Жанр: Любовные романы
Ловушка для красоток
Жанна РЕЖАНЬЕ
ЛОВУШКА ДЛЯ КРАСОТОК
Режанье Ж.
РЗЗ Ловушка для красоток: Роман / Пер. с англ. В. Никишова. - М.: ТЕРРА -
Книжный клуб, 1998. - 400 с. -
(Азбука любви).
ISBN 5-300-01654-3
OCR ВИКТОРИЯ
Spellcheck ЛАНА
ELEANORLIB.NAROD.RU
Роман рассказывает о жизни фотомоделей - красавиц с изумительными
фигурами, лица которых мелькают на
обложках сотен журналов и в сюжетах коммерческого телевидения. Девушки-модели
вынуждены продираться сквозь
жесткую конкуренцию, многочисленные любовные связи, замужества и разводы. Жанна
Режанье описывает судьбу трех
девушек: Кэрри, Долорес и Евы. В своей профессии они достигли вершин, но,
несмотря на головокружительный успех,
рискуют попасть в капкан собственной красоты.
Моим родителям - Харриет и Эдварду Режанье.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
"Мисс Ева Петроанджели, 191, Канейшен-авеню, Флорал-парк, Лонг-Айленд,
Нью-Йорк 11001.
Дорогая Ева!
Мы получили твою фотографию и запрос о возможной карьере манекенщицы. В
соответствии с правилами агентства
"Райан-Дэви" собеседования с претендентками проводятся по понедельникам и
вторникам с трех до шести. Если ты нам
позвонишь, мы будем знать, когда ожидать тебя. В надежде на скорую встречу.
Чарлин Дэви и Рекс Райан".
Письмо ходило ходуном в дрожащих руках Евы.
- Благодарю тебя, - прошептала она, - благодарю, святая Юдифь!
- Что, родная, почтальон приходил? - крикнула из кухни мать.
- Мамуся, мне ответили! Они ответили!
Мария Петроанджели уронила охапку белья, которое она собиралась загрузить
в стиральную машину, и бросилась к
дочери.
- Где? Покажи!
- Они хотят меня видеть!
- Пойдем в гостиную, я там оставила очки. Ох, Ева! - мать задыхалась от
возбуждения.
Прочитав письмо, она расплакалась.
- Мамочка, тут же не плакать надо!
- Слезы сами льются. Я так волнуюсь, ты только подумай - сбывается все, о
чем я для тебя мечтала!
- Помогли обеты, которые я давала святой Юдифи!
- Солнышко, с тех самых пор, как ты похудела, я тебе всегда твержу: ты
красивей всех других девушек! Боже мой,
как обрадуются Нонна и дядя Наппи!
Ева скользнула взглядом по обшарпанной обстановке гостиной. Ну, зачем маме
понадобилось вспоминать про
бабушку и дядю? Всю жизнь они работали, как ломовые лошади, - и чего добились?
Вся их жизнь - скука и скудость. Ева
чувствовала себя виноватой оттого, что мысленно корит семью за бедность, что
хочет для себя большего, чем родители
могут ей дать.
Мать утерла слезы и с улыбкой заговорила о прошлом:
- Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, я мечтала стать
манекенщицей или кинозвездой.
- Мамуся, а почему ты не стала?
- Вышла замуж за папу.
- Как ты думаешь, что скажет папа? Миссис Петроанджели заколебалась:
- Знаешь, Еви, давай сначала я с ним поговорю. У меня есть к нему подход.
- Мамусенька, я так хочу, чтобы все получилось!
- Сделаем все, чтобы получилось. Должно получиться! Слезы снова полились
из ее глаз. Она утерла их тыльной
стороной ладони.
- Ты выросла, Ева. Моя маленькая девочка уже выросла, а ты - единственное,
что у нас с папой есть!
- Ну, мамуся...
Ева не могла найти слов для выражения смешанных чувств, охвативших ее при
виде матери, голова, и руки которой
лежали на вязаных салфеточках, украшавших старое кресло, уже давно нуждавшееся в
перетяжке. Мать была еще молодой
женщиной - ей не исполнилось и сорока, но выглядела она совсем измученной, будто
жизнь вышла из нее.
- Мамуся...
