Жанр: Любовные романы
Ева Даллас 16. Посмертный портрет
...хотите, мы с Макнабом поживем у вас до его возвращения, - осторожно
предложила она.
- Хорошенького понемножку.
Ева покорно дожидалась, пока Пибоди собирала вещи, - сидела в машине и мысленно
составляла отчет. Потом покорно поехала в управление за Макнабом. Это было лучше, чем
возвращаться домой в одиночку.
"Да, дело именно в этом, - думала она, пытаясь не слышать болтовни Пибоди и
Макнаба. - Я не хочу возвращаться домой одна". Еще пару лет назад это ее не смутило бы.
Тогда ей это даже нравилось. Она залезла бы в свой кокон и весь вечер занималась
очередным делом.
Кроме того, там не было бы этого несносного Соммерсета. Хотя у старика была
сломана нога, он по-прежнему жил с ней под одним кровом. И дышал тем же воздухом, что и
она.
И все же была еще одна причина, которая заставила ее взять с собой Пибоди и
Макнаба. Ей нужно было отвлечься. Шум, суета, работа... Что угодно, только бы перестать
волноваться за Рорка!
Где он сейчас, черт побери, и что делает?! Она запретила себе думать об этом и снова
прислушалась к беседе.
- "Кримсон Рокет" - потрясная группа, - заявил Макнаб. - Просто обалденная.
- Ай, брось. Дешевка.
- Ты не врубаешься! Попробуй вслушаться.
Он включил плеер, из которого понеслись дикие крики. Ева подумала, что это больше
всего похоже на крушение поезда.
- Выключи! - велела она. - Немедленно выключи это дерьмо!
- Даллас, вы получаете уникальную возможность. Откройте себя потоку энергии и
иронии.
- Еще две секунды - и я открою окно и выброшу тебя с твоей энергией на улицу!
Довольная Пибоди улыбнулась:
- Я же говорила тебе, что это дешевка.
- У тебя нет музыкального вкуса.
- Это у тебя нет вкуса!
- Нет, у тебя!
Ева подняла плечи, словно пытаясь заткнуть ими уши.
- Господи, зачем я это сделала? - спросила она себя, въезжая в ворота. - Зачем?
Подъехав к дому, Ева нажала на тормоз и выскочила из машины, пытаясь спастись
бегством, но они устремились за ней.
- Туда! - Ева ткнула пальцем в сторону квартиры Соммерсета. - Отправляйтесь туда и
ссорьтесь там, сколько влезет. Может быть, у старика лопнут мозги, и у меня станет одной
проблемой меньше. Навестите больного и болтайте там, пока у вас языки не отсохнут,
обедайте и трахайтесь до посинения. Убирайтесь!
- Лейтенант, но вы хотели поработать, - напомнила Пибоди.
- Я не желаю видеть вас в течение часа! - крикнула Ева и бросилась к лестнице. -
Должно быть, я окончательно свихнулась, - бормотала она, поднимаясь к себе. -
Свихнулась, сама не заметив этого, и теперь по мне плачет палата для буйных.
- Что это с ней? - удивился Макнаб.
- У Рорка возникли какие-то неприятности. Это выбило ее из колеи. Давай навестим
Соммерсета и посмотрим, как он себя чувствует... Что ни говори, но твои "Кримсон Рокет"
- фуфло, - добавила она.
- И как меня угораздило влюбиться в женщину, которая ничего не понимает в
музыке? - Макнаб ущипнул ее. - Впрочем, я догадываюсь. - Он наклонился к уху Пибоди: -
Как ты думаешь, мы успеем за час навестить Соммерсета, пожевать и натрахаться до
посинения?
- Держу пари, что успеем.
Ева прошла прямо в свой кабинет и тут же направилась к кофеварке.
- Кофе. Кофе поможет мне не сойти с ума.
Она чуть не выпила кружку залпом, но сдержалась и, только сев за компьютер, сделала
первый глоток.
