Жанр: Любовные романы
Ева Даллас 16. Посмертный портрет
...каждого. Во всяком случае, не такой сильный и чистый. Ты особенный.
- Пять... Б, - пробормотал Трухарт.
Дверь квартиры плыла у него перед глазами.
- Да, здесь только две квартиры, но жилец квартиры А работает по ночам. Это
упрощает дело. Входи. Ложись, а я пока все приготовлю.
- Чердак... Вилидж? Сохо? Где?
- Вот. Ложись сюда.
Трухарт пытался бороться, но руки и ноги были слабыми, как у младенца. Все усилия
оказались тщетными.
- Спокойнее, спокойнее. Я не хочу применять силу. Ты имеешь право знать, что тебе
предстоит, и кем ты станешь. Подожди немного.
"Нужно экономить силы, - смутно подумал Трухарт. - Вот и все. Экономить силы и
наблюдать. Наблюдать и докладывать".
- Перестроенный чердак. Просторный. Окна. О боже... Три больших окна на улицу,
окна в потолке. Стены... портреты. Вижу жертвы. Я - жертва. Это я. Я на стене. Я уже
мертв?..
- Он бредит, Даллас.
- Нет! - Ева стиснула кулак и ударила по рулю. - Он делает свое дело. Черт побери,
Рорк, дай мне что-нибудь!
- Ищу. - Пальцы Рорка бегали по клавиатуре электронного блокнота, черные волосы
свесились на лицо. - Уже нашел пять вариантов, но будут еще. Здесь живет много одиночек.
- Пятиэтажный дом, чердак.
- Я слышал его, лейтенант. - Голос Рорка был спокойным, как гладь пруда. - Мне
нужно несколько минут.
Но Ева сомневалась, что у Трухарта есть несколько минут.
Повинуясь чутью, она пересекла Бродвей и стала объезжать перпендикулярные улицы.
"Тут спокойнее, - думала она. - Район художников, молодой богемы и ее поклонников".
Джерри был достаточно молод, чтобы хотеть поселиться здесь. Деньги у него тоже
водились. Очень удобно: никто ничего дурного не подумает, если увидит, что парень
помогает войти в дом другому парню или девушке. Молодые соседи, никто не станет
задавать вопросов, увидев, что кто-то перепил или нюхнул лишнего во время вечеринки. Они
и сами не ангелы.
В ночи раздавался вой сирен и раскаты грома. По небу скользнула молния,
напоминавшая зазубренный нож. Хлынул дождь.
- Позволь объяснить, - сказал Джерри, проверяя прожекторы и фильтры. - Моя мать
была удивительной женщиной. Чистой и доброй. Она растила меня одна. Не могла позволить
себе бросить работу, но все остальное время посвящала мне. Она была медсестрой и всю
жизнь помогала людям. А потом заболела...
Он отошел на шаг и осмотрел съемочную площадку.
- Это не должно было случиться. Нельзя было позволить тени забрать такого светлого
и самоотверженного человека. Медики называют тенями опухоли. У нее были тени в мозгу.
Мы все делали правильно! Делали все, что они говорили. Но лучше ей не становилось. Тени
увеличивались и становились гуще. Это было неправильно.
Он тяжело вздохнул.
- Ну вот, все готово. Извини, что так долго, но я хочу, чтобы все было идеально. Ведь
это в последний раз. Ты будешь завершением моей работы, так что я не хочу совершить
ошибку. Свет очень важен для создания образа. Конечно, можно улучшить снимок на
компьютере. Это тоже искусство, но настоящее искусство заключается в том, чтобы все
сделать правильно с самого начала. Я учился много лет. И в университете, и самостоятельно.
Но не смог устроить выставку в Нью-Йорке. Очень уж это крутой город.
В его голосе не было обиды. Только терпение. Пока он говорил, Трухарт пытался
заставить пальцы слушаться. Хотя у него все плыло перед глазами, он видел на стене
фотографии жертв. Рэйчел Хоуард. Кенби Сулу. Алисия Дилберт. В эффектных позах.
Мертвые. В тонких серебряных рамках.
- Два года назад у меня была выставка в Филадельфии, - продолжил Джерри. -
Небольшая, но хорошая. Это был неплохой старт. Я выезжал на съемки, как положено. Но
когда мама заболела, пришлось поставить на этом крест. Бросить университет и заняться ею.