- Ничего, зайчик. Я уговорю папу. Все получится. Я хочу, чтобы у тебя было
все, чего я лишена. Прямо сейчас звони
в агентство и договаривайся. Сегодня как раз понедельник, можешь после уроков
отправляться к ним. Ты чудно выглядишь.
Идеальная манекенщица. Иди.
Мать поднялась на ноги и стала прибирать в гостиной, пока Ева набирала
номер.
- Там еще никого нет, мамуся, - сообщила Ева. - Автоответчик говорит:
звоните после десяти. Я, пожалуй,
позвоню прямо из школы.
- Подожди, Ева, я дам тебе денег на поездку в город!
Миссис Петроанджели достала растрескавшийся кошелек, который Ева видела в
материнских руках уже лет десять.
- Хватит тебе пяти долларов?
- Мамуся, спасибо!
- Беги, зайчик, а то опоздаешь! Удачи, и да благословит тебя Господь!
- Мамуся, ты ангел, и я тебя обожаю. - Ева поцеловала мать и побежала в
школу.
Кэрри Ричарде проснулась от звонка. Солнечный луч пробивался между
неплотно задернутых штор. Она потерла
глаза, повернулась на бок, свернулась калачиком и натянула простыню на голову.
Однако звонок не унимался. Кэрри рывком
села. Проспала? Звонок не затихал. Она взглянула на будильник: только семь часов
- не проспала. Звонили в дверь. Кэрри
бросилась к двери, на ходу надевая халатик.
- Кто там?
- Телеграмма!
Кэрри приоткрыла дверь, не сняв цепочку. В Нью-Йорке надо вести себя с
осторожностью, особенно если ты еще и
недели здесь не прожила.
- Кэролайн Ричардс?
- Да.
- Распишитесь. Кэрри открыла дверь.
"Желаю всяческой удачи новой карьере тчк уверена твоем успехе тчк держи
меня курсе тчк с любовью и
благословением - мама".
Как это мило, что мама телеграфировала! Да, для Кэрри начинается новая
жизнь, и все происходит с почти
невероятной быстротой.
За окном на улице урчали грузовики, гудками перекликались многочисленные
такси Нью-Йорка - города, отныне
предназначенного быть ей домом. Тесная, пустоватая комнатка казалась Кэрри
райским приютом. Впереди - новая жизнь.
Не прошло и недели, а у нее уже контракт: целых три дня на телевидении с
рекламой на всю страну. Просто не верится в
собственное счастье. Если бы только отец дожил и увидел, что она закончила
колледж и начала самостоятельную жизнь. Обе
сестры Кэрри к двадцати одному году были уже замужем, но отец гордился бы тем,
что она решила жить независимо и
вступила на путь, суливший так много. Отец всегда говорил, что у Кэрри есть все,
что нужно для успеха.
Сегодня надо успеть переделать миллион вещей. В который уже раз она
прошлась по списку: 10.00 - агентство,
захватить новые фотографии; 11.00 - Дж. Уолтер Томпсон. Купить альбом с листами
из ацетатной бумаги. Сделать
побольше фотографий для новых показов и собеседований, позаботиться о хорошем
увеличении. Купить туфли. Написать
матери.
Все это Кэрри знала наизусть. Отложив список, она опять взялась за плотный
коричневый конверт, лежавший на
ночном столике и много-много раз, побывавший в ее руках за субботу и
воскресенье. Неужели это она? Лицо, овеянное
ветром, от которого глаз не отвести, знойное на одном снимке, задорное на
другом. Кэрри и в голову никогда не приходило,
что она способна выглядеть такой привлекательной, завораживающей, такой
волнующей... и сексуальной.
Кэрри подошла к зеркалу, сбросила халатик и изучающе посмотрела на себя.
Она всегда ненавидела свой рот, ей
казалось, что губы у нее слишком полные. И фигуру свою она считала излишне
худой, смахивающей на мальчишескую.
Теперь же все приходят в восторг оттого, что самой Кэрри так не нравилось.
Она опять посмотрела на свои фотографии. Видимо, они знают свое дело и не
ошибаются - служащие агентства
"Райан-Дэви" и люди, рекламирующие мыло "Зест". А они все в один голос
утверждают, что Кэрри создана для того, чтобы
быть манекенщицей.
