Жанр: Любовные романы
Ева Даллас 16. Посмертный портрет
... не могу.
- Значит, вы не помните ее? В самом деле, с какой стати... Я и вас знала в Дублине.
Правда, тогда вам было всего полгода.
- Моя память не так сильна. - В голосе Рорка не осталось и следа благодушия; теперь
он говорил тоном обитателя дублинских трущоб. - Чего вы хотите?
- Не денег, не услуг и ничего того, что люди пытаются из вас выжать. Понимаете, не
все продаются, - с оттенком нетерпения ответила Мойра. - Мне нужно всего несколько
минут вашего личного времени. Может быть, спустимся ко мне в кабинет? Там нам никто не
помешает. Думаю, я смогу рассказать вам кое-что интересное.
- Если о ней, то это мне неинтересно. - Он вызвал лифт, явно желая как можно скорее
оказаться подальше отсюда. - Мне наплевать, кто она, где находится и чем занимается.
- Это невежливо, а для ирландца и вовсе непростительно. Ирландцы любят своих
матерей.
Рорк так посмотрел на нее, что Майора инстинктивно отпрянула.
- Она бросила меня, и с тех пор я прекрасно без нее обходился. Я не собираюсь тратить
время на разговоры о ней. И на личные беседы с вами тоже. Луиза считает вас ценным
приобретением, но лично мне так не кажется. Если вы будете мне надоедать, вылетите
отсюда в два счета!
Мойра вздернула подбородок и расправила плечи.
- Десять минут в моем кабинете. Если после этого вы будете настаивать, я подам
заявление об уходе. Я чувствую за собой долг и начинаю понимать, что слишком долго
откладывала его возвращение. Мне не нужно от вас ничего, кроме времени!
- Десять минут, - бросил он.
Они миновали несколько комнат для занятий, маленькую библиотеку и оказались в
кабинете Мойры. В прохладной комнате стояли аккуратный письменный стол, маленький
диван и два удобных кресла.
Мойра молча достала из холодильника две бутылки лимонада.
- Я работала в Дублине на телефоне доверия, - начала она. - Только что закончила
университет, писала диссертацию и думала, что знаю все на свете. Собиралась стать частным
психотерапевтом и зарабатывать кучу денег. Дежурство на телефоне доверия было частью
моей учебы.
Она протянула Рорку бутылку.
- Именно я сняла трубку, когда позвонила ваша мать. Я по голосу поняла, что она
совсем молодая. Еще младше меня и смертельно напугана.
- Судя по тому, что я о ней знаю, едва ли.
- А что вы о ней знаете? - парировала Мойра. - Тогда вы были младенцем.
- Когда она ушла, я был немного старше.
- Ушла? Черта с два! Сиобан не бросила бы вас даже в том случае, если бы ей
приставили нож к горлу!
- Сиобан? Я так и знал, что вы что-то путаете или просто лжете. Ее звали Мег, и она
бросила меня, когда мне не исполнилось и шести лет. - Желая поскорее покончить с этим,
Рорк поставил бутылку на стол. - Чего вы хотите?
- Ее звали Сиобан Броди, что бы ни говорил вам этот ублюдок. Когда она приехала в
Дублин из графства Клэр в поисках работы, ей было восемнадцать. Но бедняжке пришлось
несладко... Черт побери, посидите на месте хоть пять минут!
Мойра прижала ко лбу холодную бутылку.
- Я не догадывалась, что это будет так трудно, - пробормотала она. - Я всегда думала,
что вы очень похожи на отца, а когда перешла сюда работать, усомнилась в этом. То, что вы
построили это убежище, изменило мое мнение о вас. Раньше я считала вас вторым Патриком
Рорком.
"Хорошая актриса, - подумал Рорк. - Внезапная перемена тона. Горечь и усталость..."
- Мне совершенно безразлично, что вы обо мне думаете. И что думает кто бы то ни
было.
Мойра тоже поставила лимонад на стол.
- А то, что Патрик убил вашу мать, вам тоже безразлично? Я уверена в этом так же, как
в том, что стою здесь.
Рорка бросило сначала в жар, потом в холод, но он не моргнул глазом.