Она не хотела, но разве я мог думать о славе и деньгах, если она была больна? Разве сыновья
так поступают?
Он долго молчал, потом тихо заговорил снова:
- Я видел, как она умирала. Видел, как из нее уходил свет. Я не мог помешать этому.
Не знал, как. Тогда... Но потом догадался. И жалею лишь о том, что сделал это слишком
поздно.
Он повернулся к Трухарту и добродушно улыбнулся:
- Ну что ж, начнем.
Лицо Трухарта покрылось испариной. Он отчаянно напрягал пальцы, пытаясь
включить режим обнаружения.
- Где этот фургон? - Не обращая внимания на грозу, Бакстер открыл окно, высунулся
наружу и начал осматривать улицы. - Где этот чертов фургон?! - Он откинул со лба мокрые
волосы. - Все копы в городе стоят на ушах, но не могут обнаружить какой-то несчастный
фургон!
"Стивенсон мог поставить его на подземную стоянку, - подумала Ева. - Загнать в
другой гараж". Но все, что она слышала по рации, подсказывало, что это была уличная
парковка. Ева знала , что они где-то близко. Но даже если они всего в квартале...
- Гринвич-стрит, 207, квартира 5-Б. - Рорк наконец поднял голову. Теперь в его глазах
горел лихорадочный огонь. - Жавер Стивенс.
- Всем патрульным машинам... - Нарушив все правила, Ева совершила стремительный
поворот на сто восемьдесят градусов и помчалась по улице с односторонним движением.
- Режим обнаружения заработал! - Пибоди вскочила и, схватив Бакстера за руку,
втянула его в машину. - Он сделал это! Мы в двух кварталах!
Трухарт не был уверен, что ему удалось сделать это, но все же засунул рацию в
подушки дивана, на который его положил Джерри. Теперь он пытался оттолкнуть
протянувшиеся к нему руки, в отчаянии сознавая, что всякая борьба бесполезна.
- Все будет в порядке. Обещаю. Тебе не будет больно. Я позабочусь об этом. А потом
ты увидишь. Это самая удивительная вещь на свете! Я хочу, чтобы ты позировал стоя. Очень
прямо. Как солдат. Я вижу тебя солдатом, смелым и мужественным. Но это не просто.
Придется немного поработать.
Джерри прислонил его к столбу и натянул проволоку, уже прикрепленную к лодыжкам
Трухарта.
- Хочешь, я включу музыку? Тогда подожди минутку. Сейчас я придам тебе нужную
позу - и посмотрим, что из этого получится.
Он завел Трухарту руки за спину и тоже прикрутил их к столбу.
- Что ж, неплохо. Потом я удалю столб и проволоку с помощью компьютера. Может
быть, стоит заправить рубашку?
По спине Трухарта потекла струйка пота. Если он найдет оружие, все будет кончено...
Впрочем, наверное, все и так кончено.
Джерри сделал шаг назад и наклонил голову:
- Нет, ты знаешь, так лучше. Создается впечатление, что ты расслабился, отдыхаешь,
но все равно не утратил бдительности. Ты поразил меня тем, что даже в клубе вел себя так,
словно стоял на посту. Смотрел по сторонам, наблюдал за людьми. Именно поэтому я и
подумал про солдата.
Он взял шприц.
- Я введу тебе еще немного, чтобы ты не боялся и не испытывал неудобства. А когда я
закончу... когда я создам образ, ты все поймешь. Ты станешь частью вселенной!
- Нет...
- Спокойно, спокойно. Вот так.
Трухарт почувствовал легкий укол в предплечье и ощутил дуновение ветра. Потом его
накрыла ласковая волна, и свет погас.
Ева свернула к тротуару так стремительно, что колеса забуксовали на мокрой мостовой.
Впереди был припаркован черный фургон.
Не успела машина остановиться, как Бакстер выпрыгнул наружу. Ева устремилась за
ним.
- Держи себя в руках! - велела она.
- Я держу себя в руках. И так крепко, черт возьми, что готов разорвать себя на части.
Он вынул универсальную отмычку.
- Пластиной быстрее. - Рорк оттолкнул его в сторону и достал запрещенный
инструмент.
