Жанр: Любовные романы
Ловушка для красоток
..., посмотри, какое платье прелестное в этом журнале! Я думаю, такое
можно купить у "Бенделя".
- Обязательно купи и скажи, чтобы счет прислали мне. Я тебе уже сто раз
говорил: нравится, так покупай. Я заплачу.
- Ты говорил, но мне бы хотелось...
- Что еще тебе бы хотелось? - раздраженно спросил Брюс.
- Чтобы счета шли на имя миссис Брюс Формен, а не на мистера. Вот и все.
Брюс окончательно разозлился:
- Что я думаю о семье и браке, тебе прекрасно известно. И разговор этот
повторялся уже много раз!
- Все знаю. Мне просто хочется, и я об этом сказала. Нельзя осуждать
девушку, которой хочется выйти замуж.
Брюс все равно уже не слышал, поглощенный разными гандикапами.
- Ночной привет... рекорд... в Черчилль-Даун. Да, но там твердая дорожка.
Тут же другое дело...
Ну вот, думала Ева, конечно, у нее нет никаких точек соприкосновения с
Брюсом, никаких общих интересов. Брюса не
заставишь вести разговоры на другую тему. Например, о семейной жизни. Ева же
постоянно об этом думает, но всякий раз,
когда она пытается облечь свои мысли в слова, повторяется одна и та же история:
Брюс злится, объявляет, что семья и брак
- не для него, а потом с выражением глубочайшей сосредоточенности на лице
перелистывает программки скачек и бегов.
- Угу. А что у нас все-таки в седьмом заезде? Большая Звезда с неплохим
результатом в Сайта-Аните...
- Милый, а ты не мог бы закончить это завтра? А сейчас - иди ко мне!
- Нет. Мне необходимо сегодня же разобраться и принять решение.
- Я хочу тебя, Брюс!
- Мне еще надо позвонить букмекеру!
Брюс схватился за трубку - у него была установлена прямая связь с
букмекером - и долго давал тому указания, а Ева
лежала и терпеливо ожидала, не двигая ни единым мускулом. Как жалко, что в
период скачек Брюс утрачивал интерес к
постели! Как жалко, что сезон длится так долго: с мая по ноябрь!
Ева могла рассчитывать только на воскресенья, когда, слава тебе, Господи,
ипподром не работает. В этот блаженный
день можно сколько угодно ласкаться в постели, пока Чанг не подаст вполне
существенный завтрак. Брюсу нравится плотно
завтракать, а потом опять заниматься любовью до вечера. Вечером можно сходить в
ресторан и, сонно спотыкаясь,
возвратиться к Брюсу уже с газетами, необходимыми для завтрашних бегов.
Невероятно, сколько сил тратил Брюс на свои лошадиные дела! По утрам он
бывал нервозен и раздражителен, пока
Чанг не приносил свежий номер "Телеграфа". Брюс набрасывался на газету и в
течение получаса штудировал колонки
заездов, после чего созванивался с букмекером и делал ставки на отдаленных
ипподромах. В полдень Чанг отвозил его на
бега в машине фирмы. Когда Ева бывала свободна от работы, она сопровождала
Брюса, углубленного в нескончаемые
выкладки, основанные на его собственной системе - "абсолютно надежной, но
слишком сложной, чтобы объяснить
непосвященным".
К концу дня Брюс занимался только рысистыми испытаниями. Они с Евой
обедали в "Скай Рум" и наблюдали бега.
Брюс дергался, что-то решая, соображая и поминутно меняя решения.
У выхода с ипподрома Брюс покупал номер "Завтрашних Рысистых", и Чанг
отвозил их домой.
Брюсу просто повезло, что персонал его фирмы мог работать и без босса -
дело шло, как заведенные, хорошо
отлаженные часы. Помимо этого часть дел делалась при светском общении - Брюс мог
использовать ложи, которые у него
были оплачены на всех основных ипподромах, для приема клиентов и их супруг. Те
приходили в восторг от поразительной
осведомленности Брюса в конских проблемах, а он оказывал им существенную помощь
в размещении ставок.
