Жанр: Любовные романы
Цветок греха
...дернулись, сжавшись в кулак.
— Что это?
— Вы знаете что. — Она медленно покачала головой, и он произнес с
нарастающим исступлением: — Не лгите себе! И не лгите мне!
Перед ее глазами была сейчас темная шерсть плаща и на ней — пряжка. Эта
самая пряжка. И сверкали дождевые капли. Редкие дождевые капли.
— Откуда вы это взяли? — чуть слышно спросила она пересохшими
губами.
— Нашел. Посреди того каменного круга. Когда еще был мальчишкой. Я
уснул там с этой штукой в руке, и тогда вы приснились мне в первый раз. Я
уже говорил вам об этом.
Она не могла отвести глаз от пряжки — ее тусклый блеск казался ярче самых
ослепительных солнечных лучей.
— Это невозможно, — выдохнула Шаннон.
— Все было так, как я рассказываю. Возьмите. Он поднял медный кружок со
стола, протянул ей.
— Я... я не хочу.
В голосе у нее звучал страх.
— Она со мной уже больше половины моей жизни. — Теперь Мерфи
говорил гораздо спокойнее. Он положил пряжку обратно в карман. — Пусть
будет у меня и дальше. — Он помолчал. — Что касается вас, Шаннон,
нет никакой необходимости ускорять свой отъезд. Побудьте еще с вашими
сестрами. Я не стану больше докучать вам, как раньше, не буду просить делать
то, чего вам не хочется. Даю слово.
И он его сдержит. Она понимала это, потому что уже достаточно хорошо узнала
его самого. Знала и сожалела, что заставила, сама того не желая, дать
обещание. Сейчас ей захотелось, чтобы он взял его обратно. А еще —
выплакаться.
— Вы мне нравитесь, Мерфи, — тихо сказала она. — Я не хочу
вас огорчать.
Впрочем, он был уже так спокоен, что она засомневалась, о каком огорчении
может идти речь.
То, что он сказал, подтверждало ее сомнение.
— Я взрослый человек и могу себя контролировать. Так что не
беспокойтесь обо мне.
Она планировала уйти от него холодной и спокойной, с непреклонным решением —
прекратить всяческие встречи. Вместо этого ей хотелось снова прижаться к
нему и чтобы он держал ее в своих объятиях и не отпускал.
— Я не хотела бы терять вашей дружбы, — нерешительно сказала
она. — Мне кажется, я стала привыкать.
Он улыбнулся.
— Вам не грозит это. Вы никогда ее не потеряете. Пускай вас не
беспокоит подобная мысль.
Она ушла и на обратном пути думала, почему, в самом деле, не хочет — или не
может — окончательно разорвать их отношения. А еще думала о своих странных —
неужели вещих? — снах.
И никакого спокойствия в душе не было. Полный сумбур, и снова захотелось
плакать.
Глава 14
Мерфи решил почистить конюшню. Он любил работать, это всегда было частью его
жизни; кроме того, хорошо знал по собственному опыту, что физический труд и
пот снимают тяжесть с души.
Однако сейчас этот способ не слишком помогал.
Тем не менее он продолжал усердно вонзать лопату в устланный соломой настил
и загружать тачку смесью соломы с навозом.
— Вечно в трудах. Словно пчела!
В дверях конюшни возникла Мегги. Она улыбалась, но напрасно ее глаза искали
на его лице ответную улыбку. Ее не было и в помине. И это ей совсем не
понравилось.
— А ты чего бездельничаешь? — откликнулся Мерфи, не прекращая
работы. — Слышу, печь у тебя гудит.
— Моя работа не убежит. — Она подошла ближе к нему. — Я не
приходила вчера, чтобы дать тебе отдышаться. Поняла по виду Шаннон, когда та
вернулась после встречи с тобой, что что-то неладно. Или, может, я ошибаюсь?
— Я сделал все, что мог, чтобы она чувствовала себя спокойно.
Он сдвинул тачку, перешел к следующему стойлу.
— А как насчет твоего спокойствия, Мерфи? — Она положила руку ему
на спину и не отняла ее, когда он недовольно дернулся. — Вижу и знаю,
что ты к ней испытываешь, и не могу спокойно переносить, когда ты так
расстроен.
