Жанр: Любовные романы
Ева Даллас 16. Посмертный портрет
... ухом, завтрашний день я начну с водки... Я сам
могу измерить себе пульс и давление.
- Это моя обязанность. Кроме того, я должна сделать вам укол витаминов и не хочу,
чтобы вы мне мешали.
- Если вы подойдете ко мне с этим шприцем, он окажется... в одном из ваших
отверстий!
- Прошу прощения. - Рорку очень хотелось незаметно ускользнуть, но он заставил себя
сделать шаг вперед. - Извините, что помешал, но мне нужно побыть с Соммерсетом наедине.
Всего несколько минут.
- Я еще не закончила. Мне нужно составить график, а больной должен получить свой
укол.
- Гм-м... - Рорк сунул руки в карманы. - Сегодня ты неплохо выглядишь.
- Мог бы и лучше, но на это рассчитывать не приходится.
"Он сердится на меня", - подумал Рорк.
- Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Может, вывезти тебя в сад, пока не стало
слишком жарко?
- Отличная мысль, - опередив Соммерсета, сказала сестра Спенс. Молниеносным
движением она выхватила спрятанный за спиной шприц и сделала старику укол, не дав ему
опомниться. - Прогулка по саду поможет вам восстановить цвет лица. Но не больше
тридцати минут, - сказала она Рорку. - Потом у него будет сеанс физиотерапии.
- К этому времени я привезу его. - Рорк шагнул к креслу Соммерсета.
- Черт побери, я сам могу управлять этой штуковиной!
Доказывая свою правоту, Соммерсет нажал на рычаги и стрелой помчался вперед. Рорк
сумел опередить его и вовремя распахнуть дверь. Соммерсет, спина которого была прямой,
как кочерга, выехал на каменную террасу, потом свернул на тропинку и, не снижая скорости,
понесся дальше.
- Сегодня утром у него мрачное настроение, - заявила Спенс. - Намного хуже
обычного.
- Я верну его вам через полчаса. - Рорк закрыл дверь и поспешил следом за
Соммерсетом.
Воздух был теплым и душистым. "Я создал этот мир, - думал Рорк. - Мир,
окруженный городом, который тоже стал моим". Рорк нуждался в красоте. Это было не
просто желание, но вопрос жизни и смерти. Только красота могла помочь ему забыть
уродливое прошлое.
Тут были цветы, пруды, деревья и тропинки. Женившись на Еве, он привел ее в этот
рукотворный Эдем. И нашел здесь не только покой...
Несколько минут он молча шел за Соммерсетом, понимая, что старик хочет оказаться
как можно дальше от сестры Спенс и в то же время восстановить душевное равновесие.
Потом Рорк так же молча подошел к креслу, остановил его и сел рядом на скамью.
- Я понимаю, ты сердишься на меня... - начал он.
- Ты навязал мне эту тварь! Посадил в камеру и приставил ко мне сторожа! Рорк
покачал головой;
- О господи... Можешь злиться сколько влезет. Пока не вылечишься, тебе будет
обеспечен самый лучший уход. Она это умеет. Так что за сестру Спенс я прощения не
прошу. Но жалею о том, что сказал вчера вечером. Я вел себя непростительно.
- Ты думал, что не можешь мне довериться? - Соммерсет уставился на ярко-голубую
гортензию. - Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было. И, по-моему, никогда не предавал
тебя. - Он повернулся и заглянул Рорку в лицо. - Ну что ж, я вижу, она позаботилась о тебе.
Ты выглядишь отдохнувшим.
В глазах Рорка вспыхнуло удивление, но он тут же прищурился.
- Ты говорил об этом с Евой? Она рассказала тебе о том, что я узнал?
Соммерсет пожал плечами:
- Как бы мы ни ссорились, у нас есть нечто общее. Это ты. Ты встревожил нас обоих.
Причем безо всякой нужды.
- Да... - Рорк поднялся и начал расхаживать взад-вперед по дорожке. - Я не могу
справиться с этим! Не могу понять. И чувствую себя так... как не чувствовал уже много лет.
Мне даже пришло в голову, что ты мог знать...
