Жанр: Любовные романы
Грязные игры
... на софу.
— Вчера вечером Роджер сам позвонил мне, — горделиво поведал
он. — Сказал, что страшно соскучился и хочет встретиться со мной в
баре. А я ответил...
Шэрон не слушала. Любовные похождения Феретти ее совершенно не интересовали,
и она всегда старалась пропускать его излияния мимо ушей. При этом, однако,
она делала вид, что слушает очень внимательно. Пользы Хорек приносил много,
и Шэрон предпочитала лишний раз не задевать его болезненное самолюбие.
Рабочий день близился к концу, и Феретти наконец встал и, подойдя к бару,
налил себе и Шэрон выпивки.
— Как там дела у нашей стервочки? — полюбопытствовала Шэрон,
воспользовавшись паузой, чтобы перевести разговор на свою излюбленную тему.
Феретти надулся.
— Я с ней не разговариваю, — обиженно процедил он. — Она
противная. Она зарубила мою идею.
Угадай, чей крантик
. Помнишь? Я
предложил поместить десяток фотографий известных личностей и предложить
читателям угадать, кому из них принадлежит какой крантик. Разумеется, мы
напечатали бы только затушеванные контуры, а не фотоснимки настоящих членов,
хотя все они есть в моей домашней коллекции. Так вот Джорджина отклонила мое
предложение. Сказала, что оно безвкусное. Представляешь? Безвкусное!
— Тебе не удалось выяснить, что с ней было в течение того месяца?
— Я разговаривал с людьми, которые в то время состояли у нас в штате,
но никто из них толком ничего не знает. Поговаривают, будто у нее когда-то
подозревали рак, но потом оказалось, что тревога ложная. А исчезла она сразу
после этого. Никому не говорила, что с ней произошло, да никто ее вроде бы и
не расспрашивал.
— Пусть сыщик разузнает, кому и куда Дуглас посылал цветы в это
время, — предложила Шэрон. — Он всегда пользуется услугами Полы
Прайк из Айлингтона. У них в архивах должны сохраниться какие-то записи.
Если эта стерва лежала в больнице, Дуглас вполне мог послать ей цветы. Тогда
по крайней мере у нас будет за что зацепиться.
— Да, мысль неплохая, — кивнул Феретти.
— Какие ходят сплетни по поводу десятерых засранцев, которых я
уволила? — осведомилась Шэрон.
Она имела в виду журналистов, состоявших в общем штате
Трибюн
. Четыре дня
в неделю они работали на
Дейли
, а пятый — на
Санди
. Шэрон выдвинула им
ультиматум: либо они всю неделю работают у нее, либо пусть выкатываются к
чертовой матери.
— Все очень огорчены, особенно наша дражайшая Джорджина, — ответил
Феретти. — Беда лишь в том, — простодушно добавил он, — что
обвиняют в случившемся не ее, а тебя.
Не успело последнее слово сорваться с его губ, как он горько раскаялся в
своей болтливости.
Шэрон тигрицей соскочила с кресла и метнулась из-за стола. Встав посреди
кабинета, она заорала:
— Как они смеют обвинять меня, эти уроды? Да я этих раздолбаев всех
поувольняю! Почему они считают, что эта гребаная сучка тут ни при чем?
Отвечай, мать твою! — Глаза ее метали молнии.
Феретти настолько перепугался, что боязливо втянул голову в плечи. Он забыл
стряхнуть пепел с сигареты, который провис длинной колбаской, грозя вот-вот
свалиться ему на брюки.
— Я хочу знать поименно всех, кто меня обвиняет! — продолжала
вопить Шэрон.
Ну вот, опять из меня доносчика делают
, — подумал Феретти, поймав
блокнот, который бросила ему Шэрон. И тут же не без злорадства начал
вспоминать, кто был с ним не слишком любезен в последнее время.
Вечер пятницы, конец рабочей недели. Джорджина валилась с ног от усталости.
Сев в машину, она позволила себе отвлечься от раздумий и просто посматривать
по сторонам, на жизнь вечернего Вест-Энда. Автомобили еле ползли по
запруженным улицам, из театров валили толпы людей. Джорджина с грустью
попыталась вспомнить, когда была в последний раз на спектакле.
