Жанр: Любовные романы
Улыбка святого Валентина
... хватало!
— Ну, с чего начнем? — бодрым голосом спросила я у Йена, положив
руки на пояс.
Мы прервали работу только в полдень. Угрызений совести в связи с
отлыниванием от помощи моим
барышням
в магазине я не испытывала и поэтому
с удовольствием осталась с Йеном. С каждым новым гвоздем, который я
вколачивала в стену сарая, настроение у меня заметно улучшалось. Поставив
еще несколько подпорок у восточной стены, мы, грязные и мокрые от пота,
вернулись в дом, чтобы умыться и переодеться.
Йен вручил мне чистый тренировочный костюм и майку и отправил в душевую,
находившуюся на втором этаже напротив спальни, а сам отправился на кухню
готовить еду. Приятно удивленная непривычной заботой обо мне мужчины, я
поднялась на второй этаж и, миновав коридор, стены которого были сплошь
заклеены выцветшими семейными фотографиями с хорошо знакомыми мне лицами
давно умерших людей, стала с наслаждением мыться.
Спустя четверть часа, чувствуя себя значительно увереннее и бодрее, я
сбежала по ступенькам, бросила узелок с грязным бельем у входной двери,
стянула влажные волосы на затылке в хвостик и зашла на кухню, где очень
вкусно пахло.
Йен что-то мыл в раковине. Прочитав на его переднике надпись
Не сори на
бабушкиной кухне!
, я рассмеялась: мне представилось, как Труди стоит в этом
же переднике, окруженная своими внуками, пришедшими поздравить ее со
столетним юбилеем, и принимает от них подарки.
На столе уже стояли две тарелки с сосисками, вареными яйцами и гренками,
рядом с ними — два высоких бокала с апельсиновым соком. Я села и положила
салфетку на колени.
— У меня уже текут слюнки, — сказала я, вонзая вилку в
сосиску. — Просто умираю от голода.
— Ешьте на здоровье, — сказал Йен, снимая фартук. — Я быстренько приму душ и вернусь.
Уплетая за обе щеки, я молча кивнула и проводила его взглядом. Заморив
червячка и выпив соку, я откинулась на стуле и оглядела кухню. Овощи и
фрукты на выцветших обоях выглядели так, словно сошли с газетных картинок
девятнадцатого века. На полочках, подвешенных к стенке, красовались
разрисованные тарелочки, забавные фарфоровые статуэтки и деревянные фигурки
собачек и кошечек. Наверняка Труди помнила, кто и по какому случаю подарил
ей ту или иную безделицу.
Дверь распахнулась, и в кухню вошел Йен. С влажными после душа волосами и
веселой улыбкой, он был просто неотразим. Я улыбнулась, насадила сосиску на
вилку и отправила ее в рот. Йен последовал моему примеру. Похоже, мы стали
понимать друг друга без слов.
— Порция!
Я открыла глаза. Солнце еще не село. На часах было 4:38. Йен привез меня
домой около часа дня. И едва я добрела до кровати, как тотчас же уснула.
Подняв голову, я посмотрела направо, откуда прозвучал голос.
Возле моей кровати стояла Бев, с руками, скрещенными на груди, и лицом,
преисполненным светлой печали. Насторожившись, я стала лихорадочно пытаться
проснуться окончательно и вспомнить нечто очень важное, о чем мне следовало
срочно у нее спросить.
Но туман в моей голове не спешил рассеяться, и колесики в ней вертелись
чересчур медленно.
— Привет, — просипела я, облокотившись на матрац, и потерла
костяшками пальцев глаза, надеясь ускорить этим работу своих серых клеточек.
— Мэгс еще не вернулась из
Пейдж
, — сказала Бев. — Где тебя
черти носили все утро? Я специально пришла домой пораньше, чтобы
предупредить тебя, что Мэгс на тебя сердита.
— Неужели? Это почему же?
Я вдруг вспомнила о Джеке и, страшно разозлившись, села на кровати, чтобы
Бев не могла глядеть на меня сверху вниз с укором, словно я в чем-то
провинилась.
Бабуля поджала губы, прищурилась и скрипучим голосом промолвила:
— Как ты посмела сбежать спозаранку из дома, даже не предупредив нас!
