Жанр: Любовные романы
Ей снилась смерть
... — Однако! Пока она в бесчувственном
состоянии, почему бы не пройтись по полной программе? Она постоянно ругается
и не дает мне провести полный курс. А сейчас она ведет себя тихо и покорно.
Рорк поднял бровь. Заметив блеск в глазах Трины, Рорк вспомнил, с кем имеет
дело, и предостерегающе положил руку ей на плечо.
— Не надо ничего лишнего. Я еще готов согласить—ся, если ты сделаешь ей
какую-нибудь завивку, но не думаю, что она придет в восторг, если ты, помимо
ее воли, покрасишь ей волосы в розовый цвет.
Почему я не приказал принести ужин сюда? — проворчал он про
себя. — Теперь придется оставить их одних
.
Ева слышала голоса и смех, но они звучали издали и как-то нечетко. Какая-то
часть ее сознания сохранила в памяти, что Рорк ее усыпил, за что и заплатит.
Но она хотела, чтобы он опять обнимал ее так, чтобы душа за—мирала от
щемящей сладкой тоски...
Кто-то массировал ее спину, плечи, и Ева словно со стороны слышала
собственные стоны удовольствия.
В какой-то момент она почувствовала запах Рорка — оче—видно, он прошел мимо.
Затем была вода, теплая, обволакивающая, расслаб—ляющая. Она плавала в ней,
невесомая и беззаботная, как плод в утробе матери. Она плыла в
бесконечность, не чувствуя ничего, кроме умиротворения.
Внезапно поток горячей воды обрушился ей на плечи, и Ева испытала шок. Кто-
то внутри ее завизжал. Затем холод разлился по ее раскаленному телу, как
неж—ный поцелуй.
Все это многократно повторялось, пока она не рух—нула на дно темного,
глубокого ущелья — и не заснула там...
Когда Ева открыла глаза, вокруг было темно. Поте—ряв ориентацию во времени и
пространстве, она лежала, не шевелясь, совершенно обнаженная, вытянувшись на
животе под огромным облаком пухового одеяла.
Пытаясь как-то определиться, она повернулась — и задела ноги Рорка. Только
тут промелькнули перед ее глазами события последних часов, и Ева поняла, что
находится дома, в постели.
— Проснулась?
Его голос звучал взволнованно: все-таки у него не было опыта подобных
процедур.
— Что...
— Уже почти утро. Как ты себя чувствуешь?
Ева не могла определить своего состояния — все ка—залось расплывчатым и
отрешенным. Но ее теплая ко—жа благодаря Трине была нежной и мягкой и
благоуха—ла, как свежий персик.
— Прекрасно, — ответила она по привычке.
— Отлично, значит, ты готова к финальной фазе ре—лаксации.
Рорк поцеловал ее нежным возбуждающим поцелуем, и начинавшее пробуждаться
сознание Евы опять за—туманилось.
— Обними меня. Я не...
Сознание вернулось к ней, только когда Рорк, тяже—ло дыша, поцеловал ее
волосы.
— Судя по всему, чувствуешь себя намного луч—ше, — пробормотал он,
горячо дыша ей в ухо, что заста—вило ее улыбнуться.
И тут она все вспомнила.
— Черт побери!
Но Рорк не дал ей договорить. Он обнял ее и стал вертеться, заворачивая их
обоих в кокон одеяла, пока она не оказалась намертво привязанной к нему.
— Думаешь, это смешно? — Ева с трудом высвобо—дилась из плена и
уселась на кровати. — Думаешь, это шуточки? Ты обвел меня вокруг
пальца, накачал сно—творным.
— Я готов был накачать тебя чем угодно, чтобы только привести в
норму. — Он встал и зажег свет. — Ты хорошо выглядишь. Несмотря на
собственный край—не экстравагантный вкус, Трина знает, что тебе надо.
Рорк с трудом сдержал смех, когда увидел, как у нее открылся рот, а глаза
готовы были выскочить из орбит.
— Она занималась мной, пока я была без сознания?! Ты садист, сукин сын!
Ева могла бы и врезать ему, но в этот момент ее взгляд упал на зеркало.
Удовольствие от того, что она выглядит весьма неплохо — во всяком случае,
намного лучше, чем обычно, — разом потушило ее гнев.