- Она ушла.
- Сиобан бросила бы вас только мертвой! Она любила вас всем сердцем. Называла вас
angel - своим ангелом...
- Миссис О'Баннион, ваше время истекает, а вы еще не предложили мне то, что я мог
бы купить.
- Значит, вы тоже можете быть жестоким. - Она кивнула, взяла бутылку и машинально
сделала глоток, словно только для того, чтобы чем-то занять руки. - Что ж, я этого ждала и
не ошиблась. Я ничего вам не продаю. Просто говорю, что Патрик Рорк убил Сиобан Броди.
Доказать это нельзя. Даже если бы я тогда набралась смелости и обратилась к копам, они не
стали бы меня слушать. Вся полиция была у него в кармане. Любой из подонков, которыми
он командовал, поклялся бы, что она просто сбежала. Но это была ложь.
- То, что мой отец убивал, для меня не новость. Как и то, что он подкупал
полицейских, прикрывавших эти убийства. - Рорк пожал плечами. - Если вы хотите
шантажировать меня его преступлениями...
- О, черт! Деньги - это еще не все!
- Но многое.
- Она была вашей матерью!
Рорк слегка наклонил голову, демонстрируя вежливый интерес.
- Почему я должен вам верить?
- Потому что это правда! Я ничего не приобретаю, рассказывая ее. И даже не
избавляюсь от мук совести. Понимаете, я все тогда сделала не так. С самыми лучшими
намерениями, но совершенно не так, потому что считала себя слишком умной. А поскольку я
любила ее, это до сих пор не дает мне покоя.
Она тяжело вздохнула и вновь отставила бутылку.
- Когда в тот вечер она позвонила по телефону доверия, я сказала ей, куда нужно
обратиться. Я слушала ее, успокаивала и говорила, что нужно сделать. Рассказывала то, чему
меня учили. Повторяла то, что говорила уже много раз. Но у Сиобан началась истерика. Она
была в ужасе, и я слышала плач ребенка. Поэтому я нарушила правила и пошла к ней сама.
- Могу поверить, что вы к кому-то ходили. Но вы ошибаетесь, если думаете, что моя
мать была ко мне привязана.
Мойра снова подняла взгляд, и на этот раз в ее глазах была скорбь.
- Ты был самым красивым ребенком, которого мне доводилось видеть.
Очаровательным малышом в голубой пижамке. Она выхватила тебя из колыбели и пошла со
мной. Она не взяла с собой ничего. Ничего, кроме тебя.
Голос Мойры прервался, словно эта картина все еще стояла перед ее внутренним
взором. Потом она восстановила душевное равновесие и продолжила:
- Сиобан прижимала тебя к себе изо всех сил, хотя у нее были сломаны три пальца на
правой руке, а левый глаз заплыл. Кроме того, он дал ей несколько пинков, а потом
отправился за новой порцией виски, хотя был уже пьян. Тогда она схватила тебя и убежала.
Сиобан не могла обратиться в больницу или клинику, поскольку боялась, что он найдет ее. И
изобьет так, что она не сможет заботиться о тебе. Я привела ее в убежище, и к ней вызвали
врача. Но лекарств она не принимала, потому что тогда не смогла бы кормить тебя. Она
говорила со мной всю ночь, несмотря на боль.
Рорк продолжал стоять, а Мойра села и тяжело вздохнула.
- Когда она приехала в Дублин, то сначала работала в пивной. Там он и обнаружил ее.
Восемнадцатилетнюю, неиспорченную, наивную, жаждущую романов и приключений. Он
был очень красивым мужчиной и, говорят, когда был в ударе, мог увлечь кого угодно. Она
влюбилась в него. Девушки часто влюбляются именно в тех мужчин, от которых им
следовало бы бежать. Он обольстил ее, обещал жениться, клялся в вечной любви и все такое
прочее...
Мойра махнула рукой и подошла ко окну. Рорк стоял молча и ждал продолжения.
- Когда Сиобан забеременела, он перевез ее к себе. Твердил, что они скоро поженятся.
Она призналась, что сказала родным, будто вышла замуж. Ей было стыдно признаться, что
это не так. Время от времени навещая родителей, она притворялась, что счастлива.
