Жанр: Любовные романы
Ловушка для красоток
...изился к девушке и взялся руками за ее лицо.
"Бедняга, - думала Кэрри, - он непоправимо стар. Я не сумею отказать ему.
Не поцеловать его было бы
жестокостью". Она должна проявить милосердие.
Все это время Роджер сопел и похрюкивал. "Бедный Роджер, бедный Роджер", -
повторяла про себя Кэрри. Будто
смыкались десятилетия, уходящие в туман и пыль прошлого пожелтевшие книжные
страницы, засушенные цветы,
салфеточки в кофейных пятнах - какая грусть. И этот человек, сморщенный и
дряхлый, по-особому тощий - худобой
глубокой старости, когда кожа приобретает ломкость мумии. Костлявые руки,
цепляющиеся за нее в попытке обнять,
хриплое дыхание, рвущее грудь... Какая грусть...
Так заканчивается жизнь, так нелепо выглядят к концу жизни былые великие
любовники.
Кэрри порадовалась тому, что к концу близилась и работа над портретом.
Чарлин попробовала повернуться на правый бок, но ее пронзила острая боль
под правой грудью. Ах ты, проклятая
печень!
Она, Чарлин, должна валяться в этой мерзкой больнице, пожелтевшая и
несчастная. Цирроз. Вот дерьмо! Зазвонил
телефон.
- Чарлин, приветик! - раздался голос Долорес.
- Привет, привет! Как себя чувствует будущая мамаша?
- Да черт с ней, с мамашей! У меня все нормально, это ты больна. Расскажи,
что с тобой приключилось?
- Печенка проклятая. У меня распухли ноги, и я переполнена жидкостью.
Печень разнесло до диких размеров! Ну на
черта мне понадобилось есть эти яйца?
- Какие еще яйца?
- Лесли повела меня обедать, а я, дура, заказала яйца по-бенедиктински.
Такая глупость! Я же прекрасно знала, что у
меня и без того перебор холестерина. Печень не выдержала, и теперь я вся яркожелтого
цвета.
- Что говорят врачи?
- Всякое дерьмо говорят. Не те анализы, не те энзимы - все у меня не то!
- Лапуля, а может, и правда пора сократиться с выпивкой?
- Шутить изволите? Они мне прямо сказали, что если я не брошу, мне конец!
Ну, я решила, что раз все равно конец,
так не один ли черт?
- Когда они тебя собираются выписать?
- По мне, так хоть бы и завтра! Но на самом деле, я думаю, что пройдет не
одна неделя, пока они откачают всю эту
жидкость из меня. Господи, ты бы видела, на кого я похожа! Одно хорошо - эта
история помирила нас с Рексом.
- Да?
- У нас же произошел скандал - обязательный ежегодный скандал. Но он мне
позвонил, и мы помирились.
- Надеюсь, ссора не из серьезных?
- Да нет. Обычная история. Раз в год мы обязательно скандалим, а потом
обязательно восстанавливаем отношения.
- Слава Богу. Вот уж не хотела бы, чтобы вы с Рексом прервали совместную
работу!
- Ладно, расскажи, как ты, лапка. Что новенького?
- Все в полном порядке. Хорошо бы, конечно, не таскать в себе такой груз -
я же как слониха! Но после родов я
сразу опять возвращаюсь к работе. Я приведу себя в наилучший вид, Чарлин, вот
увидишь!
- Буду ждать с нетерпением, киска, - сказала Чарлин и бросила трубку,
потому что боль снова пронзила ее как
ножом.
Ева была загружена, как никогда раньше. Собеседования, телеигра,
бесконечные приемы и, конечно, роман с Марта
Саксом. Кроме всего, еще класс актерского мастерства и занятия тай-чи-чуань, над
которыми Марта издевался. Марта
утверждал, что дело не в каком-то там тай-чи - как его, - а в нормальной половой
жизни - вот почему она просто сияет
красотой и свежестью! Ева действительно неслыханно похорошела и расцвела. Однако
она не видела оснований относиться с
недоверием к Элиоту By, который уверял ее, что причина ее отличного самочувствия
именно в занятиях: если только она
будет регулярно делать ежедневные упражнения, то ее нервная система придет в
состояние полнейшего равновесия и
останется такой на всю жизнь.
