Жанр: Любовные романы
Цветок греха
...нему, коснулась его руки, на большом пальце которой
кровоточила глубокая царапина.
— Это один из болтов. Никак не отворачивался.
— Тот самый, который торчит, как...
— Именно. — Шаннон позабавило, что его лицо стало еще
краснее. — Ну ни в какую.
— Надо промыть рану, — озабоченно сказала она, снова касаясь его
руки.
Мерфи вынул из заднего кармана брюк носовой платок, вытер кровь.
— Уж не ждал, что вы придете. Избегаете меня, да?
— Нет, с чего вы взяли? Просто как-то... Вот ваша куртка. Извините, что
задержала.
Он кинул куртку на капот машины.
— Ничего страшного. У меня есть другая. — Прислонился к машине,
вытащил сигареты. — Хорошо выглядите сегодня, Шаннон Бодин. И можете
чувствовать себя спокойно, — он улыбнулся прежней озорной
улыбкой, — пока я такой грязный. Я не снился вам больше?
— Не начинайте опять, Мерфи, прошу вас.
— Значит, снился. — Он закурил. — А мне вы снитесь все время.
И наяву тоже. Я как на вулкане, честное слово. Наверное, успокоюсь, только
если вы будете рядом со мной. В постели. Она дернула головой.
— Значит, вам предстоит жить на вулкане. Потому что такого никогда не
случится.
Вместо ответа он почесал за ухом и улыбнулся ей.
— Видел вас как-то, — сказал он чуть погодя, — вы шли с Мегги
по полю. Наладились отношения?
— Мы ходили в ее мастерскую. Я хотела посмотреть.
Он присвистнул.
— И она показала вам?
— Да. Мы выдули одну штуку. Пресс-папье.
— Мы? Вы притронулись к ее инструментам и остались живы? Или привязали
ее сначала к креслу? Ощущая некоторую гордость, Шаннон сказала:
— Этого не потребовалось.
— Значит, вы просто волшебница! Ваши глаза... Вам невозможно отказать.
— Мои глаза тут ни при чем.
— Но они, я вижу, не такие печальные, как раньше. Вам стало немного
легче у нас?
— Я не перестаю думать о моей матери. И об отце. Почему я так мало была с ними последние годы?
— Это в порядке вещей, Шаннон.
— Особенно после смерти отца, — грустно продолжила она, не слушая
его. — Я должна была чаще видеться с матерью. А вместо этого
оправдывала все работой, нехваткой времени. Уехала в другой город.
Она отвернулась, остановила взгляд на цветах, распустившихся там и тут под
вешним небом.
— Потерять всех в один год, — глухо проговорила она. — Это страшно. И несправедливо.
— Никто из них, — услышала она голос Мерфи, — не хочет, чтобы
вы слишком долго горевали.
Те, кто нас по-настоящему любит, предпочитают, чтобы их вспоминали с
радостью.
Шаннон посмотрела на него через плечо.
— Почему мне так легко говорить с вами об этом? Так не должно
быть. — Она полностью повернулась к нему, посмотрела прямо в
лицо. — Я собиралась оставить вашу куртку где-нибудь на ограде в поле.
Вы бы там ее обязательно нашли. Не хотела приходить.
Он резким движением кинул сигарету на землю, втоптал ногой.
— Вы хотели подумать. Я дал вам время. Иначе бы давно увидел вас.
— Это ничего не изменит, Мерфи. Хотя какая-то моя частица жалеет, что
так получается. Потому что вы не совсем обычный человек. Но все бесполезно.
Она не знала, зачем это говорит — слова вырывались сами собой. Так уже с ней
бывало при нем.
— Почему бы вам не подойти поближе, Шаннон, — услышала она в
ответ, — и не поцеловать меня? А потом вы повторите всю вашу чепуху.
— Нет! — Но она не могла сдержать смех. — Ваше нахальство
потрясает. Я лучше уйду.
— Зайдите и выпейте чаю! Я сейчас умоюсь. — Он протянул руку, но
не дотронулся до нее. — А уж потом поцелую вас, как и обещал.
— Опять!
Радостный крик прервал их беседу. По дорожке к ним мчался Лайам.