Конечно, она красива, а красота - это ключ, тот самый ключ, который
отопрет для нее врата новой жизни, наполнит
ее смыслом и радостью. Кэрри прошла в ванную и открыла краны. Она улыбнулась
себе обнаженной в зеркале:
- Кэрри Ричарде, твоя жизнь только начинается!
- Алло! Говорит мисс Хейнс из номера 1606! Пришлите мне завтрак в номер. -
Долорес Хейнс глубоко и с
удовольствием затянулась ментоловой сигаретой. - Я хочу яичницу с беконом, тост,
кофе, апельсиновый сок. И надеюсь,
что это будет быстро. Мое время стоит очень дорого!
Она положила трубку и лениво осмотрела номер: бра в форме скрипок,
репродукции Ренуара в золоченых рамах,
тонированные зеркала, которые она мечтала бы иметь в собственном доме.
Правильно она сделала, что поселилась в "Шерри-Недерленд" - это дало ей
весьма внушительный адрес, который
поможет начать карьеру манекенщицы. Однако надолго ее не хватит - дня через два
придется либо подыскать квартиру,
либо мужчину, готового оплачивать роскошный номер.
В ванной она кивнула своему отражению в зеркале. Очаровательна! У кого еще
сыщется такая внешность - такая
красота, притягательность и загадочность? Долорес улыбнулась себе.
С таким лицом, как у нее, можно чего угодно достичь в жизни. С ее
несравненно прекрасным лицом.
А маска из трав как раз в меру подтянет кожу - красоту нужно беречь, и чем
раньше начать, тем больше толку.
Долорес намазалась розоватой пастой, тщательно распределяя ее по коже легкими
поглаживаниями пальцев. Затем она
спустила с плеч ночную рубашку и, внимательно осмотрев в зеркале свои голые
груди, осторожно отмассировала их. Опять
за телефон.
- Это "Филипп и Жан-Клод" с рю де ла Пэ? Говорит мисс Хейнс. Мисс Долорес
Хейнс. Я звоню из отеля "ШерриНедерленд".
Я только что прилетела с Западного побережья и хочу, чтобы вы меня
записали на мытье и укладку. Да, на утро.
Нет, я очень прошу вас найти для меня время, пожалуйста, это мне просто жизненно
необходимо!
Тихонько мурлыкал кондиционер, вмонтированный в окно. За окном плескались
фонтаны Плазы, по Пятой авеню
катили автобусы. Она опять сняла трубку и требовательно спросила телефонистку:
- Ну что там агентство "Райан-Дэви"? Еще не ответили? Все равно,
дозванивайтесь, а пока соедините меня с
химчисткой.
Она закурила новую сигарету.
- Алло, говорит мисс Хейнс из номера 1606. Пришлите мне мои вещи в номер.
Что? То есть как это - не готовы? У
меня назначены деловые встречи, и мне срочно нужно одеваться. Я очень спешу, у
меня важные дела, я не допущу, чтобы вы
их мне сорвали! Да. Да, я жду! Но прошу вас объяснить управляющему, что мое
время стоит дорого!
Долорес рассеянно взялась за ручное зеркальце и стала изучать себя. А,
черт! Этот дурак из химчистки заставил ее
хмуриться, и маска треснула в двух местах на лбу!
- Алло, - сказала она, услышав голос в трубке. - Я не уверена, что вы
поняли, с кем говорите. Меня зовут Долорес
Хейнс! Мне абсолютно необходимо это платье, так что будьте добры...
Долорес нетерпеливо загасила сигарету в пепельнице, стоявшей рядом с
телефоном. В это время в дверь постучали.
- Кто там?
- Ваш завтрак, мисс.
- Подождите минутку... Черт побери, мое платье должно быть готово в
течение часа, в противном случае я подаю в
суд на этот отель, у вас будет уйма неприятностей!
Она в ярости бросила трубку.
И черт бы побрал завтрак, который так быстро принесли! Она бросилась в
ванную и поспешно смыла маску. Так,
быстро надеть под ночную рубашку черный кружевной лифчик, купленный в дорогом
магазине за восемьдесят пять
долларов. Всякий раз, надевая его, Долорес с омерзением вспоминала старого
склизкого осьминога, выложившего за него
эти деньги. Проклятый лифчик был тесноват, но зато поднимал груди прелестными
холмиками с четко обозначенной
ложбинкой между ними. Надо страдать, чтобы выглядеть чувственной женщиной!
