Жанр: Любовные романы
Женщины могут все
...тало
свернувшуюся в кресле.
— О черт, Софи... Ну надо же...
Тай бесшумно подошел к креслу, присел на корточки и сделал то, что прежде
удавалось ему крайне редко. Рассмотрел Софию без ее ведома.
Нежная розовая кожа с золотистым отливом. Пушистые длинные ресницы и полные
губы, специально созданные для поцелуев.
— Совершенное творение природы, — пробормотал он. —
Замучилась, да?
Тай обвел глазами комнату, заметил вино, свечи и кровать с отвернутым
уголком одеяла и взбитыми подушками.
— Ну что ж, спать так спать. Давай, малышка, — прошептал он, беря
ее на руки. — Пора в кровать.
Она проснулась, зашевелилась и потянулась. Тайлер решил, что мужчина,
который сможет уложить в постель такую обворожительную женщину и при этом не
лечь с ней рядом, заслуживает медали.
— М-мм... Тай...
— Правильно догадалась. А теперь ложись и спи. — Он опустил ее на кровать и укрыл одеялом.
София рывком открыла глаза.
— Что? Как ты сюда попал?
— Я долго шел один в холодной и темной ночи. — Посмеиваясь над
ними обоими, Тай наклонился и целомудренно поцеловал ее в лоб. — А за
этим последует долгий холодный душ.
— Зачем? — София взяла его руку и подложила ее под щеку. — Здесь так уютно и тепло...
— Малышка, ты устала. Отложим до другого раза.
— Не уходи. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Я вернусь. — Тайлер наклонился снова, собираясь поцеловать ее на
ночь. Но ее губы были такими нежными, такими соблазнительными... Он не смог
оторваться от них. А потом очутился в ее объятиях.
— Не уходи, — повторила она. — Возьми меня. Это будет как во
сне.
Так оно и вышло. Запахи, тени и вздохи. Неторопливая нежность, нежданная и
непрошеная. Тай скользнул под одеяло и поплыл рядом, ощущая легкое
прикосновение ее рук и упругого тела.
И чувствовал, что его пронизывает звездный свет.
Он снова нашел ее губы и понял, что мечтал об этом мгновении всю свою жизнь.
Когда ощущения усилились, у Софии участилось дыхание. Его загрубевшие от
работы руки казались бархатными. Его мускулистое тело — шелковым. Его
твердые губы — бесконечно и упоительно терпеливыми.
Ни буйства, ни жадности. Ни вспышек страсти. Сегодняшняя ночь была ночью
неторопливых, спокойных ласк. Ласк, которые дарят и принимают с
благодарностью.
Достигнув первого пика, они оказались на небесах.
Когда ее тело выгнулось дугой, София испустила негромкий протяжный стон,
означавший удовлетворение и полную капитуляцию. Она гладила его по волосам,
отражавшим колеблющийся свет и тень.
Так вот он какой, — думала София,
растворяясь в нем без остатка. — Сколько же в нем граней...
А теперь он показал ей еще одну свою грань. Нежность. Она напрягла пальцы и
притягивала его к себе, пока их губы не соединились. И тогда она смогла
ответить ему.
В ее глазах отражалось пламя свечей. Бездонные озера с золотыми искорками.
Воздух благоухал. На этот раз, когда Тай проник в Софию, они не отрывали
друг от друга взгляда.
— Это другое, — сказал он и приник к ее губам, когда она покачала
головой. — Совсем другое. Вчера я желал тебя. Сегодня ночью ты мне
нужна.
Глаза Софии затуманились слезами. На губах трепетали слова, которые было
невозможно высказать. А потом чувства переполнили ее так, что она могла
только плакать, шептать его имя и отдавать ему все без остатка.
ГЛАВА 19
Что общего у семидесятитрехлетнего старого винодела из Италии с
тридцатишестилетней заведующей отделом сбыта из Калифорнии?
Джамбелли, — подумал Дэвид. — Это единственное, что их связывает
.
Не считая обстоятельств смерти.
Экспертиза эксгумированного тела Бернардо Баптисты подтвердила, что он
получил опасную дозу растворенного в мерло дигиталиса. Это не могло быть
простым совпадением. Полиция по обе стороны Атлантики квалифицировала их
смерть как убийство, а вино Джамбелли — как орудие убийства.
