Жанр: Любовные романы
Ловушка для красоток
...сти. В Индии и в Тибете посвященным в
тантру приводят весталок, и каждая пара совместно совершает жертвоприношение
космосу. Мужчина и женщина
соединяются для прославления божественного принципа Вселенной.
- У тебя это вроде как религия.
- Это и есть религия. Именно! Секс для тантрика есть наивысшее мистическое
переживание, доступное человеку. Это
ритуал, во время которого в человека вливается беспредельная энергия космоса.
Лишь посвященный в этот священный
ритуал может научить другого. Тайна передается от учителя к ученику. Дело же не
только в том, чтобы продлить время
полового акта, речь идет об особых позах, заклинаниях, психических течениях и
прочем.
Кимоно почти совсем сползло с плеч Чарлин, и грудь ее совершенно
обнажилась. Элиот изрек:
- Я же тебе не просто рекомендую активную половую жизнь - не в том же
дело! Дело в этой совершенно особой
технике. Именно она окажет воздействие на организм в плане его омоложения.
- А где мне найти человека, который все это умеет? Элиот придвинулся
поближе, не сводя глаз с груди Чарлин.
Его улыбка превратилась в мальчишескую усмешку.
- Я изучил искусство тантры под руководством тибетского учителя, что дает
мне право посвящать в него других. Я
беру по сто долларов за урок.
Он поднялся на ноги и начал расстегивать пояс.
- Ну, как, хочешь посмотреть на ноги тай-чи?
- Какого черта, почему не попробовать? Хотя мне и казалось, будто я уже
все на свете видела!
Она сбросила с себя кимоно.
- Но за сто долларов ты просто обязан показать себя! - предупредила
Чарлин.
С той репетиции Марти Сакс не шел у Евы из ума. Почему - она не понимала.
Психованный, некрасивый еврейчик,
без денег и без положения, то есть по всем статьям образ, диаметрально
противоположный образу мужчины ее мечтаний. С
какой же стати она так много думает о нем? Марти Сакс - маслянисто-смуглый,
плохая кожа, меченая еще и оспой, черные
напомаженные волосы. Ну при чем тут Марти Сакс?
Кэрри вынесла заключение:
- Мне кажется, что он по-настоящему привлекает тебя, но ты в этом не
хочешь признаться даже себе.
- Но как он может привлекать меня? Марта - воплощение всего, чего я не
хочу!
- Ты создала себе образ мужчины, которого ты должна для себя найти. Самое
главное - он должен быть богат и
престижен.
Ева покраснела.
- Но физический тип мужчины, который тебе соответствует, - это Марти. Ты
испытываешь влечение к нему.
- Не понимаю почему.
- Биотоки. Тут уж ничего не поделаешь. Тот тип мужчины, с которым ты
хотела бы спать.
- Кэрри! - Ева заерзала от смущения. - Мне даже неудобно говорить тебе об
этом, но дело в том, что я еще
девственница. Понимаешь, я не могу с уверенностью сказать, Марти ли это, или моя
полная неосведомленность в сексе.
- Тебе не кажется, что пора бы и выяснить? Ева тяжело вздохнула.
- Я всегда думала, то есть я раньше так думала, что надо соблюдать все те
правила и запреты, которыми мне набили
голову. Якобы мужчины будут уважать меня, если я не распутная, и один из них
захочет на мне жениться. Господи, какую
чепуху в меня вдолбили!
- Ты в этом не виновата. Что ты могла сделать? Ева задумалась.
- Не пойму, - медленно проговорила она. - Мне действительно хочется начать
жить нормальной жизнью и завести
роман. Действительно пора, дальше невозможно. Вот только не пойму, должен ли это
быть Марти?
- Тебя же к нему тянет.
- Тянет ли? А как же все-таки быть с любовью? Я не уверена, что влюблена в
Марти.
- А что такое любовь, ты знаешь?
- Видимо, нет. Видимо, надо начать жить по-настоящему и тогда я буду
знать. Еще одно... - Ева жалобно
сморщилась. - Я все время думаю - если бы только не видеть его лица при свете!