- Ты этого не видел, - бросила Ева Бакстеру.
- Проклятие, я вообще слепой от рождения!
Рорк открыл дверь как раз в тот момент, когда у входа в дом затормозили Фини и
Макнаб, а за ними три черно-белые патрульные машины.
- Слушать мою команду! - У Евы чуть не сорвался голос. - Входим быстро, но
организованно. Рядовые - в лифт! Пибоди, за мной по лестнице! - Она задыхалась, но
продолжала на бегу давать указания: - Бакстер, возьмешь на себя Трухарта. Ты должен
обнаружить его и обеспечить ему защиту...
- Могла и не говорить...
- Фельдшера сюда! - рявкнула Ева в рацию. - Прислать "Скорую помощь"!
Немедленно! - Потом Ева снова повернулась к Бакстеру: - Подозреваемого беру на себя. Без
приказа не вмешиваться. Ясно?
- Ясно.
- Лейтенант, он включил музыку, - отдуваясь, доложила Пибоди, когда они добрались
до четвертого этажа. - Я больше ничего не слышу.
- Рорк, займись дверью... Двое - к пожарной лестнице! Он от нас не уйдет. Окружить
здание! Два человека - на площадку каждого этажа. Выключить лифты...
Когда Ева добралась до квартиры 5-Б, гром грянул так, что задрожал пол. Но ее кровь
была холодной, голова ясной, а рука твердой.
- Я пригнусь, - сказала она, приняв стойку бегуна.
Тем временем Рорк открывал замок. Он работал быстро; изящные пальцы так и летали
по клавишам. Ева не сводила с них глаз. Наконец Рорк поднял руки:
- Давай!
Она пинком открыла дверь, влетела в комнату и натренированным жестом прицелилась
в переносицу испуганного Джерри.
- Полиция! Брось! Брось немедленно и отойди в сторону, иначе я навсегда погашу твой
свет!
- Вы не понимаете, - рассудительно ответил он, сжимая ручку длинного и тонкого
ножа. - Я хочу подарить ему вечную жизнь.
- Брось оружие! - повторила Ева, не позволяя себе смотреть на бесчувственного
Трухарта в расстегнутой рубашке, стоявшего по стойке "смирно".
- Но...
- Ну, сука! - крикнул Бакстер, ворвавшись в комнату.
Боясь, как бы чего не вышло, Ева опустила оружие, и парализующий луч угодил в
живот Джерри. Нож упал на пол. Через секунду там же оказался и Стивенсон. На его теле
плясали свет и тени.
- Сейчас, малыш, сейчас... - Бакстер прижал трясущиеся пальцы к шее Трухарта, ища
пульс. - Он дышит! Сейчас мы освободим тебя... Черт! - хрипло выругался он, пытаясь
распутать проволоку. - Тут нужны кусачки.
- Вот. - Рорк протянул ему инструмент. - Я помогу.
- В квартире чисто. Подозреваемый задержан, - объявила Ева по рации и поставила
ногу на спину Джерри на случай, если тот очухается раньше, чем она наденет на него
наручники. - Похоже, сержант Трухарт не ранен. Ждем фельдшера. Отбой тревоги номер
один.
Она повернулась и увидела, что в квартире полно полицейских. Ева выключила рацию,
перевела дух, давая снизиться уровню адреналина в крови. Она понимала настроение людей,
хотела дать им насладиться увиденным, но...
- По-моему, здесь слишком много копов. В квартире чисто, ребята. Я думаю, это не
единственное преступление в городе, так что отправляйтесь по местам... Благодарю за
службу, - добавила она. - Хорошая работа.
- Чертовски хорошая, - подтвердил Фини и положил руку ей на плечо. - Как ты, детка?
- Немного дрожат колени, - призналась Ева, глядя, как Рорк и Бакстер укладывают
Трухарта на пол. - Еще бы чуть-чуть, и...
- "Чуть-чуть" не считается. - Он вытер лоб рукавом. - Староват я подниматься бегом
на пятый этаж... Хочешь, я займусь этим ублюдком?
- Да. Спасибо. Но расколоть его я хочу сама. Сунь его в камеру, и если он что-нибудь
вякнет насчет адвокатов...
- Я стал туговат на ухо. Придется сходить к врачу. - Он хитро улыбнулся, потом
нагнулся и достал наручники.