— Целуй! — потребовал он, прижавшись к ноге Мерфи и подняв мордашку. Затем полез на руки.
— Не могу, старик, — вынужден был огорчить его Мерфи. —
Видишь, какой я грязный? Твоя мама накажет меня, если я испачкаю тебе
одежду.
— Может, я помогу? — спросила Шаннон, протягивая руки к ребенку.
Лайам не стал отказывать ей в своем расположении и тут же разрешил взять
себя на руки. А в это время на аллее показался Роган.
— Только подходим к этому дому, — смеясь сказал он, — мой сын
всегда пулей летит к хозяину. Почему бы это, не знаете? Как дела, Мерфи?
— Вот Шаннон заглянула выпить чашку чаю. А вы будете?
— Не откажемся. Правда, Лайам?
— Чай, — произнес тот и, обратясь к Шаннон, сказал повелительно: —
Целуй! Что и было выполнено.
— Ему нужен не так чай, как сопровождающее его печенье, — пояснил
Роган. — А я хотел вас повидать, Шаннон, и хорошо, что застал здесь.
— В самом деле?
Стараясь не показывать удивления, она прошла с Лайамом на руках в дом.
— Проходите на кухню, — напутствовал их Мерфи. — Я должен
умыться.
Под нескончаемую болтовню Лайама они расселись. И Роган, к удивлению Шаннон
— она никак не думала, что он снисходит до подобных вещей, — вскоре
поднялся и занялся приготовлением чая.
— Я могу задать вам вопрос? — быстро спросила Шаннон, боясь, что
передумает.
— Конечно.
— Что делает здесь человек, подобный вам? Он улыбнулся, и она поняла,
что улыбка одно из главных, если не самое главное его оружие.
— Где нет в пределах видимости, — продолжил он ее фразу, —
шикарного офиса, театра, а также ресторана с французской кухней? Вы это
имели в виду?
— Почти. Здесь все прекрасно вокруг, но я все время жду, когда появится
титр
конец фильма
, погаснет экран и я пойму, что находилась в кинотеатре.
Роган открыл одну из коробок, снятых с полки, и угостил печеньем Лайама,
заставив его таким образом замолчать, потом сказал:
— Я не рассматриваю эту часть земного шара в таком романтическом
ореоле, как вы, Шаннон. Первое время вообще проклинал каждую милю этих
грязных дорог. И дождь, казалось мне, никогда здесь не прекращается, и от
Дублина довольно далеко. Позвольте, я заберу у вас мальчика. Он обсыпал вас
крошками.
— Не страшно. — Шаннон еще крепче прижала ребенка к себе. —
Так почему вы обосновались здесь?
— У нас два дома — тут и в Дублине. Еще до встречи с Мегги я собирался
открыть на западе страны филиал нашей галереи. Потом встретил Мегги, мне
понравились ее работы, заключил с ней контракт, заставил выйти за меня
замуж. И вот теперь здесь появился Лайам, а также филиал Всемирной галереи в
Клере.
— Значит, исключительно деловые соображения?
— Они вторичны. Я бы мог руководить галереей из Дублина. Но у Мегги
здесь корни. Она зачахнет, если ее вырвать отсюда.
Он встал, чтобы выключить чайник и продолжить приготовления к столу.
Заваривая чай, он сказал:
— Мегги показала мне ваш набросок, на котором изображен Лайам. Нужно
быть очень неплохим рисовальщиком, чтобы такими скупыми средствами выразить
то, что сумели выразить вы.
— Я всегда любила делать рисунки углем. Это мое хобби.
— А, хобби... Скажи, — обратился Роган к вошедшему на кухню
Мерфи. — Музыка — твое хобби?
— Нет, моя душа, — ответил тот, не раздумывая, и тут же перенес
все свое внимание на Лайама. — Уже съел мое любимое печенье? Ты мне
ответишь за это!
— Грузовик! — потребовал Лайам.
— Сейчас получишь свой грузовик. Это еще из моих игрушек, —
объяснил он присутствующим. — Садись на пол и играй. Освободи тетю
Шаннон.
И в самом деле, — подумала она, — этот милый ребенок в каком-то
смысле мой племянник
.
Племянник уже соскочил с ее колен и занялся грузовиком.