- Мог знать? - Соммерсет вздохнул. Еще один кусок головоломки встал на место. - Я
понятия не имел об этой девушке. Считал твоей матерью Мег Рорк.
Рорк снова сел.
- Понимаешь, я никогда не думал об этом.
- А как ты мог об этом думать?
- Я не жалел времени на сбор данных о прошлом какого-нибудь мелкого служащего, но
никогда не интересовался собственным происхождением! Просто выбросил это из своей
памяти и из банков данных. Стер начисто.
- Ты защищал себя.
- Плевать на меня! - Рорк ощущал гнев и чувство вины. - А кто защитил ее?
- Ты не мог этого сделать. Тогда ты был грудным ребенком.
- Но я не могу восстановить справедливость! Не могу отомстить этому ублюдку,
потому что он давно мертв. Но Марлена... - Он осекся. - Смерть Марлены стала мне
страшным уроком. Ты никогда не осуждал меня за это. Ни разу не сказал, что осуждаешь
меня.
Соммерсет долго смотрел на сад. Голубые гортензии, кроваво-красные розы,
ярко-розовый львиный зев... Его дочь, чудесная девочка, сама была похожа на цветок.
Прекрасный, ослепительный и недолговечный.
- Потому что тебя не за что было осуждать. Ни за то, что случилось с моей девочкой.
Ни за то, что случилось с твоей матерью. - Соммерсет встретился взглядом с Рорком. - Тебя
не за что было осуждать, малыш.
- И все же я был виноват.
Рорк вздохнул, машинально сорвал цветок и начал рассматривать его. Он вспомнил,
что давно не дарил Еве цветов. Мужчина не имеет права забывать о таких вещах. Особенно,
если женщина их не ждет.
- Меня есть за что осуждать, - твердо сказал он и положил цветок на колени
изумленного Соммерсета. Жест был символическим. - Ты подобрал меня, избитого до
полусмерти, когда мне было некуда податься. Ты мог этого не делать, ведь тогда я ничего
для тебя не значил.
- Ты был ребенком - этого было достаточно. Ребенком, избитым до полусмерти, а
этого было более чем достаточно.
- Для тебя. - У Рорка перехватило дыхание от волнения. - Ты заботился обо мне. Учил
меня. Дал то, чего у меня никогда не было и на что я не рассчитывал, - дал дом и семью. А
когда они забрали часть этой семьи, забрали Марлену - лучшее, что у нас было, - ты мог
осудить меня. Прогнать. Но ты этого не сделал.
- К тому времени ты стал мне сыном. Разве не так?
- О боже... - Рорк с трудом перевел дух. - Я надеялся на это, но не был уверен до
конца.
Он встал, сунул руки в карманы и уставился на фонтанчик, струя которого вздымалась
над клумбой с лилиями. Рорк смотрел на холодную воду, пока к нему не вернулось
хладнокровие.
- Когда я решил поселиться здесь и построил дом, я попросил тебя приехать, и ты
сделал это. По-моему, я никогда не говорил, как благодарен тебе...
- Говорил. Много раз и разными способами.
Соммерсет сжал в пальцах длинный стебель и обвел глазами сад, где царили покой и
красота. Мир, созданный мальчиком, которого он воспитывал. Мальчиком, ставшим
мужчиной. Сейчас этот мир зашатался, и его требовалось укрепить.
- Тебе придется вернуться в Ирландию. Придется.
- Вернусь. - Рорк кивнул, благодарный за то, что его поняли без слов. - Да, вернусь.
- Когда?
- Прямо сейчас. Думаю, откладывать не следует.
- Ты уже сказал лейтенанту?
- Нет. - Рорк мрачно посмотрел на свои руки и покрутил на пальце обручальное
кольцо. - Она ведет сложное расследование. Нельзя ее отвлекать. Я хотел сказать, что
уезжаю по делам, но понял, что не могу лгать ей. Наверно, будет проще, если я позвоню ей с
борта самолета.
- Ей следовало бы полететь с тобой.
- Может быть. Но она ведь не только моя жена. Иногда я думаю, что это в ней не самое
главное. - Рорк слегка улыбнулся. - В отличие от тебя.
Соммерсет хотел что-то ответить, но демонстративно промолчал.