"Лейтенант Ева Даллас, объединенные дела Х-23987 и Х-23992, - быстро набрала
она. - Дополнительные сведения. Связь между жертвами Хоуард и Сулу подтверждается
показаниями нескольких свидетелей. Оба часто посещали компьютерный клуб "Устрой
сцену" и встречались там. Обоих фотографировал Хастингс. Установлена связь между
Хастингсом и Браунинг, преподавательницей Хоуард, одной из последних, кто видел Хоуард
живой. Они знают друг друга профессионально и лично. По рекомендации Браунинг
некоторые ее студенты работали у Хастингса помощниками фотографа. Это позволяло им
получить доступ к его файлам и извлечь оттуда фотографии жертв. Кроме того, к ним имела
доступ сама Браунинг, когда приводила в студию Хастингса студентов своего семинара".
Ева сделала паузу и постаралась осмыслить уже известные факты.
"Алиби Браунинг сомнительно и подтверждено только ее сожительницей.
Подозреваемая имела возможность подделать показания видеокамер. ОЭС придется изучить
дискеты на предмет фальсификации".
- Это не она, - вполголоса пробормотала Ева. - Такие вещи не в ее характере, но
перестраховаться не мешает... А Анджела Брайтстар? Алиби также сомнительно. Средства и
возможности у нее были. Мотив? Ревность, как личная, так и профессиональная.
Она допила кофе и дала компьютеру задание, учитывая способ преступления и вновь
открывшиеся данные, оценить вероятность того, что преступник относится к той же
возрастной группе, что и жертвы.
"РАБОТАЮ. С УЧЕТОМ ИЗВЕСТНЫХ ДАННЫХ ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО
ПРЕСТУПНИК И ЖЕРТВЫ ОТНОСЯТСЯ К ОДНОЙ ВОЗРАСТНОЙ ГРУППЕ - ОТ
ВОСЕМНАДЦАТИ ДО ДВАДЦАТИ ДВУХ - СОСТАВЛЯЕТ ТРИДЦАТЬ ДВА И ДВЕ
ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА".
- Да, так я и думала, - пробормотала Ева. - Вполне возможно, что тут поработал
извращенный юный вундеркинд, обладающий огромным запасом терпения, но, скорее всего,
это был взрослый...
Она приказала компьютеру провести поиск в списке помощников Хастингса и
определить возрастной спектр.
"РАБОТАЮ... ВОЗРАСТНОЙ СПЕКТР - ОТ ВОСЕМНАДЦАТИ ДО ТРИДЦАТИ
ДВУХ".
Выведя на стенной экран фамилии тех, кому больше двадцати пяти, Ева просмотрела
список и обнаружила в нем фамилии, которые Пибоди назвала вымышленными.
Ладно. Брэди, Адамс, Ольсен, Луи Жавер. Надо сравнить эти имена со списком
студентов, посланных к Хастингсу профессором Браунинг.
Дав очередное указание компьютеру, Ева вывела на настенный экран карту города и
стала изучать маршруты и места, которые отметила ранее. Она мысленно прошла по этим
маршрутам, пытаясь увидеть то, что видел убийца.
- Где ты работаешь? - вслух спросила она. - Где хранишь свое транспортное средство?
Кто ты? И почему делаешь это?
"Свет, - в который раз подумала она. - Свет - это энергия и жизнь. Свет - это душа.
Без света нет изображения. Без света нет жизни..."
Что-то зашевелилось у нее в мозгу. Она склонила голову набок, пытаясь помочь мысли
сформироваться.
И тут зазвонил телефон.
- Черт побери... Даллас, - ответила Ева.
- А вот и она... Привет, дорогая!
- Рорк! - Все посторонние мысли вылетели из ее головы. Остались лишь любовь и
тревога. - Где ты?
- В славном городе Дублине. - Он улыбнулся.
- Ты... ты пьян ?
- Вдрызг! Мы приканчиваем вторую бутылку. Или третью. Какая разница?
- Кто это "мы"?
- Я и друг моего детства Брайан Келли. Он посылает тебе пламенный привет.
- Отлично. - Иногда они изрядно вместе выпивали, особенно во время отпуска. Но Ева
никогда не видела Рорка пьяным вдребезги. Он говорил с таким ирландским акцентом и так
косноязычно, что Ева с трудом понимала его. - Ты в "Грошовом поросенке"?
- Нет. Едва ли... Нет, - подтвердил он, оглянувшись. - Это не пивная. Такое виски
можно пить только в узкой компании. Мы пьем на квартире у Брая. И представь себе, это не
какая-нибудь лачуга. У Брая очень уютная квартира. Слышишь его? Он поет "Молли
Мэлоун" .