В один из вторников после занятий Элиот пригласил Еву в китайский
ресторанчик за углом.
- Нет никакой надобности в старении, - говорил он, проглядывая меню. -
Организм этого не требует. Я сожалею
только о том, что раньше не занялся тай-чи. Мне было пятьдесят восемь лет, когда
я начал делать упражнения, но в
результате постоянной практики я становлюсь все моложе и моложе.
- Я не могу поверить, что вам уже под семьдесят! - сказала Ева.
Элиот обнажил в улыбке свои желтоватые лошадиные зубы.
- Как вы относитесь к фу-чжоу с яйцом?
- Я не знаю.
- Советую попробовать. Думаю, вам понравится.
- Не возражаю.
Подошел официант, и Элиот продиктовал ему заказ. Опершись локтями о стол,
он снова улыбнулся Еве и сказал:
- Вы мне рассказывали, что вас когда-то мучила проблема избыточного веса.
Остаточные явления этого я вижу и
сейчас. Состояние вашей нервной системы выдает склонность к тучности.
- Господи, этого еще не хватало! - всполошились Ева. - Почему вы так
думаете?
Очки Элиота сползли на самый кончик его носа.
- У тела нет секретов от меня. Я по движениям человека могу все рассказать
о нем. Но вам незачем беспокоиться, мы
возьмем эту вашу склонность под контроль.
Он поправил очки и опять улыбнулся.
- Сколько времени это займет?
- Инь и янь должны быть приведены в состояние полного равновесия. Как
только это произойдет, у организма не
будет больше склонности к нарушению равновесия. Изучая ваш организм, я обратил
сугубое внимание на...
- На что? - с жадностью спросила Ева.
Официант принес еду. Элиот подождал, пока тот расставит тарелки и разложит
фу-чжоу, и только потом продолжил:
- Могу ли я задать вам ряд вопросов интимного характера?
- Конечно.
Еву немного встревожил и конфиденциальный тон Элиота, и серьезное
выражение, появившееся на его лице.
- У вас есть близкий друг? Ева покраснела и кивнула.
- Я имею в виду человека, с которым вас связывают интимные отношения.
Ева покраснела еще сильнее.
- Я так и понял.
Не обращая внимания на дымящийся на тарелке фу-чжоу, Элиот поднял глаза к
потолку и задумчиво поджал губы.
Затем он внимательно посмотрел на Еву.
- Думаю, вам нужно позаниматься тантра-йогой, - изрек он.
- Тантра-йога? Что это?
- Особая разновидность йоги, известная только посвященным, тем, кто прошел
ритуал инициации.
- Я вас не понимаю.
Очки Элиота опять сползли на кончик носа. Он снял их, подышал на стекла и
тщательно протер салфеткой.
- Тантра есть метод, через который организм достигает равновесия.
Уравновешивая действие инь и янь, тантра
приводит в равновесие и нервную систему.
- Но я считала, что для этого предназначены упражнения тай-чи, разве нет?
- Конечно. Конечно же! - согласился Элиот. - Но мы заинтересованы в
скорейшем достижении результатов, а
использование приемов тантра-йоги в сочетании с тай-чи помогает этому.
Элиот вздел очки на нос и наклонился к Еве.
- Тантра есть нечто совершенно отличное от обычных половых отношений -
того, что Запад понимает под
половыми отношениями. Ну уж если быть до конца честным, то я должен вам сказать,
что сексуальная практика Запада, как
правило, для организма вредна.
- Вредна? - испугалась Ева.
- Совершенно верно, вредна. Обычные половые отношения разрушительным
образом воздействуют на нервную
систему.
Он доел фу-чжоу и аккуратно вытер губы.
- Что касается тантры, то она должна быть идеальна и для вашего здоровья в
целом, и в особенности для полного
устранения вашей склонности к тучности. Я вижу, что ваш организм требует этого
особого метода.
Ева залилась краской.
- Вам незачем конфузиться. Мы с вами обсуждаем совершенно естественные и
здоровые вещи. Запад соотносит секс
либо с лицемерием, либо с распущенностью. И то, и другое в равной мере неверно.
Для тантрика же секс соотнесен со
здоровьем и религией. Это предмет священный. Посвященный в тантру годами
трудится под наблюдением учителя, прежде
чем будет признан готовым к совершению ритуала Пяти истин.