- От нее зависят жизни людей, - продолжил Рорк. - Она никогда не забывает об этом, и
у меня не хватает духу отвлекать ее. Я могу справиться сам и считаю, что так будет лучше.
- Ты всегда считал, что можешь справиться с чем угодно в одиночку. Тут вы с ней два
сапога пара.
- Может быть. - Рорк нагнулся к старику. - Помнишь, что ты сказал мне много лет
назад, когда я дал волю ненависти и решил сменить имя? Заявил, что не буду его носить. Что
не желаю иметь с этим человеком ничего общего.
- Помню. Тогда тебе было лет шестнадцать.
- Ты сказал: "Сохрани его. Это имя принадлежит тебе так же, как и ему. Сохрани его и
сделай что-нибудь достойное. Тогда оно перестанет принадлежать ему и целиком перейдет к
тебе. Начни прямо сейчас". Но ты не сказал, что именно я должен сделать, верно?
Соммерсет негромко хмыкнул и покачал головой:
- Этого не требовалось. Ты уже знал.
- Надеюсь, что ты был прав. А сейчас я должен вернуться и самостоятельно найти то,
что она мне оставила. Должен понять, сумел ли я воспользоваться ее наследством, или это
мне только предстоит. И должен сделать это немедленно.
- Трудно спорить с самим собой.
- Но мне не хочется бросать тебя на произвол судьбы.
Соммерсет насмешливо фыркнул:
- Как-нибудь справлюсь. Несмотря на эту женщину, которую ты навязал мне.
- Присмотри за моим копом, пока меня не будет, ладно?
- Ладно.
- Вот и хорошо. - Рорк поднялся. - Если что-то понадобится... ты сможешь разыскать
меня.
Соммерсет наконец улыбнулся:
- Я всегда мог разыскать тебя.
Ева отчитывалась перед майором Уитни стоя - в кабинете начальника она
предпочитала соблюдать все формальности. Ева уважала таких копов. Уважала за тревожные
и властные морщины, бороздившие круглое черное лицо. Переход на административную
работу не заставил майора смягчиться. Наоборот, добавил властности.
- Средства массовой информации не дают нам житья, - сказал Уитни, когда Ева
умолкла. - Разберитесь с ними.
- Есть, сэр.
- Кое-кто жалуется, что Семьдесят пятый канал и, в частности, Надин Ферст получает
от следствия эксклюзивную информацию.
- Семьдесят пятый канал и Надин Ферст действительно получают эксклюзивную
информацию, потому что убийца посылал сообщения непосредственно мисс Ферст на
Семьдесят пятый канал. И она, и станция сотрудничают со мной и моей бригадой. Поскольку
сообщения были адресованы лично мисс Ферст, я не имела права запретить Семьдесят
пятому каналу передать в эфир их содержание. Однако Надин согласилась делиться со мной
всеми полученными сведениями. Quid pro quo , я согласилась делиться с ними сведениями,
которые можно передать в эфир.
Уитни одобрительно кивнул:
- Если так, то наша совесть чиста.
- Да, сэр. Я считаю, что поступила правильно.
- Тем не менее, придется устроить пресс-конференцию. Когда имеешь дело со
средствами массовой информации, лучше подстраховаться. Я просмотрю ваши отчеты и
решу, что мы можем им сообщить. - Уитни откинулся на спинку кресла. - А пока вам нужно
найти связь между жертвами.
- Да, сэр. Я хотела бы внедрить в клуб своего человека. А лучше двоих. Бакстера и
Трухарта. Трухарт достаточно молод, чтобы сойти за студента. Но мне бы хотелось, чтобы
Бакстер тоже был рядом: у Трухарта маловато опыта. А Макнаб мог бы пошататься по
университетам. Он уже был в клубе, показывал свой значок, и для роли подсадной утки не
годится.
- Поступайте так, как считаете нужным.
- Сэр, я начала с "Портографии". Проверила список помощников Хастингса. Часть
фамилий вымышлена. Некоторые просто берут себе звучные псевдонимы. Но тот, кто был на
свадьбе, где присутствовала Рэйчел Хоуард, солгал намеренно. Я хочу потянуть эту ниточку.