— Мне следует засадить вас обоих за решетку.
— Тогда уж надо сажать четверых. Мевис тоже там была. И Соммерсет.
Ева без сил упала на кровать.
— Соммерсет?!
Это был последний, ужасный удар.
— Он работал над твоим плечом. Мускулы были слишком напряжены. Почему,
черт возьми, ты не зай—мешься наконец своим телом?
— Соммерсет! — все, что она могла произнести.
— У него есть медицинское образование, ты же знаешь. Кстати, как плечо?
Ева вынуждена была признать, что впервые за пос—ледние дни не чувствует
боли, а напротив, она чувству—ет силу и легкость во всем теле. Но все это не
оправды—вало методов Рорка.
Она вскочила с кровати, быстро надела халат, кото—рый висел на стуле, и встала в бойцовскую стойку.
— Я намерена надрать тебе задницу!
— Хорошо. — Он тоже встал и надел халат. — Это будет даже
более захватывающий бой, чем вчера вече—ром. Ты предпочитаешь здесь? Или
спустимся в гимнастический зал?
Прежде чем он успел договорить последнее слово, Ева прыгнула. Прыжок был
невысоким, и Рорк укло—нился, но не успел встать в стойку. Мгновение — и она
сидела на нем верхом, повалив на кровать.
— Мне кажется, вы напали не по правилам, лейтенант.
— Плевать! Я собираюсь засунуть тебе твои ноги в уши!
— Хорошо же ты будешь смотреться рядом с таким муженьком.
Ему удалось вывернуться из-под нее и буквально сковать в объятиях.
— А теперь послушай. Если понадобится, я повторю это, и не один раз.
Тебе, может, это не нравится, но тебе придется смириться с тем, что я всегда
буду рядом. И никогда не оставлю в покое.
Он разжал руки и отпрыгнул, когда увидел, как огоньки гнева заплясали в ее
глазах. Сунув руки в кар—маны халата, он сказал:
— Пусть все летит к черту. Но я люблю тебя!
Последние слова отправили Еву в нокаут. Сказан—ные с отчаянной решимостью и
с невыразимой тепло—той, они поразили ее. Он стоял перед ней с
взлохмачен—ными, слипшимися после занятия любовью волосами, его темно-
голубые глаза светились тревогой. Еве пока—залось, будто что-то в ней
сначала перевернулось, а потом встало на место — что-то, предназначенное
са—мой судьбой.
— Я знаю. Извини меня. Вы были правы. — Она за—крыла лицо руками,
поскольку была растерянна и не мог—ла видеть выражение крайнего удивления на
его лице. — Мне не нравятся твои методы, но вы были правы. Я
дей—ствительно была заряжена на борьбу до полного исто—щения. Ты говорил
мне, что я должна восстанавливать—ся, но я не хотела даже слышать об этом.
— Почему?
— Я боялась...
Ей трудно было произнести эти слова, признаться в этом даже ему — мужчине,
который, она была уверена, сохранит все ее секреты.
— Боялась? — Рорк подошел к ней, сел рядом и взял ее руку. —
Чего?
— Я боялась, что у меня не хватит сил. Не хватит сил и воли вернуться к
этой работе. А если бы я не смог—ла... — Она прикрыла глаза. — Я
родилась полицей—ским, Рорк, я должна делать эту работу. А если я не
смогу... я потеряю себя.
— Ты могла бы объяснить мне все это раньше.
— Я даже сама себе в этом не признавалась. — Она провела ладонью
по глазам, пытаясь скрыть слезы. — Однажды я уже сорвалась, отступила,
и меня перевели на бумажную работу. Это мое первое убийство с тех пор. Если
я не справлюсь с ним...
— У тебя прекрасно получается.
— Прекрасно! Вчера вечером Уитни приказал мне отправляться домой, или
он отстранит меня от дела. Я приехала домой — а ты здесь тоже начал угрожать
мне, собирался насильно влить в горло лекарства...
— Ну и что? — Он погладил ее руку. — Это было просто дурацкое
совпадение. Я уверен, в обоих случаях речь шла о твоем здоровье, а не о
критике твоих способ—ностей. — Он взял ее за подбородок, поглаживая
ямоч—ку на нем большим пальцем. — Ева, иногда ты бываешь поразительно
не уверена в своих силах. Каждый раз ты загоняешь себя в угол. Но поверь
мне: в этот раз речь шла только о восстановлении твоих сил. Ты тот же са—мый
полицейский, которого я встретил прошлой зи—мой. Иногда меня это даже
пугает.