Под фонарем пристроилась парочка влюбленных. Не обращая внимания на
прохожих, они страстно целовались, причем молодой человек обеими руками
тискал ягодицы девушки. В душе Джорджины шевельнулось неясное чувство. На
мгновение ей тоже захотелось ощутить мужскую ласку. Выпадет ли ей когда-
нибудь такой случай? И действительно ли она хочет этого?
Джорджину беспокоила Белинда. Подруга устала от необходимости скрываться,
отчаяние и обида порождали бесконечные ссоры. Джорджина вдруг подумала, что,
будь ее любовником мужчина, она могла бы проявлять свое отношение к нему не
таясь. Они бы спокойно возвращались домой, а утром вместе уходили на работу.
Она тяжело вздохнула — день выдался сложный.
Увольнение десятерых репортеров потрясло ее. Битых две недели она пыталась
доказать Шэрон, что делать этого нельзя, но так и не сумела отстоять свою
правоту. Если увольнение проводилось в рамках плана реорганизации
деятельности
Трибюн
, разработанного Дугласом, то должно было закончиться
почти неминуемым крахом. Оставшись с Дугласом с глазу на глаз, Джорджина так
ему и заявила:
— Дуглас, я считаю, это настоящее самоубийство. Неужели вы этого не
видите? Тиражи всех наших выпусков начали стремительно падать. Я уверена:
снижение интереса к нашим изданиям связано в первую очередь с падением
уровня мастерства журналистов. Мы должны повышать его, а не освобождаться от
лучших авторов. Читатель становится более разборчивым, это очевидно.
Увы, добиться, чтобы Дуглас ее понял, ей тогда так и не удалось.
Сейчас же она чувствовала себя настолько разбитой, что мечтала лишь об
одном: вернуться домой и устроиться на софе с огромным бокалом охлажденного
вина...
Затренькал мобильный телефон. Звонила Белинда.
— У тебя совсем измученный голос, — взволнованно сказала она. — Что-нибудь случилось?
— Нет, обычная история, — ответила Джорджина. — Шэрон выгнала
сразу десять журналистов, которые готовили для меня статьи. Один из них
только вчера узнал, что у его жены рак груди. Шэрон поступила бесчеловечно,
но не это главное. Все они первоклассные авторы, и я теперь даже не
представляю, как обойтись без них.
— Ты меня очень тревожишь, Джорджи, — призналась Белинда. —
Не стоит тебе так убиваться. Все уже говорят о том, что Дугласа скоро
выживут. Ходят слухи о готовящемся слиянии, о заговоре за спиной Дугласа,
который возглавляет Гэвин. На твоем месте я бы подала в отставку.
— Но я не могу бросить Дугласа в беде — слишком многим ему обязана, — вздохнула Джорджина.
Она не раз задумывалась, удерживает ли ее что-нибудь в
Трибюн
, кроме
чувства признательности. Джорджина часто вспоминала, как он спас ей жизнь,
вернувшись в ее квартиру той злополучной ночью. Много раз она пыталась
бросить все и уйти из
Трибюн
, но всякий раз Дугласу удавалось отговорить
ее от этого шага.
У нее с Дугласом было много общего. Оба вышли из низов, оба были в Англии
иностранцами, оба завоевывали Лондон. Дугласа подгоняла жажда власти. Деньги
лишь помогали ему добиться высокого положения.
Работать и только работать
— таков был его девиз.
— Главное — это цель, которую ты перед собой ставишь, — сказал он
несколько лет назад Джорджине, когда они остались наедине. — А уж
добиться ее куда проще. Нужно только помнить о том, что такое мощь и сила
настоящей власти. И еще: если ты желаешь ее сохранить, то должен навсегда
отказаться от жалости и сантиментов.
— Неужели вы никогда не испытываете мук совести? — спросила
Джорджина.
— Я всегда считал и продолжаю считать, что нужно по возможности
поступать честно и порядочно, — высокопарно изрек Дуглас, — хотя
порой приходится совершать поступки, которые могут кому-то показаться
дурными. Нельзя быть хорошим всегда, во всем и для всех. Как только люди
подмечают, что ты даешь слабинку, они тут же начинают этим пользоваться. А
цель обычно оправдывает средства.
— Но власть без авторитета тоже таит в себе опасность, — заметила
Джорджина. — И немалую. Если окружающие не уважают вас, вы становитесь
беззащитны, ибо в случае нападения врагов никто не придет к вам на помощь...