Но почему? Почему были убиты именно Маргарет Боуэрс и Бернардо Баптиста?
Он уложил детей спать, проверил виноградники Джамбелли и поехал к
Макмилланам. Поскольку температура снижалась, они с Паоли включили
дождевальные установки и обошли ряды, пока вода покрывала лозы, окутывая их
тонким слоем льда, защищавшим растения от мороза. Прогноз сулил, что перед
рассветом температура упадет до критической отметки — минус двух градусов по
Цельсию.
Если это случится, лозы будут убиты так же неминуемо и безжалостно, как те
люди.
И все же с природой можно было поспорить. Он понимал ее жестокость и
сражался с ней. Но как здравомыслящему человеку понять хладнокровно
задуманное убийство, кажущееся случайным?
Дэвид видел прозрачный туман, курившийся над лозами Макмилланов, крошечные
капли, отражавшие холодный лунный свет. Он натянул перчатки, взял термос с
кофе, выбрался из машины и ступил на покрытую льдом землю.
Тайлер сидел на перевернутом ящике и пил кофе из термоса.
— Я был уверен, что вы придете. — Он постучал ногой по другому
ящику. — Присаживайтесь.
— Где ваш бригадир?
— Я только что отослал его домой. Что толку, если мы оба останемся без
сна? — На самом деле ему хотелось побыть одному и разобраться в своих
мыслях под негромкий шум дождевальных установок.
— Мы делаем все, что можем. — Тай пожал плечами и обвел взглядом
ряды заиндевевших лоз, в свете прожекторов казавшиеся волшебной
страной. — Система работает нормально.
Дэвид сел поудобнее и открыл термос. Как и Тай, он был в лыжной шапочке и
толстом свитере, защищавшем и от мороза, и от сырости.
— У Джамбелли дежурит Паоли. После полуночи обещают усиление
заморозков. Мы к этому готовы.
— Для конца марта это обычно. Куда хуже, когда заморозки ударяют в
конце апреля или начале мая. Если захотите поспать, то у меня есть с собой
одеяло.
— Спасибо. В последнее время мы все недосыпаем... Вы знали Баптисту?
— Лично я — нет. Дед знал.
La Signora принимает
это очень близко к сердцу. Хотя и не показывает виду. Особенно посторонним.
Впрочем, и родне тоже. Но она потрясена. Как все женщины Джамбелли.
— Отравленный продукт...
— Не в этом дело. Там бизнес. А тут личное. Когда Баптиста умер, они
все летали на похороны. Похоже, София считала его талисманом компании.
Человеком, приносящим счастье. Говорила, что он тайком совал ей сладости.
Бедный старик...
Дэвид ссутулился и зажал колпачок термоса между коленями.
— Я думал об этом. Пытался нащупать связь. Но, наверно, даром потратил
время. Я администратор, а не детектив.
Тайлер задумчиво посмотрел на него поверх чашки.
— Судя по тому, что я видел, вы не так уж часто тратите время
понапрасну. И для администратора неплохо соображаете.
Дэвид слегка улыбнулся и приветственным жестом поднял чашку. Поднимавшаяся
над ней струйка пара смешивалась с туманом.
— В ваших устах это звучит как высшая похвала.
— Верно, черт побери.
— Спасибо... Насколько мне известно, Маргарет никогда не встречалась с
Баптистой. Старик умер еще до того, как к Маргарет перешли заказчики Авано и
она начала летать в Италию.
— Если они были случайными жертвами, это не имеет значения.
Дэвид покачал головой:
— А если не случайными? Тогда это становится очень важным.
— Угу. Я тоже думал об этом. — Таю захотелось размять ноги.
Мужчины встали и прошли вдоль рядов.
И тут до Тайлера дошло, что его неприязнь к Дэвиду исчезла. Оно и к лучшему.
На сдерживание этой неприязни уходило слишком много сил. Зачем тратить
энергию и драгоценное время на вражду с человеком, который и так на твоей
стороне?
— Они оба работали на Джамбелли, оба знали членов семьи... — Тай сделал
паузу. — И оба знали Авано.