Ева изнывала от лошадей, но незадолго до смерти Чарлин долго втолковывала
ей, что отношения с Брюсом - просто
счастье по сравнению с тем, что приходится выносить другим девушкам, и
советовала Еве не искать добра от добра.
- Брюс Формен - твой реальный шанс, - говорила Чарлин, - так ты должна
зубами за него держаться, что бы там
ни происходило между вами!
Как часто хотелось Еве снять трубку и позвонить Чарлин! Еве так ее
недоставало. После смерти Чарлин все
изменилось, все было хуже, чем при ней.
Ева глубоко вздохнула. Что делать? Может быть, позвонить еще разок няне
Эндрю и проверить, все ли в порядке?
Брюс
снова зарылся в свои цифры и был полностью выключен из реальности. Она
повернулась на другой бок и занялась
планированием своих дел на следующую неделю. Едва ли эта неделя станет хоть чемто
отличаться от предыдущей. Или от
той, что была прежде. И так далее.
- Милый?
- Я занят! Серьезнейший заезд!
Ева уткнулась в подушку и потихоньку смахнула со щеки слезу.
Книга была завершена, и Кэрри передала рукопись литературному агенту,
который прочел ее и сказал, что будет
договариваться об издании. Пока он договаривается, Кэрри по-прежнему носилась по
собеседованиям. Сегодня их было
четыре.
По дороге домой она устало думала о том, что во время ее отсутствия
записал автомат-секретарь. Наверняка все те же
имена, все эти джефри грипсхолмы и прочие. Может быть, африканский дипломат из
ООН, любитель устраивать оргии,
который однажды организовал черную мессу в подвальном помещении большого
универмага. Городок полон
очаровательнейших людей.
Кэрри тошнило от одной мысли об одиноком вечере дома, но тошнило и от
перспективы быть приглашенной в
компанию кого-то из старых знакомых. Пока что она решила прогуляться и шагала по
теплым вечерним улицам, промытым
недавно прошедшим дождем. По улицам текла людская река, каждый направлялся в
свою манхэттенскую норку или
планировал провести вечерок в обществе другого, а может быть, других... Кэрри
шагала, остро ощущая свою неуместность
на этих темнеющих улицах. Она часто обходила стороной цветочные киоски
Лексингтон-авеню, потому что не могла видеть
там влюбленных, держащихся за руки, шагающих рядом.
Их вид заставлял ее особенно сильно воспринимать собственное одиночество и
неприкаянность. Вечная
наблюдательница со стороны. Неужели ее голос никогда не сольется с другим в
гармоническом единстве?
Одна на темнеющей улице. Кэрри ступила на доски временного пешеходного
мостика под навесом. По узким мосткам
навстречу ей, неумело опираясь на костыли, ковылял одноногий оборванец. Кэрри
поразил его вид - калека выглядел
гордым и счастливым. Он посторонился к самому краю мостков:
- Вы пройдете, мисс? Проходите, проходите!
Галантность инвалида опалила Кэрри жгучим стыдом.
Их взгляды встретились, они обменялись улыбками. Пройдя дальше, Кэрри
спросила себя: ну почему? Почему я
здорова и сильна, а этот человек - калека? Почему я молода и красива, а он нет?
Почему он должен был посторониться, а я
прошла мимо? И неожиданно ей пришло в голову, что она должна благодарить судьбу
за многое, за очень многое: за
здоровье, молодость, за свои возможности, за то, что впереди - вся жизнь, за
понимание того, что эта жизнь обязана иметь
смысл. Тем более если ей, Кэрри, столько дано! Господи, она даже не подозревала,
что успела позабыть такие простые и
необходимые понятия, как чувство благодарности!
Позднее, вспоминая глаза калеки, Кэрри ощутила уверенность, что придет
время, и где-то, как-то, может быть, в
какой-то далекой стране она с ним встретится и сумеет отблагодарить за
неожиданно проявленную галантность и за то, что
встреча с ним на многое открыла ей глаза.
Глава XXII
У Брюса было назначено несколько деловых встреч, и он не мог поехать на
ипподром. Теперь он сидел в машине,
погруженный в чтение утренних газет, где были опубликованы результаты вчерашних
бегов.