Белинда прервала поток ее воспоминаний:
— Джорджи, неужели ты не понимаешь, что Дуглас тебя использует?
Неужели, видя, как он позволяет Шэрон измываться над тобой, ты продолжаешь
ему доверять? Взять хотя бы этих уволенных журналистов. Это просто
чудовищно! Ты прекрасно знаешь, что Шэрон хочет руководить
Дейли
и
Санди
одновременно, причем события развиваются таким образом, что все к этому и
идет. И Дуглас, безусловно, в курсе. Почему он не положит конец ее
безобразиям?
— Он клятвенно заверял, что меня никто и пальцем не тронет, —
мрачно ответила Джорджина. — Кстати, именно благодаря ему я получила
эту должность. Я доверяю ему. Наверное, у него есть основания для того,
чтобы позволять Шэрон такое. У Дугласа масса недостатков, но на
предательство он не способен. Нет, он меня не выдаст. Он человек честный.
— Не будь такой легковерной, — укоризненно сказала Белинда. Потом,
чуть помолчав, спросила: — Может, заедешь ко мне вечерком? Для разнообразия.
Джорджина уже подъезжала к своему дому, и мысль о том, чтобы ехать куда-то
еще, ее совершенно не вдохновляла.
— Нет, Белинда, только не сегодня. Я и правда чувствую себя совершенно
разбитой...
— Как хочешь, — отрезала Белинда, и телефон замолчал.
Глава 13
Слияние с телекомпанией
Фостерс
имело для Дугласа первостепенное значение.
Сидя на заднем сиденье своего лимузина, который должен был доставить его в
отель
Говард
на встречу со Стэнли Биллмором, Дуглас напомнил себе,
насколько важно это решение. Он был абсолютно уверен: без слияния с одной из
крупнейших телевизионных компаний группу
Трибюн
ждет крах, а его карьере
генерального директора придет конец. Только он сознавал, в каком тупике
находится компания. Без радикального расширения деятельности доходы
сократятся, а его самого уволят. Это уж точно.
Финансовая пресса в последнее время словно ополчилась против него.
Обсервер
, например, поместила специальную аналитическую статью про него.
Автор материала ставил ребром вопрос, который в последнее время задавали
многие, кто — в открытую, а кто — за глаза: каким будет следующий шаг
Дугласа Холлоуэя после того, как он досуха выдоил газеты, входящие в группу
Трибюн
? Автор предсказывал, что шаг этот должен быть неожиданным и
впечатляющим. Скорее всего, говорилось далее, речь пойдет о сенсационном
слиянии двух крупных компаний с образованием новой, у руля которой встанет
сам Холлоуэй. Лишь таким путем можно вывести группу
Трибюн
из застоя.
Дуглас прекрасно помнил отзывы прессы в первые годы его работы в
Трибюн
.
Тогда ему понадобилось меньше двух лет, чтобы полностью реорганизовать
дряхлую компанию и превратить ее в ультрасовременный, стремительно
развивающийся и превосходно отлаженный механизм. Тогда в лондонском Сити,
традиционно преклоняющемся перед жестким стилем руководства, о нем
заговорили как об одном из самых жестких директоров. Прибыли компании год от
года, равно как и дивиденды акционеров, неуклонно росли, а расходы
сокращались. И вот теперь настало время доказать, что сам Холлоуэй не
остановился в росте, а способен и дальше прогрессировать вместе со своей
компанией. Да, это был вызов, но лишь слияние с компанией
Фостерс
могло
положить конец кризису и заткнуть рты его критикам.
Суть операции была предельно проста: две крупнейшие информационные империи
сливались воедино. Общее руководство позволило бы резко сократить расходы и
одновременно повысить прибыли.
Встреча Дугласа Холлоуэя и Стэнли Биллмора была назначена на десять утра в
частных апартаментах отеля
Говард
. С тактической точки зрения Дугласу
представлялось важным, чтобы первый контакт состоялся на нейтральной почве.
Дуглас пригласил на эту встречу Зака Приста и Стивена Рейнольдса,
финансового консультанта. Биллмор прихватил своего финансового директора,
Ангуса Фергюсона.