Это очень глупо, да? Я так стесняюсь,
его внешность убивает меня, и к тому же он ведь из низов общества! Потом этот
ужасный акцент! Ну, положим, он мог бы
поработать над собой и избавиться от акцента - я же работала над собой, и
получилось. Акцент не проблема, в конце
концов. Что касается кожи и оспинок, их можно убрать полировкой, верно?
- Не проблема, - подтвердила Кэрри. Ева снова тяжело вздохнула.
- Знаешь что? Я думаю отдать мою девственность Марти Саксу.
Глава IV
Телефоны, наконец, заткнулись, и Рекс мог перевести дух. Отдышавшись, он
решил чуть-чуть заняться собой. По
телефону заказал в "Брик-шед Хаузе" модные нейлоновые плавки в сеточку, накрасил
ногти бесцветным лаком, стал
прикидывать планы на вечер. После полицейского налета на излюбленную парную
Рекса, когда его фамилия попала в
полицейский протокол, ему пришлось залечь на дно. Но миновало уже несколько
недель, терпежу больше не было, и Рекс
твердо вознамерился сегодня выйти в люди.
По пути в сортир он натолкнулся на Чарлин.
- Сейчас звонила Валери дю Шарм, - сообщила она. - Этой бабе никогда не
прибавится ума. Если бы хоть она
согласилась на роли домохозяек...
- Если бы! Пусть бы брала пример с Люсиль Греджер, та перешла в другую
возрастную категорию и сразу получила
рекламу таблеток от головной боли.
- И заработает на таблеточках тысяч двадцать, вот посмотришь! Я всегда
радуюсь за девушек, которым достается
реклама лекарственных препаратов. Слушай, Рекс, брюки тебе не туговаты?
- Нормально.
- Буквально все просвечивает.
- Именно так мне и нравится! - огрызнулся Рекс и прошел в сортир.
Кто она такая - объяснять ему, как он должен быть одет и что у него может
просвечивать, а что - нет! Можно
подумать, он совершает смертный грех или нечто в этом роде. Скажи пожалуйста,
прятать то, чем Бог его наградил!
Рекс посмотрел на то, чем Бог его наградил, и ему показалось, будто
награда вроде как распухла... Он поспешно
дернул молнию вниз.
- Ух, ты! - чуть не закричал Рекс. - Что с моим птенчиком?! Он вдвое
больше нормального!
Вне себя от волнения ворвался он в кабинетик к Чарлин.
- Слушай, у меня птенчик распух. Его прямо вдвое разнесло!
- Должен радоваться.
- Да нет же, он совсем мягкий!
- А это ты как умудряешься?
- Мне не до шуточек твоих дурацких. Мне к доктору надо! И Рекс бросился к
телефону.
Врач объяснил, что у Рекса редкая болезнь под названием "голубые яйца".
Рекс решил, что с болезнью не шутят, и уже
на другое утро отправился в отпуск, который собирался провести в Пуэрто-Рико, в
отеле, где останавливались одни
мальчики.
Мимо просвистывали машины, но Ева почти не замечала уличного движения -
все ее внимание было сосредоточено
на затылке Марти Сакса. Она нервически всматривалась в красноватые следы,
оставленные зажившими фурункулами.
Когда она ступила на тротуар, у нее дрожали ноги, и она была совершенно не
в силах заставить себя еще раз взглянуть
на Марти.
Перед ней простиралась неизведанная земля с неведомыми границами, готовая
распахнуться навстречу ее трясущимся
губам, рукам, ногам, грудям, бедрам и животу, готовая поглотить ее целиком со
всеми внутренностями. Ева так этого ждала,
она так к этому готовилась, но ей так страшно!
- У тебя очень славная квартирка, - сказала Ева, когда они вошли, - я тебе
не говорила в прошлый раз.
Марти промолчал. Ей хотелось, чтобы завязалась просвещенная и
содержательная беседа, но слова как-то не шли на
ум, к тому же Ева понятия не имела, о чем бы ей хотелось побеседовать. Чувствуя
себя глупо, она перешла на привычное:
- Ты выучил роль?
Марти снял свою кожаную куртку, бросил ее на стул и кивнул.
- Почему ты вечно носишь эту куртку? - ляпнула Ева и прикусила язык, хоть
и с опозданием. - Я свою роль всю
выучила, - затараторила она, заглаживая неловкость, - и у меня хорошая опора для
нее, я имею в виду хорошее
эмоциональное воспоминание.