— Тогда будет лучше, если ты пойдешь по своим делам, а меня оставишь
убирать дерьмо. Да отойди ты, черт возьми, иначе я забрызгаю тебя навозом.
Но Мегги ухватилась за рукоятку лопаты, заставила Мерфи прекратить работу и
повернуться к ней.
— Вот так-то лучше. — Мегги довольно потерла руки. — Теперь
я, по крайней мере, увидела твое лицо, а не только задницу. Давай поговорим,
Мерфи, о важных вещах.
— Мне сейчас не до гостей.
— С каких это пор ты стал считать меня гостьей?
— Отстань, Мегги! — Он пристально посмотрел на нее. — Мне ни
к чему твоя жалость, я не хочу сочувствия, а также советов. Иди откуда
пришла.
Она уперла руки в бока и не двинулась с места.
— Если думаешь, твои грубые слова и еще более грубое поведение
подействуют на меня, ты ошибаешься, парень.
Конечно, он этого не думал, зная, что ее не переспоришь, если она что-то
решила, а потому счел за благо изменить поведение.
— Извини, Мегги Мэй, — мягко сказал он. — Но мне правда
неохота беседовать. Хочу побыть один.
— Мерфи...
— Иди, старуха, прошу тебя. Я очень благодарен, что ты пришла и
предлагаешь помощь. Но я не готов ее принять, понимаешь? Хочу сам зализать
свои раны. Так что будь умница и уходи.
Растерявшись от его слов, а это бывало с ней нечасто, она сделала
единственное, что посчитала возможным: привстала на цыпочки и прижалась
щекою к его щеке.
— Обещай прийти ко мне, если будет нужно, Мерфи. Сразу!
— Конечно, какой разговор!
Когда она ушла, он снова вонзил лопату в навоз и долго сыпал ругательства
неизвестно в чей адрес, пока не почувствовал, что ему уже просто не хватает
слов.
Он трудился до самого вечера, до полной темноты, пока не заболели мышцы,
достаточно привычные к тяжелой работе. И только тогда разрешил себе пройти в
дом, умыться, переодеться и закусить холодным сандвичем с бутылкой пива.
Он подумывал уже лечь спать, хотя было довольно рано, когда через заднюю
дверь кухни проникли новые визитеры. На этот раз все мужского пола: Роган,
Грей и Конкобар.
— Прибыли с особым заданием, — заговорщически доложил Грей,
хлопнув его по спине и подходя затем к шкафу с посудой.
— Заданием? — без особого интереса переспросил Мерфи, погружая
руку в шерстистый загривок пса. — О чем это вы?
— Нам поручено развеять твое плохое настроение, старина. — С этими
словами Роган поставил на стол бутылку. — И запрещено возвращаться
домой, пока приказ не будет выполнен.
— Да что вы все, ей-богу... — начал Мерфи, но Грей не дал ему
договорить.
— Бри и Мегги не спят, не едят — волнуются за тебя уже второй день.
— Нечего за меня волноваться. Я собирался лечь спать.
— Ты не можешь этого сделать! Какой ирландец повернется задом к двум
приятелям и бутылке виски? — Грей был вне себя от возмущения. —
Даже самый захудалый янки этого никогда не позволит себе! Уж можешь мне
поверить.
— Ну, если так... — Мерфи оценивающе взглянул на бутылку. —
Значит, решено напиться?
— Именно так, — подтвердил Роган. — И одобрено женщинами,
которые совершенно справедливо рассудили, что напиваться — чисто мужское
дело. Итак...
Он отвернул пробку и щедро плеснул виски в бокалы, подставленные Греем.
Затем поднял свой.
— Наше здоровье!
Мерфи поскреб подбородок, издал глубокий вздох.
— И пускай все идет в одно место! — пробормотал он, осушил первый
бокал залпом и с треском поставил его на стол. — Не понимаю, почему вы
принесли всего одну бутылку?
— Вот это нормальные речи! Грей налил всем по второму разу.
Когда содержимое бутылки уменьшилось больше чем наполовину, Мерфи
почувствовал, что наконец-то от сердца немного отлегло. Он понимал, это
временно, и глупо таким образом пытаться избавиться от плохого настроения.
Но ему хотелось сейчас быть глупым.