На круглом столе уже лежали блокноты и ручки, на подносах стояли бутылки с
минеральной водой и стаканы. Кофе подали сразу, как только все расселись за
столом. Дуглас пригубил кофе и с трудом подавил желание тут же его
выплюнуть. Поразительно, но независимо от ранга отеля кофе в конференц-залы
подавали слабый до отвращения.
Дуглас открыл встречу:
— Вы, наверное, обратили внимание, Стэнли, что проект соглашения,
который я направил вам вчера, предусматривает создание головной компании —
Трибюн коммюникейшнс
со своим советом директоров. Совет директоров
Трибюн
при этом также сохраняется, чтобы руководить издательским
процессом, так же как совет директоров
Фостерс
будет управлять делами
телевизионной компании.
— Да, такая структура меня вполне устраивает, — кивнул
Биллмор. — Мне это кажется вполне разумным, поскольку позволяет
существенно снизить расходы. Однако я не могу согласиться с названием
головной компании, которое вы предлагаете. Во-первых,
Фостерс
— более
крупная компания, чем
Трибюн
, а во-вторых, сфера основных интересов новой
компании лежит в основном в области электронных средств массовой информации.
Поэтому гораздо логичнее, на мой взгляд, назвать новую компанию
Фостерс
коммюникейшнс
. И я не думаю, что наш совет директоров согласится пойти на
уступки в этом вопросе.
Как бы ни хотелось Дугласу, чтобы головная компания именовалась
Трибюн
коммюникейшнс
, в глубине души он прекрасно сознавал, что руководство
Фостерс
никогда на это не согласится. Он готов был уступить в этом
вопросе, поскольку считал, что в результате легче добьется главного —
руководящего поста в новой компании.
— В данном случае я выступаю от имени наших акционеров, — серьезно
ответил Дуглас. — Вопрос этот очень важен, ведь группа
Трибюн
успешно
функционирует уже пятьдесят лет, имеет богатейшие традиции, и такое название
сразу придало бы новой компании больший вес.
Биллмор отрицательно покачал головой.
— Совершенно очевидно, Дуглас, что газеты постепенно уходят в прошлое,
а вскоре вообще станут анахронизмом. И мы не собрались бы сегодня здесь,
если бы будущее представлялось группе
Трибюн
светлым и безоблачным. Нет,
мы прекрасно понимаем: для расширения деятельности вам требуется
существенная финансовая поддержка. Разумеется, я изложу ваши пожелания
совету директоров, но результат знаю наперед. Либо новая компания будет
называться
Фостерс коммюникейшнс
, либо ни о каком слиянии не может быть и
речи.
Дуглас и глазом не моргнул.
— Вчера вечером вы дали мне понять, что финансовые условия ваш совет
директоров устраивают, — сказал он.
Зак Прист и финансовый директор Биллмора дружно закивали.
— Да, в этом вопросе я никаких осложнений не предвижу, — ответил
Биллмор. — Тем не менее сначала я должен представить ваши выкладки
нашему совету директоров и акционерам. Есть еще вопрос, — добавил
он, — который я хотел бы обсудить с вами с глазу на глаз.
Дождавшись, пока они с Дугласом Холлоуэем остались вдвоем, Стэнли Биллмор
заговорил первым:
— Я хочу обсудить с вами кандидатуру генерального директора. Ни для
кого не секрет, что я сделал на своем бизнесе крупные деньги. Мне уже почти
шестьдесят девять, и я бы с радостью довольствовался ролью председателя
совета директоров
Фостерс коммюникейшнс
. Однако у меня нет полной
уверенности, что наш совет согласится принять вас как генерального директора
новой компании. Дело в том, Дуглас, что за последние несколько лет вы нажили
себе очень много врагов. Вы обратили внимание, как охарактеризовал вас автор
статьи в
Обсервер
?
Самая одиозная фигура в британском газетном мире
.
Дуглас побелел как полотно. Губы его сжались, и ему понадобилось несколько
секунд, чтобы обрести привычное хладнокровие.
— Любой преуспевающий бизнесмен неизбежно наживает врагов, — сухо
заметил он. — Гораздо целесообразнее внушать страх, чем быть любимым.
Да, мне приходилось принимать жесткие решения, от которых кто-то страдал.
Меры были суровые, согласен, но они были необходимы. И я не испытываю по
этому поводу ни малейших угрызений совести. Убежден: члены вашего совета
директоров прежде всего обратят внимание на мои заслуги, а уж потом
прислушаются к мнению критиков, которые попросту завидуют мне.