— У нас имеется спокойных минут пятнадцать, — Мерфи подмигнул
Рогану. — Предлагаю пить чай, чтобы успеть... Садись, Роган. Я сделаю
все остальное.
Уже за столом Роган продолжил разговор с Шаннон:
— Я видел также картину, которую вы закончили. Пейзаж с каменным
кругом. Надеюсь, вы не против того, что я взглянул на него?
— Нет, почему же... — Но в голосе ее не было большой радости.
— Брианна не виновата, она только упомянула, что вы писали, а мне
захотелось увидеть. Щепетильная Брианна просила, чтобы я передал вам ее
извинения за то, что она допустила меня до картины.
— Да ничего страшного. Спасибо. — Это она сказала Мерфи, когда тот
поставил перед ней чашку.
— Предлагаю вам за нее тысячу фунтов, — в ожидании ответа Роган
внимательно смотрел на Шаннон. Шаннон не сразу поняла, о чем идет речь.
— Что? — переспросила она.
— Тысячу фунтов за вашу картину. Слава богу, она еще не начала пить
чай, иначе бы обязательно поперхнулась.
— Вы шутите?
— Я всегда серьезен, когда говорю об искусстве. И если у вас есть что-
то еще оконченное или в процессе работы, был бы благодарен за разрешение
взглянуть первому.
Она была огорошена. Не обрадована.
— Я не торгую картинами, — немного сердито сказала она.
— Прекрасно. Это я могу сделать за вас. Кроме того, галерея с
удовольствием займется презентацией ваших картин.
Она не знала, что ответить. Она понимала: у нее были и есть способности к
изобразительному искусству. Возможно, даже талант. Иначе бы за нее так не
держался сам Рай-Тайлментон. Но живописью она занималась обычно лишь по
утрам в субботу и во время коротких отпусков. И исключительно для себя.
— Мы хотели бы также выставить некоторые ваши работы в галерее
Клер, — продолжил Роган.
— Но я не ирландка. — Ответ прозвучал чересчур резко, она поняла
это и потому добавила: — Мегги говорила, что представлено только
национальное искусство, а я из другой страны.
Однако Роган не так-то легко выпускал жертву из рук и к ее возражениям и
попыткам вырваться был неплохо подготовлен.
— Если вы согласны, — сказал он, — мы представим вас как
художника из Америки, но ирландского происхождения. Что чистая
правда. — Он помолчал, ожидая ответа, который не последовал, и
заговорил вновь: — Я мог бы приобретать ваши работы по мере их появления,
так сказать, поодиночке, но предпочел бы заключить контракт. На определенных
условиях.
— Вот так он подцепил Мегги, — вмешался Мерфи с веселым
смехом. — Не отдавайте ему ничего, пока я не увижу. Может, я перекуплю.
Шутка повисла в воздухе.
— Я вообще не думала о продаже, — растерянно сказала
Шаннон. — Хотя и работаю в коммерческой фирме, но никогда сама не
занималась коммерцией. Я — дизайнер.
— Вы художник, — поправил ее Роган. — Впрочем, дело не в
названии. Я увидел в вас художника, и, мне кажется, будет неразумно с вашей
стороны, если вы станете сами себя ограничивать. Например, ваша картина со
здешним мегалитом...
(Мегалит — древнее сооружение из каменных
глыб.) — Камни, — поправила она его. — Картина называется
Камни
.
Именно в этот момент, услышав, каким тоном она сказала это, Роган понял, что
выиграл битву. Но он не был бы самим собой, если показал бы, что догадался о
ее поражении.
— Именно эту картину, — мягко сказал он, прикидываясь робким
просителем, — я бы с удовольствием купил или, если не хотите продавать,
взял бы у вас во временное пользование и выставил у себя в галерее. Это вы
позволите?
— Я... Конечно, почему нет, — ей было неловко отказать в такой
смиренной просьбе. — Если хотите...
— Очень благодарен вам. — Он поднялся из-за стола. Половина дела
была уже сделана. На сегодня достаточно. — Я ухожу. Надо доставить
Лайама домой, ему пора поспать хоть немного в собственной постели. Моя смена
окончилась, теперь на дежурство заступает Мегги. Могу я прямо сейчас забрать
картину, Шаннон? Брианна мне отдаст ее.