Она бросила последний одобрительный взгляд на свое отражение, с
удовлетворением отмечая, как красиво
просвечивают ноги сквозь кружевную оторочку халата, и двинулась к двери.
Официант в белоснежной куртке вытянулся в струнку у своего столика на
колесах.
- Доброе утро! - сказал он.
Долорес прислонилась к косяку и пригласила его тщательно отработанным
тоном:
- Входите!
Осенью, зимой, весной или летом псы Чарлин Дэви, салуки, именуемые Уоррен
и Курт, неизменно следовали своему
обыкновению по пути от квартиры Чарлин до агентства задерживаться у всякого
предмета, расположенного
перпендикулярно к земле. В то утро, как всегда, Чарлин и ее собаки привлекали к
себе любопытствующие взгляды: сама она,
одетая в изумрудные, палевые и пурпурные тона, с шарфом а-ля Айседора Дункан,
метра два которого тянулись следом, и
царственно сопровождающие ее собаки на одинаковых элегантных поводках из змеиной
кожи.
Жаркая не по сезону погода обещала очередное душное нью-йоркское лето, но,
как прежде, жара не останавливала
юных красавиц, и они стучались в двери агентства "Райан-Дэви" - ведущей
организации в области телевизионной рекламы.
Всякий раз все начиналось сначала: заканчивая школу, девушки устремлялись
в город, готовые приступить к штурму
Мэдисон-авеню, цитадели рекламного мира. К середине июня миграция прекратится.
Но как рвутся юные к успеху, славе,
деньгам - ко всему, за что так яростно сражалась когда-то и сама Чарлин!
Собаки рванулись к очередному пожарному крану, торчавшему из тротуара.
- Может, на сегодня уже хватит? - попрекнула их Чарлин, пытаясь оттянуть
собак от предмета их вожделений и
перейти дорогу на зеленый свет.
- К ноге, сукины дети! - скомандовала она, в ответ, на что псы рванули
вперед, таща за собой хозяйку.
Такси завизжало тормозами буквально в нескольких сантиметрах от Чарлин.
- Решила помереть сегодня, дамочка? - заорал таксист.
- Идиот, надо же смотреть, куда едешь!
- Таких бабусь надо дома держать! - успел огрызнуться шофер, прежде чем
уличный поток унес его машину за
угол.
Грубиян! Город полон нахалов! Скорей бы добраться до работы, где Чарлин
окажется в безопасности и сможет
успокоить нервы лечебным глотком из бутылки, постоянно хранившейся наготове в
одном из ящиков ее картотеки.
Она надменно вскинула руку:
- К ноге, наглые собаки! К ноге, кому говорят!
Собаки простучали лапами по коридору, подождали, пока Чарлин отпирала
дверь агентства, затем проследовали за ней
в святая святых - в ее кабинет.
В кабинете стояла давящая утренняя тишина. Телефоны пока молчали. На
Мэдисон-авеню работа начиналась после
десяти, но Чарлин всегда нравилось прийти пораньше.
Картотечные шкафы помещались позади ее массивного дубового письменного
стола. Чарлин сразу посмотрела на
ящик, в котором хранилась бутылка. Сейчас, после этой ужасной истории с
таксистом, ей без глотка не обойтись. Глоток
действительно помог.
Солнце уже палило вовсю. Чарлин включила свет - она специально заменила
лампы дневного света на особые
светильники, в мягком освещении которых хорошо смотрелась, и задернула тяжелые
шторы, укрываясь от беспощадных
лучей. Когда солнце переместится, она откроет окна. Ее взгляд устремился на
противоположную стену, увешанную
прекрасными фотографиями, сделанными с нее лет сорок назад. В двадцатые -
тридцатые годы она была одной из
признанных красавиц Нью-Йорка, о чем красноречиво свидетельствовали портреты:
ясные и выразительные глаза - ей
часто говорили, что у нее глаза абиссинской кошки, - точеный нос, волосы, мягкой
волной обрамляющие лицо
совершенного овала. Больше всего она любила фотографию в рост, на которой отсвет
жемчугов, подаренных французским
маркизом, отражался в ее блестящих глазах, делая лицо почти призрачным.
Зазвонил телефон, возвещая начало новой недели.