- Хочешь выпить? - буркнул Марти. - Коку или еще что? Виски тоже есть.
Немного.
- Хочу, - согласилась Ева. - С удовольствием выпила бы немного виски.
Она села в кресло. В животе тихонько заурчало от страха. Господи, что
такое, нужно расслабиться! С другой стороны,
не каждый день расстаешься с девственностью. В принципе это должно рано или
поздно произойти, она же все это знает, но
во всей обстановке есть нечто ужасающе ненормальное: прийти на квартиру к
мужчине с заранее обдуманным намерением
расстаться с девственностью, но при этом не говорить ему о своих мыслях и
расчетах, а просто сидеть в кресле и ждать, как
ни в чем не бывало.
Марти подал ей стакан виски со льдом - такой холодный, что Ева насилу
удержала его в руках. Ей было ужасно
неудобно сидеть со стаканом на весу, но она старалась вести себя светски и
небрежно спросила:
- Тебе нравится Нью-Йорк?
- Угу. Город будь здоров.
Ева отпила из стакана. Наверное, было бы правильно, если бы она
расспросила немного Марти о его жизни... чтобы
хоть не с совершенно чужим человеком оказаться в постели. Ева сказала:
- Расскажи мне о себе, Марти.
- Особенно вроде и нечего. Мне двадцать пять лет, родился в Бронксе,
разведен.
- Ты разведен? Я даже не знала, что ты был женат!
- Был. Уже три года, как разведен.
- А ты скучаешь? Ну, по семейной жизни? Или по бывшей жене?
Марти глотнул виски, который он пил неразбавленным, задумался.
- Нет, я не скучаю ни по бывшей жене, ни по семье. Кого мне недостает, так
это ребенка.
- Ты что, не видишься с ребенком?
- Умер он.
Ева громко ахнула.
- Главная причина, почему я тогда сорвался в классе. Помнишь? Прямо-таки
распался на составные части. Господи!
- Я сочувствую.
Марти покарябал свой ноготь.
- Так жизнь устроена.
Он допил остаток виски.
- Приступим?
Ева подошла к кровати и откинула край одеяла.
- Ты что, прямо так хочешь репетировать?
- Прямо как?
- В платье, туфлях, чулках, лифчике, со всеми украшениями? В классе ты
тоже будешь во всем этом дерьме?
- Что ты, нет! В классе я буду выступать в купальном халате.
- Твоя героиня сроду не видела купального халата!
- А в чем я должна, по-твоему, выступать?
- В комбинации.
- Хорошо, раз ты так считаешь.
- Тогда давай оба привыкнем к этому. В смысле, давай репетировать так, как
будем выступать.
Марти повернулся к ней спиной и начал раздеваться. Ева умирала от
смущения, но напоминала себе, что Марти
смотрит в другую сторону. Она скоренько все с себя сбросила, наблюдая уголком
глаза за Марти, и нырнула под одеяло в
новом белье, специально для этой цели купленном. Интересно, оценит ли он все ее
приготовления.
Они начали репетировать, но все время, пока шел диалог, Ева думала только
о том, что ожидает ее дальше. Она
надеялась, что Марти не замечает ее нервозности.
Роковой момент настал: Марти должен был поцеловать ее. Ева ощутила тяжесть
его тела, силу его рук, поцелуи
становились все более долгими. Ева чувствовала вкус его толстых губ и какой-то
теплый запах, распространившийся в
комнате. Горел свет. Ева закрыла глаза - ей не хотелось, чтобы вид лица Марти
все испортил.
Руки Марти обследовали ее тело. Частью своего существа Ева наслаждалась
прикосновениями, но другой -
страшилась продолжения. Она резко втянула в себя воздух, когда он нажал, его
настойчивость приводила ее в неодолимый
ужас. То, что входило в нее, казалось таким громадным!
- Сухая ты, как выжатый лимон, - сказал Марти. А вдруг она чересчур мала
для него? А вдруг он что-то там порвет
и будет беда? Или застрянет внутри нее? Ева слышала жуткую историю о том, как в
брачную ночь жених застрял в невесте и
ничего не мог сделать, пришлось вызывать "скорую", и их вместе увезли в
больницу! Говорили, что в больнице оба
скончались.