— Да, конечно. Только она без рамы. — Мы позаботимся об этом. Что
касается контракта, я составлю его и дам для ознакомления.
— Мне?
— Разумеется, вам. Вы не торопясь просмотрите и все решите. Спасибо за чай, Мерфи. Не провожай.
Глядя в окно вслед Рогану, уносившему сонного Лайама, Мерфи проговорил
усмехаясь:
— Он и мертвого уговорит, верно? Шаннон с недоумением взглянула на
него.
— На что я дала согласие, вы хоть поняли?
— Ну, это как посмотреть. Пожалуй, ни на что. Или на все. Он мастак в
таких делах, наш Роган.
— Не знаю, что и думать.
— Я скажу вам. Если бы я был художником...
— Но я не художник!
Мерфи с досадой взглянул на нее.
— Что у вас за привычка, Шаннон, говорить про себя только с частичкой
не
? Я
не ирландка,
не сестра
Мегги и Брианны,
не художник...
Нелюблю Мерфи, — добавил он с усмешкой.
— Потому что гораздо легче знать, кем и чем ты
неявляешься, чем кто ты есть.
— Звучит прямо как изречение мудреца. Хоть записывай. Но разве вы
всегда предпочитаете то, что легче?
— Не всегда, наверное. — Она пожала плечами. — В последнее
время на меня свалилось довольно много всего, и, возможно, я в самом деле
немного растерялась. Как будто выбили почву из-под ног. Иногда делается даже
страшно. — Она прикрыла глаза. — И одиноко.
— Да, — сказал он негромко, — если давит груз, а почва
нетвердая, это нелегко. — Он придвинулся к ней, обнял за плечи. —
Не бойтесь. И не напрягайтесь так, я не сделаю вам ничего плохого.
Расслабьтесь и выкиньте из головы всякие трудные мысли.
— Представляю, как бы удивилась моя мама, — пробормотала
Шаннон, — узнай она, что я здесь.
— Уверен, она была бы только рада.
Он легко гладил ее по волосам, надеясь, что эту ласку она примет, как ему
того хотелось, за дружеское участие.
Наступило долгое молчание.
— Знаете, — сказал он затем со смешком, — моя мать когда-то
мечтала, чтобы я уехал в город и зарабатывал себе на жизнь музыкой.
— В самом деле? — Голова ее покоилась на его плече, ей были
приятны нежные прикосновения, она вновь закрыла глаза. — Я думала, вас
запрограммировали для сельского хозяйства.
— Мать рассчитывала и на то и на другое, но она никогда не давила на
своих детей. Меня она любила больше, чем ферму. — Мерфи улыбнулся, его
губы коснулись волос Шаннон. — А потом она совсем успокоилась, когда
увидела, что мне другого и не надо. Вы счастливы на своей работе, Шаннон?
— Конечно. У меня неплохо получается, и через несколько лет я могу
рассчитывать на самое лучшее место у Тайлментона. Или открыть свое дело.
— Мм... Похоже больше на удовлетворение честолюбия, чем на счастье.
— А кто вам сказал, что это не одно и то же, черт возьми?
— Ну, как сказать... — Он отстранился от нее, видя, что она рассержена,
и не желая докучать своими прикосновениями. — Рисовать для кого-то или
рисовать для себя, то, что хочешь сам, — это, наверное, совсем разные
вещи. Как если бы я работал здесь, на поле, для других людей.
Он прошелся по кухне, начал убирать со стола.
— Вам бы сейчас радоваться, а вы переживаете, Шаннон, — сказал
Мерфи, стоя у шкафчика, куда ставил посуду. — Роган не из тех, кто
разбрасывает комплименты. Он человек дела. В свои галереи плохого не
возьмет. Вы еще не были в Эннистимоне?
— Нет. — Голос у нее снова звучал сердито, на этот раз потому, что
он отошел от нее так далеко. Ей сейчас не хватало тепла его рук. — Там
у него галерея?
— Неподалеку. Я отвезу вас туда, если хотите. Только не сегодня. —
Он кивнул в сторону настенных часов. — У меня тут еще дела, а потом
обещал зайти к Мэттью Финн, это сосед: надо помочь ему с трактором.
— Я задерживаю вас.