Бедняжка Мэгс вся извелась! Мы все изрядно поволновались. Разве воспитанные
девушки так поступают?
— Если бы Мэгс соизволила нормально поговорить со мной вчера вечером,
ничего бы не было, — сказала я, вставая с постели, чтобы хоть немного
отдалиться от Бев, способной парализовать меня одним своим присутствием, не
говоря уже о взгляде, особенно когда она злилась, как сейчас. Мне удалось
отойти от нее на шаг, но я чувствовала, что спина у меня вот-вот задымится.
— Тебе пора повзрослеть! — продолжала выговаривать мне она. —
А не выкидывать номера, подобно избалованной девчонке.
— Ей следовало меня предупредить! — огрызнулась я.
— О чем предупредить? — Бев стояла, уперев руки в бока.
— О том, что она разыскала Джека. И что он собирается сюда
приехать! — вскричала я.
Бев укоризненно покачала головой:
— Это с какой же стати она должна тебя предупреждать?
— Ты шутишь? — Я вытаращила на нее глаза. — Он же мой отец!
— А тебе не приходило в голову, деточка, что его приезд вовсе не связан
с твоим посещением Трули?
— Это как так? — Я растерянно всплеснула руками. — Но в таком
случае зачем Мэгс нужно было заманивать меня сюда? Для чего она наплела мне
небылицы о своей больной спине? Ради того, чтобы я переспала с англичанином?
Я требую немедленных объяснений, Бев!
— Успокойся, Порция, и послушай, что я тебе скажу, — понизив
голос, серьезно проговорила она. — Мама любит тебя. Она всегда тебя
любила и старалась вырастить тебя здоровой, умной и счастливой. Атеперь ей
пора позаботиться о себе. Поэтому перестань капризничать и начни к ней
относиться, как и подобает взрослой разумной женщине.
— Я всегда хорошо к ней относилась — как к своей подруге, —
сказала я, с трудом сдерживая гнев. — Но не пора ли ей наконец стать не
подругой, а матерью?
Воздух в комнате словно бы сгустился. Мы с Бев с ненавистью уставились друг
на друга. И впервые в жизни она первой отвела взгляд, а спустя мгновение
вышла, хлопнув дверью. Оставшись одна, я еще долго гадала, что же
происходит.
— Ты права, — сказала Мэгс, глядя на свои пальцы, которыми она
постукивала по краю стола. — Мне следовало все тебе рассказать.
Сидевшие по обе стороны от нее Бев и Вера обменялись выразительными
взглядами и поджали губы.
Я недоуменно взглянула на Веру. Но лицо ее оставалось непроницаемым, а
взгляд был устремлен куда-то поверх левого плеча Бев, которая, в свою
очередь, всячески выражала сочувствие и поддержку Мэгс.
— Я требую, чтобы мне наконец объяснили, что происходит! — звенящим голосом выкрикнула я.
Мэгс тяжело вздохнула, Бев успокаивающе положила ей на руку ладонь и
покачала головой.
— Я не могу, — прошептала Мэгс.
— Какого черта? — разозлилась я. — Раньше вы ничего от меня
не скрывали.
— Ты должна мне верить, — твердо сказала Мэгс. — Для меня это
очень важно.
— И когда же, интересно, вы собирались предупредить меня о его
предстоящем визите? — с дрожью в голосе спросила я. — Когда я,
придя домой, увидела бы его на веранде пьющим лимонад? Ну что молчите,
словно воды в рот набрали?
— Мы рассчитывали, что он приедет сюда в сентябре, — неохотно
проговорила Мэгс.
Мне вспомнилась дата — 22 августа, — обведенная красным карандашом в
моем календаре, и в груди у меня похолодело. Собравшись с духом, я спросила:
— И чья же это была идея? Его или ваша?
Мэгс молчала. Я откинулась на спинку стула, почувствовав боль в груди. Мэгс побледнела и прошептала:
— Я ничего не могу тебе сказать. Потерпи немного!
— Да что происходит, черт бы вас всех побрал! — вскричала я,
окончательно потеряв самообладание.
Бев укоризненно покачала головой, вновь призывая меня повзрослеть и
выказывать своей матери дружелюбие.
— Ну ладно! — прошипела я, отвернувшись. — Тогда я пошла
собирать саквояж.