- Кто мог бы подумать! Кобыла обошла Темного Танцора в восьмом заезде.
Хорошая выдача была!
Ева промолчала.
- В субботу никак нельзя опоздать, - твердо объявил Брюс. - Разыгрывается
призовой фонд в сто пятьдесят тысяч
долларов.
Такси остановилось у Евиного дома, Брюс торопливо поцеловал ее в щеку.
- Утром дай мне знать о твоих планах на день. Если ты свободна, мы поедем
на эти бега. У меня пока не было
времени досконально разобраться в ситуации, но, судя по утренним газетам, там
будет интересно. Надо выяснить, кто
привезет эти большие деньги.
- Хорошо, - ответила Ева, возвращая поцелуй.
До чего же равнодушными стали эти поцелуи с тех пор, как лошади отделили
ее от Брюса!
Если бы хоть Брюс сказал, что любит ее. Но он даже на эту малость не
способен. Дни шли за днями, и у Евы крепло
ощущение, что она превращается для Брюса просто в удобную и необременительную
привычку. Быть рядом с ним,
показываться с ним в обществе, но помнить, что он поглощен своей единственной
подлинной любовью - лошадьми. Даже
постель ничего не меняла и больше не соединяла их.
Нарастающее отчуждение, ощущение собственной необязательности при Брюсе не
давало Еве покоя ни днем, ни
ночью, но она не могла себе позволить выказать разочарование. Не будь Брюса
рядом, Ева не могла бы оплачивать ни
нынешнюю прекрасную квартиру, ни няню для Эндрю, ни прочие вещи, к которым стала
привыкать. Ева помнила и о другом
- появляясь на людях с Брюсом, она повышала свой престиж. Ну, кто она такая без
него? А так все знают, что Ева - его
пассия.
На день рождения и на Рождество Ева получила в подарок от Брюса акции его
фирмы, на дивиденды от которых она
могла рассчитывать до конца своих дней. Ей вообще ни в чем не было отказа.
Возможно, щедрость Брюса проистекала из его
чувства вины перед Евой - он же понимал, что мало уделяет ей внимания. Как бы
там ни было, Ева помнила, что
материально устроена гораздо лучше многих.
Ева на цыпочках прошла в детскую, чтобы не разбудить няню, и легонько
коснулась сына губами. Так же осторожно
она прокралась к себе.
Минул еще один день. Типичный день из жизни Евы Пара-дайз: встать на
рассвете, носиться по собеседованиям и
съемкам, выполнить кучу мелких дел, сделать покупки, встретиться с Брюсом и
пойти с ним в ресторан - на счастье,
сегодня ее хоть от бегов избавили! - провести вечер в обществе Брюса и его
клиентов. Боже мой, какая тоска! А с другой
стороны, Ева уже достаточно хорошо разбиралась в нью-йоркской жизни, отдавала
себе отчет в том, насколько ей повезло с
Брюсом: красив, богат, престижен, умен, интеллигентен, обаятелен, сексуален.
Всех знает, и все знают его. Конечно, не того
Брюса, которого так хорошо изучила Ева, - никто же не подозревает, до чего он
невыносим со своими лошадьми, как
скучно присутствовать при его деловых переговорах, как редко сексуальный
Брюс Формен проявляет активность в постели, как Еве тошно без любви и
внимания.
Ева тщательно нанесла кольдкрем на лицо и шею, выключила верхний свет,
зажгла настольную лампочку в надежде,
что чтение поможет ей заснуть. Ее внимание привлекли заманчивые фотографии в
журнале, она стала читать статью, и ей
захотелось побывать во всех замечательных местах, о которых шла речь. Поехать на
Бычий остров в Южной Каролине, где
песок и сосновые рощи, где старые замшелые дубы и лианы, где бамбук и дюны, и
останки кораблей, погибших в
кораблекрушениях, и развалины форта, некогда выстроенного пиратами. Ева ясно
видела прохладные озерки с водяными
лилиями.