Он взял ее руку, легонько погладил пальцы.
— Может, сходим сегодня вечером в паб? Я угощаю. Отметим вашу удачу.
— Не знаю, что отмечать, но сходить можно.
Недовольная своим внезапным согласием, Шаннон отступила от него, высвободив
руку, которую он пытался удержать.
— Мерфи, я пришла сюда не для того, чтобы все время бороться с вами!
— И не надо этого делать, Шаннон.
— Опять у вас такой взгляд... Мне лучше уйти. Держите руки так, чтобы я
их видела! Он поднял руки ладонями вверх.
— Так? Не бойтесь, они чистые.
— Я боюсь не этого, я боюсь... Ладно.
Мерфи почувствовал, что все в нем перевернулось, когда она, поднявшись на
цыпочки, поцеловала его в щеку.
— Спасибо за чай и за дружеское плечо.
— Для вас всегда наготове и то и другое. Шаннон вздохнула, сделала не
очень решительный шаг к двери.
— Знаю, — с благодарностью сказала она. — Только вы это
доказываете не слишком разумными средствами.
— Если и вы согласитесь быть неразумной, мистер Финн может подождать.
Шаннон не могла сдержать смеха. Никто раньше не приглашал ее в постель в
таком стиле.
— Отправляйтесь по вашим делам, Мерфи. Я ухожу. У меня появилось
настроение рисовать.
Она уже вышла из дверей кухни, когда Мерфи окликнул ее:
— Шаннон Бодин!
—Да?
Она остановилась, смеясь. Ей хотелось смеяться.
— Нарисуйте что-нибудь для меня. Что напоминало бы вам обо мне.
— Попробую.
Шаннон помахала ему рукой, повернулась на каблуках и зашагала по знакомой
уже дороге в сторону
Терновника
.
В садике с задней стороны дома, возле цветущего миндального ореха,
посаженного в ее честь Мерфи, спала в раскладывающейся кроватке Кейла.
Неподалеку от нее трудилась Брианна: полола клумбу с многолетними цветами, а
Грейсон развлекал ее разговорами.
— В доме никого нет, — убеждал он Брианну. — Все гости
отправились глазеть на окрестности. Наша малышка спит крепким сном. —
Он провел пальцами по склоненной шее Брианны, от чего та слегка
вздрогнула. — Мне пришла в голову смелая мысль. Почему бы нам тоже не
улечься в постель?
— Я работаю.
— Цветы подождут.
— А сорняки нет.
Грей опустился рядом с ней на колени и провел языком у нее за ухом.
— Смотри, я чуть не выдернула астру! Отойди, пожалуйста.
— Это выше моих сил.
Его язык продолжал щекотать ей шею, мочки ушей.
— Ох, Грей! Мы не можем. С минуты на минуту вернется Шаннон.
— Полагаешь, она не догадывается, откуда взялась Кейла?
— Дело не в этом.
— А в чем? — Грей вынул первую шпильку из пучка Брианны.
Брианна повернулась к нему, обвила руками шею.
— Ни в чем. Я тебя очень люблю. Вот и все. А кроме того, мне еще
нельзя.
Вошедшая в сад Шаннон замерла у калитки. Ее заворожила картина, представшая
перед глазами. Старинная гравюра, идиллическая сценка. Крошечный ребенок,
спящий под розовым одеяльцем; цветущие растения; белье полощется на веревке
от ветра. И крупным планом — мужчина и женщина, стоящие на коленях в траве,
слившись в единое целое.
Нет, это никакая не гравюра, а картина маслом.
Жаль, у нее нет с собой альбома для эскизов!
Должно быть, она произвела какой-то шум — Брианна резко повернула голову,
лицо ее зарделось.
— Извините. Я ухожу, — пробормотала Шаннон.
— Зачем? Куда ты? Не уходи. Брианна вырвалась из объятий Грея, и тот
поправил Бри:
— Не слушайте ее. Уходите!
— Грей! — Возмущенная Брианна поднялась на ноги. — Мы... Я
полола клумбу.
— О, я так и поняла, — весело сказала Шаннон. — Пойду
прогуляюсь.
— Ты же только с прогулки.