"Значит, ему ничто не грозит, - подумала Ева. - Он не вывалится из пивной пьяный и
не попадет под автобус".
- Я думаю, у вас сейчас глубокая ночь. Ложись и поспи.
- Я еще не готов уснуть. Не хочу видеть сны. Ты меня понимаешь, правда, любимая?
- Да, понимаю. Рорк...
- Сегодня я узнал кое-что, но пока не хочу об этом думать. Оставлю на ночь. Узнал
кое-что от одного из старых дружков моего отца. Ублюдок. Тебе будет приятно знать, что я
не убил его. Но очень хотел.
- Никуда не ходи сегодня. Обещай мне, что останешься у Брайана. Можешь напиться
до бесчувствия, только, ради бога, никуда не ходи!
- Никуда не пойду до завтра. А завтра улечу на Запад.
- На Запад? - Еве представились ранчо, горы и бескрайние равнины. - Куда? В
Монтану?
Рорк расхохотался:
- О боже, ничего удивительного, что я влюбился в тебя! На запад Ирландии, моя
радость. Завтра я отправлюсь в графство Клэр. Есть шанс, что они убьют меня, как только
увидят мое лицо. Его лицо. Но это нужно сделать.
- Рорк, может быть, ты останешься у Брайана еще на денек? Пусть все уляжется, а
потом... Что там за шум, черт побери? - спросила она, услышав грохот.
- А... Это Брайан упал. Вместе со столом и лампой. Упал ничком, бедняга. Пойду
подниму его и уложу в постель. Позвоню тебе завтра. Позаботься о моем копе, ладно? Я не
могу без него жить.
- А ты позаботься о моем пьяном ирландце. Я тоже не могу без него жить.
В голосе Рорка послышалось недоумение:
- Без кого, без Брайана?
- Нет, идиот. Без тебя.
- А... - Он так растерянно усмехнулся, что у Евы защипало в глазах. - Хорошо. Значит,
мы на равных! Тогда спокойной ночи.
- Спокойной ночи. - Она смотрела на гудящую трубку, жалея, что нельзя протянуть
руку и притащить Рорка обратно.
Компьютер еще не закончил поиск, когда в кабинет ввалились Пибоди и Макнаб.
- У Соммерсета все в порядке, - сказала Пибоди. - Завтра ему снимут шину, а вскоре
он сможет ходить.
- Я прыгаю от радости... Мэтью Брэди, Ансель Адамс, Джимми Ольсен, Луи Жавер.
Кто это такие?
- Джимми Ольсен - начинающий репортер "Дейли планет", - откликнулся Макнаб.
- Ты его знаешь?
- "Супермен", Даллас! Вам следовало бы больше интересоваться поп-культурой.
Комиксы, рассказы в картинках, видео, компьютерные игры... Понимаете, Супермен - это
супергерой с планеты Криптон, который был послан на Землю еще ребенком и...
- Короче, Макнаб!
- Если короче, то Джимми Ольсен - один из персонажей этого комикса. Молодой
репортер и фотограф.
- Фотограф... Любопытно. А остальные?
- Ансель Адамс - когда-то был такой знаменитый фотограф, - подсказала Пибоди. - У
моего отца хранились репродукции его снимков. Он замечательно снимал пейзажи.
- И Мэтью Брэди. - Ева подошла к компьютеру. - Про этого я слышала. Еще один
фотограф. Итак, три из четверых. Сплошные псевдонимы - и, естественно, никаких адресов,
никаких родственников. Но что скрывается за дверью номер четыре? - У нее загорелись
глаза. - А вот и победа! Не Луи, а Анри Жавер. Фотограф, известность которому принесли
главным образом портреты мертвых. Работал в начале века в Париже. Хотя это направление,
получившее название "Портреты теней", быстро вышло из моды, но снимки Жавера до сих
пор считаются лучшими образцами этого жанра. Его работы можно видеть в Лувре,
Лондонском музее фотографии и Международном центре фотографии в Нью-Йорке. Макнаб,
найди мне о Жавере все, что можешь!
- Уже ищу.
- А победа в том, что наш мальчик, судя по всему, имя сохранил свое. Пибоди, Луи или
Льюисов в наших списках около двух дюжин. Проверь их. Ну, детки, - хищно улыбнувшись,
сказала Ева, - похоже, мы взяли его след.