— Скажу откровенно, — не вполне твердым языком проговорил Грей,
откидываясь на спинку стула и принимая сигару, предложенную Роганом. —
Совершенно откровенно. Я никогда не пьянею. Это ужасно.
— Нет, пьянеешь, — не согласился Роган. — Я сам видел.
— Ты не мог видеть, — с достоинством возразил Грейсон, —
потому что был в дымину пьян. — Найдя это очень смешным, он залился
хохотом. Потом сделался донельзя серьезным и продолжал: — Что я хочу вам
сообщить по секрету — сегодня мне никак нельзя напиваться. Даже немного.
Потому что я хочу... тсс... хочу переспать со своей женой. О,
спасибо! — Он поднял бокал, в который Мерфи только что плеснул новую
порцию. — Хочу наверстать упущенное. Понятно? — Он выпил, закурил
и деловито спросил у Рогана: — Ты что-нибудь знаешь — как долго женщине
нельзя после родов? Тут существуют разные мнения. И я хотел бы услышать
насчет самого короткого срока. Можешь мне помочь?
— Могу, — уверенно сказал тот. — С точностью до одного дня.
— Прекрасно, старик. Но Мерфи мы ничего не скажем, верно? Это будет наш
секрет. И я буду сегодня трезвым как стеклышко.
— Слишком поздно надумал, — сказал Мерфи и гулко захохотал в свой
бокал.
— Думаешь, мы не знаем, что тебя гложет? — Грей с силой ударил
Мерфи по плечу. — Тебе нужна женщина. Просто необходима. Скажешь, нет?
Мерфи натужно засмеялся, глотнул еще виски.
— Это не так уж трудно.
— Ну, конечно. — Грей опять задымил сигарой. — Но уж если
вляпаешься, то вляпаешься. Скажи, я неправильно говорю, Суини?
— Вернее некуда! К тому же она рисует, как богиня. Мерфи тупо взглянул
на него.
— Вы о ком? Впрочем, догадываюсь. Не совсем же я дурак, верно,
ребята? — Он снова неестественно засмеялся. — Из моего несчастья
хочешь сделать свою выгоду? Так, Роган? Все вы, дельцы, такие.
Роган снисходительно улыбнулся.
— Люблю открывать таланты. Это моя профессия. Осенью устроим ее первую
выставку здесь у нас. Она еще об этом ни сном ни духом, и вы не болтайте.
Договорились? За будущую выставку!
Они дружно выпили.
— А знаете, — продолжал Роган, — что она объяснялась с Мейв
Конкеннан?
— Ну да? — с восхищением воскликнул Мерфи. — Вошла в клетку с
тигром?
— Почти. Она ей что-то высказала, и та пришла к выводу, что Шаннон
очень разумная женщина. И не стала ни скандалить, ни обижаться. Даже сама
пошла в дом посмотреть детей.
— Молодец девушка! За это нужно тоже выпить! — Переполненный
восхищением и любовью, Мерфи снова наполнил бокалы. — У нее твердая
голова и мягкое сердце. Я должен сейчас же пойти и сказать ей об этом!
Только сначала выпью для храбрости.
Он так и сделал, поднялся, решительно направился к двери.
— Проводить тебя? — спросил Грейсон.
— Не надо. — Мерфи безнадежно махнул рукой и вернулся на свое
место за столом. — Я ведь дал обещание не приходить, не видеть ее. Ох,
как мне тошно! — Не вполне твердой рукой он опять налил себе до самых
краев и опорожнил бокал. — Не знаю, что бы делал без вас, без лучших
моих друзей!
— Он прав, — согласился Грей. — За это и нам выпить не грех.
Наливай, Роган! И давай вернемся к главному вопросу: когда можно после
рождения ребенка начинать делать нового? Ты, помнится, обещал мне все
расставить по полочкам.
Роган наклонился к Мерфи, сказал громким шепотом:
— Он такой ненасытный мужчина, страшно делается.
— Хватит вам! — закричал Мерфи. — Довольно о женщинах!
Пожалели бы того, кто рядом с вами так страдает!
— Мерфи прав. Поговорим о другом, — согласился Грей. — Я
слышал, — обратился он к хозяину дома, — твой лучший конь вот-вот
должен дать потомство?