— Пускай еще погуляет. Это полезно. — Он тоже встал с клумбы и,
обняв Брианну за талию, многозначительно посмотрел на Шаннон. —
Предлагаю взять мою машину. И задержаться подольше. Вообрази, что машина
сломалась, — Грей демонстративно вынул следующую шпильку из волос
Брианны.
— Хватит тебе!
Брианна была вся красная от стыда. Но тут ребенок зашевелился в своей
кроватке и тоненько пискнул. Грей застонал от разочарования.
— Нужно сменить пеленки!
Брианна рванулась к дочери, взяла на руки и, улыбаясь, сказала мужу:
— Употреби излишки своей энергии на сорняки, Грей. А мы с Кейлой
оставим вас. Мне еще надо замесить тесто.
Она унесла ребенка в дом, а Грей жалобно произнес:
— Вот такая у меня жизнь... — Он обнял Шаннон за плечи. — За это
вы поможете мне полоть эту чертову клумбу.
— Ни за что в жизни! Я вырву половину хороших цветов.
— Тогда и я не буду. Слышал про ваши успехи, Шаннон. Поздравляю.
— Спасибо. Догадываюсь, что вы имеете в виду. Если только Роган не
шутил со мной или не сделал это по просьбе моих сестер.
Что такое? Она сказала
моих
? Сама, никто ее не толкал на это. Но Грей
ничего не заметил или сделал вид.
Он ответил, как бы вполне серьезно рассматривая ее доводы:
— Насколько я успел узнать Рогана, он не из тех, кто шутит в подобных
случаях или прислушивается к чьим-то просьбам. Даже собственной жены.
Шаннон не сразу заговорила:
— Сказать по правде, я в затруднительном положении, Грей. До этих пор у
меня была полная ясность в том, что касалось работы. Теперь я в сомнениях.
Чувствую, что хочу ступить на новую стезю, — и боюсь. Признаюсь вам
честно: у меня нет и не было за всю мою жизнь по-настоящему близких друзей.
Только родители. Нет и теперь. Может быть, виной тому то, что наша семья по
воле отца все время переезжала с места на место, не знаю. Но так уж
сложилось. И, значит, делиться и советоваться мне не с кем, особенно сейчас,
когда не стало родителей. Так что все решения приходится принимать самой.
Это и раньше было нелегко, а теперь... Просто не знаю.
Она замолчала, виновато взглянула на него.
— Ой! Извините, я вас совсем заговорила. Не знаю, что со мной.
— Часто это помогает, Шаннон. — Он участливо похлопал ее по
плечу. — Но вообще я думаю, если кто-то чересчур осторожничает при
выборе пути, то зачастую получается так, что он идет в обратном направлении.
А насчет одиночества... Оно хорошо лишь тогда, когда сам его выбрал. На
некоторое время. Однако чтобы понять все эти простейшие вещи, мне
понадобилось немало годочков. Вот так, дорогая. — Он чмокнул ее в щеку.
Шаннон благодарно улыбнулась. — Держите хвост трубой и отдыхайте здесь
напропалую от ваших бед.
Глава 13
Утро Шаннон решила провести в саду — закончить акварельный портрет Брианны.
Со стороны дома доносился шум: веселое семейство из графства Мейо собиралось
покинуть гостиницу и продолжить путешествие на юг.
Шаннон ощущала запах горячих булочек, испеченных Брианной к завтраку, и
аромат роз, которые начали уже распускаться и тянулись вверх на своих
подпорках.
Покусывая костяшки пальцев, она отошла от мольберта, взглянула на готовую
картину.
— Совсем неплохо, — услышала она голос позади себя. На садовой
дорожке стояла Мегги, на буксире у нее был Лайам. — Впрочем, Брианна
наверняка хороший объект для художника, я права? — Мегги наклонилась и
поцеловала сына в нос. — Пойдем, дорогой, твоя тетка ждет не дождется,
чтобы угостить тебя своими волшебными булочками.
Но мальчик отказался идти дальше без дежурного поцелуя, который он
потребовал от Шаннон. Мегги тем временем внимательно вглядывалась в
акварель.
— Роган, как всегда, прав, — удовлетворенно заключила она. —
Его правота в этих делах меня и удивляет, и раздражает,
...Закладка в соц.сетях