— Но ты же не собираешься вернуться в Сиракьюс? — истерически
взвизгнула Мэгс.
— Нет, — ответила я ледяным тоном. — Туда я вернуться не
смогу, моя квартира сдана. Но и с вами я больше оставаться не желаю. Я
поселюсь на втором этаже
Пейдж
.
Бев шлепнула по столу ладонями и уставилась на Мэгс.
Та заморгала, готовая разрыдаться.
Вера сосредоточенно глядела в одну точку поверх ее плеча.
— По-моему, это неплохая идея, — сказала Бев.
Я обмерла. Неплохая идея? Никто из
барышень
не смотрел мне в глаза. Но
никто и не отговаривал меня. Хотя иной раз даже невинная просьба налить мне
стакан апельсинового сока вызывала бурную семейную дискуссию о пользе этого
напитка. Так отчего же все они внезапно притихли, как только я заявила, что
намерена перебраться в жилое помещение над торговым залом нашего книжного
магазина?
— В чем дело? — спросила я. — Что вы скрываете от меня?
Ответом мне была тишина. На мгновение у меня возникла мысль отказаться от
своего намерения, не дразнить гусей и не ворошить осиное гнездо. Но, как
известно, норовистую кобылу не остановить, если ей под хвост попала шлея.
Закусив удила, я встала и покинула кухню, обронив на ходу:
— Пошла собирать саквояж.
Дверь подалась с громким скрипом. Я вошла в просторную столовую, из которой
одна дверь вела в спальню, а другая — в ванную. Дубовый пол был покрыт слоем
пыли, как и все прочие поверхности: окна, стойка, отделяющая жилое помещение
от кухонного закутка, голая громадная кровать, занимавшая добрую половину
спальни, комод. Войдя в кухоньку, я отвернула вентиль под раковиной, затем
повернула ручку крана — и, к моей огромной радости, из него с натужным
рычанием и громким фырканьем сперва брызнула, а потом и полилась тугой
струей вода. Дождавшись, пока она из ржавой стала прозрачной, я выключила
воду, окинула взглядом свое новое жилище и удовлетворенно произнесла:
— О'кей. Все, кажется, нормально. По крайней мере на первый взгляд.
Я поставила на пол саквояж, открыла его и стала извлекать постельные
принадлежности, захваченные из Дома. Под ними лежала книга Йена с памятной
надписью, которую он сделал, пока я принимала душ. Сама я ее еще не читала,
поэтому с замирающим сердцем открыла книгу и взглянула на титульный лист,
где рукой автора было написано следующее:
Рад был убедиться, что вы способны действовать решительно и
целеустремленно. Надеюсь, что вы не собьетесь с избранного курса. Йен
.
Улыбнувшись, я закрыла книгу, положила ее на пе регородку и прошла из кухни
в спальню. Силы мои были на исходе, все хлопоты по благоустройству своего
нового жилища я решила отложить до утра. А сейчас мне требовалось хорошенько
выспаться.
Открыв глаза, я буквально обмерла с перепугу: в столовой кто-то хозяйничал.
Я порылась в саквояже, достала очки, водрузила их на нос, рывком вскочила с
кровати и направилась в соседнюю комнату.
— Вера! — воскликнула я. — Что ты здесь делаешь в такую рань?
Который час?
— Половина восьмого, дорогая, — сказала Вера, продолжая набивать
холодильник продуктами, целая гора которых возвышалась на кухонной стойке. В
кастрюльке на плите булькала вода, там варились яйца.
— Зачем ты все это делаешь, Вера? Я и сама бы здесь управилась! —
сказала я, сев на стул за холодильником, чтобы не мешать ей готовить
завтрак.
Вера с улыбкой поставила передо мной чашку с горячим ароматным кофе.
— Пей! — сказала она. — Я стараюсь вовсе не ради тебя. Мне
нужна твоя помощь в магазине.
— А чем, хотелось бы мне знать, занята Мэгс? — спросила я.
Вера засунула под раковину последнюю пустую упаковку, взглянула на кипящую
воду в кастрюльке, но ничего не ответила.
— Я тебя не понимаю, Вера! — сказала я, теряя терпение. — Ты
же умышленно проболталась Бьюджи о Джеке, чтобы она передала эту новость
мне. Так что выкладывай все без утайки.