Она работала, пока не воспалились глаза. Работала, хотя давно отправила Пибоди и
Макнаба в постель. Пусть делают там все, что хотят...
Когда у нее зарябило не только в глазах, но и в мозгу, она разложила кресло и
подремала несколько часов. Еще одна одинокая ночь в огромной кровати была ей уже не по
силам.
Но Ева напрасно старалась довести себя до изнурения: сны все же настигли ее,
схватили ледяными пальцами, и начались кошмары.
Комната была знакомой. Пугающе знакомой. Той самой страшной комнатой в Далласе,
где воздух обжигал холодом и казался грязно-красным. Ева знала, что это сон, и пыталась
вырваться из него. И все равно она ощущала запах крови. Запах крови, сочившейся из
неподвижного тела и капавшей на пол с ножа, который она сжимала в руках.
Ева ощущала запах смерти. То, что она сделала, на что решилась, чтобы спасти себя,
навеки запечатлелось в ее сознании.
Рука болела отчаянно. Рука ребенка во сне и рука женщины, оказавшейся в плену этого
сна. Сломанную кость жгло огнем, рука онемела от плеча до кончиков пальцев, с которых
капала кровь.
Нужно было избавиться от наваждения. Сделать то, что она сделала тогда: смыть кровь
и смерть холодной водой.
Она двигалась медленно, как старуха, морщась от острой боли между ног и пытаясь не
думать о причине этой боли.
Вода и кровь пахли железом, но откуда она это знала? Тогда ей было всего восемь.
Он снова избил ее. Пришел домой недостаточно пьяный, чтобы оставить ее в покое.
Поэтому он снова избил ее, снова изнасиловал, а потом сломал руку. Но на этот раз она
остановила его.
Его остановил нож.
Теперь она могла уйти. Уйти из этой комнаты, от этого холода и от него.
- Ты никогда не уйдешь, и сама знаешь это!
Она подняла глаза. Над раковиной висело зеркало. Она видела в нем свое лицо - худое,
бледное, с глазами, потемневшими от потрясения и боли, - и лицо того, кто стоял сзади.
Красивое, с чудесными синими глазами, шелковистыми черными кудрями и полными
губами. Как с картинки.
Рорк. Она знала его. Любила. Он приехал за ней в Даллас и сейчас заберет отсюда.
Когда Ева повернулась к нему, она перестала быть ребенком и превратилась в женщину. Но
окровавленный труп того, кто был ее отцом, по-прежнему лежал между ними.
- Я не хочу оставаться здесь. Хочу домой. Я так рада, что ты пришел за мной.
- Это ты убила его, верно?
- Он делал мне больно! И никогда не перестал бы!
- Что ж, отец имеет право время от времени учить ребенка уму-разуму. - Он нагнулся,
схватил труп за волосы, приподнял голову и заглянул в лицо. - Я знал его. Мы прокручивали
с ним кое-какие дела и хорошо понимали друг друга.
- Нет, ты не такой. Ты никогда не встречался с ним!
В синих глазах вспыхнуло пламя, от которого у Евы сжалось все внутри.
- Я не люблю, когда женщина называет меня лжецом.
- Рорк...
Он поднял нож и медленно выпрямился.
- Рорк, да не тот. Я - Патрик Рорк. - Он повертел нож в руке и, нехорошо улыбаясь,
шагнул к ней. - Думаю, пора научить тебя уважать отцов.
Ева вскрикнула и проснулась. Капли холодного пота стекали с ее тела, как кровь.
К прибытию бригады Ева взяла себя в руки. Кошмары, тревога за Рорка и даже
неминуемый неприятный разговор с Соммерсетом были забыты.
- Мы ищем Луи Жавера, который был помощником Хастингса в январе, во время
съемок свадьбы. Жавер - псевдоним, Луи - скорее всего, настоящее имя. Забудем о
возрастной группе. Будем считать, что ему от двадцати пяти до шестидесяти. Очень
профессиональный, артистичный, умный. Вероятнее всего, живет один и имеет хорошую
фотоаппаратуру или обладает доступом к ней. Лично я считаю, что он является владельцем.
Это его инструмент, его работа и его искусство.