- Брось, Чак, за минимум, установленный Гильдией, девушки из "Райан-Дэви"
не рекламируют трусики, прыгая на
батуте в клетке со львами! Как тебе известно, лифчики, трусики - нижнее, одним
словом, - автоматически предполагают
двойную оплату. Во-вторых, если кто-то из наших девушек и согласится на твои
бредовые затеи, так тебе придется заплатить
за их участие в трюках! Да плевать мне на то, что это ручные львы!
Чарлин услышала стук дверцы лифта и шаги. Собаки навострили уши.
- Чарлин? - раздался женский голос. - Я слишком рано? Мне было назначено в
десять.
Голос выговаривал слова мягко и чуть протяжно, как говорят уроженцы юга.
- Привет, Кэрри, моя радость, заходи!
Кэролайн Ричарде возникла в дверном проеме как в раме, стройная, прекрасно
сложенная. Мягкие черты
выразительного лица оттенены длинной шелковистой гривой медово-янтарных волос,
взгляд ореховых с зеленоватыми
искорками глаз свидетельствует о недюжинном уме. Чарлин настолько привыкла к
сотням нью-йоркских моделей,
совершенно однотипных, будто отштампованных одним прессом, что почти забыла,
какое воздействие производит
естественная, всегда единственная в своем роде красота, а именно ею была
наделена Кэрри Ричарде.
На миг, утратив контроль над собой, Чарлин остро позавидовала этой
прекрасной юности - и быстро перевела глаза
на фотографии, висевшие на противоположной стене. Спохватившись, она приступила
к делу.
- Что за народ работает в агентствах! - проворчала она, демонстрируя
занятость передвиганием папок на столе.
- Я не вовремя?
- Ничуть, лапочка, заходи, заходи! Тебе придется привыкнуть к моей
воркотне. Я всегда нахожу, о чем поворчать!
- Я принесла вам пробы.
Чарлин быстро просмотрела фотографии.
- Я же тебе сразу сказала, что ты далеко пойдешь в нашем деле. Ты так же
обалденно смотришься на фотографиях,
как и в жизни. Я чувствовала, что ты окажешься фотогеничной!
Чарлин достала увеличительное стекло, красный карандаш и сосредоточилась
на фотографиях.
Через минуту появился Рекс с жизнерадостными приветствиями:
- Салют всем - Чарлин, Кэрри, псы! Салют, вселенная!
В это утро его высокая фигура была облачена в тесные бежевые полотняные
брюки и дорогую батистовую рубашку
цвета зеленой нильской воды от наимоднейшего в среде гомосексуалистов портного.
Подкрашенные бронзовые кудри - он
доставал головой почти до притолоки - ниспадали на лоб и шею. Обут он был в
кокетливые итальянские сандалии.
- Я уверен, - заявил Рекс, - что фотографии у Кэрри просто экстра!
Он прошел за стол и заглянул через плечо Чарлин.
Рекс Райан когда-то мечтал об актерской карьере, но дальше выходов и
крохотных ролей дело не пошло. Восемь лет
назад Чарлин, всю жизнь, дружившая с его покойной матерью, помогла ему вложить
весьма скромное наследство в
рекламное агентство и преуспеть. Рексу было тридцать четыре, и он был в полном
порядке. Красивое лицо с чувственным
ртом, но слабым подбородком, с ноздрями, трепетавшими, стоило им только учуять
запах мужского тела... Однако Рекс
прилежно занимался всеми моделями, занесенными в картотеку агентства, независимо
от их пола.
- Кэрри просто молодчина, я так и знала! - откликнулась Чарлин. - Всего
неделю в городе, даже еще альбома
фотографий нет, а уже рекламирует мыло "Зест" и вызывает интерес у других
рекламодателей. Кэрри, через две недели весь
город будет узнавать тебя в лицо, готовься!
- Что я тебе говорил?! - сказал Рекс. - Фотографии - что-то потрясающее! -
Он присел на один из плетеных
стульев, стоявших в кабинете Чарлин, и начал перебирать контрольные снимки. -
Просто экстра! Я тебе предсказываю: твое
лицо годами не надоест, и ты заработаешь агентству миллионы!
Зазвонил телефон, Чарлин подняла трубку.