Ева опустилась на колени рядом с подоспевшим фельдшером.
- Он просто одурманен, - сказали ей. - Пульс ровный, давление крови пониженное, но
не слишком. Ему понадобится много жидкости, наутро будет адски болеть голова, но он
молодой и сильный, так что все пройдет.
- Он приходит в себя! - Бакстер пригладил мокрые волосы. Его рука еще дрожала. -
Посмотрите на него. Эй, малыш, очнись! Чего разлегся на работе? Не позорь своего учителя!
Ресницы Трухарта затрепетали. Взгляд у него был туманный и растерянный.
- Сэр... - Он попытался проглотить слюну, но закашлялся. - Лейтенант... Я умер?
- Ничего подобного. - Она не выдержала и взяла Трухарта за руку. Бакстер уже держал
его за другую руку. - Вы выполнили свой долг, сержант Трухарт. И выполнили его
образцово. Подозреваемый находится в камере предварительного заключения.
- О'кей. Я очень устал, - сказал Трухарт и снова провалился в беспамятство.
- Какое-то время он будет просыпаться и снова засыпать, - весело сказал фельдшер. -
Мы сразу начнем вливать ему жидкость, ночь понаблюдаем, а к утру будет, как новенький.
- Даллас, я хочу поехать с ним.
- Конечно, Бакстер. Сообщай мне о его состоянии. Позвони его матери. Скажи ей, что
он жив и здоров, а еще - что он достойно справился со своей работой.
Ева встала. Ей нужно было немного прийти в себя, чтобы достойно справиться со
своей.
ЭПИЛОГ
- Понимаете, - объяснял Джерри, - теперь они во мне. Не в моем теле: тело - это
скорлупа. Мама все мне объяснила. Их свет - в моей душе.
- Джерри, мать велела тебе забрать их свет?
- Нет. - Он серьезно покачал головой и наклонился вперед. - Я сам понял это слишком
поздно. Она не должна была умереть! Ни за что! Но теперь мы все будем жить вечно. У нас
есть такая возможность. Просто для этого нужно избавиться от тела.
- Значит, ты избавил Рэйчел Хоуард, Кенби Сулу и Алисию Дилберт от тел ради их
собственной пользы? - так же серьезно спросила Ева.
- Конечно. Понимаете, их свет был очень сильным. Если бы вы как следует посмотрели
на мои портреты и увидели их, то поняли бы. Мама рассказывала мне, что, когда была
медсестрой, часто видела свет в глазах пациентов. У некоторых он был очень сильным, хотя
врачи говорили, что у них нет никаких шансов на выздоровление. Но она видела этот свет и
знала, что они победят. А у других, которые могли выкарабкаться, такого света не было. И
они умирали. Уходили незаметно.
- Свет твоей матери тоже был сильным?
- Да. Но недостаточно. - Лицо Джерри исказилось от горя; на мгновение его глаза
потеряли безумный блеск, и он показался Еве очень юным и беззащитным. - Слишком много
теней. Тени застилают свет. Понимаете... - Он заерзал на стуле, его глаза снова полыхнули
безумным блеском. - Я изучал работы Анри Жавера. Он был...
- Я знаю. Он фотографировал мертвых.
- Это зачаровывает! Я понял, что имела в виду моя мать, когда говорила о свете.
Блестящие работы Жавера помогли мне сделать открытие. Нужно избавиться от тела и
сохранить свет.
- Впитать в себя их свет через объектив фотоаппарата?
- Примерно так. Но понимаете, одной техники мало. Фотография - это искусство и
магия. С их помощью можно увидеть душу. Можно заглянуть в человека и через объектив
увидеть его душу. Это поразительно, но не каждому дано. А у меня есть такой дар.
- Почему ты использовал Хастингса?
- Использовал?..
- Ты брал снимки из его файлов, - напомнила Ева.
- А... Потому что я искренне восхищался его работами. Он трудный человек, но
настоящий художник. Я многому научился у него за очень короткий срок. Он тоже
фотографирует мертвых, но только для заработка. Не из соображений чистого искусства. А
это искусство!
- Ты помогал ему фотографировать мертвых?