— Да, я надеюсь на это. — Ева внимательно изучала свои
руки. — Но на самом деле я уже совсем не та, что была прошлой
зимой. — Она подняла голову и внима—тельно посмотрела ему в
глаза. — И я не хочу быть прежней. Я хочу быть такой, как сейчас.
Такой, какая я стала с тобой.
— Я рад.
Он потянулся, чтобы поцеловать ее, и Ева обхвати—ла его руками за шею,
прижав его голову крепче к себе.
— Оказалось, что это так здорово, но... — Она вдруг больно укусила его
за кончик языка. — Если ты еще раз позволишь Соммерсету прикоснуться ко
мне, я тебя во сне побрею наголо! Хочешь завтракать?
На мгновение Рорк задумался, почесывая затылок, но потом сообразил, что, к
счастью, спит очень чутко.
— Да, я хочу есть.
ГЛАВА 15
Воодушевленная возможностью допуска к финан—совым бумагам Руди, Ева шла по
коридору к кабинету доктора Миры. Ей необходим был ее опыт в создании
психологического портрета Руди, чтобы как следует подготовиться к очередному
допросу. Время шло. С под—сказкой или без, но она надеялась этой ночью
вычис—лить пятую возможную жертву.
— Она знает, что я здесь? — спросила Ева ассис—тентку Миры.
Давно привыкшая к нетерпению полицейских, ас—систентка даже не подняла
головы от своих бумаг.
— Она на совещании и выйдет к вам, как только ос—вободится.
Ева встала и прошлась к противоположной стене, на которой висела
романтическая акварель, изображав—шая какой-то приморский городок. Потом она
верну—лась назад и подошла к автомату, чтобы налить кофе, зная, что Мира
предпочитает, чтобы ее коллеги и паци—енты пили соки или чай.
В этот момент дверь кабинета открылась.
— Доктор Мира...
Слова застряли у нее в горле, когда она увидела вы—ходящую из кабинета Надин
Ферст. Репортерша вспых—нула, затем расправила плечи и невозмутимо встретила
кинжальный взгляд Евы.
— Если вы специально ищете встреч со мной, чтобы выудить какую-либо
информацию, вы можете вообще лишиться аккредитации в управлении полиции и
даже попасть в кутузку!
— Я здесь по личному вопросу, — высокомерно от—ветила Надин.
— Оставьте ваши штучки для своих репортажей.
— Повторяю: я здесь по личному делу. Доктор Мира консультирует меня
после... инцидента прошлой вес—ной. Вы спасли мне жизнь, Даллас, а она
восстанавли—вает мое здоровье. С тех пор я нуждаюсь в некоторой помощи. А
теперь не могли бы вы, черт подери, пропус—тить меня?
— Извини, Надин. — Ева не могла понять, что в ней сильнее: стыд
или удивление. Но ни одно из этих чувств не доставляло ей
удовольствия. — Сама не понимаю, что на меня нашло. Я знаю, что такое
носить в себе ужасные воспоминания. Я очень сожалею...
— Ладно, проехали.
Надин дернула плечиком и поспешила пройти. Лишь стук ее удаляющихся
каблучков звучал стихаю—щим эхом в коридоре.
— Пожалуйста, проходите, Ева.
Мира, с абсолютно бесстрастным лицом пропусти—ла ее и вошла вслед за ней.
Ева сжала кулаки в карманах, стараясь сохранить достоинство, — ей
показалось, что в глазах Миры мельк—нуло осуждение.
— Согласна, я зря на нее набросилась. Но она про—сто преследует меня в
связи с этим делом! Через пару часов у нас пресс-конференция, и я подумала,
что она хочет всех обскакать.
— У вас проблемы с доверием к людям, даже когда для недоверия нет
видимых причин. Зато своему чутью вы иногда слишком легко доверяете. Вы вся
сотканы из противоречий, Ева.
— Я здесь не по личному делу. — Голос Евы звучал твердо и
безапелляционно, но она неожиданно для себя самой оглянулась на дверь. В
глазах у нее было искрен—нее беспокойство. — Скажите, с ней все в
порядке?