Она откашлялась и продолжила:
- Фини, я хочу, чтобы ты поработал с Браунинг. Луи Жавера нет в списке студентов,
которых она посылала к Хастингсу, но подозреваемый мог изменить имя. Держу пари, что он
учился у нее, и что она видела его работы. Я уже намозолила ей глаза. Может быть, свежее
лицо заставит ее что-нибудь вспомнить.
- Впервые за последние двадцать лет кто-то сказал, что у меня свежее лицо, -
пробурчал Фини, уминая булочку.
- Макнаб, отправишься в Колумбийский университет. Поработаешь со студентами и
поищешь человека типа Жавера. Который интересуется посмертными фотографиями.
- Такими вещами интересуются копы. - Рот Макнаба был набит яичницей. -
Сотрудники отдела убийств всегда фотографируют мертвых.
- Но не снимают их перед смертью.
- А врачи? - Макнаб подцепил кусочек бекона. - Они фотографируют своих пациентов,
верно? До и после операции. Большинство делает это, чтобы прикрыть задницу на случай
судебного иска, но...
- Ты не так глуп, как кажешься. - Ева поковыряла бекон вилкой. - Жаль, что твой ум
редко проявляется. Свет, энергия, здоровье, жизненная сила... Я думала об этом вчера
вечером, но меня отвлекли. Может быть, он болен? А вдруг он убедил себя, что может
излечиться, впитывая жизнь и силу из фотографий?
- Чушь собачья!
- Да, но он может думать по-другому. Мы с Пибоди займемся этим. А Бакстер и
Трухарт пусть продолжают объезжать клубы.
- Это тяжелая работа. - Бакстер допил кофе. - Таскаться по клубам, смотреть на
цветущие молодые тела... - Он подмигнул Трухарту. - Верно, малыш?
Гладкое юное лицо Трухарта зарделось.
- Там есть много другого. Танцы, музыка, бар, компьютеры...
- К нему подходили трижды, - добавил Бакстер. - Причем дважды это были девушки.
- Беседуй с ними о фамилии, - сказала юноше Ева. - Когда к тебе начнут приставать,
заведи разговор об Анри Жавере.
- Лейтенант, никто ко мне не приставал! Они просто разговаривали...
- Я люблю этого малыша. - Бакстер сделал вид, будто стирает слезу. - Просто обожаю.
- Трухарт, если Бакстер будет к тебе приставать, позволяю пнуть его в задницу.
Поторапливайтесь. Сегодня вечером состоятся похороны Рэйчел Хоуард. Бакстер и Трухарт
будут танцевать вокруг молодых цветущих тел, но остальным следует присутствовать. Там
может появиться наш подопечный... Пибоди, мне нужно уладить одно личное дело. Будь
готова к десяти.
Ева спустилась по лестнице и застала Соммерсета в разгар битвы с сестрой Спенс.
- Если вы хотите снять шину, то не станете возражать и позволите мне отвезти вас в
центр здоровья. Удаление можно проводить только с разрешения врача и под его
присмотром.
- Я сделаю это сам за две минуты! Отойдите в сторону! - Соммерсет хотел встать, но
Спенс силой усадила его на место.
Ева следила за этим зрелищем, как зачарованная.
- Мадам, я еще ни разу не бил женщин, как бы они меня ни провоцировали. Вы будете
первой.
- Вы злите его еще больше, чем я, - прокомментировала Ева, и к ней повернулись два
сердитых лица. - Придется ему помочь.
- Я рассчитывала на ваше содействие. - Спенс вздернула подбородок и тряхнула
буклями.
- Я не позволю этой особе тащить меня в центр здоровья для такой простой
процедуры!
- Для этого требуется врач, - отрезала Спенс.
- Тогда приведите врача сюда, - предложила Ева. - И все дела.
- Я не могу вызывать врача на дом по такому пустяковому поводу, как снятие шины.
- Если это пустяк, то зачем нужен врач?
- Ага! - Соммерсет поднял длинный костлявый палец. - Вот именно!
- Думаю, я смогу просто отстрелить эту чертову шину. - Ева задумчиво вынула
оружие. - Спенс, отойдите в сторону. Сейчас я...
- Уберите эту штуку! - огрызнулся Соммерсет. - Вы с ума сошли!
- А жаль. Это было бы забавно. - Ева пожала плечами и вернула пистолет в кобуру. -
Позвоните врачу, - велела она Спенс. - Скажите, что Рорк хочет, чтобы он приехал сюда и
снял шину. Сделайте все возможное, чтобы этот чирей на моей заднице как можно скорее
встал и убрался из дома.