Кроме того, я хочу проанализировать фотографии, сделанные убийцей, определить стиль его
работы и аппаратуру, с помощью которой они были сделаны. У меня много ниточек, которые
можно подергать, но для этого придется на время рассредоточить бригаду.
- Что угодно, лишь бы скорее закрыть это дело. Держите меня в курсе.
- Есть, сэр. - Она шагнула к двери, но остановилась. - Майор, еще минутку... Месяц
назад я просила включить сержанта Пибоди в список тех, кому предстоит экзамен на чин
детектива.
- Вы считаете, что она готова к этому?
- Она прослужила под моим началом восемнадцать месяцев. Самостоятельно раскрыла
одно гиблое дело. Провела на месте преступления больше времени, чем любой из тех, кто
сидит в предбаннике. Майор, она хороший коп и заслуживает того, чтобы ей дали шанс.
- Ваша рекомендация многого стоит, лейтенант.
- Спасибо.
- Пусть начинает готовиться. Насколько я помню, этот экзамен - не прогулка по пляжу.
- Никак нет, сэр. - На этот раз Ева улыбнулась. - Скорее пробежка по минному полю.
Она подготовится.
Ева спустилась в комнату для совещаний, села на край стола и начала изучать доску с
фотографиями. Рэйчел Хоуард на рабочем месте - веселая, улыбающаяся, довольная
жизнью. Место работы, типичное для большинства студентов: круглосуточный магазин,
работающий семь дней в неделю. Хотела стать учителем. Занималась упорно, имела
множество друзей, выросла в дружной семье среднего класса.
Снимок в метро. Едет домой или, наоборот, в университет. Уверенная в себе,
хорошенькая. Полная сил.
Снимок на свадьбе. Принаряженная. Волосы более пышные, губы более темные,
ресницы более длинные. Широкая улыбка, отличающая ее от остальных. "Такую девушку
нельзя не заметить, - подумала Ева. - Сидит в такой красивой, такой непринужденной позе и
смотрит куда-то вдаль".
Кенби Суду. Экзотичный, ослепительно красивый. Место работы тоже типично для
студентов театральных школ. Капельдинер. Хотел стать танцовщиком, упорно работал, легко
заводил друзей, имел крепкую семью из высшего класса. Вот он стоит у Джульярда - либо
собирается войти, либо только что вышел. Весело улыбается друзьям. А вот официальная
проба. Серьезный, напряженный, и все же в нем виден свет. Ожидание, надежда, энергия.
Странно, но от посмертного портрета впечатление то же самое. Танцевальная поза,
словно он все еще может двигаться. И свет, сияющий вокруг, как нимб.
"Жертва должна быть невинной, юной, хорошо сложенной, чистой, - думала Ева. -
Жертвы имели еще одну общую черту: никаких наркотиков, никаких тяжелых болезней.
Острый ум и здоровое молодое тело".
Она повернулась к компьютеру и начала поиск фотостудий и фотомагазинов, в
название которых входило слово "свет". Таких оказалось четыре. Она отметила их, а потом
приступила к поиску книг по фотоделу, в названиях которых фигурировало то же слово. Ева
была убеждена, что в свое время убийца был студентом.
Книг оказалось несколько. Ева хотела распечатать названия, но одно из них привлекло
ее внимание.
Доктор Лиэнн Браунинг. "Образы света и тьмы".
- О'кей, - пробормотала Ева. - Придется еще раз зайти в университет.
Дверь комнаты открылась, и Ева, не оборачиваясь, сказала:
- Пибоди, перекачай для меня текст книги по фотоделу "Образы света и тьмы", автор -
Лиэнн Браунинг. Только используй дополнительный компьютер. Этот занят.
- Есть, лейтенант. А как вы узнали, что это я?
- Так ходишь только ты одна... Заодно узнай, продается ли еще эта книга.
- О'кей, но что вы имели в виду? Как именно я хожу?
- Быстрым маршем в полицейских ботинках. Берись за работу.
Поднимать взгляд Еве не требовалось; она и так знала, что Пибоди хмуро уставилась на
свои ботинки. Тем временем на экране появился перечень книг, статей и опубликованных
фотографий, сделанных доктором Браунинг.