— Надин сильная и решительная женщина — вы ведь знаете ее характер.
Остальное я не могу с вами об—суждать. Это частное дело.
Ева тяжело вздохнула.
— Ладно. Я встречусь с ней один на один и постара—юсь все загладить.
— Поверьте мне, Надин ценит дружеские отношения с вами, а не только
получаемую от вас информа—цию. Вы сядете, наконец? Я не собираюсь вас
ругать.
Ева поморщилась, затем откашлялась и достала свои бумаги.
— Я провела анализ возможной причастности Руди к преступлению. Согласно
результатам, он подходит на 86, 6 процента. Это достаточно много, но я не
могу крепче привязать его к этому делу без вашего тестиро—вания. Роллинс
пообещала, что попросит адвоката Руди уговорить его.
— Да, он у меня запланирован на сегодняшний ве—чер.
— Мне необходимо знать, что у него в голове, по—тенциал его
агрессивности. Тогда я смогу раскрутить его. Это значительно сократит время
расследования. Я не уверена, что он на следующем допросе подтвердит свое
признание и пойдет на сотрудничество. Если его сестра знает что-нибудь, я
могу поработать с ней. Но не ис—ключено, что она ничего не знает.
— Я сделаю для вас все, что смогу, и так скоро, как смогу. Я понимаю,
под каким давлением вы и ваши люди работаете. Однако, — Мира наклонила
голову, — вы хорошо выглядите. Отдохнувший вид. В последний раз, когда
я вас видела, вы вызвали у меня некоторое беспокойство. Я все еще считаю,
что вы приступили к работе раньше, чем следовало.
— Так считаете не только вы. Но я в самом деле чув—ствую себя хорошо.
Вчера я прошла полный курс релак—сации высшего класса. И проспала около
десяти часов.
— Неужели? Как же Рорку это удалось?
— Он подсунул мне снотворное! — Мира расхохота—лась, и Ева
обиженно добавила: — Вижу, что вы на его стороне.
— Полностью. Как вы хорошо подходите друг другу, Ева! Сплошное
удовольствие наблюдать, как растет ваше взаимное чувство. Я с удовольствием
предвкушаю встречу с вами обоими сегодня вечером.
— Ах да, вечеринка... — поморщилась Ева и тут же смутилась, когда Мира
вновь рассмеялась, взглянув да нее. — Дайте мне психологический портрет
Руди, и, может быть, я смогу настроиться на эту гулянку.
Ева помрачнела еще больше, когда она вошла в свой кабинет и увидела, как
Макнаб роется в ее столе.
— Я больше не храню здесь конфеты, жулик!
От неожиданности он резко задвинул ящик стола, не успев вытащить пальцы. Его
опухающая рука значи—тельно подняла Еве настроение.
— Боже мой, Даллас. — Морщась от боли, он дул на ушибленные
пальцы. — Вы когда-нибудь убьете меня или напугаете до смерти!
— Я должна предупредить тебя. Кража конфет у вышестоящего офицера не
является мелким преступле—нием. Я хочу, чтобы мои конфеты оставались на
месте.
— Хорошо, хорошо, — стараясь загладить неловкое положение, он
подхалимски пододвинул Еве стул. — Прекрасно выглядите, Даллас.
— Не подлизывайся, Макнаб. Это бессмысленно. — Она села на стул,
скрестив ноги. — Я вижу, ты занимал—ся делом. Ну и как? Есть новости?
— Я проверил финансовые бумаги и нашел восемь жалоб на Голловея в папке
НИФ.
— НИФ?
—
Ну их на фиг
. Жалобы касались его неспрово—цированных домогательств
и разного другого дерьма, с которым наши близнецы не хотели иметь дело. Но,
что интересно, все восемь женщин получили отступные, как Пибоди. Бесплатное
обслуживание в салоне, кре—дит в бутике или бесплатное внесение в списки для
зна—комств.
— Кто подписывал?
— Оба. В зависимости от обстоятельств. Сестра бы—ла полностью в курсе
дела. Я принес три жалобы с ее резолюциями.
— Ладно, мы теперь знаем, что Пайпер тоже заме—шана, но это не дает
ответа на главный вопрос. Правда, я могу это использовать, чтобы ее слегка
разговорить.