— Конь — это мужчина, — глупо улыбаясь, сказал Роган. — Пора
бы уже знать. А потомство приносит кобыла.
— Ты прав, мой друг. Интересно, а когда ей можно снова?
— Опять за свое, Грей? Перемени тему. Сегодня мы приобрели очень
неплохую скульптуру из конмаррского мрамора. Обнаженная женщина.
— Роган! — закричал Грей. — У тебя одно на уме!
И все дружно захохотали.
Благополучно докончив бутылку, гости, будучи настоящими друзьями, довольные
тем, как выполнили свою важную миссию, уложили Мерфи в постель и расстались.
Не видеть ее, находиться вблизи и в то же время не видеть, — что может
быть мучительней? Даже постоянная работа не могла отвлечь его от печальных
мыслей. Это — днем, а вечера и ночи были еще хуже. Немного утешала мысль,
что он обрекает себя на такие мучения — ради нее.
Интересно, почему всегда считалось, что принесение жертвы успокаивает душу?
Кому-то, может, и успокаивает, но ему — нет. Ни на вот столько!
Окончательно осознав это и выдержав пять дней, показавшихся пятью
столетиями, Мерфи отправился к Брианне, и там, на заднем дворе, первой, кого
он увидел, была Шаннон.
Она стояла возле мольберта в старом испачканном красками свитере, который
носила еще в колледже, в потрепанных, порванных на коленках джинсах. И
похожа была на неземное существо. Несмотря на вполне земную одежду.
Прижав кончик кисти к губам, она, прищурившись, оглядывала свою работу и,
казалось, ничего не видела и не слышала из происходящего вокруг. Но Мерфи
понял по едва уловимым движениям ее глаз и руки, держащей кисть, что она
почувствовала его присутствие. Еще до того, как повернулась к нему.
Мерфи не произнес ни слова. Язык у него словно прирос к гортани. Преодолевая
ощущение неловкости, он подошел ближе и стал разглядывать картину, стоявшую
на мольберте.
Она изображала гостиницу с задней стороны: искрящиеся каменные стены,
раскрытые окна, цветы и зелень, гостеприимно распахнутая дверь кухни.
Шаннон совсем не хотела откладывать кисть, но раз уж пришлось, то взяла в
руки тряпку и начала тщательно ее вытирать, чтобы чем-то занять руки.
— Ну, и что вы думаете? — спросила она, кивая на картину.
— Мне нравится. — Он тщетно подыскивал еще какие-нибудь слова и не
находил их. — Она закончена?
— Да. Только что.
— Очень здорово. — Мерфи чуть не выронил коробку с яйцами, которую
нес для Брианны. — Здорово, — повторил он.
— Я уже поняла. — С легкой улыбкой Шаннон повернулась, чтобы
начать собирать кисти и тюбики с краской. — Вы были очень заняты все
время?
— Я? Да... — Она заглянула ему в лицо, и в голове у Мерфи все
смешалось. — Да... занят, — повторил он и, разозлившись на самого
себя, добавил с неоправданной горячностью: — Вот, принес Брианне. Здесь
яйца. Она просила. — Рискуя выронить их, он снова взмахнул коробкой.
— Яйца, — Шаннон чересчур пристально уставилась на картонную
коробку. — Вижу.
После чего наступило молчание.
Со своего обычного места на кухне Брианна видела обоих.
Только посмотрите
на них, — сказала она
самой себе. — Ведут себя совсем как дурачки. Надо помочь, а то до
вечера простоят там, словно статуи в парке
.
— Эй, Мерфи! — приветливо крикнула она. — Принес то, что
обещал? Тащи сюда и попробуй рулет, который я сделала. По новому рецепту.
— У меня... — начал он, но Брианна уже скрылась в недрах кухни. Он в
замешательстве посмотрел на Шаннон. — Может, отдадите ей коробку, а
я... У меня много дел.
— Мерфи! — Надо наконец прекратить эту ерунду, сказала самой себе
Шаннон. Все равно из этого ничего не выйдет, пока я здесь. Только прибавит
неловкости. — Мерфи! — Она положила руку ему на рукав,
почувствовала, как напряглось его тело. — Вас не было тут около недели,
но я знаю, как привыкли вы все часто видеться друг с другом. И я не хочу, не
имею права быть препятствием.