Ева тряслась от ужаса, но знала, что ей необходимо пройти через это. Ей
уже очень давно хочется стать женщиной.
- Расслабься, ты слишком напряжена.
- Извини.
- Может, вазелин...
- Вазелин? Зачем?
- Ты в напряжении и совсем сухая. Никакой смазки нет.
- Ты не сердись.
- Не зажимайся так, и сразу станет лучше.
- Я попробую.
- Эй, - тихонько позвал Марти потом. Его глаза с нежностью смотрели на
нее.
Ева теперь могла спокойно рассматривать его лицо, не смущаясь никакими
оспинками. Она видела только свет в его
глазах и мягкий изгиб его рта. Неожиданно Ева подумала о своих родителях: она
часто недоумевала, почему ее миловидная
мать вышла замуж за отца - человека грубоватой внешности. Сейчас, лежа в
объятиях Марти, Ева поняла.
- Мы привыкнем, друг к другу, и будет лучше. Марти нежно и осторожно
целовал ее шею, уши и глаза.
- Ты сначала была ужасно зажата. Мы еще не знаем, друг друга, но скоро
узнаем, и будет просто прекрасно, вот
увидишь.
Еве было так тепло и уютно в его объятиях, их пальцы легонько
переплетались воспоминанием о недавней
интимности... Какое удивительное чувство - его дыхание, так близко, совсем
близко. Быть частью этого тела с его гибкими
движениями, слышать биение сердца, наблюдать, как ритмично поднимается и
опускается грудная клетка, касаться кожи и
волос на груди, отыскивать удобное местечко для головы на его плече. Как все это
прекрасно - соответствовать другому
человеку! Наконец-то!
Ева получила все, чего ждала, и много больше того, о чем мечтала. Как
хорошо, что она избрала именно Марти. Чтото
в нем такое - может быть, его одиночество? Боль утраты? Но это "что-то"
наполняет его любовью и нежностью. Он
сильно отличается от всех мужчин, с которыми Еве приходилось сталкиваться до тех
пор.
Новизна вошла в ее жизнь, но за счет утраты чего-то другого. Странное
чувство она сейчас испытывает - и сладкое, и
горькое, и ностальгическое. Ева снова подумала о родителях.
Когда они были молоды, как она сама теперь, они ее зачали. Она начала
путешествие с крохотной точки, потом стала
младенцем, потом росла - до этой самой минуты, когда все, что было раньше,
осталось навсегда позади. Но ведь именно то,
что осталось позади, и сделало ее тем, что она есть сейчас, что же теперь будет
с прошлым? Грустно думать, что отныне
прошлое будет жить только в ее памяти. А потом и этот день превратится в
воспоминание, станет частью памяти.
Ева взглянула на Марта. Он мирно спал, улыбаясь во сне. * Ева тоже
улыбнулась и уже через минуту крепко спала.
Рекс оставил письмо прямо посередине своего стола.
"Дорогой Рекс!
Я сегодня забегал в агентство только ради того, чтобы видеть тебя. Ты
утверждаешь, будто ничего не изменилось, с
чем я никак не могу согласиться: изменилось очень многое.
Ты знаешь, что я люблю тебя и все в тебе, люблю таким, какой ты есть,
люблю все, что делает тебя Рексом Районом.
Получилось, что я люблю тебя тем больше, чем чаще вижу. Моя любовь не
изменилась, разве только усилилась. Если есть
надобность объяснять, почему я сейчас подчеркиваю это, я скажу - из-за перемен в
тебе. После возвращения из ПуэртоРико
ты сосредоточился на определенных аспектах своего сексуального поведения до
такой степени, что счел нужным даже
просветить мой невежественный разум. Я знал о твоих наклонностях еще до того,
как узнал, что тебя зовут Рекс. Именно
поэтому я согласился на встречу с тобой в баре для мальчиков. Я стал твоим
другом, твоим любовником, я тебе
исповедовался, я плакал на твоем плече - и любил тебя сильней, чем мог выразить
словами. Теперь я столкнулся с новым
аспектом твоего существования, который мне еще больше по душе, но ты напуган. Ты
говоришь, что тебе известна твоя
сущность. Угомонись, я тоже ее знаю и еще больше люблю тебя за это. Что до меня,
то разница между гомосексуальной и
гетеросексуальной любовью так же значительна, как разница между туалетными
комнатами для мужчин и для дам. По
закону полагается устраивать раздельные комнаты, но единственная разница -
знаки на дверях. Внутри - одно и то
же. Гетеросексуальностъ не может обеспечить нормальных половых отношений.