- Что это такое?
- Я не вправе раскрывать секреты посвященных, - скромно сказал Элиот.
Ева задумчиво уставилась в свою тарелку.
- Что говорить, - сказала она наконец, - мне очень хочется, чтобы мой
организм был в равновесии и чтобы
нервная система была в порядке, очень хочется избавиться от проблемы веса, быть
здоровой и молодой. Но то, о чем вы
говорите, это настолько необычно! Я думаю, мало кто знает об этих методах?
- Крайне мало.
- Значит, найти человека, который знает... умеет это делать, было бы
нелегко?
- Но и менее трудно, чем вам кажется.
Элиот воровато огляделся по сторонам, перегнулся через столик, глядя прямо
в глаза Евы, объявил:
- Лично я владею этим искусством.
"При изобилии примет материального комфорта - как мало семейных очагов! В
их создании и заключается роль
женщины, которая должна быть душой дома, кормилицей и жизнеда-тельницей, она
есть центр, из ее утробы и грудей
исходят сила, нежность и сострадательность, делающие мужчин и детей сильными и
надежными.
В наше время лишь немногие женщины используют возможности, от природы
заложенные в них. Можно понять -
условия их жизни почти не допускают этого.
Занятно сейчас думать о том, что, прежде чем восторжествовали богиолимпийцы,
верховным божеством было
женское начало. Женщина была символом власти, она была законодательницей, она
была повелительницей в семье и
обществе. Лишь позднее мужчины подчинили их себе, отвели женщинам вторичные
роли, и женщины - извечные
миротворицы - приняли новые законы.
Но посмотрите на различия между двумя типами обществ - патриархальным и
матриархальным. Законы матриархата
ставят на первое место узы крови, почитание жизни и равенства, смыслом жизни
признается счастье всех людей.
Доминируют принципы любви, мира, единства. Концепция вселенского братства людей
вырабатывается именно в
матриархальном обществе, основной характеристикой которого является гармония.
Патриархальное общество живет законами, сформированными мужчиной: человек
должен стремиться изменить
природный строй жизни, на первое место выходят соперничество, иерархичность,
общественные ограничения.
Совершенно очевидно, что матриархат выдвигает высшую систему идеалов. Будь
у нас возможность воплотить в
современном обществе принципы, сформулированные матриархатом, жизнь была бы куда
более осмысленной. И это не
может не произойти в конечном счете, если человечеству суждено двигаться по пути
более цивилизованного образа жизни,
обретать гармонию во взаимоотношениях мужчины и женщины, достигать внутреннего
счастья и развития".
Кэрри оторвалась от работы, чтобы ответить на телефонный звонок.
- Зайди ко мне, выпьем по глотку.
В четвертый раз после окончания работы над ее портретом звонит Роджер
Флорной.
- Никак не могу, - извинилась Кэрри, - я сейчас всерьез работаю над
книгой, и я в хорошей форме - работаю по
пять часов в день.
- Тем более тебе полезно отдохнуть.
- Мне не хотелось бы отрываться.
- Работа, работа, работа - а потом в ящик!
- Роджер, я думала, что уж ты-то поймешь меня! Ты ведь тоже пишешь книги.
- Между нами есть разница, - Кэрри явственно расслышала насмешливость в
его голосе. - Ты же красивая
девушка. Мир имеет права на тебя.
"Не столько мир, сколько ты сам, - вот в чем дело!" - подумала Кэрри.
- Ну, извини, Роджер, - она бросила трубку и вернулась к рабочему столу.
Глава VII
- Это Ева? Ева Парадайз? - Какой нахальный, настырный голос!
- Это я, а кто говорит?
- Красавица, как жизнь?
- Все хорошо.
Ева старалась изо всех сил, но не могла сообразить, с кем разговаривает.
- Все хорошо - так очень хорошо! Чем ты занималась? Не шалила, не
баловалась?
- Извините, а с кем я говорю? - не выдержала Ева.
- Только без этих штучек, я тебя умоляю.
- Нет, я правда не могу узнать вас по голосу.
- Скажи, какая она важная! Ну хорошо, это Хай.
- Хай? Какой Хай? Ах, вы тот Хай...