- Валери? Привет, привет! Рекс? Одну минуточку, моя радость, я посмотрю,
пришел ли он... - Она нажала на
кнопку, отключающую микрофон. - Рекс, это Валери дю Шарм. Будешь говорить?
- С такого ранья? - скорчил гримасу Рекс.
- Он еще не приходил, светик! - отпустив кнопку, сказала в трубку Чарлин.
- Как тебе нравится в Нью-Йорке? - спросил Рекс у Кэрри.
- Очень нравится.
- Не скучала в выходные?
- Ничуть, я все время была занята. Ходила в зоопарк в Бронксе.
- С ума сойти, - восхитился Рекс.
- У тебя отважные друзья, - заметила Чарлин. - В зоопарк!
- Я ходила одна.
- А почему бы и нет? - спохватился Рекс. - Юная девушка, едва успевшая
закончить колледж... Кстати, как он
называется?
- "Сара Лоуренс".
- Именно. "Сара Лоуренс". У меня там был знакомый, чудный парень, он
преподавал на факультете
искусствоведения. Пробыл там всего год, потому что его попросили покинуть
заведение. Он был слишком... своеобразен для
них. У тебя, должно быть, много друзей в Нью-Йорке, раз ты училась в таком
престижном колледже.
- Ты ведь из Вирджинии? Ваша семья давно живет там? - поинтересовалась
Чарлин.
- Две сотни лет. Чарлин расхохоталась:
- Ничего себе! Ты случайно не из Дочерей Американской революции? Бог мой,
только не это!
- Нет, - успокоила ее Кэрри, - я из квакерской семьи, а квакеры не
принимали участия в революции.
Рекс даже рот открыл от изумления.
- Ты из квакеров? Это же просто потрясающе! Мне всегда хотелось
познакомиться с квакерами, но в нашем бизнесе
с ними как-то не встречаешься!
Уперев руку в бедро и изящно склонив голову набок, он пристально
рассматривал Кэрри.
- Я сразу почувствовал, что ты какая-то другая, не как все, но чтоб мне в
голову пришло насчет квакеров... Конец
света!
Телефон снова зазвонил, и Чарлин взяла трубку:
- Что-что? В Голливуде актеру платят тысячу долларов за прыжок из машины
на ходу!
Она что-то черкнула в блокноте.
- Черт знает что! Понедельник, только что началась рабочая неделя, а уже
посыпались безумные предложения
рекламных агентств! Слава тебе, Господи, у Кэрри хоть нормальная реклама: ей
надо выглядеть красивой и мыться мылом
"Зест". По крайней мере, компания "Бентон и Боулз" еще не спятила - в отличие от
всех остальных на Мэдисон-авеню!
- В принципе, сам процесс съемок не так ужасен по сравнению с тем, как
рекламщики описывают свои затеи. Винс
Огаст всю ночь не мог сомкнуть глаз, засыпал на минутку и просыпался в холодном
поту, когда они ему сказали, что утром
его поднимут на воздушном шаре, и он будет спускаться с пачкой "Вайсрой" в
руках. Он совершенно изнервничался, а потом
выяснилось, что будет трюковая съемка. Рекламщики обычно выкручиваются из
трудных ситуаций. Ладно, я отобрал
фотографии, которые мне нравятся.
- Киска, ты вступила на прошлой неделе в Гильдию актеров экрана, да? -
спросила Чарлин.
- Вступила и заплатила двести пятнадцать долларов.
- Не волнуйся. "Зест" тебе даст пять сотен потиражными. Это выгодный
контракт.
- Но скоро ей придется вступить и в АФТРА, - напомнил Рекс.
- Что за АФТРА? - спросила Кэрри.
- АФТРА защищает твои права на записи и на прямой эфир, а Гильдия - на
телевизионный прокат.
- И я не поняла, что такое потиражные, - созналась Кэрри.
- Это действительно сложно, сложней всего в нашем бизнесе. Начать с того,
что Гильдия установила минимальную
оплату за съемочный день в сумме ста двадцати долларов. Это и есть твой базовый
гонорар. "Зест" берет тебя на три
съемочных дня, значит, ты получаешь в три раза больше.
- Это мне ясно...
- Если они используют этот ролик, тебе будут дополнительно платить каждые
тринадцать недель, а оплата будет
зависеть от количества точек, то есть крупных городов, где ролик покажут.