Сулу не учился в университете, но жил всего в нескольких кварталах от квартиры
Браунинг и Брайтстар. Может быть, между ними существовала какая-то связь?
- Лейтенант, есть и электронный, и печатный вариант.
- Закажи оба. Пока они будут выгружаться, узнай расписание экзаменов на чин
детектива. Тебя включили в список.
- Да, но сначала я должна дождаться окончания поиска... - Пибоди вдруг осеклась. -
Мне предстоит экзамен на чин детектива? - дрогнувшим голосом спросила она.
Ева повернулась в кресле и вытянула ноги. У ее помощницы побелели губы. "Вот и
отлично, - подумала Ева. - Хорошему копу нелегко решиться на такой шаг".
- Тебя включили в список, но выбирай сама. Если хочешь оставаться сержантом - дело
твое.
- Я хочу стать детективом.
- О'кей. Тогда сдавай экзамен.
- Вы думаете, я готова?
- А как по-твоему?
- Хотелось бы надеяться...
- Тогда готовься и сдавай экзамен.
Щеки Пибоди вновь порозовели.
- Вы говорили обо мне с майором?
- Ты работаешь под моим началом. Если я считаю, что ты работаешь хорошо, то
должна ходатайствовать о твоем повышении. А работаешь ты хорошо.
- Спасибо.
- Продолжай в том же духе и выполняй мои указания. Я привлекла к этому делу
Бакстера и Трухарта.
Выходя из кабинета, Ева спиной почувствовала, что Пибоди улыбается.
ГЛАВА 14
Ева и Пибоди явились к Лиэнн Браунинг без предупреждения. Профессор вышла к ним
в длинной красной блузе, надетой поверх черного скинсьюта; ее волосы были заплетены в
косу.
- Здравствуйте, лейтенант Даллас. Здравствуйте, сержант. Вы нас чудом застали - мы с
Анджи собрались уходить. - Она жестом пригласила их войти. - Хотели несколько часов
поработать в Центральном парке. Жара выгоняет из дома множество интересных людей.
- Включая нас, - сказала Анджи, вошедшая в комнату с большим ящиком для
аппаратуры.
Лиэнн негромко рассмеялась.
- Еще бы! Чем мы можем вам помочь?
- Я хочу задать вам несколько вопросов.
- Ладно. Давайте присядем. Вы узнали что-нибудь новое о бедняжке Рэйчел? Завтра
вечером состоятся похороны.
- Да, я знаю. Посмотрите на снимки. Вы узнаете этого человека?
Лиэнн взяла фотографию Кенби, стоявшего перед Джульярдом.
- Нет. - Браунинг выпятила губы. - Нет, - повторила она. - Не думаю, что это один из
моих студентов. Я бы запомнила его лицо. Потрясающее лицо.
- И замечательная фигура, - добавила Анджи, перегнувшись через спинку дивана. -
Стройная, изящная...
- Отличная фотография. Хорошо сделано. Тот же самый, верно? - спросила Лиэнн. -
Тот же самый фотохудожник? Неужели этот красивый юноша мертв?
- А что вы скажете про это? - Ева протянула ей снимок балетной труппы.
- А, танцовщик... Ну конечно, у него фигура танцора. - Она негромко вздохнула. -
Нет, я его не знаю. И никого из них. Но это снимал другой фотограф, не правда ли?
- Почему вы так думаете?
- Другой стиль, другая техника. Очень драматично. Великолепное использование тени.
Конечно, в первом портрете тоже есть драматизм, но... Мне кажется, тот, кто снимал труппу,
более опытен, лучше подготовлен и, наконец, более талантлив. Могу предположить, что это
работа Хастингса.
Заинтригованная Ева опустилась на диван.
- Вы можете определить автора по фотографии?
- Да, если у художника есть свой стиль. Конечно, способный студент или любитель
могут его скопировать, используя цифровую технику и прочее. Такое, знаете ли,
стилистическое подобострастие. Но в первом снимке этого нет. У каждого из них свой стиль.
Просто два художника заинтересовались одной натурой, но увидели ее с разных сторон.
- Вы лично знакомы с Хастингсом?