- Я тот Хай, который Рубенс! Ну что, вспомнила? На самом деле я должен
сейчас обидеться и бросить трубку.
Ева сразу почувствовала себя виноватой.
- Нет-нет, извини меня, Хай! Просто я очень давно не слышала твоего
голоса. Я же думала, ты мне раньше
позвонишь.
- Куда-то затерял твой номер и только что обнаружил его. Бумажка лежала в
кармане пиджака, который я не надевал
сто лет. Ну, так чем мы занимаемся?
- Сию минуту?
- И сию минуту тоже.
- Затеяла маленькую постирушку.
- Вот оно как? Весьма веселое занятие. Слушай меня, лапочка: я только что
прилетел с побережья и звоню тебе
прямо из аэропорта. Как насчет того, чтобы забежать в мой номер в "Плазе" - ну,
скажем, через часик?
- Вообще-то уже поздно, - смутилась Ева.
- Поздно? Всего девять!
- Да, но будет десять!
- И вечер только начнется.
- Для меня это слишком поздно.
- Смотри сама, раз уж ты такого тонкого воспитания! Я просто хотел
поговорить с тобой о твоем же будущем.
- Не сердись. Может быть, в другое время?
- О'кей. Приходи после работы в мой номер на коктейль. Звякни перед этим.
Дверь номера была приоткрыта.
- Заходи, детка!
Хай Рубенс сидел за письменным столом, разговаривал по телефону, делая
пометки в блокноте.
- Ну и красавица, ослепнуть можно! - воскликнул он и возвратился к
прерванному разговору.
Ева замялась на пороге, но Хай жестом пригласил ее войти, сесть на диван.
- Марвин, два дня назад я уже обсуждал эту сделку с Берни, - говорил он
невидимому собеседнику. - Ты, конечно,
знаешь, что он пока в Лондоне. Слышимость была ужасная, но мы...
Ева заметила, как Хай скосил глаза, чтобы обозреть ее ноги.
- Нет, вся сложность в том, что они хотят ограничить бюджет пятью
миллионами, а я еще на прошлой неделе
говорил Берни, что это чистое идиотство. Они делают ошибку, ведя переговоры
непосредственно с Генри. Если бы Берни
меня послушался, он избежал бы кучи неприятностей.
Ева старалась понять, что именно во внешности Рубенса беспокоит ее -
малоприятное зрелище ног в темно-синих
замшевых башмаках, выставленных на стол, вульгарность массивных золотых запонок
с бриллиантами-розочками,
супермодная стрижка, рубашка в полосочку с высоким воротничком, которая так
плотно облегала его, что Ева видела
очертания волос на груди.
Он противно развалился в рабочем кресле и нарочито важно вел разговор. Для
Евы было бы приятней, если бы он
перестал изображать важную персону.
Хай Рубенс закончил разговор и положил трубку. Ева полагала, что он теперь
встанет на ноги и поздоровается с ней,
но вместо этого он придвинул к себе стопку бумаг, переложил их из одной папки в
другую, что-то записал в блокнот, закурил
сигарету - и снова собрался звонить.
- Слушай, будь ангелочком, принеси мне стакан воды! И в телефон:
- Соедините меня с Абрамсоном, Беверли-Хиллз, ЦР - 4699. Ева принесла
стакан воды из ванной, и Хай решил
одарить
ее снисходительной улыбкой.
- Ты действительно сногсшибательно смотришься, куколка! Я тебе дело
говорю! - И в трубку: - Что? Нет на
месте? Ладно, попросите оператора в Беверли-Хиллз, чтобы он связался со мной,
когда вернется. Да, здесь, в "Плазе".
Хай, наконец, встал, подошел к бару и налил себе виски.
- А как насчет тебя?
- Спасибо, я не буду.
Ева отметила его холодный взгляд, что-то непрестанно рассчитывающий, и
отвела глаза.
Он прошел в спальню, и Ева услышала, как он звонит оттуда, требуя, чтобы в
номер прислали льду. Как ей подойти к
вопросу о том, чтобы он помог создать ей имя? Собственно, ради этого она сюда
пришла, но он как-то и не собирается
затрагивать эту тему.
- Детка! - позвал он из спальни. - Да?
- Мне здесь очень одиноко, детка. Составь компанию! Ева подошла и
остановилась у двери в спальню.