Он опустил глаза на ее руку, потом посмотрел в лицо.
— Я думал, будет лучше, если я... Вы же сами говорили.
— Сожалею об этом. Я не должна была, не имела права. Мы ведь остались
друзьями, так? Он продолжал смотреть на нее.
— Вы не гуляли по полям все эти дни.
— Да. Думала, так будет лучше, и тоже раскаиваюсь в этом. — Ей
хотелось добавить, но она не осмелилась, что все эти дни ей не хватало
его. — Вы очень разозлились на меня?
— На себя больше. — Он уже вернулся к жизни. Ее глаза, в которых
можно было прочесть просьбу о прощении, враз исцелили его. — Хотите
рулет по новому рецепту? — спросил он, повеселев.
Она не сразу улыбнулась.
— Да... пожалуй.
Когда они вошли на кухню, Брианна облегченно вздохнула.
— Спасибо, Мерфи. — Она взяла у него из рук коробку с
яйцами. — Они мне нужны для блюда, которое я готовлю к нашей вечеринке.
Видел уже новую картину Шаннон?
—Да.
Он снял шапку, повесил на вешалку у двери. Брианна сочла нужным для разрядки
ситуации заговорить вновь:
— Рецепт этого рулета мне дала немка, что жила у нас на прошлой неделе.
Шаннон ее помнит, верно? Миссис Метц. У которой голос как иерихонская труба.
— А сама как полковой командир, — засмеялась Шаннон. — По
утрам выстраивала всю свою команду — трех детей и мужа — и проводила
инспекцию и инструктаж.
— Зато выглядели все с иголочки. Попробуйте рулет и скажите честно ваше
мнение.
Но дегустация была прервана телефонным звонком.
— Я возьму трубку, — сказала Шаннон, она стояла рядом с
телефоном. — Отель
Терновник
. — Она помолчала, лицо у нее
выразило крайнее удивление — Тод? Это ты? Да, я. — Она
засмеялась. — По-ирландски я еще говорю не очень хорошо, извини.
Мерфи, скривив губы, уселся за стол.
— Тод, — пробурчал он свирепо, обращаясь к Брианне. — Это имя
такое или кличка?
— Перестань! — Она толкнула его в бок. — Что ты себе
позволяешь?
Шаннон тем временем продолжала говорить:
— Да. Все превосходно. Прямо как в фильме
Местный герой
. Помнишь? С
Бертом Ланкастером. Да. Да. Что делаю? Гуляю и ем. Ем и гуляю. И еще рисую.
— Господи, Шан! — голос Тода в трубке звучал удивленно и
сочувственно. — Тебе не осточертело там?
— Нет. Совсем нет.
— На тебя непохоже. Когда вернешься?
— Точно не знаю. — Она крутила в руках телефонный шнур. — Наверно, через пару недель.
— Но ты ведь и так торчишь там около месяца! Неужели правда? Она
продолжала вертеть шнур. Ей так не показалось. Верно, Тод ошибается.
— У меня три недели отпуска. И еще за свой счет. — Она не то
оправдывалась, не то говорила с вызовом — сама не могла понять. — Как
там дела у вас?
— Как всегда. Нормальный сумасшедший дом. Тебе там хорошо, в ирландской
тиши. А на нашу контору обрушились Гольфстрим и Тайтус.
Она не без труда вспомнила эти фамилии заказчиков. Тайтус, кажется, тот, для
которого она делала рекламу автомобильных покрышек.
— Гольфстрима можешь взять себе, Тод.
— Почему бы нет? Ты не думаешь, надеюсь, что я хочу подсидеть тебя?
— Не думаю, Тод.
— У нас уже готовятся к осенне-зимней кампании, Шан. Начальство не
забыло и тебя. Мы все ждем твоего возвращения. А я особенно.
Она ощутила легкий укол в висок — примета приближения головной боли,
— У меня еще дела, Тод. Мои, личные.
— Понимаю. Тебе нужно обрести почву под ногами. Но я скучаю без тебя.
Слышишь, Шаннон? У нас не все ладилось последнее время, я был не очень
внимателен, знаю. Мы обсудим это и вернемся к прежним отношениям.
— Ты по-прежнему смотришь тот занудный сериал?