- Да. Не слишком близко... Я сомневаюсь, что кто-нибудь может похвастаться близким
знакомством с ним. Он чересчур вспыльчивый. Но я часто использую его работы во время
занятий. После долгих уговоров он даже позволил мне проводить семинары в его студии.
Это продолжается уже несколько лет.
- Ей пришлось заплатить Хастингсу из собственного кармана, - промурлыкала Анджи,
опершись подбородком на плечо Лиэнн. - Хастингс любит денежки.
- Это правда, - весело подтвердила Лиэнн. - Когда дело касается искусства, он
бессребреник, но своей выгоды не упустит. Очень высоко ценит свою работу и свое время.
У Евы тут же возникла идея.
- Кто-нибудь из ваших студентов работал у него помощником или натурщиком?
- О да! - хмыкнула Лиэнн. - И большинство возвращалось с целым грузовиком жалоб.
Он грубый, нетерпеливый, жестокий, невозможный человек. Но даю вам честное слово, они
многому у него научились.
- Мне нужны фамилии.
- О боже, лейтенант! Я посылала к Хастингсу студентов больше пяти лет.
- Мне нужны фамилии, - повторила Ева. - Все, которые вы можете вспомнить. - Она
протянула Браунинг посмертный портрет. - А что вы скажете об этом?
- Ох... - Лиэнн вцепилась в руку Анджи. - Ужасно. И великолепно. Он
совершенствуется.
- Почему вы так говорите?
- Танцы мертвых, вот как это называется. Использование света и тени. Черно-белый
портрет, динамичная поза. Он мог бы поработать над лицом... да, тут есть что улучшать, -
но все остальное прекрасно. И очень страшно.
- Вы часто пользуетесь черно-белым, - заметила Ева. - Большая часть вашей книги
посвящена искусству черно-белой фотографии.
Лиэнн подняла на нее удивленный взгляд.
- Вы читали мою книгу?
- Просматривала. Там много говорится о свете - его использовании, фильтрах,
размещении осветительных приборов и так далее. И о его отсутствии.
- Без света нет изображения, а его нюансы определяют нюансы образа. То, как
художник использует и видит свет, становится частью его искусства... Подождите минутку!
Она встала и быстро вышла из комнаты, а Анджи выпрямилась и посмотрела Еве в
глаза.
- Неужели вы подозреваете ее? Да как вы можете?! Лиэнн и мухи не обидит, не то что
ребенка! Она не способна на зло.
- Я задаю вопросы. Это часть моей работы.
Анджи покачала головой, обошла диван и села напротив Евы.
- Эта работа дается вам нелегко. Когда вы смотрите на мертвых, у вас в глазах стоит
жалость. - Она перевернула портрет Кенби. - Незачем на него смотреть. Вы его и так не
забудете.
- Он больше не нуждается в моей жалости.
Тут в комнату вошла Лиэнн, державшая в руках небольшой ящичек.
- Да это камера-обскура! - выпалила Пибоди и тут же покраснела. - У моего дяди была
такая. Когда я была подростком, он показывал мне, как ею пользоваться.
- Ясно. Это действительно очень старая техника. - Лиэнн поставила ящичек на стол,
затем навела на Еву отверстие и сняла с него крышку. - Самодельный ящик с фотобумагой
внутри. Свет поступает снаружи через отверстие, линза фокусирует луч и создает
изображение. Пожалуйста, посидите неподвижно, - сказала она Еве.
- Этот ящик создаст мой портрет?
- Да. Понимаете, свет совершает здесь маленькое чудо. Я прошу каждого из моих
студентов сделать такую камеру и поэкспериментировать с ней. Тот, кто не понимает этого
чуда, никогда не создаст произведения искусства, хотя, знаете, может неплохо
фотографировать, техника и технология - это вовсе не главное. Не все зависит от аппаратуры
и умения ею пользоваться. Основа образа - свет и то, что мы видим благодаря ему.
- То, что мы берем у натуры? - спросила Ева, следя за Лиэнн. - Что впитываем в себя?
- Возможно. Некоторые первобытные народы боялись, что камера, воспроизводящая
их изображение, крадет у человека душу; другие верили, что она дарит им бессмертие. В
обоих этих верованиях есть доля истины. С одной стороны, мы увековечиваем модель, с
другой - крадем моменты времени и присваиваем их. Иными словами, каждый раз что-то
отнимаем у натуры. Этот миг, это настроение, этот свет... Они никогда не будут такими же.