Глупышка... - тихо сказала Мойра. - Что ж, у нее был ребенок. Патрик был рад тому, что
родился мальчик, и все еще поговаривал о женитьбе. Сиобан верила этому, поскольку
хотела, чтобы у ее ребенка был настоящий отец. А потом он начал ее бить...
Мойра повернулась лицом к Рорку.
- Сначала все было не так уж страшно. Во всяком случае, так она говорила мне. Так
говорят почти все. Что они сами виноваты, что они придирались к мужьям и злили их. Это
входит в правила игры.
- Я знаю эти правила. И знаком со статистическими данными.
- В самом деле? Конечно, вы не стали бы браться за строительство, не выяснив
подробностей. Но когда дело касается тебя лично, все выглядит по-другому.
Рорк нахмурился. "Все это фантазия, - сказал он себе. - Сказка, которую сочинила эта
женщина с какой-то тайной целью".
- Я не знаю девушки, о которой вы говорите.
- Ее знала я, - просто ответила Мойра.
И этот тихий голос что-то всколыхнул в нем.
- Это вы так говорите...
- Да, говорю. В тот вечер, когда она позвонила по телефону доверия, он привел в дом
другую женщину. Ничего не стесняясь. А когда Сиобан стала возражать, он сломал ей
пальцы и подбил глаз.
У Рорка запершило в горле, но голос остался холодным.
- У вас есть доказательства?
- Никаких. Я говорю вам то, что знаю. А как вы распорядитесь этим - ваше дело.
Может быть, вы такой же бессердечный, как и он... Но я закончу рассказ. Сиобан прожила в
убежище неделю. Я видела ее каждый день. И решила, что выполнила свою миссию.
Смилуйся господь над нами обеими... В Клэре у нее осталась семья - родители, двое братьев
и сестра-двойняшка. Я убеждала ее написать им, потому что звонить она отказывалась.
Говорила, что не вынесет позора, если об этом придется говорить вслух. В конце концов, я
все-таки заставила Сиобан написать и сообщить, что она возвращается домой и привезет с
собой сына. Я сама отнесла ее письмо на почту.
Тут зазвонил стоявший на столе телефон, заставив Мойру очнуться. Она судорожно
вздохнула и продолжила, не обращая внимания на звонок:
- Рорк, я сама подтолкнула ее. Сделала это слишком поспешно, потому что считала
себя умнее всех и думала, что поступаю правильно. А на следующий день Сиобан покинула
убежище, оставив мне записку, что не может уйти от человека, не дав ему возможности
загладить свою вину. У ее сына должен быть отец.
Она покачала головой.
- Я ужасно разозлилась. Все мои усилия пошли прахом, а драгоценное время оказалось
потраченным впустую, потому что эта девушка продолжала цепляться за собственную
непроходимую глупость. Я злилась несколько дней, а потом окончательно вышла из себя.
Решила нарушить еще несколько правил - сходить на квартиру, где Сиобан жила с ним, и
снова поговорить с ней. Решила, что спасу ее и этого чудесного мальчика во что бы то ни
стало. Уверенность в собственной правоте и высокие принципы привели меня к дверям
лачуги, в которой он держал ее.
В памяти Рорка тут же возникли картины и запахи детства. Запахи блевотины и мочи в
закоулках, аура отчаяния...
- Если в этот момент на вас была форма социального работника, то вы были либо очень
смелой, либо очень глупой.
- И то и другое. Точнее, тогда я была и той и другой. За такие вещи меня могли
уволить. Но мне не было до этого дела. На кону стояла моя гордость. Моя, понимаете?
- Не ее ли вы и пытались спасти, миссис О'Баннион?
Насмешливый тон Рорка заставил ее поморщиться.
- Я хотела спасти ее и вас. Но и свою гордость тоже. Хотела сохранить самоуважение.
- В те времена мало кто из дублинцев мог себе это позволить. Одной гордостью не
проживешь.
- Да, в конце концов я научилась этому. И Сиобан стала моим первым уроком.
Жестоким уроком. У меня было с собой письмо от ее родителей. Я твердо решила забрать
вас обоих и отправить в Клэр.