Гомосексуалам доступно удовлетворение, и
они получают его - в этом все дело.
Конечно, многие из так называемых гетеро тоже что-то для себя имеют, но я
полагаю, это не имеет значения, верно? В
любом случае, я не понимаю логики твоих поступков и не думаю, что это
существенно. Почему ты боишься любви? Почему
ты так зациклен на себе? Может показаться, будто стыдишься любить меня. Я тебя
только об одном прошу: доверься мне
хоть немножечко. Я не ребенок. Я знаю, что такое жизнь. Не отталкивай меня - вот
этого мне не вынести. И я не верю, что
тебе не нужен, - возможно, это бальзам, которым ты хочешь утишить больную
совесть. Ты замечательный человек, в тебе
столько любви, что с твоей стороны почти эгоистично держать ее всю в себе. Я
хочу только одного - разрядить
напряженность, которая так и чувствуется в атмосфере. Я хочу опять увидеть
сияние на твоем лице и блеск в твоих глазах,
когда они обращены ко мне. Да знаешь ли ты, что с самой среды ты ни разу не
поцеловал меня, а раньше поцелуи были
естественны, как песня? Если дело не в страхе, не в чувстве вины - то объясни
мне, что вызвало перемену в наших
отношениях?
Оратор".
От чтения этого письма у Чарлин мурашки по коже побежали. Сколько лет
близости к Рексу, сколько лет совместной
работы - она привыкла воспринимать его половые склонности как нечто данное. Но
вот это письмо вдруг придало новую
реальность извращенности Река, сделало ее чуть ли не интимной. Чарлин
почувствовала, что это каким-то образом касается и
ее. И передернулась.
Рекс, безусловно, имеет право на свои штучки. Но никто не Давал ему права
ни щеголять гомосексуальностью, ни
вовлекать в нее тех, кто не разделяет его вкусов. Черт побери, почему он не
держит на стороне своих дружков-педрил и
переписку с ними?
На столе Рекса замигал телефон, и Чарлин взяла трубку. - Алло... А, Лэрри,
как дела?
Звонил Лэрри Рид, один из вице-президентов фирмы "Хинс-дейл и Смит".
- Чарлин, ну милая моя, ради Всевышнего, перестань ты присылать ко мне
всех этих педиков!
- Каких педиков, Лэрри? О чем ты говоришь, я никогда к тебе не присылала
никого из этой публики!
- Ты не присылала, так, кто их прислал ко мне? Рексовы фокусы, проклятый
Рекс - опять он за свое. Черт бы побрал
всю эту голубую рать!
- Лэрри, я приношу извинения. Произошла ошибка.
- Хорошо, Чарлин, но больше ни одного педика! Ты поняла меня - ни единого!
Чарлин подумала о своем дорогом партнере, которому она старалась заменить
родную мать: и какого же монстра
вскормила она на собственной груди?
Усилием воли Чарлин заставила себя снова взяться за телефон: прошло уже
больше трех недель, а в агентстве до сих
пор ничего не известно о решении, принятом Полли ван дер Хей-вель из "Аккермана
и Брюса". Странно. И требует проверки.
- Ну, Чарлин, ну, лапка, - запел в трубке манерный голосок Полли, - ну ты
же должна понимать, почему я не
звонила. Что же это такое: после того, как я тебя настоятельно попросила
прислать не более трех девиц, ты говоришь мне:
"Да, конечно!" - и тут же присылаешь дюжину!
Опять Рекс! Опять Рексовы фокусы!
Чарлин прошла к себе и налила полный стакан виски. Только успела она
допить порцию, как в дверях появилась
Кэрри.
- Моя красавица! - приветствовала ее Чарлин. - Тут тебе оставили
записочку. Некто Джерри Джексон.
- Ах да, - сказала Кэрри. - Он мне звонил домой.