— Авано умер до того, как Маргарет открыла бутылку. Но мы не знаем,
сколько времени она хранила эту бутылку. У него могло быть множество причин
убрать Маргарет со своего пути.
— Авано был задницей, — равнодушно сказал Тайлер. — И
выдающейся скотиной. Но не убийцей. У этого проныры и интригана не было ни
капли смелости.
— Кто-нибудь любил его?
— Софи. — Тайлер вздрогнул. Похоже, он думал о ней каждые десять
минут. — По крайней мере, пыталась. Впрочем, его действительно любили
многие. И не только женщины.
Пожалуй, впервые Дэвид получал прямое и нелицеприятное свидетельство того,
что собой представлял Энтони Авано.
— Почему?
— Он был... благообразный. Умел пускать пыль в глаза. Приторный. По
мне, приторный до отвращения. —
Как мой собственный отец
, —
подумал Тайлер. — Но это дело вкуса. Некоторые люди бездумно скользят
по жизни, сталкиваются с окружающими, но всегда выходят сухими из воды. Он
был одним из таких.
— Но
La Signora терпела его.
— Ради Пилар и Софии. Это одна сторона. Личная. А если говорить о
бизнесе, то он умел угождать заказчикам.
— Да... Отчеты о его расходах подтверждают, что он не жалел для этого
усилий. Но когда заказчиков Авано передали Маргарет, это лишило его
возможности есть и пить за счет Джамбелли. Он должен был разозлиться. На
компанию, на семью и на Маргарет.
— В таком случае он попытался бы трахнуть ее. Но убивать не стал бы.
Тайлер остановился и обвел глазами виноградник, осматривая ряд за рядом.
Дыхание тут же превращалось в пар. Похолодало. Чутье фермера подсказывало
ему, что сейчас около одного градуса мороза.
— Я не администратор, но думаю, что вся эта история уменьшает прибыли
компании и подрывает ее авторитет. В конечном счете это одно и то же. Если
бы кто-то захотел причинить семье неприятности, он не смог бы найти для
этого более изобретательного и мерзкого способа.
— Отзыв продукции, паника розничных потребителей и потеря доверия
крупных заказчиков будут стоить миллионы. Под угрозой оказываются все
прибыли, в том числе и ваши.
— Да. — Тайлер начинал осознавать размеры угрозы. — Думаю,
София достаточно сообразительна, чтобы предотвратить потерю доверия
оптовиков.
— Одной сообразительности для этого мало. Тут нужно быть гением.
— Она и есть гений. Именно поэтому от нее столько беспокойства.
— Вы влюблены в нее, верно? — Дэвид помахал рукой, показывая, что
ответа не требуется. — Прошу прощения. Это слишком личное.
— Вы спрашиваете это как администратор, как компаньон или как человек,
который встречается с ее матерью?
— Как друг.
Тайлер немного подумал и кивнул:
— О'кей. Вы меня убедили. Думаю, я без памяти влюбился в нее, когда мне
было двадцать лет. А Софи шестнадцать, — вспомнил он. — О боже...
Она была похожа на удар молнии. Знала это. И отчаянно изводила меня.
Дэвид молчал. Тишину нарушало только шипение и потрескивание замерзающей
воды.
— Я учился с такой девушкой в университете. — Каттер был приятно
удивлен, когда Тайлер вынул из кармана фляжку и протянул ему. — Ее
звали Марселла Ру. Француженка. Ноги от ушей и ужасно сексуальный чуть
неправильный прикус.
— Прикус... — Тайлер представил себе эту картину. — Впечатляет.
— О да. — Дэвид сделал глоток обжигающего бренди и задумчиво
повторил: — Марселла Ру... Я боялся ее до смерти.
— Женщина с такой внешностью и такой сущностью может вывернуть тебя
наизнанку. — Тайлер взял у него фляжку и тоже сделал глоток. — И
вот что мне пришло в голову... Если можно влюбиться в женщину, которая тебя
раздражает, значит, можно влюбиться и в другую, с которой легко иметь дело и
которая не станет действовать тебе на нервы. Последние десять лет я упорно
развивал эту теорию. Но она не принесла мне ничего хорошего.