А можно съездить посмотреть омаровые пруды в Кампобелло, Олений остров,
Нью-Брунсвик, Большие водопады -
да, и еще старинные сады в Билокси, штат Миссисипи. Дикий и пустынный остров
Окрасоке в Северной Каролине или
пуэбло в Нью-Мехико. Можно шататься по приморским барам и есть креветок на
Гранд-Аил в Луизиане, жить среди
камелий, жасмина и магнолий в Фэрхопе, штат Алабама, посещать казино и пляжи в
Байю-ла-Батт...
Что бы она ни отдала за возможность побывать в этих местах, поездить по
Соединенным Штатам - просто сесть в
машину и проехаться по всей стране. Мир огромен, а жизнь Евы так ограниченна -
Ева ведь ничего не знает о том, чем
живет белый свет за пределами Нью-Йорка. Сняться бы с места, забрать с собой
Эндрю, вырваться на свободу и посмотреть
мир. Перестать чувствовать себя узницей ненавистной ситуации и ненавистного
образа жизни. Но разве Ева в состоянии
сделать это? Что из того, что ей удалось отложить восемнадцать тысяч долларов?
Кто знает, как сложится жизнь дальше, нужно ко всему быть готовой,
рассчитывать на появление еще одного Брюса
Формена едва ли стоит. Правильно говорила Чарлин: нужно иметь финансовое
обеспечение, которое способен дать только
мужчина, без этого Еве не прожить с комфортом, к которому она уже привыкла.
Ах, если бы можно было посоветоваться с Чарлин! Если бы не погибла Чарлин!
Ева иной раз просто не знала, куда ей
толкнуться без нее. Какую пустоту в ее жизни оставила эта нелепая смерть! Еву
Парадайз сотворила Чарлин, она вылепила
ее, так что без Чарлин Ева превратилась в горстку праха и понятия не имела,
сумеет ли восстановить себя и жить
самостоятельно.
Она выключила свет. Сон не шел и, глядя в потолок, Ева пыталась
успокоиться, пыталась внушить себе надежду на то,
что каким-то образом все уладится, произойдет что-то хорошее, и жизнь потечет по
другому руслу.
Вдруг старая, полудетская молитва всплыла в памяти, и Ева стала жарко,
безмолвно молиться:
- Святая Юдифь, покровительница отчаявшихся, внемли моей мольбе и отзовись
на мои слезы. Наставь меня на путь
истинный. Пожалуйста, святая Юдифь, помоги мне, пожалуйста!
И облегчение снизошло на нее. Она так давно не взывала к своей святой и
теперь ощутила тепло и надежду. Странно,
образ жизни, который она вела с тех пор, как стала моделью, как будто убедил ее
в архаичности и узости католичества, в его
ненужности для современных людей, но на поверку оказалось, что истину и суть Ева
нашла именно в вере. Возможно, ей уже
никогда не возвратиться к вере ее детства и юности, но друг ее, святая Юдифь,
навсегда останется в ее жизни. И слава Богу, и
спасибо!
Святая наставит ее, она поможет ей избрать правильный путь - Ева больше не
сомневалась в этом.
Утешенная и успокоенная, Ева перевернулась на живот и крепко заснула.
Кэрри просматривала вечерние газеты, как вдруг ее внимание приковала к
себе заметка на третьей полосе:
"ТАЙНАЯ БИРЖА В РЕКЛАМНОМ АГЕНТСТВЕ Мартите Стронг, 42 года, содиректору
агентства "Рай-ан-Стронг",
одной из ведущих нью-йоркских организаций коммерческой телерекламы, было сегодня
предъявлено обвинение в
мошенничестве и проведении нелегальных биржевых операций. Основанием послужили
жалобы большого числа частных
инвесторов.
После расследования, проведенного властями, обнаружилось, что мисс Стронг,
которая всего полгода назад вошла в
руководство агентства "Район-Строю", занималась биржевыми операциями без
брокерской лицензии. Махинации принесли
ей и пока еще не названным партнерам за три года свыше двух миллионов долларов.
Партнер мисс Стронг по рекламному агентству Рекс Район утверждает, что ему
не было известно о том, что она
использовала агентство как ширму для противозаконных операций, равно как и то,
что мисс Стронг организовала в
помещении агентства притон для азартных игр, функционировавший по вечерам. Район
вызван в суд в качестве свидетеля
обвинения.