— Есть еще кое-что любопытное.
Сказав это, Макнаб сел на угол ее стола, и Ева на—хмурилась.
— Мне, например, сейчас любопытно, стоит ли вре—зать по твоей заднице,
чтобы она убралась с моего стола.
— Ладно, ладно! Я нашел записи, касающиеся Донни Рэя. Шестимесячной
давности, датируемые первым декабря.
Ева почувствовала, как у нее ёкнуло сердце.
— Что за записи?
— Указания Руди сотрудникам. Он не хотел, чтобы Пайпер занималась
делами Донни Рэя. Он всегда зани—мался ими сам. Судя по всему, какие-то
изменения пришлось сделать неожиданно, и они попали в руки одному
бездельнику, который просто не заметил указа—ний Руди. Таким образом они
оказались на столе у Пай—пер, и Руди устроил своему сотруднику настоящий
раз—нос.
— Это действительно весьма интересно. Он не хо—тел, чтобы Донни Рэй
крутился около Пайпер? Это можно использовать. Есть что-нибудь по другим
жер—твам?
— Пока ничего, что могло бы нам помочь.
Ева забарабанила пальцами по столу.
— А как насчет хозяев? Может быть, им оказыва—лась какая-нибудь
медицинская или психологическая помощь?
— Руди и Пайпер были стерилизованы. — Макнаб уставился на свой
пупок, и ему показалось, будто хо—лодный нож лазера отрезает его
член. — Им была сдела—на операция пять лет назад.
— Что еще?
— Пайпер регулярно отвлекалась от работы, как ми—нимум раз в неделю она
куда-то уезжала отдыхать. Это можно легко проследить: они вели регулярные
записи в компьютере. В прошлом году, например, она провела целый месяц в
одном из санаториев, принадлежащих фирме. Я слышал, там занимаются
кишечником, регу—лировкой сна и психологической адаптацией, а кормят только
пророщенными зернами пшеницы.
— А что известно об ее партнере? Что есть на него?
— Все сведения засекречены.
— Ну что ж, сегодня после обеда ему придется предо—ставить мне
некоторые сведения. Неплохая работа, Макнаб. — Ева посмотрела на
вошедшую Пибоди. — Вовремя вы пришли. Вы оба забили последние гвозди в
гроб этого типа. Я хочу знать, где он приобрел это оже—релье из четырех
певчих птичек, которое обнаружили на шее Голловея. Ладно. Руди выглядит
несколько за—мазанным в этом деле, и до него очередь дойдет. А пока я
собираюсь задать несколько вопросов Пайпер. Могу взять вас с собой. Кстати,
если вы будете покидать зда—ние, делайте это обязательно вместе. — Она
поднялась. — Если он еще не нашел жертву номер пять, то сейчас ищет ее.
Не забывайте, что вы теперь тоже среди клиентов фир—мы. Я должна все время
знать, где вас найти.
Макнаб посмотрел на опущенную голову Пибоди.
— Расслабься, женщина. Я профессионал.
— Укуси меня!
Ева знала, что у Пибоди это один из стандартных ответов на приставания, но
она не стала говорить об этом Макнабу. Зачем лишать человека иллюзий?
Весь распорядок дня Евы был хорошо просчитан. Если у адвоката Руди есть
мозги, то, получив обещание провести тестирование, он упрятал своего клиента
в какой-нибудь запертой комнате. Она решила, что у нее есть как минимум час,
чтобы разговорить Пайпер, прежде чем нужно будет вернуться в управление на
пресс-кон—ференцию.
На этот раз секретарша не стала препираться с Евой. Она лишь в
замешательстве кашлянула и обернулась на дверь кабинета. Там стояла бледная,
с холод—ным взглядом Пайпер.
— Мой адвокат сказал мне, что я совершенно не обязана разговаривать с
вами до получения официаль—ной повестки явиться на допрос.
— Вы можете действовать и таким образом, Пайпер, это ваше право. Но мы
можем поговорить здесь, в нор—мальной обстановке, и вы мне расскажете,
почему Руди не хотел, чтобы вы имели дело с Донни Рэем Майклом.
— Здесь нечего рассказывать. — В ее голосе звучала растерянность,
она судорожно сжимала руки. — Тут нет ничего интересного. Вы не сможете
извлечь из этого никакой пакости!