— Я могу это понять, — спустя несколько секунд сказал
Дэвид. — Да, могу. У меня была жена, двое хороших детей, и я думал, что
мы представляем собой воплощение американской мечты. Потом все пошло коту
под хвост. Однако дети остались со мной. Может быть, несколько раз я
напортачил, но ведь этого не избежать. У меня была цель в жизни. Обеспечить
им достойную жизнь, быть хорошим отцом. Ну да, у меня были женщины. Хороший
отец вовсе не обязан быть монахом. Но женщины не были для меня главным. Я не
хотел серьезной связи. А потом Пилар открыла дверь. У нее в руках были
цветы. Вот это и был удар молнии.
— Может быть. И эта молния все еще слепит глаза.
Они шли вдоль рядов в самый холодный предрассветный час. Посвистывали
дождевальные установки, и спасенные лозы мерцали, окутанные серебристым
инеем.
Двести пятьдесят гостей, обед с семью переменами блюд, каждая из которых
сопровождалась соответствующим вином, затем концерт и в заключение танцы.
Это был настоящий подвиг, и София по достоинству оценила труд Пилар,
сумевшей предусмотреть каждую мелочь. А заодно погладила себя по головке за
то, что пригласила гостей с запоминающимися именами и лицами со всего
земного шара.
Организация Объединенных Наций ничто по сравнению с Джамбелли
, —
думала она, с безмятежным видом слушая арию в исполнении итальянского
сопрано.
Четверть миллиона долларов, собранная на благотворительные цели, не только
благое дело, но и чертовски хорошая реклама. Тем более хорошая, что на
встречу прибыли все члены семьи, включая священника, брата Терезы, который
согласился на это путешествие только после настойчивых уговоров сестры.
Единство, солидарность, ответственность и традиция. Это были ключевые слова
разосланного Софией пресс-релиза. А слова рождали образ. Аристократическая
вилла открывает двери ради благотворительных целей и позволяет лицезреть
четыре поколения семьи, связанные между собой как кровными узами, так и
вином.
О да, она воспользовалась именем Чезаре Джамбелли, простого фермера, который
создал империю с помощью мечты и собственных рук. Соблазн был слишком велик.
И хотя она не считала, что этот прием позволит одним махом справиться со
всеми свалившимися на них трудностями
, однако начало
было положено неплохое.
Единственным, что портило ей настроение, было присутствие на вечере Крис
Дрейк.
Недосмотр, решила София. Она пригласила Джереми Де-морне вполне сознательно.
Приглашение нескольких главных конкурентов должно было продемонстрировать
открытость семьи Джамбелли и в то же время профессиональное единство. Но ей
не пришло в голову, что Джереми привезет с собой в качестве дамы бывшую
служащую Джамбелли.
Впрочем, этого следовало ожидать, напомнила себе София. Это был умный и
подлый шаг, полный скрытого лукавства. Совершенно в духе Джерри. Надо отдать
Крис должное: держалась она совершенно непринужденно. Точнее, нагло.
София призналась себе, что этот раунд она проиграла. Но взяла реванш,
оставшись безукоризненно любезной с обоими.
— Ты не слушаешь, — шепнул Тайлер, ткнув ее локтем в бок. —
Ничего, помучайся. Не одному мне страдать...
София слегка наклонилась к нему:
— Я слышу каждую ноту. И в то же время могу составлять в уме сообщение
для прессы. Две разные части мозга.
— У твоего мозга частей много... Скоро конец? В воздухе дрожали
великолепные, чистые звуки.
— Скоро. Прекрасная армия. Речь идет о трагедии.
— А я думал — о любви.
— Это одно и то же.
Посмотрев на нее, Тай увидел слезинку, выкатившуюся из бездонных темных глаз
и застывшую на кончиках ресниц.
— Это на самом деле или для публики?
— Деревенщина... Помолчи. — Их пальцы сплелись, и София позволила
себе забыть обо всем, кроме музыки.
Когда в тишине прозвучала последняя протяжная нота, она встала вместе со
всеми остальными и присоединилась к овации.
— Может быть, теперь выйдем отсюда? Хотя бы на пять минут? —
прошептал ей на ухо Тай.
— Ты хуже деревенщины. Настоящий варвар.