Мистер Район заявил иск против мисс Стронг, обвиняя ее в присвоении
мошенническим путем принадлежащих, ему
ста тысяч долларов.
- Я так понимаю, что нам придется подыскивать себе новых агентов, -
сказала Долорес Кэрри по телефону. - У
Рекса временно отобрали лицензию. Временно, но я не думаю, что он возвратится в
наш бизнес.
- Почему?
- Видимо, старый гомик оставил ему такую кучу денег, что Рексу больше
незачем работать. Уедет куда-нибудь в
Акапулько, будет покупать себе молоденьких мальчиков с классными ротиками и
попками и заживет роскошной жизнью
бесхребетного стареющего развратника.
"Бедный Рекс, - подумала Кэрри. - Возможно, он действительно бесхребетный
развратник, как назвала его Долорес,
но к нам ко всем он бывал неизменно добр, проявлял неизменную галантность,
никогда не отказывал в профессиональной
помощи". Кэрри стало жалко Рекса, жалко, что он попал в беду.
- Ну, в любом случае это уже не моя проблема, - продолжала Долорес. - Я
закрываю дом в Нью-Йорке и
переезжаю в Лондон. Вот где жизнь идет!
- Когда же ты уезжаешь?
- Как только улажу здесь дела.
Кэрри едва успела положить трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз
это был ее литературный агент:
- Кэрри, где вы были, я вас весь день ищу!
- Бегала. С одного собеседования на другое.
- Можете больше не бегать. Я нашел вам издателя, который готов заключить
авансовый договор на книгу. Десять
тысяч долларов.
Кэрри потеряла дар речи. Придя в себя, она еле выговорила дрожащим
голосом:
- Повторите, что вы сказали! Я не ослышалась?
После разговора с агентом Кэрри долго сидела, не двигаясь, прислушиваясь к
ощущению счастья... Она будто замерла
на распутье.
Телефонный звонок.
- Кэрри?
- Я слушаю.
- Это Питер Телботт, помните?
- Объявляется посадка на рейс "ТВА-704" на Лондон, выход тридцать второй!
Долорес повернулась к Фионе и обняла ее.
- Береги себя, любимая, - сказала Фиона.
- Приезжай скорей. Я буду очень тебя ждать! - Долорес ступила на
эскалатор.
Фиона прощально взмахнула рукой.
"Лондонский туман, тоскливый, как дурман..." Черт, откуда взялась эта
песенка, которая уже несколько дней покоя не
дает ей! Она приняла мудрое решение. Лондон - это именно то, что доктор
прописал. Нью-Йорк уходит в прошлое, теперь
это вторая лига. Театр контролируется бизнесменами, туда не пробиться, это не
будущее для Долорес. А вот в Лондоне, если
потянуть за нужную веревочку, американка может круто пойти в гору - как в
театре, так и в обществе. Лондон превратился
в Мекку для престижных людей мира, там Долорес будет находиться вблизи от Парижа
и Рима, перезнакомится с крупными
европейскими кинопромышленниками, понравится им - европейцы падки как раз на ее
тип красоты. Долорес с ее деньгами,
с ее светскостью - нет, там ей не придется конкурировать с драными старлетками.
Как это прекрасно - совсем скоро начнут осуществляться все ее планы.
Неужели придет время, когда ей захочется
еще большего? Карьера киноактрисы, прелестный домик в Мэйфе-ре, богатые,
светские, престижные друзья, шик
европейской моды, поклонение, обожание. Наконец-то горизонт приближается к ней,
и Долорес всеми порами ощущает его
реальность. Надо будет с умом начать принимать, чтобы весь Лондон рвался
получить приглашение на прием к Долорес
Хейнс!
Фиона, Тина и няня Тины скоро переедут тоже. Но она не будет терять
времени, не будет дожидаться их, а сразу
начнет действовать. Долорес совершенно случайно натолкнулась в Дубоном зале
"Плазы" на старого знакомого - на Мела
Шеперда. Мел переселился в Лондон и уже начал выпускать фильмы. Он дал Долорес
номер своего служебного телефона и
несколько раз повторил: звоните мне сразу!