- Смотри, киска, - вмешался Рекс. - Рекламные ролики делятся по категориям
- А-2, А-3, программа, врезка...
- Все это очень сложно, - снова взяла слово Чарлин. - Например, ролик
получит категорию врезки, если он
демонстрируется между передачами или поздно ночью одной из мелких телестудий.
- А выгодней всего, - опять вмешался Рекс, - если ролик крутят крупные
телецентры в лучшее время в популярной
программе. Это называется "программный ролик".
- Поправочка! - перебила Чарлин. - Выгодней всего, если ролик пойдет и в
программе, и как врезка - сразу в
нескольких категориях.
- Платят по-разному, - продолжил Рекс, - иногда мелкими суммами: по
девяносто, семьдесят пять или пятьдесят
долларов, а иногда компания выкупает ролик - и сразу платит, скажем, семьсот
двадцать семь долларов.
- Я только поняла, что мне этого не понять, - вздохнула Кэрри.
- Этого и нам не понять, - утешила ее Чарлин. - Нам приходится доверять
бухгалтериям рекламных агентств. Но
ты, Кэрри, на этой неделе будешь сильно загружена. У меня для тебя еще один
показ-собеседование. Записывай.
Кэрри раскрыла здоровенную сумку и достала ручку и толстый блокнот, многие
страницы которого были уже
исписаны разноцветными чернилами.
- Что это у тебя за рабочая тетрадь? Студенческие заканчиваешь? -
заинтересовалась Чарлин.
- Нет, это дневник. Я дневник веду и всюду ношу его с собой.
- Ты что, пишешь?
- Пытаюсь.
- Писать для тебя - это одно, а вот жить литературой - совсем другое дело,
- заметила Чарлин. - Мне это
хорошо известно, моя радость, поскольку один из моих мужей был писателем.
Манекенщицы зарабатывают больше.
Заработаешь кучу денег - и можешь отдыхать. Так, записывай: два часа десять
минут у "Комптона". Это реклама мистера
Клина. Ты должна выглядеть свежей и сдержанной.
- Поняла, - Кэрри строчила в блокноте.
- Видишь, Рекс, в этой девушке нет ничего банального. Высокий класс,
аристократичность. Что называется: "леди в
гостиной, сука в постели". Именно то, что надо.
Кэрри вспыхнула.
- Ну ладно, мой ангел. Готова, так иди. Начинается блестящая карьера, не
упусти свой шанс. У Дж. Уолтера тебя
ждут в одиннадцать.
Кэрри, волнуясь, собирала свои вещи, когда снова зазвонил телефон и Чарлин
взяла трубку:
- Ева Петроанджели? Конечно, светик... Отлично. Мы с Рексом ждем тебя в
пять... Пока, лапочка!
Рекс Райан чуть не весь день провисел на телефоне. После обеда полил
дождь, и народ с Мэдисон-авеню разбежался,
стараясь успеть, домой до часа пик, который в дождь бывал совершенно невыносим.
В агентстве наступила тишина,
нарушаемая только голосом Чарлин, дрессировавшей в соседней комнате своих собак:
- Сидеть... Кому говорят, сидеть! Лапу, дай лапу...
Чарлин всегда посвящала тихие минуты этому занятию.
Рекс закрыл дверь, соединявшую комнаты, поскольку собирался позвонить по
сугубо личному делу и не желал, чтобы
Чарлин слышала его. Набрав номер, он дождался ответа.
- Алло! - мелодично прозвучало в трубке.
- Радость моя, это я опять. Звоню, чтобы сказать, что все время только о
тебе и думаю. Какой-то бред!
Мелодичный голос принадлежал молодому актеру Тому Кал-Деру. Том был нежен,
деликатен и талантлив. Рекс не
сомневался, что Том способен стать "звездой".
- Рекс, мой милый, это было прекрасно, так прекрасно, что у меня нет
слов...
- Прекрасно, именно прекрасно... Так и должно быть, когда двое, наконец,
находят друг друга! Награда за все
мерзости жизни, верно?
Рекс думал о тех мерзостях жизни, с которыми сталкивался в поисках
подлинного чувства, думал о том, как долго он
ждал такого возлюбленного, как Том, сочетавшего в себе нежность с животной с
...Закладка в соц.сетях