— Перестань, Шан. Позвони мне денька через два и сообщи номер рейса и
время прилета. Я встречу тебя в аэропорту, мы раздавим бутылочку и забудем
обо всем плохом.
— Я вернусь, Тод. Спасибо, что позвонил.
— Не задерживайся, прошу тебя. И не забывай, что у любого начальства
короткая память.
— Учту это. Пока.
Вешая трубку, она обнаружила, что шнур совсем запутался у нее между
пальцами. Его пришлось разматывать.
— Это из Нью-Йорка, — смущенно сказала она, не оборачиваясь к
Брианне и Мерфи. — Приятель с работы. — Прежде чем повернуться,
она проверила, все ли у нее в порядке с выражением лица, и попыталась
изобразить на нем улыбку. — Ну, как новый рецепт?
— Попробуй сама. Лучше с чаем. — Брианна поставила перед ней
кружку. Ей хотелось чем-то утешить Шаннон, она чувствовала, что телефонный
разговор вывел ее из равновесия, но совершенно не представляла, как это
сделать. И тут до нее донесся детский крик. Или ей показалось? — По-
моему, это Кейла, — обеспокоенно сказала она.
И поспешила к дочери, оставив Мерфи одного на поле битвы.
Шаннон не притронулась к рулету, у нее пропал всякий аппетит.
— В бюро ждут не дождутся моего возвращения, — сказала она с
усмешкой, не поднимая глаз от стола.
—
Он ждет вас, — поправил ее Мерфи и уточнил,
когда она взглянула на него: — Тод хочет, чтобы вы скорее вернулись.
— Он взял на себя часть моей работы, пока я в отъезде. У него и своей
хватает.
— Он ждет вас как манны небесной, — повторил Мерфи.
Вместо ответа Шаннон усердно занялась рулетом. Потом небрежно произнесла:
— Он говорил, что накопилась масса дел. И не все вопросы решены. У нас
с ним перед моим отъездом было жаркое обсуждение.
— Обсуждение, — подхватил Мерфи. — Уж скажите лучше
ссора
.
Разлад. Она чуть улыбнулась.
— Нет. Тод не из тех, кто ссорится. Он обсуждает. Он очень
цивилизованный человек.
— И сейчас, по телефону, тоже пустился в обсуждение? Потому вы так
взволнованы?
— Нет, он просто говорил, что меня ждут на работе. Как можно скорее. И совсем я не взволнована.
Мерфи осторожно взял ее беспокойные руки в свои, слегка стиснул, заставив
взглянуть ему прямо в лицо.
— Вы предложили мне быть вашим другом, — мягко сказал он. — Я
пытаюсь, хочу им быть. Но я... мне нужно больше знать о вас.
Она молчала — казалось, думала, взвешивала, что говорить и говорить ли
вообще. Потом медленно произнесла:
— Меня многое тревожит. Чем дальше, тем больше. Такого раньше не было,
и это смущает. Раньше я знала, чего хочу и как этого добиться. В этом смысле
я в своего отца — он умел хорошо анализировать. Хотя, боже, что я говорю!
Какого отца! — Она отняла свою руку у Мерфи, заговорила более
возбужденно: — У меня все сложилось неплохо, я сама всего добилась. Работа в
престижной рекламной фирме, квартира в хорошем районе Нью-Йорка, членство в
популярном клубе. И в самое последнее время... общение с привлекательным
человеком, моим коллегой. Свободное, ни к чему не обязывающее
общение. — Она смотрела на крышку стола, не на собеседника, произнося
все это. — С человеком, который разделял мои интересы. А потом... — Она
снова задумалась. — Потом все как будто рухнуло, уплыло куда-то. И нет
сил восстанавливать...
— Но вы хотите это сделать? — настойчиво спросил он, потому что
она долго молчала.
— Не знаю. У меня какой-то провал. Я потеряла почву под ногами. Этот
телефонный звонок напомнил мне о том, кто я и где живу. Но я уже не там, а
сама не знаю где. И я не могу не думать о родителях. Они со мной. Хотя я
никогда уже не скажу им
доброе утро
или
спокойной ночи
. Никогда.
Он молча обнял ее, она прижалась лбом к его плечу, ее слезы падали ему на
рубашку.
— Хочу, чтобы они были со мно
...Закладка в соц.сетях