- Только однажды. Но это было поразительно... Понимаете, я был очень подавлен
смертью матери. Профессор Браунинг помогла мне снова встать на ноги. Она поняла, что
именно мне пришлось испытать, и предложила поработать у Хастингса помощником. Чтобы
я был занят. Я проработал у него всего около недели, но многое получил. Когда я увидел на
свадьбе Рэйчел Хоуард, увидел струившийся от нее свет... Это было прозрение! Хастингс
тоже видел этот свет, иначе не стал бы ее фотографировать. Мне хотелось отнять у него
аппарат и самому сделать ее портрет. Я с трудом удержался. Но он видел! И я понял, что он
ведет меня по этой тропе. Как поводырь.
- И ты взял его дискеты?
- Наверно, это было неправильно. Мне очень жаль. Я заплачу штраф, - извиняющимся
тоном сказал Джерри и смущенно улыбнулся. - Но это было сделано ради очень важной
цели. Я уверен, что Хастингс поймет меня. Он слегка беспечен и плохо хранит свои файлы.
Мне ничего не стоило их просмотреть. И когда я увидел... Свет их лиц слепил мне глаза!
- Но ведь Трухарта там не было, - заметила Ева.
- Трухарта?
- Моего сержанта. Того, кого ты сегодня вечером привез к себе в студию.
- Трухарт . Очень подходящая для него фамилия... Да, с ним все вышло случайно,
потому что я имел на примете другого. Но стоило мне увидеть его в клубе, как я понял.
Просто понял, и сегодня вечером все встало на место.
- Теперь о клубе. Почему ты сменил имя?
- Нужно было соблюдать осторожность. Я знал, что люди не поймут и будут пытаться
остановить меня. И подумал, что мне понадобится второе "я". Просто на всякий случай.
- Однажды ты уже менял его. Когда работал помощником у Хастингса. Ты уже тогда
задумал... свою галерею?
- Думаю, да. Где-то в глубине души. Но у большинства художников есть псевдонимы,
и я попытался сделать то же самое. Взял псевдоним "Жавер", потому что искренне
восхищался им.
- Когда ты начал работать в клубе, твой план уже был готов, - подсказала Ева.
- О да! Но в клубе все было просто. Я имею в виду псевдоним. Стивен - от Стивенсон,
а Одри - второе имя моей мамы, так что это было данью ее памяти... Простите, можно
попить? Жажда замучила.
- Конечно. - Ева сделала жест Пибоди. - Как ты обнаружил этот клуб?
- Очень просто. Я сам иногда заходил туда. Там собиралось множество студентов, а
работа бармена давала хорошую возможность наблюдать и выбирать. То, что клуб был
компьютерным, тоже сыграло свою роль. Можно было передавать сообщения, не отрываясь
от работы. Никто бы ничего не заметил.
- Как ты это делал?
- Незаметно возвращался после того, как делал портреты и выбрасывал скорлупу.
Подсовывал дискету какому-нибудь компьютерному наркоману или бросал ее в корзину.
Никто не обращал на это внимания. Я знал, что Надин Ферст сделает из этого сенсацию. Она
молодец, правда? А у Семьдесят пятого канала самый высокий рейтинг. Я выяснял.
Пибоди принесла стакан с водой. Джерри с жадностью выпил и благодарно улыбнулся
ей.
- Теперь вы видели мою работу. Мою студию, мою галерею. - Он гордо выпрямился.
Уродливая оранжевая роба Нью-Йоркской городской полиции, прикованная к столу
лодыжка и резкий свет, лившийся с потолка комнаты для допросов А, не мешали ему
выглядеть победительно.
- Да, Джерри. Видела.
- Значит, теперь вы понимаете, что к чему. Вас я изучал тоже. Вы умны и
изобретательны. И свет у вас сильный. Не чистый, но сильный. Вы ведь позволите мне
закончить, правда? Дадите мне завершить работу. Еще один портрет - и я стану
бессмертным. Люди поймут наконец, что я для них сделал. Мы никогда не умрем. Никто не
будет терять любимых. Никто не будет страдать и ощущать боль...
- Джерри, я хочу спросить еще раз, чтобы внести полную ясность. Ты знаешь свои
права и обязанности?
- Да. Конечно.
- Ты отказался от права на присутствие адвоката во время допроса.