— Согласен, — кивнул Биллмор, — врагов у влиятельных людей
всегда достаточно. Однако хватит ли ваших заслуг, чтобы гарантировать вам
пост директора? Боюсь, Дуглас, что не в ваших и не в моих силах ответить на
этот вопрос. Единственное, что могу вам гарантировать твердо, — это
позицию директора по издательским вопросам. Возможно — исполнительного
директора. Все остальное вне моей компетенции. Если вы не против, давайте
пригласим остальных.
Далее они продолжали утрясать менее значимые пункты договора. Вопрос о
кандидатуре на пост исполнительного директора больше не поднимался.
Первый раунд завершился. Дуглас проиграл его по очкам.
Для Гранта Треверса, опытного частного сыщика, не составило труда выяснить,
что его подопечный встречался с Биллмором. Личность последнего он установил
сразу, как только Биллмор выбрался из своего
ягуара
, остановившегося перед
входом в отель
Говард
. Человека, его сопровождавшего, Треверс опознает
позже, по фотоснимкам, которые сделал с помощью аппарата с телеобъективом.
Приста и Фергюсона, которые подъехали каждый в своем автомобиле, сыщик уже
знал в лицо.
Треверс решил пойти на хитрость и позвонил в свою контору. Через несколько
минут одна из его секретарш позвонила на коммутатор отеля
Говард
.
— Доброе утро, говорит Джулия Стивенс, персональная помощница мистера
Дугласа Холлоуэя. Через полчаса ему будут звонить по очень срочному делу. У
меня есть сведения, что в последнюю минуту он мог перенести встречу в другой
номер. Подтвердите, пожалуйста, так ли это.
— Одну минуту, мисс Стивенс, сейчас уточню. Нет, все в порядке.
Совещание проходит в семнадцатом номере, который вы забронировали.
Десять минут спустя из конторы Треверса последовал еще один звонок в
Говард
.
— Это Стив, из курьерской службы телекомпании
Фостерс
, — сказал
помощник Треверса. — Я должен доставить мистеру Биллмору документы,
которые он ожидает. В какой номер мне обратиться?
— Номер семнадцать, первый этаж.
Отчет Треверса доставили Шэрон домой поздно вечером. Она тут же вскрыла
конверт — внеочередное донесение должно содержать нечто очень важное.
И она не обманулась в своих ожиданиях. Едва закончив читать, позвонила домой
Карсону. Когда он снял трубку и ворчливо осведомился, кто звонит, Шэрон едва
не оглушила музыка — какие-то старые записи:
Криденс
или нечто в этом
духе. И еще, она готова была поклясться, что слышит женский голос.
— Что там за шлюха с тобой, Эндрю? — спросила Шэрон, на мгновение
забыв, зачем звонит.
— Ты что, охренела, Шэрон?! — последовал ответ. — Это
телевизор. Чего тебе?
— Мне принесли свежий отчет от Треверса. Угадай, с кем провел целых три
часа в отеле
Говард
этот идиот Дуглас.
— Не говори загадками, — нетерпеливо сказал Карсон. — Поздно
уже.
— Он общался с неким Стэнли Биллмором, исполнительным директором
телекомпании
Фостерс
. Причем там были еще и Зак Прист со Стивом
Рейнольдсом.
— Здорово. — Карсон заметно оживился. — Это уже кое-что.
Ладно, завтра поговорим.
Шэрон готова была поклясться, что снова услышала женский голос.
Карсон положил трубку. Дуглас ни словом не обмолвился ему о предстоящей
встрече с представителями
Фостерс
. На заседаниях совета директоров они
обсуждали, и не один раз, вопрос о необходимости расширения сферы
деятельности
Трибюн
, причем речь касалась и возможного слияния с одной из
крупных телекомпаний. И вот теперь, судя по всему, Дуглас пытался
договориться об этом за спиной совета.
По крайней мере за моей спиной, — злобно подумал
Карсон. — Что ж, Дугласу это дорого обойдется
.
Телефонный разговор с Карсоном заставил Шэрон погрузиться в размышления. А
вдруг мерзавец завел себе другую бабу?
Эндрю неоднократно повторял, что жену свою никогда не бросит. Шэрон, как ни
странно, примирилась с этим. Карсон вел двойную жизнь: одну — с ней, вторую
— в семье. Двойную жизнь вела и Шэрон: одну — с ним, другую — на работе.