- Полагаю, не по делам.
- Полагаю, нет.
- Чем ты сейчас занимаешься? Что-нибудь интересное?
- Позирую для портрета, который пишет с меня Роджер Флорной. Помнишь, мы с
ним встречались на этой
сумасшедшей вечеринке с колдунами? Так он не забыл, что взял с меня обещание
позировать. Уже начал работу.
- Старый козел.
- Они все козлы.
- Флорной козлее других. Он еще не допек тебя?
- Пока вроде нет. Знаешь, он занятный - все эти его воспоминания о
литературной жизни времен его молодости. У
него очень живая память, он прекрасный рассказчик, так что мне с ним интересно.
- А книга как?
- Работаю. Уже кое-что есть. Со временем туговато, но бывают паузы, и
тогда я стараюсь не отрываться от рукописи.
- Детка, не отрывайся!
Письмо не шло из ума Чарлин, мысль о нем мучила ее весь день. Незачем было
отпускать Рекса в эту его парную,
пусть бы сидел на месте и работал! День, как на зло, выдался жуткий, настроение
у нее под стать дню. Чарлин сильно
хотелось выпустить пар.
Рекс возвратился на работу не один, а в сопровождении Брэдфорда Шварца -
очередного возлюбленного.
- Мне с тобой надо поговорить, Рекс, - встретила его Чарлин. Рекс
мгновенно учуял неладное и попросил Брэда
заняться собаками.
- А мы с тобой, - сказал он Чарлин, - сходим в "Уоллг-рин" и перекусим
там.
- Ты когда-нибудь кого-нибудь можешь пригласить в приличное место? -
буркнула Чарлин. - Вечно эти
дешевенькие забегаловки!
- Хорошо, хорошо! Пойдем еще куда-нибудь.
- Хорошо бы пообедать по-человечески.
- Пообедать хочешь? - Рекс посмотрел на часы. - Половина шестого. Можем
сходить в кафетерий к "Гектору".
Там подают комплексный обед в это время.
- Послушай, Рекс, - приступила Чарлин, - следи за своими поступками. Если
дать тебе возможность делать что в
голову взбредет, одному Богу известно, какая судьба ждет агентство.
Они ели бефстроганов у "Гектора".
- Начнем с твоей неосмотрительности: Барбара Лонгуорт просит у тебя деньги
на лечение больного мужа, и ты готов
их послать ей. Если бы об этом пронюхали ищейки из Лицензионного бюро, мы могли
бы распрощаться с нашим высоким
рейтингом. Я тебя просто спасла в тот раз. Теперь у тебя опять крыша поехала -
ты шлешь Полли ван дер Хейвель взводы
моделей, когда она предупреждает, чтобы больше трех не присылать.
- Мне эта баба вообще опротивела!
- Мне тоже, но мы оба знаем, что без Полли нам не обойтись, а ты ведешь
себя так, что она скоро начнет передавать
заказы другим агентствам. И, наконец, Рекс, насчет педерастов.
Чарлин неохотно ковырялась в лимонном пирожном. Рекс смотрел на нее с
нескрываемым раздражением.
- Тебе прекрасно известно, что стоит тебе направить на работу одного из
твоих дружков, его заворачивают прямо с
порога. Это случалось уже столько раз, что ты должен бы понимать, в чем дело. Я
устала исправлять твои ошибки. - И
Чарлин яростно разрезала пирожное. - Мне осточертела вся эта дешевка! Постыдился
бы, Рекс! Что сказала бы твоя мама,
если бы увидела тебя?
- Перестань впутывать в эти дела мою маму! - вспыхнул Рекс. - Я уже давно
не мальчик и могу поступать по
собственному усмотрению. Да и кто ты такая, чтобы воспитывать и учить меня жить?
Я Рекс Райан!
- Скажи, пожалуйста, Господь Бог.
- Заткнись, Чарлин! Заткнись, а то пожалеешь!
- Да не заткнусь я! Я и так слишком долго терпела все эти фокусы!
Агентство существует и действует только
благодаря мне. Мне надоела, к чертовой матери, твоя инфантильность, твоя
безответственность, паскудность твоего
окружения! И мне надоело нянчиться с тобой, малыш!
- И не надо! Ты же мне жить не даешь!
