскинула руки.
Рорк лишь улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в лоб, как ребенка. Она
обиженно фыркнула.
— Ну ладно, ладно. Но сейчас мы будем заниматься сексом на кухонном
полу.
— Прошу прощения?
— Это все равно стояло у меня в списке неотложных дел, и мы к этому еще
не приступали, значит, придется заняться прямо сейчас. Пицца подождет.
— У тебя есть список неотложных дел?
— Это должно было случиться само собой, в безудержном порыве страсти,
но придется довольствоваться тем, что есть. — Она осушила бокал
шампанского, поставила его на стол и освободилась от кобуры. — Давай,
приятель, раздевайся.
— Список неотложных дел, куда входит секс? — Очарованный,
повеселевший, Рорк следил, как она опускает кобуру с ремнями на кухонный
прилавок и начинает расшнуровывать высокие ботинки. — Та оргия, что мы
устроили на прошлой неделе в столовой, сперва на столе, а потом на полу,
тоже была в твоем списке?
— Точно. — Она стянула и отбросила башмак.
— А ну-ка покажи мне список! — Он протянул руку и даже пошевелил
пальцами, словно перебирая страницы.
Наклонившись, чтобы расшнуровать второй башмак, Ева подняла голову.
— Я держу его в памяти. — Она постучала по лбу. — У меня все
тут. Ты не раздеваешься? — Обожаю твою память.
— Ну что ж, давай покончим с этим маленьким дельцем. Тут, как
говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь. И тогда мы могли бы...
Она умолкла, когда Рорк сгреб ее в охапку и усадил на кухонный прилавок.
Ухватив обеими руками ее волосы, он притянул Еву к себе и с яростью
обрушился на ее рот.
— Как тебе порыв страсти? — спросил он, когда ей пришлось
освободиться, чтобы глотнуть воздуха.
— Неплохо... — Она не договорила, потому что в этот момент он
рывком раскрыл рубашку у нее на груди.
— Как тебе такая безудержность?
Отвечать было трудновато, так как ее рот вновь подвергся нападению. Он
сдернул то, что осталось от рубашки, с ее плеч до самых запястий. Теперь ее
руки оказались связанными, и это вызвало инстинктивный приступ паники,
смешанный с возбуждением. А он все тянул порванную ткань, как веревку.
Руки Евы оказались у нее за спиной, в ушах шумела кровь. Ей никак не
удавалось набрать воздуху в легкие. Выпитое шампанское закружилось в голове.
— Руки, — с трудом выдохнула она.
— Не сейчас. — Рорк обезумел. Казалось, он всю жизнь по ней с ума
сходил. По ее телу, запаху, вкусу, по ее коже. По стонам, вырвавшимся из ее
груди, пока его руки торопливо и жадно ощупывали ее.
Он упивался ее кожей, изгибом груди, в которой — прямо под его ртом — бурно
колотилось сердце. Она вновь застонала, задрожала, теряя голову, а он пустил
в ход язык и зубы.
Дай себе волю
. Не было для него на свете ничего более волнующего, чем вот
такие моменты, когда она давала себе волю.
Она по-прежнему не могла дышать, но ей уже было все равно. Ее обуревали куда
более важные ощущения — слишком темные, слишком бурные и грубые, чтобы их
можно было назвать наслаждением. Она позволила ему брать все, что он хотел,
она умоляла бы его взять еще больше, если бы только могла говорить. Когда он
сдернул брюки с ее бедер, она открылась ему. Она вскрикнула, когда оргазм
потряс ее тело и обдал жаром изнутри. Ее голова бессильно склонилась на
плечо, с губ сорвалось только одно слово:
— Еще.
— Всегда готов к услугам. — Он осыпал поцелуями ее волосы, щеки и
снова губы. — Всегда.
Его руки обвились вокруг нее, а она, как только сумела освободиться,
обхватила его руками и ногами. Дыхание вырывалось у нее изо рта короткими
болезненными всхлипами.
— Мы не на полу.
— Мы туда еще доберемся.
Рорк легонько куснул ее за плечо, за шею, а сам подумал, что вряд ли сумеет
удержаться от искушения съесть ее живьем. Их губы слились, сердца бились как
одно. Он снял ее с прилавка, принимая весь ее вес на себя. Ее руки
пробрались ему под рубашку, ногти царапали его влажную кожу.
Потом она задрала рубашку, стянула ее через голову и вонзилась зубами ему в
плечо.
— О боже, твое тело... Мое, мое, мое!
Они очутились на полу, беспорядочно срывая друг с друга остатки одежды,
лихорадочно втягивая воздух, потому что легкие грозили лопнуть. И на этот
раз, когда она обхватила его ногами, он погрузился в нее.
Она была невыносимо горяча, и она взяла его в плен, вскидываясь, чтобы
вобрать его поглубже, утянуть вниз вместе с собой. Его пальцы скользили и
срывались с ее увлажнившейся кожи, но все-таки крепко ухватили ее за бедра и
впились, когда он погрузился в нее.