Даже секунду спустя. Уйдут - и навсегда сохранятся благодаря фотографии. В этом и
заключается чудо.
- Но в фотографиях мертвых нет ни мысли, ни настроения, ни света.
- Нет, есть. Мысль, настроение и свет художника. В большинстве случаев смерть
очищает человека. Отметает все лишнее и оставляет главное... А теперь посмотрим, что у
нас получилось.
Она закрыла отверстие крышкой и вынула лист бумаги с изображением Евы,
напоминающим бледный набросок карандашом.
- Свет выжигает образ на бумаге и тем самым сохраняет его, - сказала она, протянув
листок Еве. - Свет - это инструмент, магия и душа одновременно.
- Интересный она человек, - заметила Пибоди, когда они сели в машину. - Держу пари,
что Браунинг - потрясающий учитель.
- А поскольку она умеет манипулировать изображениями, то могла подделать
показания видеокамер, подкрутив счетчик времени. Следовательно, ее алиби может
оказаться фикцией. Во всяком случае, такая возможность существует. Придумай мотив.
- Ну, я не...
- Не обращай внимания на то, что она тебе нравится. - Ева выехала на улицу. - Зачем
ей было преследовать и убивать двух красивых юных студентов?
- Искусство. Все дело в искусстве.
- Конкретнее, Пибоди!
- О'кей. - Пибоди захотелось снять фуражку и почесать в затылке, но она сдержалась. -
Управлять натурой, чувствовать свою власть над ней, чтобы творить?
- Это первый уровень, - согласилась Ева. - Управление, творчество и в результате
признание. Внимание, слава... Возьмем нашего профессора. Она учит студентов, отдает им
свои знания, умения, опыт, а они берут это и становятся тем, кем она сама стать не смогла.
Она написала пару книг, опубликовала несколько фотографий, но художником ее не
считают, верно? Ее считают всего лишь учителем.
- Это очень важная профессия, хотя ее часто недооценивают. Вот вы, например,
хороший учитель.
- Я никого ничему не учу. Может быть, готовлю к чему-то. Но это совсем другое дело.
- Если бы вы не учили меня, я бы не получила возможность стать детективом. Во
всяком случае, это произошло бы не так быстро.
- Я просто готовила тебя, и не будем больше об этом говорить... Второй уровень - это
что-то взять у натуры. Для убийцы натура - не личность, у которой есть своя жизнь, свои
потребности или права. Натура - это что-то вроде дерева. Если для каких-то твоих нужд
нужно срубить дерево - что ж, тем хуже для него. Деревьев на свете много.
- Вы же знаете, что в нашей семье все сторонники "зеленых". - Пибоди передернула
плечами. - При мысли о бездушно срубленных деревьях меня бросает в дрожь.
- Как бы то ни было, этот убийца убивает не ради желания пощекотать себе нервы.
Гнев и корысть тут ни при чем. И секс тоже. Это что-то глубоко личное. И интимное.
Очевидно, он рассуждает так: "У этого человека, у этой особи есть то, что мне нужно, и я
возьму это. Возьму то, что у них есть, и оно станет моим. Они станут моими, а результат -
произведение искусства. Вот он я! Восхищайтесь мной!"
- Это настоящее извращение.
- У него очень извращенный ум. Извращенный, изощренный и хладнокровный.
- Вы думаете, это профессор Браунинг?
- Во всяком случае, она имеет к этому отношение. И мы должны выяснить, какое
именно. Кто знает ее, Хастингса и двух жертв одновременно? Кто имел контакты с ними
всеми? Постараемся узнать.
Они поехали в Джульярд. Жизни Рэйчел Хоуард и Кенби Сулу должны были где-то
пересекаться.
Ева велела Пибоди побродить по театральному факультету с фотографией Рэйчел, а
сама пошла в деканат. Когда зазвонил телефон, она стояла в задней части репетиционного
зала и следила за группой молодых людей, изображавших различных животных.
...Закладка в соц.сетях