— Прелестно. Почему бы в таком случае вам не про—яснить этот вопрос для
меня сейчас, чтобы мы больше к нему не возвращались?
Не дожидаясь приглашения, Ева проскользнула в кабинет и уселась в кресло.
Она молчала, наблюдая, как на лице Пайпер отражается внутренняя борьба.
— Это делалось потому, что Донни Рэй несколько... увлекся мною. Вот и
все. Это чепуха. Это было совер—шенно безобидно.
— Тогда зачем эти указания служащим?
— Это была обычная предосторожность, чтобы из—бежать каких-либо...
осложнений.
— И часто у вас были такие осложнения?
— Нет!
Пайпер вскочила и захлопнула дверь. На ее щеках горел нездоровый румянец,
серебряные волосы сегодня были отброшены назад, открывая лицо, что лишь
уси—ливало контраст между изысканностью и хрупкостью.
— Нет! Конечно, нет! Мы делали все, чтобы помочь людям найти счастье в
общении, в романтических от—ношениях, часто даже в браке. Лейтенант, я могу
пока—зать вам десятки писем от благодарных клиентов. От людей, которым мы
помогли найти друг друга. Найти любовь, настоящую любовь.
Ева внимательно посмотрела в глаза Пайпер.
— Вы верите в настоящую любовь?
— Конечно. Безоговорочно!
— Что бы вы сделали ради своего возлюбленного?
— Все, что было бы в моих силах.
— Расскажите мне о Донни Рэе.
— Он несколько раз приглашал меня в различные места. Ему хотелось,
чтобы я послушала, как он играет. Он был еще совсем мальчик, он был... Это
было совсем не то, что с Голловеем. Но Руди решил, что это то же самое. И он
запретил мне общаться с ним.
— Вам нравилось, как Донни Рэй играет?
Пайпер мечтательно улыбнулась.
— Его игра доставляла мне огромное удовольствие. Все было бы прекрасно,
если бы на этом все и заканчи—валось. Но было очевидно, что он надеется на
большее. Я не хотела оскорбить его чувств. Я не могла разбить его сердце.
— А как дела с вашим сердцем? Какое место зани—мают в нем отношения с
вашим братом?
— Я не желаю обсуждать этого с вами! — Она опять выпрямилась и
крепко сжала руки.
— Кто принял решение о вашей стерилизации, Пай—пер?
— Вы заходите слишком далеко!
— Неужели? Ведь вам было всего двадцать восемь лет. — Ева усилила
напор, увидев, как задрожали губы Пайпер. — И вы лишили себя надежды
иметь детей, по—тому что был риск, что вы забеременеете от вашего брата. Вам
пришлось после этого лечиться. Вас лишили возможности иметь нормальные
отношения с другим мужчиной. Вы отказались от этих отношений, которые вам
были нужны. Более того, вам пришлось оплачивать требования шантажиста,
потому что кровосмесительст—во — ваша темная и позорная тайна.
— Вы просто не в состоянии понять.
— Нет, я в состоянии понять вас. — Ева вспомнила себя. Она была
ребенком, ее заставили, у нее не было выбора. И все-таки от того времени
осталось ощущение страшного греха. — Я знаю, с каким грузом на душе вы
живете.
— Я люблю его! Пусть это неправильно, позорно, гнусно — это ничего не
меняет! В нем вся моя жизнь!
— Почему вы тогда так испуганы? — Ева придвину—лась к ней
ближе. — Почему вы так испугались, если вы не покрываете его, если не
уверены, что он убийца? Во имя настоящей любви? Вы позволили Голловею
изде—ваться над своими клиентками, вы вели себя, как свод—ники подпольной
проститутки...
— Нет! Мы всегда старались найти ему женщину с подходящими
наклонностями.
— Но это вам не всегда удавалось. На него жалова—лись, а вы откупались.
Это вы придумали или Руди?
— Это бизнес... Руди разбирается в бизнесе лучше, чем я.
— И это, по-вашему, оправдывает все? А может быть, ни один из вас уже
не может дальше так жить? Скажите, Руди был с вами в ночь, когда убили Дэнни
Рэя? Можете вы, глядя мне в глаза, поклясться, что он был с вами в ту ночь?
— Вы н
...Закладка в соц.сетях