За дверью кабинета раздался взрыв детского смеха и топот бегущих ног. Вслед за тем
прозвучали взволнованные женские голоса, и снова наступила тишина.
Мойра села и сложила руки на коленях, как школьница.
- Патрик сам открыл дверь и смерил меня наглым взглядом. Я сразу поняла, почему
она влюбилась в него. Он был красив, как сто чертей. Я подняла подбородок повыше и
сказала, что пришла поговорить с Сиобан.
Мойра на мгновение закрыла глаза, а потом снова открыла их.
- Патрик прислонился к дверному косяку и издевательски улыбнулся. Сказал, что она
удрала, и слава богу. Украла пятьдесят фунтов, которые он заработал потом и кровью, и
смылась. Но если я увижу ее, то должна буду передать, чтобы она не останавливалась... Он
лгал так гладко, что я поверила ему. Подумала, что она в конце концов опомнилась и
действительно вернулась в Клэр. А потом услышала плач младенца. Услышала твой плач! И
ворвалась в дом. Я застала его врасплох, иначе это бы мне не удалось. "Она бы ни за что не
бросила ребенка, - сказала я. - Где Сиобан? Что вы с ней сделали?"
Мойра сжала кулак и с силой ударила себя по колену. Она сама не заметила, что вдруг
перешла на "ты".
- Из спальни вышла женщина, которая несла тебя так, как ты сам нес бы капусту. Твоя
пижамка была мокрой, лицо грязным. А Сиобан обращалась с тобой как с маленьким
принцем. Она бы никогда не довела тебя до такого состояния. Но эта пышнотелая женщина в
распахнутом спереди халате была изрядно под мухой. "Вот моя жена, - сказал мне Патрик. -
Это Мег Рорк, а у нее на руках наше отродье. - Потом он вынул из-за пояса нож и потрогал
пальцем его кончик. - И каждый, кто посмеет утверждать другое, уже больше ничего не
сможет сказать".
С тех пор прошло больше тридцати лет; Мойра находилась в своем тихом, прохладном
кабинете, и все-таки она вздрогнула, вспомнив об этом.
- Он произнес мое имя. Должно быть, его назвала Сиобан. Когда Патрик Рорк произнес
мое имя, я испугалась, как никогда в жизни. Я ушла. Так что если кто-то и бросил тебя там, с
ним, то это была я.
- Выходит, вы знаете только одно; что она исчезла. Но она могла либо вернуться
домой, либо убежать куда-то еще. С ребенком не очень-то поездишь.
Мойра наклонилась вперед. В ее глазах был не гнев, не нетерпение, а страсть. Этот
взгляд заставил Рорка похолодеть.
- Ты был ее сердцем и душой! Ее ангелом! Ты думаешь, я не проверяла? На это, по
крайней мере, у меня духу хватило. Я вскрыла письмо. Оказалось, что они были счастливы
получить от нее весточку. Писали, что с нетерпением ждут и ее, и малыша. Спрашивали, не
нужны ли ей деньги, и не прислать ли за ней отца и братьев. Сообщали ей семейные новости:
что ее брат Нед женился и тоже родил сына, а сестра Синеад обручилась.
Майора машинально потянулась за лимонадом, но пить не стала, а начала вертеть
бутылку между ладонями.
- Я сама связалась с ними и попросила сообщить о прибытии Сиобан. Через две недели
родители позвонили мне и спросили, когда же она наконец приедет. И тут я поняла, что она
мертва.
Мойра откинулась на спинку кресла.
- В глубине души я знала это еще тогда, когда вошла в эту лачугу и увидела тебя. Он
убил ее собственной рукой! Я почувствовала это еще тогда, когда он посмотрел на меня и
назвал по имени. Я связалась с ее родителями, и отец с братом Недом приехали в Дублин.
Обратились в полицию, но от них отмахнулись. Нед не отступился, и его жестоко избили. А
в окна моей квартиры бросали камни. Я очень испугалась. Патрик дважды появлялся у моих
дверей и знал, что я его видела.
Она плотно сжала губы.