Brava! — крикнула София. — Ступай
вперед, — вполголоса добавила она. — Я должна сыграть роль
хозяйки. А ты возьми на себя дядю Джеймса, который страдает не меньше
твоего. Выпейте, выкурите по сигаре и будьте мужчинами.
— Малышка, битый час слушать оперу и при этом не уснуть может только
настоящий мужчина.
София посмотрела ему вслед, потом раскинула руки и двинулась к примадонне.
—
Signora, belissima! Пилар тоже выполняла свои обязанности, но думала при этом не о музыке или
сообщении для прессы. От нее требовалось точно рассчитать время. Следовало
быстро, но без суеты убрать стулья и освободить место для танцев. Открыть
двери галереи так, чтобы одновременно заиграл расположившийся на ней
оркестр. Но сначала нужно было позволить примадонне насладиться заслуженными
аплодисментами. Она подождала, пока Тереза и Эли не преподнесут певице
цветы, а потом дала сигнал Дэвиду, Элен и нескольким ближайшим друзьям, что
настало время для похвал и поздравлений.
Когда их примеру последовали другие, Пилар кивнула слугам. И вдруг
нахмурилась, увидев, что тетя Франческа продолжает сидеть и, судя по всему,
спит мертвым сном. Опять одурманила себя, подумала она, пробираясь между
гостями.
— Дон... — Она сжала руку двоюродного брата и улыбкой попросила
прощения у пары, с которой тот разговаривал. — Твоей матери
плохо, — тихо сказала она. — Ты не мог бы помочь мне проводить
тетю в ее комнату?
— Конечно. Извини, Пилар, — продолжил Донато, когда они отошли в
сторону. — Мне следовало не спускать с нее глаз. — Он обвел
взглядом толпу, разыскивая жену. — Я думал, что с ней Джина.
— Все в порядке. Тетя Франческа... — негромко сказала по-итальянски
Пилар, вместе с Донато помогая ей встать.
— Ma che vuo? — Одурманенная женщина шлепнула Пилар по
руке. — Lasciame in pace.
— Мама, мы хотим уложить тебя в постель, —
решительно сказал Дон. — Ты устала.
— Si, si. — Она перестала сопротивляться. — Vorrei del vino.
— Ты уже достаточно выпила, — сказал Дон, но Пилар посмотрела на него и покачала головой.
— Я принесу, как только ты окажешься у себя в комнате.
— Ты добрая девочка, Пилар. — Кроткая, как агнец, Франческа,
шаркая, вышла из салона. — Куда добрее, чем Джина. Дону следовало
жениться на тебе.
— Мы кузены, тетя Франческа, — напомнила ей Пилар.
— Правда? Ах да, конечно. У меня мутится в голове. Дорога была очень
утомительная.
— Я знаю. Тебе станет легче, когда ты наденешь ночную рубашку и ляжешь
в постель.
Как только Франческа оказалась в спальне, Пилар вызвала горничную. Тетку
было жаль, но она поручила ее Дону и поспешно вернулась в салон.
— Возникли сложности? — спросила ее София.
— Тетя Франческа.
— А... Как обычно. Надеюсь, что наличие в семье священника избавит нас
от обвинения в пьянстве. Ну что, мы готовы?
— Готовы. — Пилар выключила люстру. По этому сигналу дверь галереи
открылась и грянула музыка. Когда первый танец повели Тереза и Эли, София
обняла мать за талию.
— Великолепно. Чудесная работа.
— Благослови нас господь, всех и каждого... — Пилар перевела
дух. — Теперь я не прочь выпить.
— Когда все кончится, мы разопьем с тобой бутылку шампанского. А
сейчас... — она слегка подтолкнула Пилар, — танцуй.
Настало время для светских бесед, которые тоже были работой. С уверенным
видом отвечать на вопросы, деликатные и не очень, излагать ситуацию
заинтересованным гостям и приглашенным репортерам. Выражать искренние скорбь
и гнев, добиваясь при этом заранее рассчитанного эффекта.
Компания
Джамбелли — Макмиллан
живет, процветает и продолжает делать вино.
— София! Чудесный вечер. Просто чудесный.
— Спасибо, миссис Эллиот. Я так рада, что вы смогли выбраться!