- Не понимаю, почему...
- От вас требуется не понимать, а делать! Если у врача возникнут проблемы, -
добавила Ева, - пусть обратится ко мне.
Спенс запыхтела, но Ева уже отвернулась от нее и сунула руки в карманы.
- Чем скорее вы встанете на ноги, тем скорее отправитесь в отпуск. И тогда я переведу
дух.
- С превеликим удовольствием!
Ева кивнула и наклонилась к Галахаду, который спрыгнул с коленей Соммерсета и
начал тереться о ее ноги.
- Вчера вечером звонил Рорк. Из дублинской квартиры Брайана Келли. Он был пьян.
Очень пьян.
- Веселый или сердитый?
- Скорее первое. - Ева выпрямилась и с досадой пригладила волосы. - Но он не владел
собой. А это опасно. Говорил, что получил какую-то информацию у одного из старых друзей
его отца. Вы знаете, кто это может быть?
- Я плохо знал Патрика Рорка. Всегда стремился избегать таких людей. Мне нужно
было растить ребенка. - Он сделал паузу. - Точнее, двоих. В тот момент.
Ева промолчала. Сказать было нечего.
- Сегодня он собирался ехать в Клэр. Это на западе от Дублина. Его мать была родом
оттуда. Он сказал, что не рассчитывает на теплый прием.
- Если они осудят его, им же хуже. Родной отец не смог сломать этого ребенка и
превратить его в чудовище. Как ни пытался. - Соммерсет внимательно посмотрел на Еву. -
Кроме того, Патрику уже отомстили. За всех погубленных детей.
Взгляд Евы остался непроницаемым. Она шагнула вперед, наклонилась и вполголоса
спросила:
- Это вы убили Патрика Рорка?
Лицо Соммерсета тоже осталось бесстрастным.
- У убийств нет срока давности.
- Я спрашиваю не как полицейский.
- Я должен был защитить детей.
Ева перевела дух.
- Рорк не знает об этом, верно? Вы так и не сказали ему...
- Потому что говорить нечего. Нечего. Лейтенант, это дела давно минувших дней.
По-моему, вы собирались уходить. Вас ждет более свежее убийство.
На мгновение их глаза встретились.
- Да. - Ева выпрямилась и отвернулась. - Но помните: как только вы поправитесь, чтоб
духу вашего здесь не было. Три недели этот дом будет зоной, свободной от Соммерсета.
Когда она вышла, старик насмешливо фыркнул, поднял руку и погладил вернувшегося
на место Галахада.
- Держу пари, она будет скучать по мне.
ГЛАВА 16
Племя врачей Ева недолюбливала, но все же как-то сумела подружиться с двумя его
представителями. Сейчас ей нужно было потеребить Луизу Диматто. Зная, что Луиза очень
занятой человек, Ева заранее связалась с ней по телефону, выяснила, где она находится, и
назначила встречу.
Клиника на Кэнал-стрит была любимым детищем Луизы. Она порвала со своей
аристократической семьей ради того, чтобы создать и возглавить независимую клинику на
краю района трущоб, где бродяги ночевали в коробках из-под фруктов, а нищие, не имевшие
лицензии, облапошивали простаков. Но эта женщина не боялась испачкать в грязи пальчики
с безукоризненным маникюром. Сначала она тратила на клинику не только свое время, но и
все свои деньги. Однако потом развернула широкую кампанию по привлечению новых
средств из всех доступных ей источников. Ева знала как минимум один из таких источников,
который поначалу был единственным.
"Луиза перестала быть одиноким волком благодаря Рорку, - думала Ева,
припарковавшись во втором ряду за старой ржавой двухместной малолитражкой со снятыми
шинами, сиденьями и дверьми. - Деньги были его, хотя этот хитрый ублюдок перевел их на
счет Луизы".
Впрочем, деньги были потрачены не зря. Клиника стала лучом света в темном царстве.
Очень темном. Хотя здание не бросалось бы в глаза, если бы в этом квартале были другие
дома - с чистыми окнами и не расписанными краской стенами.