- И я отступилась. Хотя умирала от стыда. Неду удалось выяснить, что Патрик и Мег
официально были мужем и женой в течение пяти лет. Свидетельства о твоем рождении не
было, но Мег утверждала, что ребенок ее, и никто не возражал. Точнее, никому не было до
этого дела. Девушки вроде Сиобан приезжали в Дублин каждый день. А я побоялась
что-нибудь предпринять.
Рорку казалось, что на грудь его навалилась неимоверная тяжесть.
- И вы рассказали мне эту длинную, но малосодержательную историю, потому что...
- Я слышала о вас. Пристально следила за вами даже тогда, когда вышла замуж и
переехала в Америку. Знала, что вы ведете себя в точности, как он. Много лет я думала, что
кровь Сиобан сгорела дотла, а Патрик передал вам не только красивое лицо. "Яблоко от
яблони недалеко падает", - говорила я себе. И на том успокаивалась. Это позволяло мне не
просыпаться среди ночи от звука детского плача.
Мойра рассеянно взяла прозрачное стеклянное пресс-папье в виде сердечка и стала
вертеть его в руках.
- Но в последние два года до меня стали доходить новые слухи, и я начала сомневаться.
А когда ко мне пришла Луиза и рассказала о том, что вы строите убежище, я восприняла это
как знамение свыше, что время пришло.
Она посмотрела ему в глаза.
- Может быть, уже слишком поздно что-то предпринимать. Но я обязана была
рассказать вам обо всем. Если хотите, я повторю это перед детектором лжи. Или подам
заявление об уходе, а вы его подпишете.
Рорк твердил себе, что не верит ни единому ее слову. Но боль была такой острой,
словно кто-то ударил его ножом в бок. Так могла ранить только правда.
- Вы наверняка понимаете, что я могу проверить подлинность по крайней мере части
рассказанного вами.
- От души надеюсь, что вы это сделаете. Но есть еще одно. Она носила на левой руке
серебряное колечко, которое Патрик купил ей, когда родились вы. Он клялся, что перед
богом и людьми вы будете одной семьей. Но когда Мег Рорк вышла из спальни, на ней было
кольцо Сиобан. Та ни за что не сняла бы его с пальца. Несмотря на то, что Патрик бил ее.
Эта сука надела его на мизинец, потому что у нее были слишком толстые пальцы! А когда
Мег увидела, что я смотрю на кольцо, она... она улыбнулась.
По щекам Мойры покатились слезы.
- Он убил Сиобан, потому что она ушла и потому что вернулась. Потому что он мог это
сделать. Я думаю, он оставил тебя, потому что ты был его копией. Если бы я не торопила ее
и дала время прийти в себя... подумать...
Она вытерла слезы, подошла к столу, выдвинула ящик и достала маленькую
фотографию.
- Это все, что у меня есть. Я сфотографировала вас обоих за день до того, как она ушла
из убежища. Возьми... - Мойра протянула ему снимок.
Рорк увидел девушку с рыжими волосами и зелеными глазами, вокруг одного из
которых еще красовался синяк. Волосы падали на гладкую голубую блузку. Девушка
улыбалась, но ее глаза были печальными и усталыми. Она улыбалась и прижималась щекой к
щеке ребенка. У этого ребенка лицо было круглым, нежным, невинным, но, несомненно, его
собственным.
Малыш тоже улыбался. Счастливой улыбкой от уха до уха. А на длинном изящном
пальце крепко державшей его руки сверкало дешевое серебряное колечко.
ГЛАВА 8
Ева отметила про себя, что от университета до фотостудии рукой подать. Здесь имелась
двухъярусная автостоянка, которой пользовались как местные жители и клиенты. Стоянка,
зажатая между студией и соседним зданием.
- Проверь, нет ли на стоянке камер наблюдения, - сказала она Пибоди. - Если есть, мне
понадобятся дискеты с записями, сделанными в вечер убийства Хоуард.
Над стоянкой горела надпись "СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ", но Ева все равно заехала
туда, чтобы изучить обстановку. И включила маячок, припарковавшись за старым пикапом.