- Когда ты позвонил вчера, то говорил, что хочешь обсудить со мной мою
карьеру, - сказала она. - А когда мы
повстречались в прошлый раз, ты упомянул, что можно что-то поместить в колонке
светской хроники.
Хай возлежал на подушках, потягивая виски безо льда и даже, наоборот,
согревая стакан в ладонях. Он ничего не
ответил, но ни на миг не сводил с Евы внимательных и проницательных глаз. Они
сузились до щелочек, когда он, наконец,
открыл рот:
- Ты знаешь фотографа по имени Клингер? - Нет.
- Ну зачем тебе его знать? Он всего-навсего лучший фотограф в Нью-Йорке.
Последовало новое молчание. Ева с неприятным чувством отметила, что Хай
обшаривает глазами ее тело.
- Мне показалось, что ты собирался позвонить, - сказала она с нажимом.
- Жду соединения. Оператор позвонит, - ответил он, впиваясь в Еву глазами.
- Хай, если ты сейчас не расположен, говорить о моих делах, так я лучше
пойду.
- Когда ты сердишься, ты еще больше хорошеешь.
- Я совсем не сержусь, просто ты сказал...
- Хватит дуться! Я стараюсь узнать тебя поближе - вот и все!
Ева с любопытством посмотрела на него.
- Зачем меня узнавать? Мы уже встречались, и ты сказал...
- Я хочу тебя по-настоящему узнать, дурочка!
- То есть... ну... чего ради?
- Когда я начинаю работать на человека, мне нужна уверенность, что этого
человека я хорошо знаю. Мне очень
важно понимать все твои реакции, мне важно знать, что между нами существует
связь, прежде чем я начну делать твои дела.
Он как-то сально ухмыльнулся и, ни на миг не отрывая глаз от ее тела, взял
трубку и попросил соединить его с Бертом
Клингером.
- Берт? Это Хай. Тут у меня есть для тебя одна девчушка. Ага. Помнишь, я
обещал отплатить услугой за услугу?
Именно. Да. Фантастическое тело и вообще - потряс! Я бы на твоем месте
попробовал такой материал пристроить в
"Плейбой", ну в "Кавалер". Пусть придет завтра? В какое время? - Он повернулся к
Еве: - Устроит тебя в четыре?
Говорит, придет в четыре, Берт. Да, она здесь у меня сейчас. Да ладно тебе,
Берт! Ты же знаешь, что я всегда о тебе думаю!
Хай с довольным видом положил трубку.
- Учись, моя киска, это называется: сказано - сделано! Чтоб никто не мог
никогда сказать, будто Хай Рубенс не
человек слова. И не говори, что ты уже видела таких, как я, потому что я тебе
все равно не поверю. Ну что, прав я или не
прав?
Ева радостно кивнула. Она испытывала и благодарность к этому человеку, и
настороженность - ему же ничего не
стоит преувеличить значение своей услуги. Кто его разберет!
- Так что, бэби, я уже начал на тебя работать, а ты еще и цента мне не
заплатила. Ты хоть представляешь себе,
сколько мои клиенты платят мне за услуги такого рода? Подозреваю, что нанять
меня с понедельной оплатой тебе будет не
по карману. - Он нахально уставился на нее. - Правда, потрясающее тело. А
титечки какие! Хорошие ноги, я ничего не
скажу, тонкая талия. Ты в бюстгальтере?
- Да.
- Господи, да поди же и сними его!
- Но... я думаю, что...
- Не будь такой пуританкой! Я не собираюсь на тебя набрасываться. Мне
нужно видеть твои линии без
искусственных подпорок - все!
Через минуту Ева вернулась из ванной без лифчика.
- Так, стань попой ко мне, руки на бедра, медленно поворачивайся, еще,
еще, лицом ко мне. Юбку чуть повыше...
Хватит. Ну, ты, конечно, в большом порядке, тут и говорить нечего. Вполне можно
пристроить твою фотографию на
обложку "Плей-боя". Это дело Берта, но и без меня тут не обойтись. Я приготовлю
текст. Иди ко мне!
Он похлопал по постели.
Еве просто холодно становилось от его взгляда.
- Зачем? - спросила она.
- Я сказал, иди ко мне!
- А зачем?