- Я просто хотел объяснить вам смысл происходящего. Не желаю, чтобы люди считали
меня чудовищем. Я не чудовище. Я спаситель.
- И ты сознательно лишил жизни Рэйчел Хоуард, Кенби Сулу и Алисию Дилберт?
- Я сохранил их свет, - поправил он. - Навсегда.
- Чтобы сделать это, ты привел каждого из упомянутых выше людей в свою студию в
Гринвиче, предварительно одурманив их с помощью транквилизатора, верно? И, чтобы
избавить их души от "скорлупы", ты вонзил каждому из них нож в сердце?
- Да, я вижу, что вы все поняли правильно. Я не хотел причинять им боль, и поэтому
давал им лекарство, которое давали моей маме. Она быстро засыпала и не чувствовала боли.
- Сегодня вечером ты привез в указанное место сержанта Троя Трухарта в том же
состоянии и с той же целью?
- Да. - Он с облегчением кивнул. - Я помог им всем избавиться от их бренных тел.
Делая портрет сразу после смерти, я вбираю в себя их свет, присоединяю его к своему,
сохраняю его и даю им бессмертие. Они живут во мне! Когда я присоединю последний свет,
работа будет закончена. Я узнаю все, что знали они. А они узнают меня. Навсегда.
- Понятно. Запись закончена.
- Значит, я могу идти?
- Нет. Мне очень жаль, но есть другие люди, с которыми тебе придется поговорить.
Объяснить случившееся.
- Ох, только, пожалуйста, поскорее. - Он равнодушно обвел взглядом комнату. - Мне
нужно вернуться к работе.
"Граница между нормальным состоянием и безумием зыбка, - подумала Ева. - Джерри
перешел ее. Если теперь он и будет продолжать действовать, планировать, создавать образы,
то только в обитой войлоком палате больницы для умалишенных".
- Надеюсь, это не займет много времени, - сказал Джерри полицейскому, который
пришел, чтобы отвести его в камеру.
Видя, что Ева продолжает сидеть, Пибоди налила два стакана воды и поставила их на
стол.
- Мой папа любил старые комиксы. Я помню один из них. Там сошел с ума говорящий
кот. Шизанулся абсолютно. Чтобы показать это, художник нарисовал птичек. Они летали
вокруг головы кота и чирикали. - Она залпом выпила воду. - Тут тот же самый случай.
Вокруг его головы летают птички. Но все это слишком печально и страшно для птичек.
Ева безучастно смотрела на свой стакан.
- Иногда делаешь свою работу, заканчиваешь дознание, а дверь так и не закрывается.
Думаю, это дело как раз такого рода. Рорк был прав: мне жалко Джерри. Когда преступник -
человек ожесточенный, жадный и злобный, бывает легче. Но когда он вызывает жалость,
дверь остается открытой...
- Вам пора домой, Даллас. Нам всем пора домой.
- Ты права. - Ева потерла глаза, как усталый ребенок.
Но сначала она составила отчет и ввела его в файл, надеясь, что это позволит плотнее
закрыть дверь. Отдел расследования убийств свое дело сделал. Теперь пусть с Джерри
возятся другие. Он может потребовать адвокатов, но все равно больше никогда не выйдет из
палаты для буйных...
Ева сделала крюк и заехала в больницу, чтобы взглянуть на Трухарта. Он спал как
младенец, цвет лица у него был хороший, дыхание легкое; мониторы отмечали ровное
биение его сердца. В кресле рядом с кроватью храпел ссутулившийся Бакстер. К изголовью
был привязан воздушный шар в форме гигантских женских грудей.
Ева наклонилась и слегка потрясла Бакстера за плечо. Храп тут же прекратился.
Бакстер проснулся и инстинктивно потянулся за оружием.
- Вольно, детектив, - прошептала она.
- Как малыш? - Он выпрямился. - Черт побери, я отрубился.
- Я догадалась. Ты храпел, как носорог. Ума не приложу, как ты не разбудил Трухарта.
Отправляйся домой, Бакстер.
- Я хотел немного посидеть с ним и удостовериться...
- Отправляйся домой, - повторила она. - На несколько часов прими горизонтальное
положение. Его выпишут ближе к полудню. Тогда можешь вернуться и отвезти его домой.
На это время я освобождаю тебя от заданий.