Кроме Карсона, мужчин у нее не было.
Эндрю никогда не говорил, что любит ее, да и сама Шэрон не собиралась
связывать себя какими бы то ни было обязательствами. Ей это было ни к чему.
Но мысль о том, что любовник способен изменить ей, обеспокоила Шэрон
всерьез.
Она и сама толком не знала, что высказать ему на сей счет. Разве она вообще
имела право ему выговаривать? Они никогда не обсуждали свои отношения —
просто однажды это случилось, а потом стало регулярно повторяться.
Сексуальные отношения установились у них довольно давно, во время совещания
верхушки группы
Трибюн
в загородном отеле в Сомерсете. Руководство группы
в течение уик-энда обсуждало будущее компании, а воскресный ужин чересчур
затянулся и сопровождался обильными возлияниями. Уже за полночь участники
совещания разбрелись по номерам, а Шэрон и Эндрю задержались в бильярдной.
На Шэрон было огненно-рыжее мини-платье. Всякий раз, когда она наклонялась
над столом, чтобы сделать очередной удар, глаза Эндрю, прикованные к ее
заду, едва не вылезали из орбит. Не закончив партию, он схватил Шэрон за
руку и потащил в свой номер.
Едва прикрыв дверь, он прислонил к ней Шэрон и, опустив лицо к ее могучим
грудям, принялся задирать короткое платье. Затем, по-прежнему не говоря ни
слова, одним движением сорвал с нее трусы, расстегнул ширинку и, развернув
Шэрон пышным задом к себе, соединился с ней стоя. И лишь тогда пробормотал:
Господи, Шэрон, как давно я мечтал об этом!
Шэрон все это приятно возбуждало. Обоих такие правила игры вполне
устраивали.
Но что ее ожидало теперь? Какими станут их отношения, если Карсон завел себе
новую любовницу? Шэрон пыталась понять, готова ли делить Эндрю с другой
женщиной.
Следующим вечером Шэрон вернулась домой около десяти. Ее ждали только Рокки,
который тут же принялся жаться к ее ногам, и свежесверстанный номер
Трибюн
, основной тираж которого будет отпечатан на следующее утро.
Накормив кота его любимым лакомством — свежими креветками из
Маркс энд
Спенсер
(в
такой день стоило устроить праздник
любимому коту!), — Шэрон достала из холодильника бутылку испанского
шампанского, прихватила бокал и устроилась в глубоком кресле, обтянутом
розовым ситцем.
Аромат гвоздик в вазах по всей комнате вскоре уступил едкому дыму сигарет
Мальборо
.
— Возможно, кому-то и одиноко, — пробормотала Шэрон, поглаживая
Рокки, — но зато других удовольствий хватает.
Давно она не испытывала столь бурной радости, как пару дней назад, когда,
рыща по файлу с гороскопами
Санди трибюн
, наткнулась на совершенно
сногсшибательный, тщательно замаскированный материал, посвященный связи
министра иностранных дел правительства Блэра с малолетней проституткой из
Таиланда.
— Эта идиотка распорядилась даже фотографии отсканировать! — со
злорадным удовлетворением поведала Шэрон коту, который взирал на нее с
молчаливым обожанием. — И ведь была уверена, что надежно спрятала свою
бомбу
. От меня — ха!
ЦЕЛОМУДРЕННЫЙ РАЗВРАТНИК ДЖЕК
НАЖИЛ ВНЕБРАЧНОЕ ДИТЯ
С ПРОСТИТУТКОЙ —
гласил огромный заголовок на первой полосе
Дейли трибюн
.
ЧИТАЙТЕ ЭКСКЛЮЗИВНЫЙ МАТЕРИАЛ НА СТРАНИЦАХ 2, 3, 4, 5!
Шэрон глубоко затянулась сигаретой и устроилась в кресле поудобнее. Нужно
быть такой дурой, как Джорджина, чтобы загнать сенсационный материал в
компьютер, где его может найти любой. А попытка спрятать его в файле с
гороскопами вообще ничего, кроме жалости, вызвать не могла.
Да, Джорджина,
ты села в лужу, старушка, — самодовольно подумала Шэрон. — Еще чуть-...
Закладка в соц.сетях