Вера сделала страдальческое лицо. Но я на эту уловку не попалась и
продолжала добиваться своего.
— Так что сказали тебе обо мне карты? — спросила я, сделав глоток
кофе.
— Можешь издеваться надо мной, Порция, если тебе доставляет это
удовольствие. Но карты Таро еще ни разу не солгали! — заявила Вера, не
глядя в мою сторону. Руки у нее задрожали.
— Мне кажется, что Бридж Уилкинс мог бы к этому кое-что добавить, — язвительно сказала я.
Вера выпрямилась и сняла кастрюльку с яйцами с конфорки. Выложив яйца на
тарелку, она пододвинула мне солонку и гренки, повернулась ко мне спиной и
направилась к двери.
— Вера! — окликнула я ее.
— Я подожду тебя внизу, — бросила она через плечо и вышла.
Обескураженная, я скользнула остекленелым взглядом по яйцам, допила кофе и
отправилась принимать душ.
Глава 5
— Ах, не забивай себе голову ерундой! — воскликнула Бьюджи и
положила ярко-розовый будильник в мою тележку для покупок. Мы разгуливали по
секции товаров для дома в универмаге
Уол-Март
. — Они с Бриджем
расстались, по-моему, лет десять тому назад.
— Одиннадцать, — поправила ее я, поставила часы обратно на
прилавок и взяла вместо них другие, черного цвета.
Бьюджи фыркнула, пожала плечами и заявила:
— Тебе не хватает ярких цветов!
Сама она была одета в розовую блузку и желтую юбку.
— Мне достаточно побыть немного рядом с тобой, — сказала я, едва
сдерживая смех, — и мир сразу становится ярким.
— Тогда ты еще больше чокнутая, чем я думала, — ухмыльнулась
Бьюджи и вперевалку пошла впереди меня, похожая на откормленную утку. —
Как ты собираешься обставить свое новое гнездышко? Там есть какая-нибудь
мебель?
— Конечно! — ответила я, стараясь не отставать от нее. —
Диван, кофейный столик и кровать. Все, разумеется, страшно запылилось за
восемь лет, но это дело поправимое. Все остальное, что мне потребуется, я
достану из подвала.
Бьюджи скорчила сочувственную мину.
— Что ж, это ведь твое временное пристанище, — сказала она,
облизнув губы. — И не переживай так из-за Веры!
— Но она перестала со мной разговаривать! — пожаловалась я. —
Ты же знаешь Веру, обычно она вообще не умолкает.
— Из-за чего, собственно говоря, они расстались? —
поинтересовалась подруга, разглядывая желтый резиновый коврик в форме
ромашки. Я позволила ей положить его в тележку — насчет ковриков я не
привередлива. Мне внезапно стало так стыдно за свою колкость и так жалко
Веру, что я едва не расплакалась.
— Понятия не имею, — ответила я, шмыгнув носом. Бьюджи обхватила
руками живот, прищурилась и сказала:
— Тебе надо с ним повидаться.
— Нет! — вскричала я. — Только не это! Я не могу! Пытаясь
отвлечь ее внимание, я схватила пеструю блестящую занавеску для душевой
кабинки, однако Бьюджи задумчиво потерла кончик носа, покачала головой и,
взяв с полки другую занавеску, в тон коврику, швырнула ее в тележку.
— Но ведь он раньше частенько бывал у вас в доме, верно? —
вернулась Бьюджи к щекотливой теме. — Я помню его двусмысленные шуточки
и пошлые анекдоты. Но ты должна быть ему благодарна, ведь это он научил тебя
водить машину.
— Нет! — отрезала я. — Не хочу даже вспоминать об этом.
Я остановилась, чтобы выбрать наволочку, но Бьюджи не стала мне помогать,
она застыла в ожидании извинений, положив одну руку на живот, а другую — на
ручку тележки.
— Не сердись, — миролюбиво сказала я, выбрав наволочку и положив
ее в тележку. — В нашей семье не принято поступать вопреки общему
решению. Мы всегда крепко держимся друг за друга.
Бьюджи сделала круглые глаза и, укоризненно покачав головой, заметила:
— Я понимаю. Настолько крепко, что ни для кого из посторонних места
среди вас никогда не остается.
Она повернулась и пошла по проходу, покачивая бедрами.
Я замерла на месте, осмысливая ее слова.