На противоположной стороне улицы девица в совершенно черных очках что-то
напевала и подергивала ногами в такт. Стену подпирали два подонка, искавшие
приключений, за которыми здесь далеко ходить не требовалось. Большинство окон верхних
этажей было открыто в тщетной попытке перехватить хоть какое-то движение воздуха. Из
окон доносились плач младенцев, громкая музыка и сварливые голоса.
Оценив ситуацию, Ева поставила на крышу маячок и подошла к подонкам. Они
выпрямилась и нагло ухмыльнулись.
- Вы знаете доктора Диматто?
- Все знают дока. А вам-то что? - хмыкнул один.
- Того, кто приходит сюда беспокоить нашего дока, ждут большие неприятности, -
предупредил второй.
- Приятно слышать, потому что док - моя подруга. Я хочу поговорить с ней. Видите
эту машину?
- Кусок полицейского дерьма! - фыркнул первый.
- Мой кусок полицейского дерьма, - уведомила его Ева. - Когда я вернусь, машина
должна остаться такой же. Если этого не случится, кому-то мало не покажется. И в первую
очередь вам, джентльмены. Ясно?
- Ой, Рико, я уже дрожу! - Первый толкнул второго локтем и мерзко захихикал. - Эта
полицейская замухрышка даст мне пощечину, если кто-нибудь помочится на ее шины!
- Предпочитаю, чтобы меня называли злобной полицейской сукой. Это верно, Пибоди?
- Да, мэм. - Из машины вылезла Делия. - Абсолютно верно.
Ева смерила взглядом обоих подонков.
- А почему, Пибоди?
- Потому, мэм, что вы такая и есть. Если кто-то опорожнит свой мочевой пузырь на
ваши шины, вы не станете давать ему пощечину. Просто открутите облегчившемуся яйца, а
потом засунете их ему в глотку.
- Да. Именно так. А что я сделаю потом, Пибоди?
- Потом, мэм? Потом вы засмеетесь.
- Я сегодня еще не смеялась, так что с удовольствием сделаю это. - Уверенная в том,
что ее транспорт останется нетронутым, Ева решительно направилась к клинике. - Насчет
смеха было сказано неплохо, Пибоди, - сказала она у дверей.
- Спасибо. Я подумала, что это позволит задать нужный тон... О боже!
Делия обвела взглядом просторную приемную. Тут было яблоку упасть негде.
Изрядная часть больных выглядела так, что по сравнению с ними два подонка казались
бойскаутами, но все сидели смирно и ждали. В комнате было чисто. Свежая краска, ковер без
единого пятнышка, вьющиеся растения... В отгороженной секции стояли детские стулья и
лежали игрушки. Мальчик лет четырех методично колотил мальчика лет двух
пенопластовым молотком по голове. Каждый удар сопровождался радостным "бах!".
- Неужели никто не остановит его? - вслух подумала Ева.
- Что? О нет, мэм. Он просто выполняет свою работу. Старшие должны колотить
младших. Например, в детстве мой брат Зак регулярно сверлил мне ребра пальцем. Я очень
скучаю по нему.
- Тебе виднее. - Сбитая с толку Ева пошла к регистратуре, и их провели в кабинет
Луизы.
Как бы ни расширялась клиника, личное помещение доктора Диматто оставалось
маленьким и тесным. Благотворители могли не волноваться, что директор потратит их
пожертвования на обустройство своего рабочего гнездышка.
Пока они ждали хозяйку, Ева проверила, не поступало ли сообщений на ее компьютер,
стоявший в управлении, и разозлилась, обнаружив очень краткое послание Рорка.
В кабинет влетела Луиза. На ней был бледно-зеленый халат поверх джинсов и белой
майки. По поле халата текла струйка чего-то белого, похожего на свернувшееся молоко.
- Привет, люди. Умираю без кофе! У меня есть десять минут. Выкладывайте.
- По-моему, на вас уже кое-что выложили, - показала Ева на струйку.
- Подумаешь, младенец срыгнул... Сегодня у меня грудничковый день.
- Тьфу!
Луиза хихикнула и налила себе кофе из кофеварки.
- Думаю, иногда вы приходите домой с пятнами от куда более интересных жидкостей,
чем какое-то безобидное грудное молоко. Ну, что? - Она уселась на угол стола и
вздохнула. - Господи, как приятно сесть! Куда лучше секса... Чем могу быть полезна?
- Вы еще не забыли историю о двух убитых студентах?
- Я слежу за
...Закладка в соц.сетях