- Хочу получше тебя рассмотреть, чтобы знать, что с тобой делать дальше.
Ева подошла, превозмогая внутренний протест.
Пальцы Рубенса скользнули вверх по ее ноге - под юбку.
Ева дернулась.
- Ты, отчего это такая психованная? Сказал же, хочу составить себе
представление, что с тобой делать дальше.
Удовлетворив на время свое любопытство, Хай Рубенс поднялся с постели. Ева
сделала шаг назад, но недостаточно
проворно - она и ахнуть не успела, как его руки обвились вокруг нее, и он жадно
задышал прямо ей в ухо.
- Хай, прошу тебя, - умоляла Ева, пытаясь высвободиться. - Я же не за этим
пришла сюда!
Хай хрипел в ее ухо:
- Ну, подержать-то можно, только подержать? Мне хочется сблизиться с
тобой. Я нуждаюсь в том, чтобы меня
любили.
- Хай, мне пора, меня уже ждут в другом месте, я договорилась, Хай. - Ева
выдиралась из его рук.
Он только сильнее сжал ее.
- Никуда ты не пойдешь! Успокойся, я только подержу тебя немного и отпущу.
Что тут такого? Должна же ты
выказать мне какое-то расположение или не должна? Я же пообещал тебе свою
помощь, я же начал делать дела для тебя.
Хай потихоньку подталкивал ее к кровати.
- Р-раз!
Неожиданно Ева оказалась в кровати, а Хай Рубенс на ней.
- Нет! - Ева задыхалась под его тушей. - Говорю тебе, нет! Не хочу...
- Мне все равно, хочешь ты меня или нет! Тебе ничего не надо делать, я
тебя пощупаю, потрогаю, немножко
поиграю.
- Господи! - Ева отчаянно билась под ним, его рука поднималась все выше по
ее бедру, она отвернулась и,
отталкивая его лицо, молотила рукам, куда придется.
- Кошка дикая! - шипел он. - Ведьма! Хочешь быть изнасилованной? Ты так
любишь, да?
- Отпусти! Отпусти!
Ева отбивалась и руками, и ногами, готова была царапаться и кусаться, но
Хай ловким движением содрал с нее
трусики, а юбка и до того уже была обмотана вокруг Евиных плеч.
Он завозился с молнией на брюках, и это дало Еве шанс вырваться. Она
соскользнула с кровати, покатилась по полу и
вскочила на ноги. Он поднялся вслед за ней и, быстро изобразив мольбу на лице,
заныл:
- Не отталкивай меня, детка! Это же настоящее чувство. И тут оглушительно
зазвонил телефон.
Хай Рубенс схватил трубку, и Ева услышала, как он справлялся по поводу
погоды в Лос-Анджелесе. У нее кружилась
голова - ей казалось, будто голова вся распухла. Ева поспешно собрала вещички,
не стала даже искать трусики, одержимая
одной только мыслью - поскорей убраться из номера. Захлопывая за собой дверь,
она услышала, как Хай кричит ей вслед:
- Куда ты, ну подожди минутку!
Ева неслась по коридору, на скорости вылетела за угол и, не оглядываясь,
бросилась в подошедший лифт.
Чарлин подняла голову от бумаг. Дверь в соседний кабинетик, где раньше
работала Лиз Уэбстер, была закрыта -
теперь кабинетик занимала Мартита Стронг.
И на кой черт Рекс взял на работу эту женщину? Выйди Чарлин из больницы
всего на два дня раньше, она бы
вмешалась и поперла ее. Но сейчас уже поздно, сейчас уже ничего не поделаешь:
сорокапятилетняя лесбиянка с лошадиной
мордой прочно заняла свое место в агентстве.
Чарлин достаточно было одного взгляда, чтобы понять - это хуже войны!
Чарлин с ходу невзлюбила и властные
манеры Мартиты, и ее полу мужскую одежду. Чарлин никак не могла взять в толк,
что именно объединяет их - Рекса и эту
Мартиту.
- На черта нам эта лесбиянка, которую ты воткнул в фотоотдел? - спросила
она в первый же день.
- В каком смысле - на черта?
- Где ты ее нашел? По объявлению в лос-анджелесской "Фри-пресс"?