ГЛАВА 12
Они лежали на полу, обессиленные и запыхавшиеся, ее мучила жажда, но она не
была твердо уверена, что сумеет сделать глоток. Все ее силы уходили на то,
чтобы отдышаться.
Можно считать, — думала Ева, — что затея с
безудержным порывом страсти блестяще удалась
. Рука Рорка накрыла ее пальцы,
и она поставила ему высший балл за выносливость.
— Еще что-нибудь осталось в твоем списке неотложных дел? — тихо
спросил Рорк.
— Нет, — прошелестела она. — Мы все выполнили подчистую.
— Слава богу!
— Нам придется подняться с этого пола до завтрашнего полудня, —
предупредила Ева.
— Я думаю, придется даже раньше. Умираю с голоду.
— Я тоже. Но сейчас ты вряд ли способен проявить мужской героизм и
взять меня на руки. — Вряд ли. Я думал, это ты меня понесешь.
— Ну что ж... — Они пролежали неподвижно еще целую минуту. — Может, вместе попробуем?
— Ну давай на счет три. — Рорк сосчитал, и на счет три они сумели
подтянуть друг друга в cидячее положение. После этого они еще какое-то время
просто сидели, улыбаясь друг другу.
— Было здорово. Между прочим, это была моя идея, — напомнила Ева.
— Внесем в Книгу рекордов Гиннесса. А теперь давай попробуем встать.
— Ладно, только не спеша.
Они поднялись на ноги, качаясь, как пара пьяниц, и ухватились друг за друга.
— Уф! Мне казалось, я вымоталась, наблюдая, как ты сражаешься с грилем
и проигрываешь битву, но это не так. Это ты меня вымотал. За что и ценю.
— Всегда к твоим услугам. — Рорк шутливо боднул ее лбом. —
Просто подожди минутку, пока кровь начнет циркулировать.
— Знаю я твою кровь. Она циркулирует всегда в одном направлении. А мне
нужна пицца. И душ, — вдруг сообразила Ева. — Сначала душ, потом
пицца, потому что, дружок, вид у нас с тобой еще тот!
— Ладно, давай соберем одежду. То, что от нее осталось.
Ева нашла то, во что превратилась ее рубашка, все, что осталось от белья, и
другие разрозненные вещи. Они вместе вынесли свидетельства своих бесчинств
из кухни.
— И даже не мечтай поиметь меня еще раз под душем! Мы с этим покончили.
Он поимел ее еще раз под душем, но только потому, что она первая об этом
заговорила.
Пиццу они съели в спальне. Дойдя до третьего куска, Ева почувствовала, что
пустота у нее под ложечкой вроде бы начинает заполняться.
— Что ты сегодня делал? — спросила она.
— Насчет чего?
Ева взглянула на него искоса.
— Приходится время от времени отслеживать то, чем ты занимаешься. Это
помогает мне не забывать, что ты не только привлекательный сексуальный
объект.
— А, понятно. У меня были встречи. — Она продолжала смотреть на
него с каменным лицом, и он пожал плечами. — Всякий раз, как я пытаюсь
объяснить тебе, чем занимаюсь, у тебя появляется этот стеклянный взгляд, и
ты впадаешь в бессознательное состояние.
— Ничего подобного. Ну ладно, насчет стеклянного взгляда я еще могу
согласиться, но я никогда не теряла сознания.
— У меня была встреча с моим брокером. Мы обсудили текущие тенденции на
рынке и...
— Нет нужды углубляться в детали. Встреча с брокером: акции, шмакции и
т. д. и т. п. Принято. Что дальше?
Его губы дрогнули в улыбке.
— Конференция по поводу курорта
Олимп
. Два новых участка готовы к
открытию. Я усиливаю полицейскую охрану. Шеф Анджело шлет тебе привет.
— И от меня передай. Там какие-то неприятности?
— Разве что мелкие. — Рорк запил пиццу шампанским. — Дарсия
спрашивала, когда мы сможем нанести визит.
— В следующий раз, когда я впаду в бессознательное состояние. Вот тогда
не теряйся и запихни меня в
челнок
. — Ева слизнула с пальцев томатный
соус. — Что дальше?
— Встречи с персоналом корпорации, несколько дежурных проверок охранной
системы. Все в порядке вещей. Обсуждение предварительных отчетов о состоянии
овечьей фермы в Новой Зеландии, которую я собираюсь купить.
— Овцы? Которые блеют?
— Овцы, шерсть, бараньи котлеты и другие продукты. — Он передал ей
салфетку, и это напомнило Еве о миссис Паркси. — У меня был длинный
деловой завтрак с парой строителей и их адвокатом. Они приглашают меня
принять участие в бизнесе. Большой закрытый развлекательный центр в Нью-
Джерси.
—
...Закладка в соц.сетях