- Мы проверим все транспортные средства, зарегистрированные на имена местных
жителей и служащих. И посмотрим, не совпадут ли волокна ковриков. - Осмотрев стоянку,
Ева увидела два фургончика и еще один пикап. - Неужели он настолько беспечен или
дерзок? - вслух подумала она. - Все спланировать заранее и не подумать о таком пустяке?
- Преступники всегда совершают ошибки, - заметила Пибоди.
- Да. - Ева шагнула к металлической лестнице, которая вела на нижний ярус. - Всегда
что-то есть. Так или иначе, это вполне возможно: заманить ее в машину около университета,
одурманить, чтобы вела себя тихо, и отвезти на другую стоянку. Затащить в дом, сделать
свое дело, затем снова погрузить в машину, отвезти в нижний город и сунуть в контейнер.
Только и всего.
"Конечно, слишком много риска, - ответила она самой себе. - Но если ты осторожен,
то рассчитываешь степень риска заранее. Именно так он и поступает. Замышляет убийство,
потом планирует его. Может быть, использует компьютерную программу, вычисляет
маршруты, вероятности - в общем, оценивает все детали".
- Когда он перехватил ее, было не так уж поздно, - напомнила Пибоди. - Между
девятью и половиной десятого, верно? Может быть, кто-нибудь заметил, как он уезжал или
приезжал.
Ева обвела взглядом улицу, лестницы, лифты и ярусы стоянки.
- Как он мог вынести из дома труп и втащить его в машину? Дождался, пока на улице
не стихло? Летом здесь не так людно, так что ждать пришлось недолго. Студентов в городке
осталось немного, а большинство тех, кто отправился в здешние кафе и клубы, сделали это
еще до девяти часов и уходить не торопились. Музыка начинает играть в девять. Ему нужно
было всего несколько минут. Конечно, это немало. Но если ты быстр, осторожен, согласен
рискнуть...
- И тащишь ее в нижний город, очень далекий от места убийства?.. Что и говорить,
план хорош.
- Может быть, - только и сказала Ева, подходя к двери дома.
На первом этаже "Портографии" размещался магазин. Ева ничего не понимала в
оптике и ее программном обеспечении - впрочем, как и в фотопринадлежностях. Один
продавец демонстрировал покупателю достоинства сложной техники, пригодной для
множества целей одновременно. Второй торговал дискетами. Два маленьких экрана,
расположенные под разными углами, фиксировали все, что происходило в магазине, и
зазывали покупателей: "СДЕЛАЙТЕ МОМЕНТАЛЬНЫЙ АВТОПОРТРЕТ! Испытайте
адаптированный к потребителю "Подиак Имидж Мастер". Новинка! Всего за 225,99
доллара!"
Из динамика неслась громкая и назойливая музыка. Гордый владелец "Подиак Имидж
Мастер" мог не только выбрать мелодию из уже имевшегося в меню, но и загрузить в память
фотоаппарата свою любимую песню.
"Интересно, зачем людям танцевать во время фотографирования?" - лениво подумала
Ева. И тут Пибоди щелкнула затвором.
- Я только хотела посмотреть, - объяснила она, вынимая отпечаток. - У нас нет ни
одной общей фотографии. Гляньте-ка. Разве мы не душки?
- Просто глаз не оторвать, мать твою... Положи эту штуку на место. - Ева показала
пальцем на маленький лифт и висевшую рядом табличку "Галерея "Портография" - второй
этаж. Студия - третий этаж". - Давай-ка заглянем наверх.
- Я повешу это на стенку своей клетушки, - заявила Пибоди, спрятав отпечаток. -
Могу сделать вам копию. Может быть, Рорку захочется ее иметь.
- Он и без того знает, как я выгляжу, - проворчала Ева.
Они вышли на втором этаже. В холле на стенах висели фотографии. Тела и лица.
Младенцы, молодые девушки в остроносых туфельках, юноши в спортивной форме.
Семейные портреты, художественные фотографии обнаженных мужчин и женщин и
несколько снимков домашних животных. Все фотографии были в тонких серебряных рамках.
Еве казалось, что на нее смотрят сотни глаз. Она старалась избавиться от неприятного
чувства, и пыталась понять, напоминают ли здешние портреты стиль убийцы,
сфотографировавшего Рэйчел Хоуард.