Прошлой весной одну из его картин выдвигали на Оскара, Мел - ценный
контакт, который может весьма и весьма
пригодиться ей. Что он надеется с нее получить, было ясно по тому, как он пялил
на нее глаза. Господи, да если бы ему не на
самолет, он бы немедленно зазвал Долорес в свой номер! Ну уж нет, она хорошо
знает этот типаж, и отныне игра пойдет по
тем правилам, которые установит Долорес.
Она с улыбкой вспомнила слова Мела: "И вдруг я увидел вас - как будто
солнце засияло сквозь лондонский туман!"
Взревели моторы, самолет побежал по взлетной полосе, остановился, напрягся
и взмыл в безоблачное небо.
- Кэрри, как я рада за тебя! - возбужденно говорила Ева. - Ты знаешь, я
сначала просто своим ушам не поверила!
- То же самое было со мной, - усмехнулась Кэрри и убрала сумочку со стола,
чтобы освободить официанту место
для миски горячего лукового супа.
- Ты продала рукопись книги, ты на пути к славе и богатству, так что, я
думаю, ты теперь уедешь отсюда и станешь
как те знаменитые писатели, которые так романтично жили в Париже, да?
- Нет. Ты удивишься, потому что я тебе никогда об этом не говорила, но у
меня другие планы: я вступаю в
Квакерскую группу по урегулированию общинных конфликтов.
- Что? А что это такое?
- Группа, которая занимается ненасильственным разрешением конфликтов и
кризисов.
- Должно быть, интересно. А как это делается? Понимаешь, у меня нет ни
малейшего представления об этом.
Расскажи.
- Есть целая и весьма разнообразная программа. Существуют группы действия,
которые помогают разрядить
напряженность во взаимоотношениях, скажем, общин, враждующих между собой и
готовых перейти к насилию и к
беспорядкам, разработаны методы для предотвращения напряженности типа работы в
городских кварталах, где назревает
беда. Потом мы проводим всякого рода семинары, форумы, стараемся формировать
общественное мнение. Вот в таком духе.
- Похоже, это достойное дело.
Ева поймала себя на том, что испытывает зависть, слушая Кэрри, увлеченную,
уверенную, счастливую.
- Скажи, а как ты установила контакт с этими людьми - ну, с этой группой?
- Ты помнишь Питера Телботта, доктора? Он возвратился из Вьетнама. Мы с
ним встретились, и, когда я слушала его
рассказы о работе во Вьетнаме, я поняла, что огромное число людей остро
нуждается в поддержке, в прямой помощи со
стороны тех, кому небезразличны чужие страдания. Наша работа приводит к тому,
что каждая из нас сосредотачивается
исключительно на собственной персоне, и тут нетрудно забыть, что существует
нечто другое. Когда Питер со мной стал
говорить об этом, я вдруг почувствовала себя пристыженной, пристыженной
тривиальностью моего образа жизни. Мне
захотелось изменить его и взяться за что-то полезное.
Теперь Ева поймала себя на чувстве вины.
- И я поняла очень важную вещь, Ева.
- А именно?
- Человек обязан вернуть жизни то, чем она его одарила. Ева молча кивнула.
- А что делала я? - спросила Кэрри. - Книгу написала? Этого недостаточно.
Я писала, чтобы удовлетворить мою
же внутреннюю потребность в самовыражении. Я хочу что-то дать людям, понимаешь,
людям другим, дать что-то на
личностном уровне. Я думаю, что большую роль в эти трудные для меня времена
сыграла и вера, в которой я была
воспитана.
- А что Питер? - перебила Ева. - Здесь есть надежда?
- Только время может показать. Он сильно повзрослел. Я всегда относилась к
нему с уважением, была чрезвычайно
высокого мнения о нем, тем более сейчас. Знаешь, как это укрепляет дух, когда
рядом с тобой настоящий мужчина!
- Ты прямо светишься, когда говоришь о нем.
- Питер - замечательный человек. Господи, не сравнить со всеми этими
плейбоями!
- Во всем виновата наша работа, - вздохнула Ева. - Разве те люди, с
которыми мы общаемся по работе, могут быть
настоящими мужчинами? Какая ты счастливая, что все бросила! Я так хотела бы
сделать то же самое... Свет не видывал
капкана, равного нашей работе!