- Мартита отлично знает свое дело, - огрызнулся Рекс. - Нам же нужно было
поставить кого-то во главе отдела, а
сейчас хорошего работника не так-то просто найти.
- Скажи ей, чтоб держалась на своей территории. Начнет совать нос не в
свое дело - нарвется на неприятности. Она
мне не нравится.
В агентстве все было как-то не так после возвращения Чарлин из больницы.
А тут еще Рекс - вернулся от зубного и расхаживает с весьма загадочным
видом. Чарлин вовсе не уверена, что дело в
одном только зубном враче. Не только из-за него Рекс выглядит каким-то чужим.
Это все Мартита, это с ее появлением Рекс
переменился - и внешне, и в поведении.
Чарлин попыталась восстановить былую атмосферу дружелюбия между ними,
привычный обмен сплетнями.
- Заходила миссис Дэниэл - второй раз! - начала она. - Желала выяснить,
почему Луис получает мало
коммерческой рекламы. Черт знает что - не друг сердца, так мамаша.
Рекс не сразу понял, о чем Чарлин, потом спросил:
- Друг сердца - это тот бандюга?
- Он самый. Такой приятный человек, вежливый, с мягкими манерами. Никогда
и не подумаешь, что он крупный
гангстер. Но что касается мамаши - это особый разговор! Ты же знаешь эту миссис
Дэниэл, да, кисуля?
- Вообще-то я ее себе плохо представляю.
- Бледно-золотое норковое манто, бледно-золотые кудри, украшения, которые
так и бьют в глаза. Он действительно
проявляет заботу о даме. Ты же знаешь, они живут втроем.
Чарлин откусила сосиску, которую по ее заказу прислали из закусочной
внизу, и скорчила гримасу.
- Гадость, а не сосиска. Отдам ее лучше Уоррену. Он их обожает и готов
даже с горчицей есть.
Рекс смотрел на дверь Мартиты.
- Дел навалилось, пока тебя не было! - продолжала Чарлин. - Звонили из
"Уолтера Томпсона", от "Варвика и
Легле-ра", из "Уай энд Ар", запросы на коммерческую рекламу для Лесли Сэвидж,
Билла Уинсента, Стэна Хэрриса, Уорнера
Мак-Коннела, Сью Лавери. Съемка у Евы Парадайз - если будет погода. Ну и еще
одно, - Чарлин понизила голос до
заговорщицкого шепота: - Тебя хотела видеть Валери дю Шарм. Эта наглая баба
никогда не угомонится!
Чарлин засмеялась, ожидая поддержки от Рекса - они же всегда одинаково
относились к Валери дю Шарм.
Но Рекс кисло улыбнулся - так, из простой вежливости. Ни смеха, ни
понимания с полуслова - ничего, что прочно
соединяло их прежде.
- Она оставила коробку сигар для тебя, - смешавшись, закончила разговор
Чарлин.
- Вот как.
Рекс потихоньку снова бросил взгляд в сторону кабинетика Мартиты.
- Ну, учитывая, что я все равно не курю... Слушай, кису-ля, извини меня, я
хотел бы проверить, как идут дела у
Мартиты.
Чарлин могла бы побожиться, что прочитала в глазах Рекса нечто похожее на
виноватость.
Мартита единым глотком допила мартини, повернулась к Рексу, стараясь
получше рассмотреть его лицо в тускло
освещенном баре.
- Послушай меня, мой дорогой, я тебе сразу сказала: мы с тобой можем стать
большими друзьями. Ты мне почеловечески
очень симпатичен. Даже, знаешь, я бы сказала, что испытываю вроде
как сестринские чувства к тебе. Мне всегда
хотелось иметь брата, а его как раз у меня и не было. Ну, тебе известно, что я
люблю девочек, так твои забавы - они от меня
в стороне. Но я хочу, чтобы ты мне объяснил: что с тобой происходит?
- В смысле?
- Ну, я хочу спросить: что, ты так и собираешься оставаться в рабстве?
Чего ради? Я так понимаю - тебе хотелось
бы получать удовольствие от жизни, разве нет?
- Неужели!
- Так брось все. Живи с кем нравится и сколько нравится, находи себе
красивых мальчишек, ни в чем себе не
отказывай - тебе ведь так хотелось бы ж
...Поділитися у соцмережах