— Разве я могла пропустить ваш прием? Ты же знаешь, как мы с Блейком
заботимся о бездомных. Наш ресторан щедро субсидирует приюты.
Ваш ресторан, — подумала София, издав несколько одобрительных
звуков, — аннулировал заказ на все вина Джамбелли и Макмиллана при
первом признаке тревоги
.
— Наверное, нам с вами имело бы смысл, создать специальный фонд. Как-
никак еда и вино — идеальная пара.
— Гм-м... Неплохо бы.
— Вы знали нашу семью еще до моего рождения. — Чтобы создать
интимную обстановку, Пилар взяла женщину под руку и отвела ее подальше от
играющего оркестра. — Надеюсь, вы знаете, как мы ценим вашу дружбу.
— Мы с Блейком всегда относились к вашей бабушке и Эли с огромным
уважением. И очень переживаем из-за трудностей, постигших вас в последнее
время.
— Когда люди попадают в беду, они обращаются за поддержкой к друзьям.
— София, если говорить о нас с Блейком лично, то эта поддержка вам
обеспечена. Но бизнес есть бизнес. Мы обязаны защищать своих клиентов.
— И мы тоже. Джамбелли ручаются за свою продукцию. Любой из нас в любое
время может стать объектом фальсификации и саботажа. И если мы и те, кто
связан с нами, позволим преступникам одержать победу, это подвергнет
остальных еще большему риску.
— София, мне очень жаль, но пока мы не удостоверимся в том, что марка
вина Джамбелли реабилитирована, мы не сможем и не станем подавать его
посетителям. На меня производит сильное впечатление то, как вы справляетесь
со своими трудностями. Сегодня вечером нас с Блейком не было бы здесь, если
бы мы не хотели поддержать тебя и твою семью лично. Посетители приходят к
нам, чтобы вкусно поесть, а не для того чтобы играть со смертью, выпив бокал
вина, которое может оказаться отравленным.
— Четыре бутылки из многих тысяч... — начала София.
— И одной достаточно. Мне очень жаль, милая, но такова жизнь. Прошу
прощения.
София решительно подошла к официанту, взяла у него бокал красного, медленно
повернулась, проверяя, не следит ли за ней кто-нибудь, и сделала большой
глоток.
— У тебя усталый вид. — Рядом возникла Крис и взяла с подноса
бокал шампанского. — Так бывает с теми, кто зарабатывает себе на жизнь.
— Ты ошибаешься. — Тон Софии мог бы заморозить разделявшее их
пространство. — Я работаю не из-за денег, а для собственного
удовольствия.
— Так могла бы сказать принцесса. — Довольная собой, Крис
пригубила вино. Сегодня у нее была одна цель: как можно сильнее уязвить
Софию. — Разве не так называл тебя Тони?
Моя принцесс
).
— Да. — София ожидала нового приступа горя, но ощутила лишь легкую
скорбь. — Он никогда не понимал меня. Как, видимо, и ты.
— О, я тебя понимаю. И твою семью тоже. У вас трудности. После смерти
Тони и прихода к власти тебя и этого деревенского мужика компания дышит на
ладан. Теперь вы щеголяете в вечерних платьях и доставшихся по наследству
драгоценностях, пытаясь поддержать пошатнувшийся бизнес и прикрыть
собственные ошибки. Но на самом деле вы ничем не отличаетесь от уличного
попрошайки. Только тот действует честнее.
София осторожно отставила бокал и шагнула вперед. Не успела она открыть рот,
как к ним подошел Джерри и взял Крис за руку.
— Крис... — В его тоне слышалось предупреждение. — Это недостойно.
София, я прошу прощения.
— Нечего за меня извиняться! — Крис пригладила волосы. — Я
сейчас не на службе, а сама по себе.
— Мне не нужны извинения. Ни от кого из вас. Ты гостья в моем доме, и,
пока ты будешь вести себя соответствующим образом, с тобой будут обращаться
как с гостьей. Но если ты посмеешь оскорбить меня или кого-нибудь из моих
родных, я прикажу тебя вышвырнуть. Так же, как вышвырнула тебя из своего
отдела. И не льсти себя надеждой, что я побоюсь устроить сцену.
Крис вытянула губы и послала ей воздушный поцелуй.
...Закладка в соц.сетях