- Ты пытаешься устроить на работу всех этих гомиков, потому что
рассчитываешь, что они переспят с тобой в
благодарность. Это просто смешно, Рекс! Их никто на работу не возьмет, никому
они не нужны, а ты ставишь под удар свою
репутацию. Слишком много я вложила в это агентство, чтобы позволить тебе пустить
все под откос из-за того, что у тебя
сексуальные проблемы!
- Ты меня просто ревнуешь! Ты ревнуешь, потому что ты уже старуха, потому
что у тебя все давно пересохло и
сморщилось, потому что с тобой ни один не ляжет, хоть ты ему за это приплати. Не
смей даже заговаривать со мной, не смей
касаться моих сексуальных проблем! Это у тебя проблемы, это ты платишь деньги
кобелям!
Глаза Чарлин опасно засверкали.
- Вонючка ты маленький...
- Ты вбила себе в голову, что способна руководить моей жизнью. Да меня от
одной мысли тошнит, хватит с меня
мамочек, оставь ты меня в покое, наконец!
- Педрила, да ты пропадешь без меня!
- Пошла ты!
- Педрила, вонючий педрила!
- Заткнись... Я тебя предупреждаю...
- Педаль!
- Заткнись!
Рекс схватил со стола нож и замахнулся.
- Изуродую!
- Ты что, совсем спятил? Совсем спятил? Перепуганная Чарлин, отчасти еще и
наигрывая страх, громко
завопила, прикрывая ладонью лицо. За соседними столиками привстали,
оглядываясь на них.
- Возьми свои слова обратно! - Рекс не выпускал нож из рук. - Не возьмешь
обратно - пожалеешь!
- Помогите, помогите! Он сошел с ума! У него приступ! Рекс, твоя мама
всегда переживала из-за твоих приступов!
Помогите! Да не мне - он нуждается в помощи!
- Ну...
Рекс бросился на нее с ножом, но его успели схватить сзади и удержать.
Чарлин скулила от ужаса.
- Спасибо, спасибо, вы спасли мне жизнь, - бормотала она. Дрожащими руками
Чарлин собрала свои вещи и
заспешила к выходу. Багровый от ярости Рекс, которого с трудом удерживали два
дюжих официанта, вопил ей вслед:
- Ну, я тебя достану! Не попадайся мне на глаза! Увижу - на месте убью!
Зеркала от пола до потолка закрывали все стены просторной мастерской. Из
стереофонических динамиков плыли
звуки "Медитации" из "Таис". Роджер Флорной быстро работал, издавая странные
звуки: похрюкивал, покашливал,
посапывал, периодически начиная что-то бормотать себе под нос. Он был одет в
твидовый, видавший виды пиджак, из-под
которого виднелась незастегнутая рубашка и свитер с треугольным вырезом.
Работа поглотила его. Он прищуривался то на Кэрри, то на мольберт и все
похрюкивал и посапывал. Наконец он
остановился и четко произнес:
- Вот так! Нашел, что искал!
Роджер расслабился, заулыбался и принялся за истории полувековой давности.
- Как раз в то время я познакомился с Джеймсом Джойсом, - рассказывал
Роджер Флорной.
- Это, наверное, было очень интересно.
- Что было, я плохо помню, поскольку я был тогда по уши влюблен в
редкостно красивую иранку. Хм. Чуть повыше
подбородок, ага, вот так... Прекрасно... Хм... Просто прекрасно.
Неожиданно его глаза сузились, будто на своем мольберте он увидел Кэрри,
рождающейся заново. Он смолк и
посмотрел на Кэрри из-под нависших морщинистых век. Почесал лысину, покрытую
пигментными пятнами, закурил
сигарету.
Рука его подрагивала.
- Похоже, на сегодня хватит, - сказал он.
Провожая Кэрри к выходу, он положил ей на плечо дрожащую руку и со
странным выражением пробормотал:
- Какое красивое у тебя лицо. Хм... И глаза, глаза тоже красивые. Да-да.
Ты ослепительно хороша собой.
"Это говорит уже не художник, - подумала Кэрри, - это говорит распутник с
сорокалетним стажем, автор
множества порнографических книг".
Он прибл
...Закладка в соц.сетях