Наконец она обернулась и, помахав мне рукой, крикнула:
— Ну, ты идешь? Нам еще надо выбрать для тебя покрывало! Без меня тебе
не обойтись. Пошли же скорее! А то я уже проголодалась.
Я рассмеялась и послушно последовала за ней, толкая впереди себя тележку. И
что только я делала бы без такой подруги!
В течение восьми дней я продолжала свое затворничество в квартирке на
чердачном этаже
Пейдж
, убивая время за чтением рассказов о похождениях
Тэна Карпентера. Порой у меня возникала мысль вернуться к работе над своей
диссертацией. Окружающая обстановка очень напоминала интерьер моего жилища в
Сиракьюсе: такой же старенький диванчик, кофейный столик, заваленный
книгами, чашка с остывшим кофе. И все-таки, пожалуй, мне стоило признать,
что тридцатилетней женщине в здравом уме не подобает прятаться от своих
родственников в сырой мансарде.
Тяжело вздохнув, я встала с дивана и прошла на кухню. Мой взгляд упал на
пульт от портативного телевизора с видеоприставкой, который я купила на
местной барахолке — на случай, если мне вздумается снова взглянуть на Дарси
и Элизабет. Я открыла холодильник. Бутылка сухого вина. Сандвич, купленный
неделю тому назад. На верхней полке пакет с чипсами. Пора было что-то
предпринять.
Я пошла в ванную, стараясь не смотреть в отражающие поверхности. Быстренько
вымывшись и переодевшись, я схватила связку ключей, захлопнула за собой
дверь и сбежала по лестнице, готовая даже последовать совету Мэгс, лишь бы
снова не впасть в меланхолию. Завернув за угол дома, я направилась в
парикмахерскую.
— Мне нравится ваша новая прическа, — сказал Йен, когда мы с ним
шли к пилораме в задней половине сарая.
Я вполне сознательно заправила за ухо свой непослушный локон, хотя теперь он
и стал значительно короче. Всякий раз, когда я случайно видела свое
отражение, я вздрагивала, не узнав себя, и с удивлением всматривалась в
незнакомую мне симпатичную блондинку.
— Благодарю, — сказала я, вновь коснувшись пальцами волос. —
Мне вдруг захотелось изменить свою внешность.
— Наденьте защитные очки. — Йен протянул мне забавные пластиковые
очки. — Вы же не хотите окриветь на один глаз. Не смейтесь, я говорю
серьезно.
— Ах, бросьте! Можно подумать, что такое может случиться! —
легкомысленно воскликнула я, вертя очки в руках.
— Ну что ж. Можете не надевать их. Некоторым мужчинам даже нравятся
девушки с черной повязкой на глазу, они находят их сексапильными. — Йен
усмехнулся и стал класть доску под дисковую пилу. Затем он объяснил, как
мерить и размечать доску, чтобы распилить ее под нужным углом. Я внимательно
блушала, но осознать смысл пояснений Йена мне мешал запах его свежевымытой
кожи. Он включил станок, диск завертелся, и Йен плавно опустил его на доску.
Закончив работу, он выключил станок, поднял пилу, снял очки и сказал:
— Ну вот и все. Как вам кажется, вы сумеете повторить это
самостоятельно?
Я попятилась и воскликнула, вытаращив глаза:
— Может, я лучше буду забивать гвозди в стену? А работу с
электрическими инструментами оставлю умелому и сильному мужчине?
— Но сначала нужно изготовить панели определенного размера, чтобы вам
было что приколачивать к стенке! — рассмеялся Йен.
— Я, конечно, могу попробовать, — без особой радости сказалая,
взяла доску и попыталась аккуратно подложить ее под пилу. — Но только в
этих очках я похожа на жабу. Пожалуй, я лучше их сниму.
— А по-моему, эти очки вам идут! Вы смотритесь в них эротично. Особенно
с новой прической.
У меня даже мурашки побежали по коже от этих слов. Любопытно, что он имел в
виду? Значит ли это, что без таких идиотских очков я ему не нравлюсь? Какой,
однако, причудливый вкус у английских писателей! Вот уж не думала, что кому-
то может понравиться крашеная блондинка с выпученными глазами! Любопытно,
стану ли я героиней его нового романа?