Кэрри тоже вздохнула:
- Ты права, и это очень грустно. Каждый год новое поколение юных девушек -
и все те же мужчины набрасываются
на них! Кормятся нашими мечтами и устремлениями, нашей потребностью в любви, в
обеспеченности, нашим желанием
вести достойный образ жизни.
- Да, я знаю... Ева думала о Брюсе.
Заметив ее отсутствующий вид, Кэрри спросила:
- Ты куда ушла?
Ева встряхнулась и с улыбкой ответила:
- Задумалась. О жизни, о том, как она устроена. Понимаешь, от нас мужчины
ничего и не ждут: достаточно, если
девушка хорошо одевается, умело накладывает макияж, красиво причесывается.
Больше ничего не требуется. Ты -
безделушка. Поживешь так и начинаешь думать: интересно, а какой бы я была, будь
я полноценной женщиной?
- Увы.
У Кэрри, во всяком случае, есть будущее - она обязательно будет и дальше
писать, есть миссия в жизни: эта ее
квакерская группа. А у нее что? Ева посмотрела на себя как бы со стороны:
молодая женщина, запутавшаяся в своих
отношениях с мужчиной, который не собирается на ней жениться, да если 6 и
женился, был бы очень скучным мужем.
Ева, точно муха, билась в паутине, которую сама же и соткала.
Она рассказала обо всем Кэрри.
- Казалось бы, история с Марта должна бы стать мне уроком, верно? Я же еле
выцарапалась тогда из этой пародии на
семейную жизнь. Так нет же, опять передо мной засияли звезды. Прельстилась
красавцем плейбоем, престижем и прочей
мишурой, не устояла! Попалась в собственные сети и умираю, не знаю, что делать!
Каждый раз, как Брюс повторяет, что не
собирается жениться, меня это убивает, ну просто убивает.
Ева почти плакала. Она прикрыла рукой глаза и прикусила губу, стараясь
сдержаться, конфузясь перед Кэрри. Кэрри
сочувственно сказала:
- Ева, но ты же не любишь его, и тебе не нравится, как он живет, так к
чему же...
- Ты права, Кэрри, ты абсолютно права!
Больше Ева не пыталась сдерживаться: слезы откровенно лились по ее щекам.
- Иногда мне начинает казаться, что я в силах повлиять на Брюса, и он
изменится, но я не знаю... Да ничего я не
знаю! Мне хотелось бы что-то сделать... Может быть, плюнуть на все и уехать,
устроить себе каникулы, но я боюсь упустить
работу. Сама не знаю, наверное, я хочу чего-то нереального, может быть, на свете
нет того, чего я хочу, что мне надо.
Евин голос сорвался, она хлюпала носом и утирала слезы бумажной салфеткой.
- Послушай меня, Ева. У меня был разговор с Чарлин, перед самой ее
смертью, и она сказала одну важную вещь, она
сказала, что мы все время ищем и никак не можем найти суть наших жизней, их
смысл. Различные аспекты жизни мы,
конечно, видим, но суть ускользает от нас. А ищем-то именно ее. Смысл жизни
связан с уважением, Ева, мы должны уважать
себя и пользоваться уважением других. Не в том же дело, что мы модели - это
внешнее, а в том, что мы люди.
- Я хотела бы все начать сначала или уехать куда-нибудь!
- Ты много работаешь, - согласилась Кэрри, - и тебе необходимо отдохнуть.
Ты заслужила отпуск.
- Ох, я знаю, но, понимаешь, опять деньги!
- Извини меня за прямой вопрос: ты сколько отложила?
- Сейчас у меня уже восемнадцать тысяч, но...
- Сколько, по твоим расчетам, тебе нужно, чтобы чувствовать себя
обеспеченной и начать новую жизнь?
- Понятия не имею. Я никогда не делала таких прикидок.
- В этом все дело. На нашей работе невозможно почувствовать себя
обеспеченной, невозможно сказать себе: мне
достаточно. Так что приходится признать, что обеспеченность - вещь эфемерная.
Н
...Закладка в соц.сетях