- Ага. - Бакстер зевнул. - Спасибо. Он хорошо потрудился, Даллас.
- Хорошо.
- А что Стивенсон?
- Сидит.
- Это тоже хорошо. - Бакстер поднялся. - Ну что, по домам?
- По домам, - подтвердила Ева. Но когда Бакстер ушел, она села на его место и
наблюдала за Трухартом целый час.
Домой она ехала на рассвете. Гроза прошла, и над городом разливался мягкий и ясный
свет. В этом было что-то символическое, но Ева слишком устала, чтобы ломать себе голову
над расшифровкой символов.
Когда она свернула на подъездную дорожку, свет стал ярче, а стоило Еве миновать
ворота, как солнечные лучи омыли дом - великолепный дом на фоне неба, которое вдруг
решило стать по-летнему густо-синим.
"Стало прохладнее, - заметила Ева, выйдя из машины. - Так прохладно не было
несколько дней. Или недель. А может быть, лет? Проклятие, наконец-то проснулся бриз!"
Она вошла в вестибюль, сняла, жакет и бросила его на пол.
Из гостиной вышел Рорк.
- Доброе утро, лейтенант.
- Похоже, предстоит очень хороший день.
- Похоже. - Он подошел, коснулся пальцем ямочки на ее подбородке и заглянул в
усталые глаза. - Как ты?
- Бывало и лучше, но чаще - куда хуже. Трухарт пришел в себя. Сегодня его выпишут.
С его головы не упал ни один волос, но Бакстер трясся над ним, как наседка. Это ужасно
трогательно.
- Ты подала рапорт о его повышении?
Ева негромко рассмеялась:
- Я что, прозрачная?
- Для меня - да. - Рорк обнял ее и привлек к себе.
- А как он выглядел во время твоего визита?
Он улыбнулся ей в макушку:
- Похоже, ты тоже видишь меня насквозь. Он выглядел молодым, энергичным, но
немного усталым. Бакстер купил ему неприличный воздушный шар в форме огромных
грудей. Трухарт смутился, но, кажется, обрадовался, и привязал шар к изголовью.
- Да. Я увидела его сразу же, как только вошла. В мире снова порядок! Во всяком
случае, что-то похожее.
- Ты... жалеешь его?
Ева знала, что Рорк говорит не о Трухарте.
- Больше, чем хотелось бы. Он совсем свихнулся. Может быть, так на него повлияла
смерть матери. А может быть, он все равно кончил бы этим. Пускай им занимаются
специалисты. Я свое дело сделала. Собираюсь подняться к себе, рухнуть пластом и проспать
несколько часов. Устала как собака.
- Могу себе представить. Раз так, свидание придется отложить.
- Какое свидание?
Рорк обнял ее за талию и повернул к лестнице.
- То самое, которое мы назначили на день отъезда Соммерсета в отпуск.
- Стоп. Минутку... - Ева обернулась и осмотрела вестибюль. - Так он ушел? Дом
свободен от Соммерсета?!
- Не далее как двадцать минут назад. Правда, еще слегка прихрамывая, но...
- Господи, я совсем плохая. Мне следовало почувствовать это! Почуять!
Она пнула жакет так, что тот подлетел в воздух, и, пританцовывая, прошлась по
коридору.
- Похоже, ты нашла скрытый источник энергии.
- Я возродилась! - Ева резко повернулась и прыгнула на Рорка, обхватив ногами его
талию. - Давай займемся жарким сексом!
- Ну, если ты настаиваешь... Кстати, в гостиной стоит пинта отличного шоколадного
соуса.
- Ты шутишь?
- Разве можно шутить, когда речь идет о таких серьезных вещах, как жаркий секс под
шоколадным соусом?
Ева захохотала как сумасшедшая, а затем впилась в его губы. Поцелуй был таким
страстным и пылким, что Рорк зашатался. А когда они упали на пол, Еве послышался
негромкий скрип. Кажется, ей все-таки удалось прикрыть дверь...
Евангелие от Матфея, 6, 2 - Здесь и далее прим. пер.
Головка мужского члена (англ., вульг.).
Бурритос (букв, "ослики" (исп.) - мексиканское блюдо, представляющее собой лепешки с начинкой из
мяса, сыра или бобов.
Тако
Закладка в соц.сетях