Я выпрямилась и сказала, глядя на Йена:
— Я благодарна вам за то, что вы позволили мне работать вместе с вами.
Физический труд меня взбодрил. Думаю, из вас мог бы получиться прекрасный
педагог.
— Просто вы способная ученица, — улыбнулся он и надел очки,
болтавшиеся у него на шее на тесемках. — Безопасность превыше всего!
Внезапно кто-то окликнул меня от дверей сарая:
— Ты здесь, Порция?
Обернувшись, я увидела мужчину в форме полицейского. Когда он приблизился, я
узнала в нем Дэви, мужа Бьюджи, и, сняв очки, пошла ему навстречу,
охваченная тревожным предчувствием.
— Что-то случилось с Бьюджи? У нее начались роды?
— Нет-нет, не беспокойся, у нее все хорошо, — успокоил он меня и,
протянув руку Йену, представился: — Дэвид Чапмен, помощник шерифа.
— Йен Беккет. Рад познакомиться, — сказал англичанин.
Дэвид окинул его строгим взглядом старшего брата и вновь обратился ко мне:
— Нам нужно поговорить наедине!
— Вот еще! Что за таинственное дело у тебя ко мне? — недоуменно
спросила я.
— У Мэгс возникли неприятности, — многозначительно сказал
Дэви. — Ты не замечала странностей в ее поведении в последнее время?
— Боже, я так и знала! — воскликнула я. — Она заболела?
— Не совсем... Она в тюрьме. — Дэви сокрушенно покачал головой,
однако я заметила, что он с трудом прячет улыбку.
— Что с ней стряслось? За что ее арестовали? — вскричала я.
— За то, что она выпустила из коровника Карла Рейми всех коров, —
пряча глаза, сказал Дэви.
— Невероятно! — воскликнула я. — Это какое-то недоразумение.
Ни за что не поверю, что животных освободила Мэгс Фаллон.
— Увы, но это факт! — пожал плечами Дэви.
— Ты хочешь убедить меня в том, что моя мамаша, с ее роскошной
прической и накладными ногтями, не говоря уже о ее плетеных босоножках на
высоких каблуках, отправилась в коровник Карла Рейми и выпустила оттуда всю
скотину? Скажи еще, что она гоняла по городу испуганных коров кнутом!
Признайся, Дэви, это розыгрыш?
— Может быть, ты присядешь, Порция? —.мягко предложил он.
— Да мама даже не разрешила мне в детстве завести щенка! —
воскликнула я, все сильнее нервничая. — Она, видите ли, боялась, что
собачка прыгнет к ней на колени и расплескает ее коктейль! А ты говоришь,
что она приблизилась к бодливым коровам. Мэгс не настолько глупа, чтобы не
знать, что в стаде есть еще и бык!
— Ну как мне тебя убедить, Порция! — Дэви развел руками. —
Она уже во всем призналась.
Я попыталась представить себе картину происшествия, но мне это не удалось.
Мэгс больше всего на свете боялась животных и грязи. Но при этом она обожала
жаркое из телятины, презирала защитников диких животных и клялась, что с
удовольствием носила бы шубку из меха какого-нибудь пушистого зверька, если
бы в Джорджии не было так жарко. Так с какого перепугу ей вздумалось
освобождать из коровника стадо Карла Рейми? Кем она себя возомнила? Уж не
хиппи ли 60-х годов, скандально прославившихся своими экстравагантными
выходками? Неужели она действительно спятила на почве климакса и
злоупотребления выпивкой?
Очевидно, так оно и случилось. Так вот какую тайну скрывали от меня Бев и
Вера! Боже, какой ужас! Теперь ее официально признают ненормальной и надолго
упекут в психушку. Такой же участи не избежать и мне в ее возрасте...
— Порция, что с вами! Вы изменились в лице! — озабоченно взяв меня
за локоть, проговорил Йен. — Может быть, вы хотите навестить маму?
— Да, разумеется! — сказала я, расстегивая свой пояс с
инструментами. — Нельзя упустить случай проведать ее в тюрьме.
Я отдала тяжелый пояс Йену, Дэви взял меня под руку и повел к выходу из
сарая. Сделав несколько шагов, я обернулась и спросила у Йена, застывшего в
растерянности с моим поясом в руках, не желает ли он составить мне компанию.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