- Добрый день. - Из-за стены вышла женщина с короткой и прямой светлой челкой,
одетая в черное. - Вы интересуетесь портретами?
Ева сунула ей свой значок.
- Кто делал эти снимки?
- Прошу прощения... Вы чем-то недовольны?
- Я расследую убийство студентки Колумбийского университета.
- Ах да. Я слышала об этом. Молодая девушка, верно? Ужасно. Но я не понимаю, какое
отношение к этому убийству имеет наша галерея.
- Именно это и является нашей целью - обнаружить, что между ними общего. Мисс?..
- Дьюберри. Люсия Дьюберри. Я здешний администратор.
- Лейтенант Ева Даллас. - Она вынула из сумки фотографию Рэйчел. - Посмотрите
внимательно. Эта девушка когда-нибудь бывала здесь?
- Хорошенькая... Не помню, чтобы я ее видела. Но студентов к нам заходит много. Так
что я просто могла ее не заметить.
- Что вы можете сказать о самой фотографии?
- Отличная работа. Очень удачная композиция. Стоит взглянуть на снимок, и вы тут же
думаете: "Какая хорошенькая девушка!" Потом обращаете внимание на то, что она
дружелюбная и совсем молоденькая. На ум приходит слово "свеженькая", потому что поза
непринужденная и естественная. Она была натурщицей или училась фотографии?
- Нет. Просто посещала этот факультатив. И могла покупать здесь фототовары.
- Что ж, это можно проверить. Хотите, я позвоню вниз и попрошу служащего поднять
квитанции?
- Да. Постарайтесь найти квитанции на имя Рэйчел Хоуард за последние два месяца.
- Это не займет много времени.
Женщина зашла за стену, Ева последовала за ней и увидела что-то вроде небольшого
кабинета. Люсия подошла к телефону, стоявшему на маленьком полированном письменном
столе, связалась с продавцами, работавшими на первом этаже, и дала им указания.
- Угостить вас чем-нибудь? Может быть, выпьете минеральной?
- Нет, спасибо, - ответила Ева, не дав Пибоди открыть рта. - Соседи тоже пользуются
вашей автостоянкой?
- Да. Кроме нас, тут паркуются жители четырех ближайших домов.
- Там есть видеокамеры слежения?
- Нет. Вообще-то должны быть, но кто-то постоянно портил или разбивал их, так что
расходы на ремонт стали превосходить ущерб от угонщиков.
- Владелец живет наверху?
- Да. Студия мистера Хастингса находится на третьем этаже, а его квартира - на
четвертом.
- Он сегодня у себя?
- О да. В данный момент у него съемка.
- Какие из этих портретов сделаны им самим?
- Все. Хастингс чрезвычайно талантлив. Чрезвычайно.
- Мне нужно поговорить с ним. Пибоди, получишь сведения из магазина и
поднимешься в студию.
- Но... но он работает! - возразила Люсия.
- Я тоже.
Ева шагнула к лифту. Взволнованная администраторша побежала следом и схватила ее
за локоть:
- У Хастингса сьемка! Его нельзя отвлекать!
- Хотите пари? Впрочем, не советую.
Ледяной тон Евы заставил Люсию быстро отдернуть руку.
- Если бы вы могли подождать, пока он закончит...
- Нет, - отрезала Ева и вошла в лифт. Нажав на кнопку третьего этажа, она смотрела на
испуганную Люсию, пока створки двери не сомкнулись.
В студии ее вновь встретила знойная, как лето, музыка стиля хай-тек, пульсирующая в
белых стенах. Оборудование - прожектора, фильтры, вентиляторы, марлевые экраны -
группировалось вокруг сцены, где обнаженная натурщица принимала различные позы на
огромном кресле.
Натурщица была чернокожей, высокой, поджарой, как гончая, и такой гибкой, словно
ее суставы были сделаны из желе. Вокруг стояли три камеры на треногах; четвертую держал
коренастый мужчина в мешковатых джинсах и просторной голубой рубашке. Еще двое
фотографов - маленькая женщина в черном скинсьюте без рукавов и молодой чел
...Закладка в соц.сетях
